𝑻𝒊𝒏𝒐𝒓𝒊 ||

Как думаете, что государыня сделает дальше?) 🦉

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Утро застало государыню в расположении духа, отнюдь не подобающем венценосной владычице. К утренней трапезе она не вышла. Не явилась ни в малую залу, где обыкновенно принимала придворных дам, ни в галерею, где в сей день надлежало держать совет о дальнейших торжествах. Служанки, перешёптываясь меж собою, осторожно передавали одну и ту же весть: государыня занемогла. Но сама Гермиона не ощущала ни жара, ни телесной немочи. Лишь смущение, тягостное и дивное, не оставляло её со самой минувшей ночи. Она сидела у высокого оконца, сквозь которое в покои тихо струился мягкий утренний свет. Волосы её были распущены и в беспорядке ниспадали по плечам и спине тёмно-златою волною. Тонкая ночная рубаха из лёгкого батиста едва скрывала стройность её стана, и прохладный воздух покоев заставлял ткань чуть заметно колыхаться. Ланиты её всё ещё хранили лёгкий румянец. Мысли её вновь и вновь возвращались к ночи минувшей. К услышанным вздохам. К тем странным, тревожным чувствам, что пробудились в сердце её. И к иному образу, который — сколь ни старалась она изгнать его — вновь и вновь вставал пред её взором. Серые очи. Холодное спокойствие. И слова его. Пока сама ты того не возжелаешь. Она резко поднялась, словно желая стряхнуть с себя наваждение сих мыслей. И в тот же миг дверь покоев тихо отворилась. Гермиона вздрогнула. На пороге стоял король. Нет… не король. Драко. Он вошёл без лишнего шума, как входил всегда — тихо и уверенно, будто сам воздух уступал ему дорогу. Серый взгляд его медленно скользнул по покою… и остановился на ней. На одно краткое мгновение он словно замер. Пред ним стояла не торжественная государыня в тяжёлой парче и драгоценностях. Пред ним стояла юная дева. В лёгкой, почти прозрачной ночной рубахе. С распущенными волосами. С ланитами, вспыхнувшими румянцем, едва он переступил порог. И в тот же миг Гермиона внезапно осознала, как предстала его взору. Румянец её стал ещё ярче. Она поспешно отвела глаза и почти сердито набросила на плечи лёгкую шаль. — Государыня, — спокойно произнёс Малфой. — Мне донесли, что вы занемогли. Голос его был по-прежнему ровен, однако в нём слышалась тихая, едва уловимая забота. Гермиона не подняла взора. — Со мною всё благополучно, государь, — поспешно ответствовала она. Слишком поспешно. Она чувствовала на себе его взгляд. Тяжёлый. Внимательный. Будто он тщился постигнуть, что именно происходит. — Вы не изволили явиться на утренний совет, — заметил он. Она резко покачала головой. — Лишь усталость после вчерашнего торжества. Малфой сделал шаг ближе. И от одного сего движения сердце её внезапно забилось быстрее. В памяти тотчас всплыли ночные думы, и жар вновь прилил к её лицу. — Коль вы нездоровы, лекарь… — Не надобно! — слишком поспешно перебила она. И тотчас смутилась ещё более. Малфой едва заметно приподнял бровь. Некоторое время он молчал. Затем негромко произнёс: — Как будет угодно вашей воле. Взгляд его ещё раз скользнул по её лицу… по распущенным волосам… по тонкой ткани рубахи, что едва колыхалась от её неровного дыхания, прикрывая мягкие девичьи изгибы. Но лик его остался непроницаем. Венценосец слегка склонил голову. — Отдыхайте, государыня. Когда дверь за ним затворилась, Гермиона медленно опустилась обратно в кресло. И лишь теперь позволила себе закрыть лицо ладонями. Ей казалось, будто сердце её всё ещё слышит его удаляющиеся шаги.

