Scraps Of Madness | Cyrillic

😊😊 Пока Зейн с Кейрой дошли до более-менее удовлетворяющей местности для их уроков самообороны, лес уже провожал их густой темнотой, прерываемой лишь серебристыми лучами луны, что пробивались сквозь кроны деревьев. Небольшая опушка, где земля была утоптана и покрыта слоем опавших листьев по мнению проклятого подходила не идеально, но лучше, чем открытая местность со зрителями в виде надзора Тары и скепсисом Кифа. Здесь не было крупных корней, о которые можно споткнуться, и камней, о которые можно удариться — идеальное место для того, чему он собирался ее учить изначально. — Ну хорошо, — Зейн развернулся к ней, скрестив руки на груди. — Начнем с первого и самого важного правила: лучшая драка — это та, которой не было. Кейра нахмурилась. — Хочешь сказать, что мне нужно просто убегать? А ты точно учитель? — Я хочу сказать, — терпеливо произнес Зейн с редкой ноткой серьезности в голосе, — что если ты не попадешься, тебя не схватят. Если ты не позволишь врагу коснуться себя, он не сможет причинить тебе боль. Логично? Увороты, ловкость, скорость — это твои первые линии обороны. Магия — последняя. — А если не получится увернуться? Зейн усмехнулся. — Тогда ты в безвыходном положении и отвечать придется. Но давай пока надеяться, что до этого не дойдет. Он отошел на несколько шагов, его фигура растворилась в тени между деревьями. — Первая цель: поймать меня. Кейра моргнула. — Чего? — Поймай меня, — повторил Зейн, а его голос донесся уже с другой стороны опушки. — Если сможешь… Прежде чем Кейра успела ответить тень шевельнулась и Зейн возник в десяти шагах от нее, словно никогда и не уходил. — Ну же. Я долго ждать буду? Девушка фыркнула и бросилась вперед, протягивая руку. Но Зейн просто сделал шаг в сторону и она пролетела мимо, едва не упав на колени. — Слишком медленно, — его голос прозвучал прямо у ее уха за спиной, хотя секунду назад Кейра четко видела его перед собой. — И слишком предсказуемо. Кейра развернулась, ее глаза заблестели упрямством. — Я только начала! — Я заметил, — Зейн зевнул, демонстративно прикрыв рот рукой. — Давай еще раз. Только на этот раз попробуй не выглядеть как раненый олень. Кейра зашипела от возмущения, но вместо того чтобы броситься вперед лишь сделала глубокий вдох и присела, перенося вес на носки. — Вот так лучше, — одобрил Зейн. Он метнулся к ней и Кейра инстинктивно отпрянула в сторону. Его пальцы лишь пронеслись возле края ее рукава. — Хорошо, — кивнул Зейн. — Но ты смотрела на мои руки, а не на плечи. Плечи выдают направление движения раньше, чем руки. Смотри сюда. Он указал на свои плечи. Кейра заметила, как они слегка дернулись перед тем, как он сделал выпад. — Попробуй еще раз. Они кружили по опушке почти без перерыва, но с каждой попыткой Кейра становилась быстрее. Зейн не атаковал по-настоящему, лишь легкие касания, которые должны были показать ей, где она уязвима. Но даже эти касания раздражали ее. — Ты слишком напряжена, — заметил Зейн после того, как она в очередной раз не смогла увернуться правильно от его выпада. — Твои мышцы как камень, а должны водой — текучими, гибкими, готовыми принять любую форму. — Легко говорить, — проворчала Кейра, вытирая выступивший, не смотря на легкий мороз, пот со лба. — Когда ты не тот, кого пытаются ударить. — Меня пытались ударить достаточно часто, — усмехнулся проклятый. — Я просто научился не стоять на месте. Кейра остановилась, чтобы перевести дыхание. Ее сорочка прилипла к спине, а волосы растрепались из косы еще больше. — Сколько ты будешь меня гонять? — Пока ты не перестанешь выглядеть как мишень для стрел, — безжалостно ответил Зейн. — А теперь еще раз. Он атаковал снова и на этот раз Кейра знала куда смотреть. Она увидела как дернулись его плечи и бросилась в сторону. Зейн пронесся мимо, а его пальцы даже не приблизились к ней. — Лучше, — признал проклятый. В голосе прозвучало нечто похожее на одобрение, что заметила и сама Кейра, не удержав довольную улыбку. — Но ты забыла посмотреть, куда приземляешься.

Пикси не кружат вокруг цветов, силы не отзываются на зов и даже эхо шепчет тише обычного. — Он наконец обернулся к ней с тихой тревогой в глазах. — Духи прячутся, а твари наоборот повылезали, стали наглее и это не совпадение. Тара подошла ближе с задумчивым лицом. — Прошлой ночью слышала отдаленный вой. Похоже на банши…, — тихо продолжила она, подхватывая его мысль. — А на рассвете видела следы возле ведьменской ивы в лесу. Никогда они не подходили так близко раньше. — Их что-то подгоняет, — кивнул Киф. — Дает смелость идти на риски, на которые они никогда бы не решились раньше. Что-то, что заставляет их забыть о страхе. Тара склонила голову набок, рыжие косы блеснули в закатном свете. — И это что-то может быть связано с пропажами людей, о которых говорили Зейн и Кейра. — Уйди из моей головы, — тихо сказал он. — Заканчиваешь мои фразы, читаешь между строк. Это уже даже не удивляет. — Мы связаны слишком долго, чтобы думать по-разному, — ответила Тара с долей того тепла, что она позволяла себе только с ним. Киф перевел взгляд и медленно обошел ведьму, наклоняясь к ней. Длинные пальцы, на которых еще сохранились кошачьи когти, аккуратно поправили выбившуюся прядь в женской косе, задержались на ее шее на мгновение дольше, чем требовалось, и его взгляд — тот самый, что видел сотни жизней и смертей — стал мягче, теплее. — Верно и в мыслях моих ты уже поселилась... — начал он, но осекся, чувствуя, как их связь пульсирует чем-то новым и знакомым одновременно. Тара замерла, почувствовав это через их связь, что сплетала их души на протяжении многих лет. Такое ее проявление было уже не в первый раз — случайные прикосновения, задержавшиеся взгляды, моменты, когда их связь становилась глубже, чем просто ведьма и фамильяр, но каждый раз останавливались за секунду до перехода грани. Дыхание ведьмы стало глубже и на мгновение она подалась навстречу его руке, позволяя себе мимолетную слабость. Глаза, обычно такие твердые и решительные, на миг стали мягче, ощущая эмоции своего фамильяра, что он так тщательно скрывал за маской невозмутимости, а он чувствовал ее ответ, что она никогда бы не позволила себе показать словами. Тара медленно и с явным усилием отстранилась, а рука легла на его запястье, не отталкивая, но останавливая. — Нельзя, Киф, — тихо сказала она не только со строгостью, но и сожалением. — Тяжелее будет потом... Он опустил руку, а на его лице вновь появилась та самая невозмутимая маска, что он носил так же легко, как и свою кошачью шкуру, однако глаза все еще хранили отблеск всколыхнувших эмоций. Их тихие, прочные, основанные на годах доверия и взаимопонимания отношения были полной противоположностью той буре, что разгоралась между Кейрой и Зейном. Искры и столкновения против спокойного пламени очага. Там — недоверие и колкость, здесь — открытость и честность. Два одиночества, что только учились быть вместе и вообще жить, и две души, что давно стали одним целым и знали цену преданности. — Знаю…, — ответил Киф с легкой горечью. Словно желая разрядить обстановку, он слегка подтолкнул ее к двери. — Идем. Ты еще травы не перебрала, ужин не готов. Я, может, и кот, но голодать не привык. И если мне придется есть подгоревшую похлебку, я предпочту вернуться в облик кота — у них, по крайней мере, меньше вкусовых рецепторов. Тара рассмеялась искренне, тепло и покачала головой, хотя в ее глазах все еще плясали отголоски касаний кошачьей ласки. — И ты тоже невыносим, Киф. — Зато честен, — парировал он, следуя за ней в дом. — А это, как ни крути, лучше, чем осыпать язвительностью, как по графику.