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Пыл. Страсть. Желание. Что же именно узрела она там? И отчего сердце её билось теперь столь странно? Невольно возник в мыслях её образ короля. Серые глаза. Спокойный голос. Твёрдая длань, что в танце держала её за руку или за стан. И вдруг перед глазами её вспыхнули смущающие, почти греховные видения. Что если бы уста его коснулись не руки её, как велит придворный обычай… но ланитов? Или уст? Или склонился бы он ближе… к вые её… Мысли её потекли бурною, неукротимою рекой, и не было воли остановить их. Что если бы он… желал её? Не как государь супругу свою по долгу державному — но как мужчина желает женщину. Была бы меж ними та же пылкая страсть, что узрела она ныне в тёмном коридоре? Каковы были бы прикосновения его рук? Тёплые… тяжёлые… уверенные. Легли бы они на стан её сквозь тонкую ткань сорочки, скользнули бы по спине, притягивая ближе? Выгнулась бы она навстречу тем прикосновениям? Что ощутила бы тогда? Гермиона тихо вздохнула и прикрыла глаза. В тишине опочивальни ей вдруг почудилось, будто дыхание её стало громче. Она вообразила, как стоит близко к нему — так близко, что чувствует тепло его тела. Как дыхание их смешивается, горячее и прерывистое. Как её собственные руки… робко касаются его. Твёрдой ткани камзола. Широких плеч. И как ладони её замирают там, не ведая — отстраниться ли… или притянуть его ближе. Сердце её забилось быстрее. И вдруг с ясностью почти болезненной вспомнила она слова его, сказанные в день первой их встречи. Тихо. Спокойно. Почти холодно. Он не коснётся её. Не приблизится. Пока сама она того не возжелает. Гермиона медленно открыла глаза в серебристом свете луны. И в сей миг с внезапной ясностью осознала нечто, отчего дыхание её сбилось. Но что если…

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Герцог Нотт стоял совсем близко к леди Пансифоре. Корсаж её платья был почти распущен, и тёмные кудри рассыпались по плечам и спине её густыми прядями. Свечи мягко золотили кожу её, открытую на вые и плечах. Нотт склонился к ней. Губы его медленно скользили по светлой коже, оставляя короткие, горячие поцелуи. Дева тихо ахнула, запрокинув голову. Тонкие персты её одной руки вцепились в кудри герцога, а другой она нетерпеливо стягивала бархатный камзол с его плеч, будто желая приблизить его ещё сильнее. Гермиона не видела всего, что происходило далее. Но слышала дыхание их. Горячее. Неровное. Тяжёлое. Шелест тканей становился всё быстрее. И вдруг с чьих-то уст сорвался тихий, протяжный стон. Гермиона резко отступила. Щёки её вспыхнули жаром. Сердце колотилось так громко, что ей показалось — его непременно услышат. Стыд. Страх. И странное, необъяснимое тепло, разливающееся по телу. Она только что узрела, как герцог порочит честь леди Паркинсон… но, судя по дыханию её и тихим вздохам, дева вовсе не противилась тому. Румянец медленно разлился по лицу государыни и опустился ниже, на выю и грудь. Кожа её покрылась лёгкой дрожью, дыхание стало прерывистым. Она поспешила прочь. Шаги её в коридоре звучали теперь слишком громко, и пламя свечи дрожало в руке её. Лишь достигнув своих покоев, остановилась она, закрывая за собой дверь и прислоняясь к холодному дереву. Мысли её метались.

🤩🤩 #зарисовки #драмиона По прошествии нескольких часов минувшего торжества государыня склонила главу пред супругом своим и, сославшись на усталость, тихо откланялась, удаляясь в покои свои. Пир же всё ещё гремел под сводами чертогов. Хмельные дамы и господа либо продолжали шумное веселье, и смех их звенел под каменными арками, либо, позабыв о всякой сдержанности, разбрелись по залам и тёмным переходам замка, где музыка звучала глуше, а разговоры становились смелее и тише. Сама же государыня шла медленно, почти не чувствуя под ногами гладкого мрамора. Мысли её были тяжки. И потому не приметила она ни внимательного, чуть обеспокоенного взора венценосца, скользнувшего ей вслед сквозь толпу гостей, ни того, как достигла своих покоев, ни того, как служанки осторожно сняли с неё тяжёлое парчовое платье, расшитое серебром, и распустили длинные волосы её, что мягкой волной легли на плечи. *** Ночь уже стояла глубокая. Луна холодным серебром заливала опочивальню, просачиваясь сквозь высокие окна и ложась бледными полосами на ковры и резное дерево мебели. Гермиона внезапно пробудилась. Сердце её билось быстро, будто она бежала сквозь сон. Не то тревожные грёзы терзали её, не то томила её жажда. Воздух в покоях казался сухим. Она потянулась к столику, где обыкновенно стоял графин с водой, но пальцы её коснулись лишь прохладного дерева. Графина не было. Тогда она тихо позвонила тонким серебряным колокольчиком. Звон его прозвучал ясно и тонко, яко капля стекла. Но никто не явился. Лишь тишина опочивальни ответила ей. Накинув поверх лёгкой нательной рубашки мягкую мантию, Гермиона взяла в руку почти догоревшую свечу. Пламя её дрожало и тихо потрескивало, отбрасывая на стены длинные, зыбкие тени. Осторожно отворив дверь, государыня вышла в коридор. Замок спал. Только редкие свечи мерцали в нишах, да ночной ветер тихо вздыхал где-то в узких бойницах. Каменный пол под босыми ступнями её был холоден, и от этого холодка по коже бежали мелкие мурашки. Она миновала несколько сводов, когда внезапно до слуха её донеслись голоса. Шёпот. Женский… и мужской. Гермиона невольно остановилась. Где-то рядом, за полуотворённой дверью боковой комнаты, мерцал тёплый свет. Свечи. — Осторожнее… платье дорогое! — послышался тихий девичий смех, переливающийся и странно прерываемый взволнованными вздохами. — Я куплю тебе сотню таких, красавица, — ответил мужской голос низко и почти шёпотом. От звука его по спине государыни пробежала дрожь. Она узнала сей голос. Много раз слышала она его в залах дворца — спокойный, чуть насмешливый, исполненный лёгкой придворной учтивости. Герцог. Сир Теодор Нотт. Но ныне голос его звучал совсем иначе. Глухо. Тяжело. Нетерпеливо. В нём была какая-то глубокая, обволакивающая теплота, от которой по коже невольно бежали мурашки. Смешки их вскоре сменились тихим шелестом тканей. Юбки и камзолы скользнули друг о друга мягким бархатным шорохом. Голоса стали ниже… ближе… сбивчивее. Не вполне ведая, что творит, Гермиона сделала осторожный шаг вперёд и невольно заглянула в щель приоткрытой двери. И увидела.