😊😊 Солнце медленно скатывалось вдоль горизонта к закату, окрашивая небо в багровые и темно-фиолетовые тона. Дверь дома распахнулась резко, нарушая тишину округи, а металлические петли кратко взвизгнули, вторя удару и хрусту деревянных досок. Проклятый вырвался изнутри и резким шагом двинулся по крыльцу в сторону леса. Девушка выскочила следом, не отставая ни на шаг. — Ну пожалуйста, Зейн! Научи меня! Ну покажи или расскажи хоть что-нибудь! — голос Кейры звенел настойчивостью и подобием надежды, смешанной с тем самым воодушевлением, что так часто окружающие путали с наглостью. — Ты же сказал, что научишь меня! Размашистыми шагами Зейн шел впереди, не оборачиваясь, но напряженные плечи то и дело старались сбросить вес увеличившегося раздражения. — Мне кажется, ты обладаешь удивительным талантом слышать только то, что хочешь услышать, — почти выплевывая отрезал парень. — Я сказал “может быть”. Это не обещание, а вежливый способ сказать “отстань”. — Но ты не сказал “нет”! — Кейра упрямо прищурилась, обгоняя его и преграждая путь. — Значит, считай, что согласен! Зейн остановился и тяжело выдохнул, а его глаза блеснули в сумерках смесью раздражения и неохотного призрачного уважения к ее настойчивости. — Невыносимая и приставучая женщина…, — произнес он с усталой покорностью. — И это у вас семейное… — Значит, научишь? — в глазах Кейры зажегся торжествующий огонек. — Это значит, что если не научу, то ты будешь донимать меня до конца моих дней, — проворчал Зейн, проходя мимо нее. — А я уже мертв, это слишком долгий срок... Кейра улыбнулась так широко, что Зейн закатил глаза, но все же не смог скрыть легкую усмешку. — Я даже не пискну. — Твои заверения так же надежны, как соломенная крыша во время ливня, — пробормотал парень, но все же замедлил шаг, чтобы ведьма могла идти рядом. Перепалка, но уже легкая, продолжалась, пока фигуры не скрылись среди деревьев, но голоса еще долго доносились до дома — то возмущенный вскрик Кейры, то язвительный смешок Зейна, то вновь ее упрямые возражения. Киф стоял на крыльце, наблюдая за ними и провожая взглядом. Белесые глаза следили за удаляющимися силуэтами, пока последний отголосок их спора не растворился в лесной тишине. Он медленно перевел взгляд на Тару, которая вышла следом и теперь стояла рядом, скрестив руки на груди. — Это ей наказание за бунтарский характер, — произнес Киф с легкой усмешкой в голосе. — Может, хоть чему-нибудь научится. Если он, конечно, не убьет ее раньше времени. Хотя... — он помолчал, наблюдая, как в лесу вспыхнула голубоватая искра магии, тут же подавленная, — ...похоже, Зейн все-таки согласился. Несмотря на все свое ворчание. Тара мило улыбнулась, но твердость взгляда, что отличала ее от сестры, и не думала спадать. — Зейн не убьет ее, — спокойно ответила она. — Он слишком дорожит своей шкурой для этого. А Кейре действительно не помешает научиться быть осторожнее. Запал — это хорошо, но без навыков... — она покачала головой, — ...это просто приглашение к неприятностям. Киф кивнул, спрыгнув на пол, а его тело начало меняться. Оно вытянулось, обрастая плотью и удлиняясь костями, шерсть уступила место гладкой коже. Мгновение и на крыльце стоял мужчина с белоснежными волосами и кошачьими ушами, что торчали из густой шевелюры. Лицо отмечено трещинами — шрамами многих жизней, что он израсходовал, будучи колдуном, прежде чем стать Кат Ши. На груди висели руны, слабо светящиеся багровым светом — знак договора с ведьмой, который Киф никогда не прятал, будто гордясь им. Он облокотился о деревянный столб крыльца, глядя в сторону леса с серьезным выражением лица. — Знаешь, пока я наблюдал за ними, мне пришло в голову кое-что еще… Кейра на барометр похожа. Когда она беспокойна, ее магия вырывается наружу... и это не всегда только ее неопытность. Тара повернулась к нему, заостряя внимание на мыслях своего фамильяра. — Думаешь... — Чувствую, — поправил Киф, не отрывая взгляда от леса. — Среди духов творится что-то неладное. Все попрятались, боятся выходить. Я многих не видел во время недавней вылазки близ границы.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🎼🎼🎼🎼🎼🎼🎼 Есть те, кто пишет или читает в полной тишине, а желательно, чтобы рядом еще и не было ни души — ничего не отвлекает от погружения в сюжет или его продумывание и воплощение. Но заметила, что все таки правильно подобранная музыка уже как катализатор запускает фантазию в нужное русло. По итогу написанного текста всегда вижу когда мысли идеально перешли в буквы, а когда нужно еще немного подредактировать как герои или атмосфера оживает в строчках. Например, новая глава обретает краски именно под нее:

Мужчина обернулся, но не успел произнести ни слова. Зейн двигался быстрее, чем мог уследить человеческий глаз. Удар в челюсть отправил мужчину на колени от боли, но, поднятый за ворот, он смог услышать загробный голос настолько близко, что казалось, что он звучит внутри его головы. — Да в ней святого больше, чем в твоих намоленных бумажках, — прошипел Зейн, а глаза вспыхнули золотым огнем. Кейра, уже свободная от тисков чужих рук и отошедшая к другой стене закоулка, смотрела, затаив дыхание и почти не моргая. Глаза следили за тенью вокруг Зейна, что сгустилась и стала будто живой. Она обвила мужчину черными и словно истлевшими щупальцами, вползая в его рот, нос, уши. Мужчина закричал, но звук застрял в горле, превратившись в хрип. Приблизив к его лицу свое, Зейн грубо поднял его подбородок к верху, не разрывая зрительного контакта: — Ты ничего не видел, — зазвучал голос, как эхо из могилы. — Ничего не помнишь. Ты проснешься в своей постели и будешь думать, что тебе приснился очень странный сон… Иначе в следующий раз встретимся в твоем кошмаре наяву. Тени впились в кожу мужчины, а глаза закатились. Когда Зейн отпустил его, тот рухнул на землю, безвольный, словно кукла с перерезанными нитями. — Пошли, — Зейн уже потянулся к руке девушки, чтобы взять и увести подальше, но пальцы столкнулись с вибрирующим барьером, что не дал даже на миллиметр нарушить его. Тихо выругавшись, он кивнул в сторону закоулка меж домами, дожидаясь ведьму и следуя за ней сзади в побеге из города. Они шли быстро, не оглядываясь, пока город не остался позади. Только когда первые деревья леса скрыли их от чужих глаз, Зейн остановился и резко развернулся к Кейре. — Теряешь контроль при первом же громком звуке. Серьезно? — спросил холодным и непривычно злым для Кейры голосом. — Если бы меня не было рядом, тебя бы уже на костер потащили. — Я хотела объяснить ему, а после испугалась. — тихо пробормотала Кейра, потирая запястья. — Еще и этот колокол прозвучал прямо над ухом… Извини. — Страх — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить, — отрезал Зейн. — Особенно в городе, где за тобой охотятся и мечтают насадить твою голову на острие забора ближайшего зажравшегося бургомистра. — Я же сказала, что извиняюсь, — уже почти шепотом ответила Кейра, опуская глаза. — Но спасибо, что вмешался. Зейн помолчал, изучая ее лицо, но все же его губы тронула легкая и обреченная усмешка. — Не привыкай. Я не всегда смогу быть рядом, чтобы спасать тебя от разгневанных крестьян. — Я заметила, — Кейра подняла на него взгляд и в ее глазах зажегся знакомый огонек упрямства. — Но я не нуждаюсь в постоянном присмотре. — Оу, безусловно, — Зейн закатил глаза. — Твоя сегодняшняя производительность это блестяще доказала. Кейра фыркнула, но спорить не стала. Они продолжили путь обратно к дому, тишина между ними была скорее задумчивой, нежели напряженной. Зейн протер глаза и виски, пробираясь сквозь уже знакомые заросли и нарушая молчание — Тебе и правда нужно учиться, — наконец произнес Зейн. — И не только магии. Ты должна знать тварей и духов, которые обитают рядом с тобой. И еще... — он остановился и посмотрел на нее серьезно. — Пора бы научиться защищать ебя. — Устала это говорить… Я могу за себя постоять, — возмутилась Кейра. — Нет, не можешь, признай это уже, — Зейн покачал головой. — Если такое повторится, а меня не будет рядом, ты должна суметь ответить. Не магией или красивыми глазками. Магия привлекает внимание, а ты должна отвечать на грубость тем языком, который люди понимают лучше всего. Кейра нахмурилась. — Каким языком? Зейн злорадно ухмыльнулся. — Стали, силы, ударов. Люди уважают только то, чего боятся. Тоже можешь запомнить. Кейра молчала, обдумывая его слова. В них была жестокость, очевидно, но и правда, которую она не могла отрицать тоже. — Научишь? — тихо спросила она. Зейн посмотрел на нее, на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, что она не смогла распознать сразу — то ли отказ, то ли неверие. — Может быть, совушка. Может быть.