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Ждете главу средневековой сказки? Ту самую.. 😳

Делюсь, потому что нет сил терпеть это одной… ну что за сладость такая 😩 Сделал тату — всё, теперь мир обязан смотреть на неё при любой возможности 😂 А вообще видео из реалистичных артов — это просто отдельный вид удовольствия. Брака становится в разы меньше, и почти каждый кадр можно смело оставлять в итоговом видео. Даже его чушь выглядит слишком эстетично, чтобы к ней придираться 😈 🌹🌹🌹🌹🌹🌹

У меня немного 🤏 заеб, поэтому сегодня без части.😭 Надеюсь завтра все будет намного лучше. Всем любви 💘

Просто.... Боже.... 😋😋😋

🤩🤩 #зарисовки #драмиона К венценосцу приблизился лорд Паркинсон — муж знатного рода и силы немалой при дворе. Рядом же с ним шла дочь его. Леди Пансифора. Выступила дева вперёд и склонилась в глубоком реверансе. И в тот же миг ощутила Гермиона странное беспокойство в сердце своём. Одеяние молодой девы было смело. Бархат тёмный плотно облегал стройный стан её, корсаж же был низок, и жемчужное ожерелье почти касалось кожи на её вые. При каждом движении ткань мягко скользила по фигуре её, а свет свечей играл в густых волосах чёрных, словно крыло вороново. И не укрылось от взора государыни, как многие из господ тотчас обратили очи свои к новой гостье. Кто-то тихо усмехнулся. Иной из молодых лордов приподнял бровь. Даже сир Нотт позволил взгляду своему задержаться на девице дольше, нежели позволял придворный обычай. Но сама леди Пансифора словно не замечала никого из них. Очи её тёмно-зелёные были устремлены лишь на короля. Слишком прямо. Слишком дерзко для девы при дворе. — Великая честь для меня предстать пред сим славным двором… — мягко, почти мурлыча, изрекла она, поднимаясь из реверанса. — И пред вами, Ваше Величество, по возвращении моём из дальних стран. Невольно перевела Гермиона взор на супруга. Она почти чаяла увидеть интерес. Любопытство. Хоть краткий взгляд. Но государь лишь спокойно склонил главу, принимая приветствие, как принимал бы всякое иное. Ни тени удивления. Ни особого внимания. Одна лишь совершенная учтивость. И всё же не принесло то облегчения её сердцу. Лорд Паркинсон, по обычаю придворному, взял дочь за руку и подал её государю для приветственного поцелуя. Пансифора подалась вперёд чуть быстрее, нежели следовало. Персты её уверенно коснулись руки короля, словно сие было делом привычным. И на краткий миг ладонь её задержалась в длани его — дольше, нежели велел обычай. Совсем немного. Но довольно, дабы Гермиона то приметила. Лёгкая улыбка коснулась уст девы, когда государь склонился, касаясь её руки. И в сей улыбке таилось нечто странное — тихая уверенность. Словно ведала она силу красоты своей. И внезапно ясно ощутила Гермиона: такая женщина — дерзкая, прекрасная, уверенная в своём очаровании — куда более уместна среди сих чертогов, свечей и блеска двора. Куда более… нежели она сама. Персты государыни невольно стиснули складки тяжёлой парчи её платья. Слишком строгого. Слишком скромного. И почудилось ей в сей миг, будто стоит она здесь не как королева, но как гостья случайная, затесавшаяся среди людей, коим более пристало сие место. И вновь поднялась в душе её тревожная мысль. Быть может, правы были придворные дамы. Быть может… она и впрямь не та жена, какую избрал бы для сердца своего столь холодный и гордый король.