Кейра удивленно подняла бровь. — Где ты...? — Обменялся, — Зейн развел руками, и в его глазах плясали веселые огоньки. — Честный обмен. Никакой кражи. — Конечно, — Кейра закатала глаза. — И я поверю, что тот наемник добровольно отдал тебе свою одежду? — Он был... очень убедительно просвещен о преимуществах сотрудничества, — ухмыльнулся Зейн. — И теперь у него есть отличная история для таверны и пара дополнительных монет в кармане. А у меня — одежда, что не привлекает лишнего внимания. Кейра покачала головой: — Лицо тоже не привлекает внимания? Зейн поднял ткань, закрывая пол лица так, что выглядывали лишь глаза. — Лучше? — Удовлетворительно… На центральной площади собралась толпа: крестьяне в грубых и потасканных от времени и труда одеждах, горожане в поношенных, но, видимо все еще ценимых за призрачное богатство камзолах, дети, ютящиеся у ног матерей и сбивающих друг друга с ног. В центре возвышалась временная трибуна, на которой стоял монах в потертой рясе. Его лицо было искажено фанатичным рвением, а руки воздеты к небу. — Братья и сестры! — прогремел его голос над площадью. — Господь испытывает нас! Люди исчезают в ночи, души забираются нечистой силой! Только молитва спасет нас! Только вера оградит от дьявольских козней! Кейра осматривала взглядом собравшихся зевак. Толпа реагировала по-разному. Некоторые склоняли головы, шепча молитвы. Другие хмурились, перешептываясь между собой. Зейн заметил женщину, которая крепче прижала к себе ребенка, и мужчину, который сплюнул на землю с явным презрением. Ведьма встала рядом с Зейном, притаившись за телом парня и в тени каменной стены ближайшего здания, сливаясь с темнотой арки. — Что могло вызвать массовую пропажу людей…? — прошептала Кейра, все еще метаясь глазами по толпе, пока священнослужитель неумолимо кричал о вере и всепрощении. Зейн фыркнул. — Меня об этом спрашиваешь? Тварей слишком много самых разных водится в этих краях. Туата, искаженные духи, проклятые, вроде меня, только без удачи быть призванным. Кейра посмотрела на него с любопытством, а Зейн устало закатил глаза. — Ты действительно настолько не интересовалась в каком мире родилась? — в его голосе звучала издевка. — Или притворяешься? — Я учусь, — огрызнулась Кейра. — В отличие от некоторых, у меня не было сотен лет на изучение каждой нечисти. — И это заметно, — пробормотал Зейн. — Хватит глазеть, представления не будет. Развернувшись, они уже собирались уходить, когда резкий колокольный перезвон вновь раздался рядом с ними, оглушая не привыкший к такой громкости слух Кейры — резкий, неожиданный, доходящий до самого центра головы. Кейра вздрогнула, зажав уши, и в тот же миг контроль ослаб. Из ее пальцев вырвались тонкие нити голубоватого света, закружившиеся вокруг запястий, словно живые змеи. Платину, которую так отчаянно старалась удержать девушка рухнула, открывая скопленной магии путь на волю. Нити вспыхнули всего на мгновение, но этого хватило. Зейн медленно повернулся назад и перевел взгляд на остолбеневшую и непонятно откуда взявшуюся фигуру горожанина, открывшего рот в немом возгласе. — Твою ж мать… Прощай инкогнито. Кейра вскинула руки перед собой, обходя Зейна и вставая перед горожанином, стараясь внутренне вернуть платину в прежнее состояние, но паника и легкий страх начали доминировать над собранностью. Губы уже было приоткрылись для оправдания и успокоения, однако злобный от навязанного испуга мужской возглас зазвучал раньше: — Ведьма! — закричал мужчина из толпы, указывая на нее пальцем. Его лицо исказила гримаса ужаса и ненависти. Прежде чем Кейра успела среагировать, он бросился к ней, грубо схватив за запястья. — Ведьмовское отродье! Тебя нужно сжечь! Сжечь на костре, как всех тебе подобных! Он схватил ее за волосы, заставляя запрокинуть голову. Кейра вскрикнула от боли, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Выдох Зейна прозвучал тихо, но в нем была такая угроза, что воздух вокруг словно застыл.

😊😊 Прежде чем покинуть дом, Кейра скрылась в своей комнате, а Зейн стоял около дома, прислонившись к шершавой стене и скрестив руки на груди. Ожидание явно не придавало ему настроения. Утренний воздух был прохладным, но он не чувствовал холода — лишь легкое раздражение от необходимости стоять без дела. Дверь скрипнула и на пороге появилась Кейра в сопровождении Кифа. Зейн невольно задержал на ней взгляд — девушка преобразилась. Вместо разодранного и простого платья — белая льняная блуза с вырезом и изящной вышивкой по краям, поверх которой плотно облегал стан широкий коричневый кожаный корсет с множеством ремней и металлических пряжек. Темно-синяя юбка с разрезами по бокам ниспадала до земли, скрывая обувь. На руках — кожаные наручи и перчатки без пальцев, а на поясе висели различные металлические подвески и амулеты. Длинные темные волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо. — Легковато для времени года, — отвернувшись от девушки проговорил Зейн. — Не сильно холодно еще, могу позволить. Цокнув, Зейн кинул взгляд на сидящего на крыльце Кифа и двинулся к лесу, переодически поглядывая через плечо на девушку. Туман в лесу противился начавшемуся дню, лишь плотнее окружая и обволакивая тела Зейна и Кейры, словно сговорившись немного помочь им скрыться от посторонних глаз, но Зейн все равно шел с напряженными плечами, постоянно оглядываясь. Кейра семенила рядом, пытаясь не отставать, но каждый ее шаг выдавал полнейшее непонимание в том, что касалось скрытности. — Идешь так, словно хочешь, чтобы каждый лист под ногами закричал о твоем присутствии, — прошипел Зейн, не оборачиваясь. — Если бы ты не тянул меня так быстро, я бы успевала смотреть, куда ставлю ноги, — огрызнулась Кейра, но все же снизила голос до шепота. Зейн остановился и резко развернулся к ней. В проклятом золоте глаз в полумраке утреннего леса блеснуло явное раздражение. — Так… Пока не зашли в город, лучше бы тебе замаскировать себя изнутри. Магия в тебе, как огонь в сухой траве. Если не контролировать, вырвется наружу при первом же взрыве эмоций. Ты должна сжать ее, загнать глубоко в себя и сделать невидимой. — И как же я должна это сделать? — Кейра скрестила руки на груди. — Может, уже и план есть как это сделать? — Есть, — Зейн усмехнулся. — Называется “не быть идиоткой”. Сосредоточься и представь, что твоя магия — река. Ты — плотина. Вот и задержи ее. Кейра нахмурилась, когда Зейн наклонился к ней почти вплотную, всматриваясь в ее лицо и ожидая ответной реакции от нее. Зрачки на мгновение расширились, но ведьма все же закрыла глаза. Внутренний поток бушевал в перемешку с желанием вновь огрызнуться наглому и хамоватому фамильяру, но также хотелось уже хоть на какую-то часть стать менее проблемной и более полезной. Эмоции внутри вышли через выдох, а пульс постепенно стал замедляться. Когда она подняла веки, Зейн кивнул — вроде получилось. — Неплохо. Теперь идем. И ради всего темного, не спотыкайся... С каждым шагом Кейра чувствовала, как внутри нее что-то сжимается, прячется и это было неприятно, словно держать внутри крик, готовый разорвать глотку, но Зейн был прав — ее магическая аура стала тише, менее заметной. Даже лес на подходе к городу реагировал на нее менее ярко. Голуэй встретил их густым гулом голосов и запахом дыма. Зейн шел впереди, внимательно оглядываясь по сторонам, когда его взгляд зацепился за фигуру наемника, стоявшего у таверны. Зейн бегло осмотрел себя и вновь перевел взгляд на наемника. — Подожди здесь и спрячься, — тихо бросил Зейн Кейре, и в уголках его губ заиграла ухмылка. — Я вернусь. — Что ты задум... — начала было Кейра, но Зейн уже растворился в тени, бесшумно следуя за новой целью. Прошло несколько минут. Кейра уже начала нервничать, когда из-за угла появился Зейн. Новая одежда на нем заставила глаза ведьмы расшириться.

Всегда бросалась в омут с головой, не думая о последствиях, могла разбудить древнего духа просто из любопытства, а мне приходилось прикрывать тебя и вытаскивать из переделок, лечить твои раны, отводить гнев духов, которых ты случайно потревожила. Кейра опустила глаза, словив мгновение раскаяния и вспоминая те дни, когда Тара ночами сидела у ее постели после неудачного ритуала, когда Кейра горела в лихорадке. Тара отпустила сестру и повернулась к Зейну. Ее взгляд снова стал холодным и опасным. — Тебе придется учиться жить иначе, проклятый, — произнесла она тихо, но так, чтобы каждое слово достигло цели. — Как и в целом жить. Фамильяры и ведьмы создают особую связь. Узы, которые не в силах разрушить никто, кроме них самих. Если ты причинишь боль моей сестре... — она не закончила, но угроза повисла в воздухе, тяжелая и неоспоримая. — Я найду способ уничтожить тебя, даже если мне придется для этого спуститься в самые глубины Вечных Земель. Зейн закатил глаза с привычной саркастической усмешкой. — Еще третьего кого-то не хватает, чтобы мне это сказать, и будет полное трио, — пробормотал он с нотками уставшей ирония. — Давай добавим сюда еще и твоего пушистого стража и получится настоящий семейный совет. Может, еще чайку заварите, пока будете меня допрашивать? В этот момент из города донесся колокольный перезвон, но что-то напрягло Тару. Колокола били в нетипичное время, не по расписанию служб. Звук был тревожным, прерывистым, словно кто-то дергал за веревки в панике. — Колокола в неурочный час…, — произнесла Тара нахмурившись. — Узнать бы что там происходит. Зейн поднял голову с интересом в глазах. — Я как раз был там сегодня, — сказал он небрежно. — Могу пойти снова и узнать. В конце концов, меня сложнее заметить, если я не хочу быть замеченным. Мы с тенями нашли общий язык. Тара вскинула брови в недоумении от новости, что он уже побывал в толпе зевак и крестьян. Киф, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, подошел к Таре и что-то прошептал ей на ухо. Голос был тихим, но Зейн уловил отдельные слова: “...отправить вместе... меньше шансов... связь...” Тара кивнула, но лицо стало еще серьезнее. — Хорошо, пойдешь, — обратилась она к Зейну. — Но не один. Кейра пойдет с тобой. Зейн поднял бровь. — Серьезно? Ты хочешь отправить свою драгоценную сестренку со мной, кому ты не доверяешь? Мне сейчас угрожали просто так? — Во-первых, — Тара подняла палец, останавливая будущий поток сарказма, — ей не помешает опыт в сокрытии своей сущности. Город теперь опасен для таких, как мы. Инквизиторы рыщут повсюду, ищут ведьм и еретиков. Во-вторых, — ее глаза блеснули холодным расчетом, — так меньше шансов услышать от тебя брехню. Если ты попытаешься сбежать или предать нас, а боль отразится на Кейре, я найду тебя. Где бы ты ни спрятался и в каком бы мире ты ни оказался. Зейн лишь усмехнулся, видя недоверие в глазах Тары и чувствуя подозрительность Кифа, но ему было все равно. Он привык к тому, что ему не доверяют. В конце концов, ему не доверяли даже в Вечных Землях. Кейра молча кивнула сестре, безропотно соглашаясь с решением старшей сестры и направилась в дом переодеться в более подходящую для города одежду. Каждый шаг казался твердыми, хотя внутри она дрожала от пережитой боли. Зейн остался стоять на поляне, наигранно оперевшись о ствол старого дуба и скрестив руки на груди в ожидании девушки. Его взгляд не касался образа Кейры, а был устремлен вдаль, туда, где за деревьями скрывался город. Солнце уже поднялось выше и его лучи пробивались сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле и зданиях. Где-то вдалеке пели птицы, лес просыпался окончательно.

Только тогда к ней пришло понимание, что чем сильнее она мучает Зейна, тем больнее ее младшей сестре. Их связь уже работала и боль фамильяра отзывалась в его хозяйке, как эхо в горах с вот-вот готовой сорваться лавиной. Магия мгновенно рассеялась, а белый огонь погас, оставив после себя лишь запах озона и горелой плоти. Тара бросилась к сестре, опускаясь рядом с ней на землю. — Милая, прости меня... — ее голос дрогнул той теплотой, которая была скрыта под маской жестокости. Она обняла сестру, прижимая к себе, как в детстве, когда Кейра прибегала к ней после ночных кошмаров. — Я не подумала... я забыла... Боги, прости… Киф остался сидеть на месте, высокомерно посмеиваясь и поглядывая на сестер, переведя взгляд на проклятого. Его белесые глаза были прикованы к Зейну, и в них читалось злорадство. Фамильяр Тары словно не замечал мучений Кейры, считая их следствием ее собственных решений — сама выбрала, сама и расплачивайся. Такова цена магии и плата за неопытность и необдуманность. Зейн медленно поднялся на ноги, все еще ощущая фантомную боль от магических пут. Посмотрел на свои руки, на которых уже не осталось следов, но кожа все еще горела, словно после прикосновения к раскаленному металлу. — Ну и какого… — шепотом произнес Зейн с искренним недоумением. — Ты бы почувствовал боль от магии Тары в любом случае, — произнес Киф, подходя ближе. — Ты в мире живых, забыл? Да и магия старшей ведьмы рода проникает глубже плоти, бьет по связи крови или души. А вы теперь связаны — ты и наша маленькая ведьмочка. — Он кивнул в сторону Кейры. — И боль твоя отзывается в ней. Такова цена договора, заключенного по всем правилам древней магии. К тому же… Старшая сестра защищает младшую и ее магия становится иной. Сильнее, жесточе, безжалостнее. Она чувствует боль Кейры, как свою собственную, правда не так, как ее ощущаешь ты, тебе не понять. Потому-то ее сила бьет по тебе вдвойне. Зейн поморщился, не ожидая, что связь с Кейрой окажется настолько... интимной и настолько болезненной. Это было не то, к чему он привык. — Надеюсь, что она хотя бы не неуклюжая. Каждый синяк чувствовать не то удовольствие, о котором я мечтал. — с долей уже привычной ему колкости произнес Зейн, отряхивая пострадавшую от магии одежду. Тара тем временем поднялась на ноги, помогая сестре встать вместе с ней. Ее лицо снова стало серьезным, но в глазах все еще читалась тревога. Она провела рукой по волосам Кейры, поправляя растрепанные пряди. — Ты совсем потеряла разум. Или даже не находила…, — нотациями начала заполнять уши Кейры Тара. — Привести в дом проклятого, о котором мы ничего не знаем, заключить договор, не посоветовавшись со мной никоим образом перед уходом на ту сторону… Ты хоть понимаешь, что он может сделать с тобой? Высосать твою силу, оставить тебя пустой оболочкой, превратить в тряпичную куклу. Кейра, все еще бледная, но уже крепче встала на ноги и вскинула подбородок со вспыхнутым упрямством в глазах. — Ничего он не сделает, — огрызнулась она. — Зейн спас меня, ответил на мой зов. И он... он не такой, как ты подумала. — Не такой? — Тара рассмеялась, но в смехе не было веселья. — Ты знаешь его всего несколько часов! А я видела, что бывает, когда ведьмы доверяют не тем, как горят на кострах, как их тела обращаются в пепел по доносу тех, кому они доверяли. — Знаешь ли, я способна за себя постоять. — голос Кейры зазвенел от обиды и упрямства. — Я уже не ребенок, Тара! Я ведьма, как и ты! А он…, — уже почти шепотом ответила Кейра, — …просто фамильяр, просто… проводник для сил. На мгновение лицо старшей сестры исказила злость, глаза потемнели, как небо перед бурей, но затем она вздохнула, и ее черты с усилием смягчились. Тара подошла к Кейре ближе и ласково провела рукой по ее темным волосам, как делала это в детстве, когда Кейра плакала после неудачного заклинания. — Знаю, что ты не ребенок, — тихо произнесла она. — Родители всегда удивлялись и твоей наивности и упрямству.

😊😊 Уже не такие густые, как в начале зари, тени постепенно сгущались вокруг Зейна, когда он приблизился к опушке леса, где среди видавших древние виды и покрытых мхом деревьев надежно скрывалось ведьменское убежище. Стоило начинать привыкать к месту, ставшему его якорем в мире живых по договору. Странное, почти физическое притяжение к этой земле наполняли рассудок — невидимые нити магии тянулись к нему отовсюду, как будто признавали в нем своего, хотя душа все еще несла печать проклятия. Едва нога коснулась поляны, усыпанную опавшей хвоей и мертвыми от власти зимы листьями, как воздух вокруг него сгустился, стал вязким и тяжелым, как болотная трясина, готовая поглотить путника. Потеря бдительности вопреки гудящему напряжению внутри дала пробоину. Магические путы вырвались из земли. Тонкие и сияющие нити чистой силы в мгновение ока обвились вокруг его запястий, лодыжек и шеи живыми лентами с холодным, зимним, северным ветром, несущим дыхание самой смерти. Путы неустанно жгли кожу морозом, словно раскаленное железо из кузницы Гоибниу. Зейн было дернулся в сторону, но путы лишь стянулись сильнее, заставляя его опуститься на колени на уже промерзлую землю. Магия проникла под кожу, впиваясь в мышцы и достигая самых костей. Его душу яростно выворачивали наизнанку, вытаскивая наружу все темные секреты и скрытые намерения. По крайней мере так это ощущалось. Тара не стала скрываться, подходя почти вплотную к парню. В ее взгляде не было ни капли сестринской мягкости Кейры, лишь холодная и расчетливая жестокость опытной ведьмы, готовой на все ради защиты сестры. Киф сидел поодаль с настороженными ушами и готовый в любой миг превратиться из пушистого зверька в демоническую тварь. Не став ждать утра, он поведал Таре о том, что произошло: и о появлении Зейна на пороге Вечных Земель, и о договоре с Кейрой и об их возвращении из мира мертвых. Тара не произнесла ни слова, лишь взмахнула рукой, и магические путы вспыхнули ярче, врезаясь в плоть Зейна. — Почему согласился на договор с моей сестрой? — спросила Тара тихим голосом. Каждый звук резал воздух и слух Зейна лезвием заточенного клинка. Она медленно обошла Зейна по кругу, стягивая путы с каждым шагом все сильнее. Зейн стиснул зубы, чувствуя, как магия впивается в него и терзает. Взгляд и поведение Тары было легко прочесть: пытается выяснить его истинные намерения, и любой неверный ответ может стать последним, но она не убьет его сразу, пока не узнает всего. — Твой зов был слишком слабым, чтобы я ответил на него случайно, — произнес Зейн, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на боль, что пронзала его тело. — Но ее я почувствовал. Связь, если тебе так угодно. И пришел. Разве не так работают ваши договоры? Тара остановилась перед ним, сузив до щелочек глаза. — Договоры работают, когда обе стороны честны, а ты… от тебя за мили веет враньем. Существо из теней и лжи и не более. Она сжала пальцы в кулак, и путы вспыхнули холодным белым пламенем потустороннего мира, что не жжет плоть в прямом смысле, но терзает душу, расщепляя ее на мельчайшие лоскуты сущности. Зейн задохнулся от боли — магия Тары проникала глубже, под кожу, в кости, в самый центр, выворачивая его наизнанку, заставляя вспоминать все свои грехи. Именно в этот миг из дома выбежала Кейра. — Тара, стой! — голос Кейры дрожал от страха и истерики. Девушка босиком ковыляла по снегу, темные волосы растрепались, а в широко раскрытых зеленых глазах плескался ужас от неожиданной боли. — Прекрати, умоляю! Тара не слушала, воспринимая возглас сестры за наивную попытку защитить того, кого не следовало. Лишь сильнее сжала кулак, заставляя путы впиваться в тело Зейна еще глубже, оставляя на видимых участках кожи багровые следы. Кейра схватилась за шею, а ее лицо исказила гримаса боли. Упав на колени, девушка начала задыхаться, словно невидимые руки вместо ее собственных сжимали ее горло, желая увидеть погасший свет жизни во взгляде. — Сестра... пожалуйста... — прошептала она с наполнившимися от слез глазами. — Больно... мне больно... Тара наконец обернулась и увидела, как от боли Кейра почти слегла всем телом.

💝💝💝💝💝 С праздником, милые девушки! Желаю, чтобы ваша весна была такой же многогранной, как ваша фантазия и вы сами 💎 🕯 Пусть ваша внутренняя сила никогда не дрогнет перед лицом сомнений. Пусть то «безумие», что делает вас уникальными, прорывается сквозь серые будни ярким светом уверенности, а ваша вера в себя станет нерушимым щитом против любых теней. ⚡️ Чтобы ваш дух рос и крепчал с каждым днем, подобно непобедимой армии. Пусть узы, связывающие вас с близкими — будь то кровь или выбор сердца — становятся только прочнее, даря чувство дома и принадлежности даже в самые суровые времена. 🐦‍⬛️ Оставайтесь такими же ослепительно прекрасными, но помните о своей скрытой опасности. Пусть ваша красота расцветает, как камелии в саду: изящная, притягательная и способная защитить свои границы от тех, кто не ценит вашу глубину. 🪽 Пусть рядом с вами всегда найдется то самое крепкое плечо, на которое можно опереться, когда мир требует слишком многого. Даже в моменты полного отречения и тишины знайте, что вы не одни, и ваша жертвенность никогда не останется без ответа и поддержки. 🔎 Не застревайте в череде сомнений и будьте уверены в каждом своем шаге и в каждом слове. Живите свою жизнь так, чтобы каждый день приносил сплошное удовольствие от пройденного, а легкость в душе не покидала ее не при каких обстоятельствах. 🎧 Пусть ваша целеустремленность остается твердой, как скала, несмотря на любое давление обстоятельств, чтобы ваша искренняя улыбка всегда была тем маяком, который верно ведет вас к самим себе, напоминая о том, кто вы есть на самом деле. 🔥 Пусть ваши сердца горят ярким, неугасимым пламенем, способным рассеять любую неизвестность хаоса на пути. Живите полной жизнью, чувствуя каждый удар пульса, и пусть ваша страсть освещает дорогу там, где другие видят лишь бездну.

#клубромантики #СН3 #СНР #ЯОНТ #ЭС #ЦИОТ #Каин #Голод #Ян #Микаэль #Александр #Кастиэль #Кингу #Cyrillic #арт_ии

Девушки, поздравляю вас. Да, я знаю, что сегодня какой-то праздник. Кейра упомянула, пока пыталась вручить мне венок. Я спросил, не ядовит ли он, но она закатила глаза. Классика. Женщины — странное явление. С одной стороны, могут отправить на тот свет за неправильный взгляд, а с другой — вытащить оттуда же, рискуя собственной жизнью. Вы можете испепелить взглядом, а потом вылечить раны, потому что «сестра расстроится»... Точнее можете вляпаться в неприятности по уши, но все равно найдете в себе глупость протянуть руку помощи тому, кому совсем не стоило. И знаете что? Возможно, именно эта глупость — то, что держит этот мир от полного погружения во тьму. Не молитвы, не колокола, не новые боги. А упрямое, иррациональное желание спасать и быть рядом, даже когда выгоднее отвернуться. Так вот… Цветы я обычно не дарю, они завянут. А вы достойны большего, чем цветы и пустые слова. Вы достойны мира, где вас не сожгут за знания. Где вашу силу не назовут проклятием. Где вас будут бояться не из страха, а из уважения. Но букет все же я принес… P.S. Кейра, если ты это читаешь — нет, я не размяк, но сегодня можно притвориться, но только сегодня! И нет, цветы я честно нарвал… #Cyrillic #арт_ии

🖤🖤🖤🖤🖤🖤🖤 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 ♣️♣️♣️♣️♣️♣️♣️♣️♣️♣️♣️♣️ Рассказ наконец-то получил свое название — «Терновый Союз» — и обложку, ту самую, что теперь будет смотреть на вас с экрана (а может когда-нибудь и с полки 🌟). Слегка мрачная, но живая и немного колючая, как и сама история. Также ранее написанные главы уже начали появляться на Wattpad в удобном формате, с возможностью читать по дороге, перед сном или когда просто хочется уйти в другой мир. Там также можно оставлять комментарии, задавать вопросы (героям или мне) и следить за развитием сюжета. Буду рада видеть вас среди читателей 🤩 Рассказ будет публиковаться одновременно и там и тут. В TG будет больше артов, отрывков из процесса создания, мыслей, общения и в общем творчества. Wattpad — если хочется сконцентрироваться на погружении в сюжет. А пока — показываю обложку. Она уже знает, о чем эта история. Осталось только рассказать ее до конца. Ссылка на рассказ в Wattpad уже активна. Спасибо, что вы есть и что читаете 🤩

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Когда христианство только начало проникать в Ирландию, то есть примерно V-VII века н.э., это была тихая, но беспощадная война мировоззрений. Кельтская вера не требовала храмов — священной была природа и боги были всегда рядом. Но христианские миссионеры принесли иную структуру: один Бог на небесах, церковь как институт, писание как единственный источник истины. Те, кто держался за старую веру, постепенно маргинализировались. Целительницы, знахарки, повитухи — те, кто спасал жизни — стали называться “ведьмами”. Местные святыни разрушались. А общины, что еще вчера молились вместе теперь смотрели друг на друга с подозрением. Была ли это неизбежная “цивилизация” дикарей или насильственное уничтожение культуры, которая знала о мире то, что мы забыли? С кем из крестьян вы согласны, что новый порядок принес необходимую структуру и истину или что старая вера была ближе к природе и человечнее? Будет очень интересно послушать разные мнения и мысли🤩

Носок его сапога предательски показался из тени на свет, и он тут же отступил назад, растворяясь во тьме. Плюнув на землю от бессилия, он развернулся. Все так же скрываясь в тенях, покинул город, поднимаясь обратно к лесу. Бренные мысли мелькали в ушах. Незнание и тупость могут заводить людей в еще большую яму, из которой не спасет ни один бог, старый или новый. И в этом мире, где сжигают тех, кто помнит истину, ему и Кейре придется несладко.

— Бесплатно, говоришь? А десятину? А подарки на праздники? А землю, что отобрали у старых семей и отдали монастырю? Это бесплатно? Моя семья три поколения обрабатывала тот клочок у реки. А теперь там монахи разбили сад, а мы... мы батрачим за еду. Конн вырвался и сделал шаг назад, его лицо исказила гримаса гнева: — Это испытание веры! Так сказано в писании. Господь испытывает нас, чтобы мы стали сильнее. А ведьмы... они искушают, предлагают легкий путь. Зелье от боли вместо молитвы. Заговор на урожай вместо труда. Они ослабляют дух, Бран. Делают нас зависимыми от их колдовства. Бран рассмеялся, с толикой горечи, что даже Конн на мгновение замолчал. — Я видел зависимость, друг мой. Я видел, как люди ползают на коленях перед алтарем, моля о чуде, которое не приходит. Я видел, как дети умирают, потому что священник сказал, что «на то воля Божья». А ведьмы… спасли троих детей в нашей деревне. Троих! И не взяли ничего, кроме горсти соли и обещания помнить. — Помнить что? — Конн приблизился, тыча пальцем в грудь Брану. — Помнить старые времена, когда мы поклонялись камням и деревьям? Когда приносили жертвы кровавым богам? Ты хочешь вернуться к этому? К идолопоклонству? — Это не были идолы! — Бран закричал так громко, что из ближайшего дома послышался лай собаки. Он понизил голос, но в его шепоте было больше силы, чем в крике. — Это были боги, что жили с нами. Дану, что дала нам землю. Луг, что учил нас ремеслам. Бригита, что хранила очаг и исцеляла. Они не требовали храмов из камня. Им достаточно было рощи, источника, холма. Они были частью мира, а не над ним. А твой Бог... он далеко. На небесах. Ему нет дела до наших страданий, пока мы не заплатим. Конн покачал головой, и в его глазах блестели слезы — от пьянства или от эмоций, Зейн так и не смог понять: — Ты говоришь как еретик, Бран. Тебя могут сжечь за такие слова. Ведьм сжигают. И тех, кто их защищает. Ты хочешь закончить на костре? — А ты хочешь жить на коленях? — парировал Бран, и его голос дрогнул. — Я видел, как сожгли старую Мэйр. Помнишь ее? Она принимала роды у половины деревни. Знала, какие травы дать, чтобы ребенок родился здоровым, как остановить кровь. И что она получила? Обвинение в колдовстве. Потому что отказалась отдать землю монастырю и отречься от по сути своей жизни. Потому что сказала, что священник не имеет права забирать последнее у вдовы. — Бран вытер рукавом глаза. — Они связали ее и тащили к костру, а она кричала, что боги видят эту несправедливость. И знаешь что? Никто не заступился. Все стояли и смотрели, как горит женщина, что спасла их детей. Конн молчал. Его лицо побледнело, и он отвернулся, глядя на землю. — Вот оно что, — Бран горько усмехнулся. — Страх. Вот что принесла новая вера. Страх соседа. Страх доноса. Страх сказать то, что думаешь. Раньше мы боялись гнева богов, если нарушим законы гостеприимства, если предадим род. Теперь мы боимся друг друга. Конн поднял на него глаза, и в них была такая боль, что Брану стало жаль товарища: — Что нам делать, Бран? Мир изменился. Мы не можем остановить это. — Нет, не можем, — согласился Бран, кладя тяжелую руку на плечо Конна. — Но мы можем помнить. Помнить, кто мы. Помнить, во что верили наши предки. И если придет время... если ведьма попросит помощи, не отвернуться. Не бросать камни. Это все, что мы можем, но уже не молчание. Они постояли молча, слушая, как где-то вдалеке звонят колокола, призывая на утреннюю службу. — Пойдешь? — спросил Конн. Бран покачал головой: — Нет. Сегодня я помолюсь по-старому. У источника, где еще стоит камень с рунами. Может, Дану услышит меня. Они разошлись в разные стороны — один к церкви, другой к лесу. А Зейн в тени арки сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя глубокие отметины. Гнев, горячий и едкий, поднялся в груди. Ему стало мерзко слушать этот бред. Рука сама потянулась к рукояти кинжала, и он уже хотел выйти на свет, показаться из мрака и популярно объяснить, что на самом деле стоит за верой ведьм и прочих духов. Что сила не в молитвах, а в крови и земле, но опомнился.

Зейн почувствовал, как в теле закипает бунтующая энергия. Сидеть в четырех стенах было выше его сил. Он бесшумно поднялся, расправил плечи и вышел из дома, не закрывая дверь — замок здесь был лишь формальностью для живых, а не для таких, как он. Лес встретил его прохладой и запахом влажной хвои. Зейн направился к опушке, желая осмотреть ближайший город издалека. Он остановился у края мрачной чащи, сливаясь с тенями деревьев. Внизу, в лощине, лежал просыпающийся город, с вьющимся из труб сизый дымом. Зейн различал фигуры людей, еще мелкие, как муравьи: пекарь, широко зевая и отряхивая от муки холщовую скатерть; пастух, кутаясь в плащ, гнал за пределы города ораву коз, лениво бредущих на поля; прачка с тяжелой корзиной белья на перевес шла к ближайшему ручейку, который в это время года был почти иссохшим, обнажая скользкие камни. И над всем этим, перекрывая звуки утра, разлился колокольный перезвон. Новоотстроенная церковь с высоким шпилем созывала жителей внутрь на службу. Звук был гулким, навязчивым, будто требующим подчинения. Внутри Зейна в этот момент разлилось непонимание, переходящее в глухое несогласие. Принуждение к вере? Какой бред. Раньше, в его время, людей учили верить в то, что они едины с миром и природой, что кровь земли и самих богов течет в их жилах. А теперь? Рабы одного невидимого хозяина, волю которого несут многочисленные «слышащие» в богатых одеждах. Это было лишь цирковое представление, где зрителям продавали страх под видом спасения. Не удержавшись, он тихо спустился к городу, сливаясь с пока еще густыми тенями. Проклятие имело и плюсы, давая шанс становиться частью теней без какого-либо труда. Не просто прятаться в ней, а растворяться, делая свои очертания размытыми, как дым. Он скользил вдоль стен, избегая взгляда любого из живых, словно призрак, не отбрасывающий собственной тени. Блуждая по еще просторным от отсутствия людей, кривым улочкам и закоулкам, он наблюдал. Жизнь изменилась. Дома стали каменнее, суровее. В глазах людей, даже ранних пташек, он читал не ту свободную волю к жизни и удовольствие от каждого дня, а загнанный страх. Бедность казалась более острой, а улыбки — более редкими. За углом старой таверны послышались перемолвки. Двое пьяниц, видимо, не нашедшие дороги домой с вечера и решившие похмелиться новым вином, брели, шатаясь. — Говорю тебе, Бран, новое слово истинно, — прохрипел первый, высокий и тощий, с редкой бороденкой, в которой застряли крошки хлеба. Он споткнулся о камень, но товарищ удержал его. — Церковь дает возможность, порядок, структуру. Ты понимаешь? Раньше что было? Хаос! Каждый молился кому хотел, жертвы приносил кому вздумается. А теперь... теперь есть один Бог, один путь, одна истина. Бран, приземистый мужчина с красным носом и глазами, налитыми кровью, фыркнул и оттолкнул его: — Порядок? Ты называешь это порядком? Я помню, как было раньше. Моя мать, дай ей Дану покоя, знала травы. Она лечила лихорадку настойкой из вереска, раны заживляла травами, что в лесу можно найти, стоило лишь выйти. А теперь? Теперь священник говорит, что это дьявольщина. Что только его молитвы могут исцелить. — Он горько рассмеялся, но смех перешел в кашель. — Моя сестра умерла прошлой зимой, Конн. Три дня священник молился над ней, кропил святой водой. Ведьма с холма, та, что живет за ручьем, помощь предложила, но мы побоялись. Побоялись, что соседи увидят, донесут. И что в итоге? Сестра сгорела в лихорадке, а священник получил нашу последнюю овцу за «утешение». Конн покачал головой, в его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, но он быстро справился с ним: — Ты говоришь о ведьмах, как о благодетелях. А я видел, что они делают. Старого МакГилла помнишь? Его коровы начали дохнуть одна за другой как только он отказался платить ведьме за «защиту». Случайность? Не думаю. Они требуют плату, Бран. Всегда требуют. А церковь... церковь дает спасение бесплатно. — Бесплатно? — Бран остановился, схватив товарища за плечо так крепко, что тот поморщился.

😊😊 Дверь за спиной Кейры захлопнулась, отрезая их от ночного холода, и ведьма наконец позволила себе выдохнуть. Ее плечи опустились и она почти рухнула на деревянный стул у входа, потирая виски. Усталость после ритуала, перехода между мирами и долгой, как ей казалось, дороге туда и обратно давила на нее свинцовой плитой. Киф, убедившись, что периметр безопасен и нырнув вслед в дом, еще раз метнул в сторону Зейна взгляд, полный немой угрозы, и бесшумной тенью скользнул в коридор, направляясь к комнате Тары. Вновь мягкие лапы не издали ни звука, но тяжесть его присутствия и неодобрения в сторону нового соседа в доме еще долго не рассеивалась. Зейн остался один в полумраке прохода, но все же медленно прошелся вдоль стен, водя пальцами по грубой древесине. Пусто. Никаких излишеств, никаких личных вещей, кроме самых необходимых. Словно сестры не планировали задерживаться здесь дольше, чем на один сезон. — Ведьмы часто заканчивают свой век гораздо быстрее, чем им положено по воле Морриган, — голос Кейры прозвучал почти бесстрастно, заставляя Зейна обернуться. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела в пустоту. — Пусть мы и способны жить дольше обычных смертных, цена за магию и сопутствующий риск высока. Жить в затворничестве — это не выбор сердца, а привычный многим нам подобным способ выживания. Она подняла глаза на Зейна без страха, лишь со смирением и привитой данностью природы ее существования. — Поэтому мы не имеем привычки связывать себя с кем-то еще, кроме себе подобных, да фамильяров. Первые — поймут, помянут и продолжат жить дальше. Вторые — делают свой выбор сами и, как правило, следуют за нами, заранее осознавая возможный итог. Зейн безразлично хмыкнул, отодвинул стул и сел за массивный деревянный стол, закинув ногу на ногу. — Жизнь в целом штука несправедливая, — произнес он, барабаня пальцами по столешнице. — И странно полагаться на то, что тебе принесут все, что пожелаешь, в раскрытых ладонях. Его взгляд стал стеклянным, устремленным внутрь себя. Вспомнилась жизнь до смерти. Время, когда он не задумывался о том, сколько ему осталось, и жил, как в последний раз, каждый день. Вино, смех, риск, сталь. На мгновение его лицо изменилось, разгладилось, отразив горькую ностальгию по тому, что было им безвозвратно утеряно. Кейра заметила эту перемену и в ее глазах вспыхнуло любопытство. — А какой была твоя жизнь? До... всего этого? — осторожно спросила она. Зейн резко вскинул голову, и налет ностальгии исчез, сменившись привычной ледяной маской. — Если ты будешь много знать, то состаришься быстрее, — огрызнулся он, с звонким предупреждением в голосе. — Настойчиво советую тебе ложиться спать. Утро будет тяжелым, судя по твоему видку. Кейра слегка надула губы, в глазах мелькнула легкая обида. — Доверие не выстраивается по щелчку пальца, — сказала она, поднимаясь со стула. — Но раз уж мы теперь связаны узами и крови и магии, то стоит хотя бы приоткрыть свою душу. Иначе этот союз сгниет изнутри, как и сказал Киф. Она подошла к камину, где еще тлели угли, и ловко расстелила на полу подобие лежбища — мягкую подушку, набитую перьями, и плотное шерстяное покрывало, а после кинула на Зейна многообещающий взгляд. — И ты не сможешь избежать этой участи, как и я… Спи здесь. У огня теплее, — бросила она через плечо и, не дожидаясь ответа, ушла в свою спальню, тихо закрыв дверь. Зейн поднял бровь, глядя на приготовленное место. Он явно не собирался следовать ее совету спать на полу, как прислуга, оставшись сидеть на стуле и откинувшись на спинку, переводя взгляд на окно. За стеклом начиналась утренняя симфония леса. Небо медленно меняло цвет с чернильно-синего на грязно-серый, а затем и на бледно-золотистый. Туман, еще недавно плотный и удушливый, начал редеть, поднимаясь клочьями вверх, словно испаряясь от первого прикосновения солнца. Природа просыпалась и где-то в вышине, ухнув последний раз на прощание ночи, скрылась в дупле сова. В кронах старых сосен зашуршали белки, вдалеке, за холмом, протяжно взвыл волк, призывая стаю возвращаться в логово до наступления полного дня.

— Времена меняются, Киф. И фамильяры тоже. Кейра лишь выдохнула, скрестив руки на груди, не отступив, несмотря на ледяной тон фамильяра сестры. Напротив, она вскинула подбородок, и в ее зеленых глазах вспыхнула упрямая искра. — Договор был заключен по всем правилам, — твердо произнесла она, с голосом, зазвеневшим с той неуверенной решимостью, что присуща лишь тем, кто еще не знает цену своим ошибкам. — Зейн сам откликнулся. Он почувствовал мой зов, пришел, спас меня от другого проклятого в Вечных Землях, когда я... — она запнулась, слегка поморщившись, — когда я не была готова. Зейн слегка приподнял бровь, и в уголке его губ дрогнула тень усмешки. — Совушка говорит правду, — произнес он небрежно, словно речь шла о чем-то незначительном. — Хотя должен признать, — его золотые глаза блеснули сарказмом, — это было скорее развлечением, чем подвигом. Киф издал странный звук — нечто среднее между шипением и хихиканьем, и его белесые глаза сузились. — Наивность сестры хозяйки не знает границ, — произнес он с холодной усмешкой, будто бы сам себе. — Ты думаешь, что любой, кто откликнулся на зов, достоин доверия? Милая ведьмочка, в Вечных Землях откликаются и те, кто жаждет лишь одного — использовать тебя как дверь в этот мир. В этот миг из глубины дома донесся легкий шорох, и Киф насторожил уши. Тара проснулась. Демонический кот медленно повернулся к Зейну, и его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Послушай меня, проклятый. Если хотя бы один волос упадет с голов сестер... — его когти медленно вышли из подушечек, царапая древесину, — я лично своими когтями закопаю тебя в промозглой земле. Не забыв предварительно перегрызть тебе горло. И поверь, эту боль ты почувствуешь сильнее, чем любую другую. По мере того как угроза повисла в воздухе, Киф начал меняться. Его мускулистое демоническое тело медленно сжималось, шерсть становилась мягче, глаза теряли свой потусторонний свет. Вбирая выпущенную силу внутрь, он вновь становился обычным черным котом. Печать, установленная Тарой при заключении договора, вновь активировалась, блокируя его истинную силу. Кейра наблюдала за этим превращением с легким недоумением. — Я все еще не понимаю, почему сестра позволяет тебе самому снимать печати твоих сил, — призналась она, слегка нахмурившись. — Разве это не опасно? Киф, теперь уже полностью принявший облик пушистого черного кота, поднял на нее свои глаза — обычные кошачьи, но с отблеском чего-то древнего. — Между ведьмой и фамильяром должно быть безграничное доверие, — произнес он тихо, с непривычной серьезностью. — Иначе это прямой путь на тот свет для обоих. Недоверие — это паразит, Кейра. Он пожирает обоих заживо. Сначала он высасывает силу из ведьмы, оставляя ее пустой оболочкой. Затем добирается до фамильяра, превращая его в безвольную тень. И когда оба будут истлевать, сама Морриган не сможет помочь своей послушнице. Ее паутина не сплетет заново то, что было разъедено изнутри. Кейра переглянулась с Зейном. Впервые с тех пор, как они покинули Вечные Земли, она почувствовала легкий холодок страха, пробежавший по ее спине. Что-то в словах Кифа, в его предостережениях заставило ее усомниться. Но она не подала вида, лишь слегка улыбнулась, хотя улыбка вышла натянутой. Зейн заметил эту перемену, и его губы тронула привычная ехидная усмешка. — Не обращай внимания, — произнес он небрежно, оглядываясь по сторонам с видом хозяина. — У котов свои причуды после девяти прожитых жизней. Старость делает их ворчливыми и подозрительными. — Его золотые глаза блеснули сарказмом. — И если бы я действительно хотел тебе навредить, совушка, я бы сделал это еще в Вечных Землях. Там, где никто не услышал бы твой крик и не нашел бы тебя никогда. Он сказал это с такой легкостью, с такой непринужденной жестокостью, что Кейра не сразу поняла, была ли это шутка или предостережение. И эта неопределенность заставила ее сердце забиться чуть быстрее.