Ещё часть?) 😀 Как думаете, кто пришел на торжество? 🤔

🤩🤩 #зарисовки #драмиона И было торжество то поистине блистательно и велико. Великий пир гремел под высокими сводами замковых чертогов: вино густое и мёд янтарный лились рекою в кубки чеканные, столы же ломились от яств дивных и редких. Менестрели выводили на лютнях и виолах звонкие напевы, под кои юные дворяне и дамы кружились в танцах. Сотни свечей горели в золоте и хрустале, и весь чертог тонул в мягком, медовом сиянии. Даже государь Малфой, обыкновенно столь сдержан и холоден нравом, в тот вечер казался в благосклонном расположении духа. Лёгкая, редкая улыбка касалась уст его, когда беседовал он с гостями — особливо с одним из послов заморских, давним другом своим. Государыня же стояла поодаль, окружённая девами свиты своей. На ней было одеяние парчовое тёмного, ночного цвета, дивной работы, расшитое серебряною нитью столь тонкою, что та вспыхивала холодным блеском при каждом её движении. Тяжёлая ткань тихо шуршала, и строгий крой придавал облику её достоинство и благородство — но, быть может, чрезмерную строгость для столь шумного и пышного празднества. И всё же мысли её были далеки от веселья. То и дело Гермиона украдкою обращала взор к супругу своему. В последние дни наблюдала она за ним внимательнее прежнего. Следила, как держится он среди знати, как склоняет главу, слушая собеседника, как говорит — тихо, размеренно, и как глубокий бархатный тембр голоса его мягко разносится под сводами чертогов. Она вспоминала танцы. Как длань его ложилась на её руку. Как уверенно вёл он её по кругу. И всякий раз одно и то же. Осторожность. Учтивость безупречная. Сдержанность холодная. Ни единого лишнего взгляда. Ни намёка на пыл сердечный. Даже ныне, среди музыки и смеха, стоял государь в кругу гостей и послов, беседу ведя — но ни разу не изволил обернуться, дабы призвать к себе супругу свою. И в сей миг приметила государыня движение у входа в чертог.

🤩🤩 #зарисовки #драмиона Убранство великой залы сияло роскошью столь дивною, что юная государыня на краткий миг и позабыла, к какому торжеству приуготовлено было всё сие великолепие. Высокие своды чертога тонули в золотом сиянии сотен свечей; огни их дрожали в хрустале люстр и тихо играли в гладких плитах мраморного пола. В воздухе витал тонкий аромат воска, свежих цветов и пряных благовоний заморских, привезённых из далёких стран. Обходя замковые чертоги, дабы собственными очами удостовериться, что всё приготовлено к прибытию гостей из земель заморских, государыня Гермиона тихо шествовала из залы в залу, из галереи в узкие каменные переходы и вновь возвращалась в просторные палаты. Шуршали полы тяжёлого парчового одеяния её, расшитого серебряною нитью; лёгкое эхо шагов сопровождало её под сводами длинных коридоров. Когда же проходила она мимо одной из боковых галерей, шаг её невольно замедлился. Из-за полуоткрытой арки доносился тихий шёпот. Голоса придворных дам. Гермиона уже было вознамерилась пройти мимо — но внезапно различила имя супруга своего. И что-то в груди её тихо сжалось, будто незримая длань коснулась самого сердца. Не вполне сознавая, что делает, остановилась она в тени колонны и невольно прислушалась. — …в сей раз нечто новое, — шептала одна из дам. — Неужто государь изволил положиться на вкус её величества? — Что ж, дурного не скажу, — отвечала другая. — Необычно… однако же красиво. — Сравниваешь с покойной государыней? — Как же не сравнивать… — тихо вздохнула третья. — Я ведь была её фрейлиною. Помните ли их первый праздник, что устроен был в честь весеннего солнцестояния? — Ах да… — послышался мягкий вздох. — Юны они тогда были весьма. — Мне казалось, государь едва дождётся конца вечера, — с лёгкою усмешкою молвила одна. — Так крепко держал он леди Асторию.. — Молодость… — протянула другая. — В первом браке всегда больше пыла да страсти. Казалось, они едва сдерживали себя. — А вот с новой государыней он, кажется, куда сдержаннее. — Не люба ли она ему? — Быть может… — тихо отозвалась иная. — А может, стал он осторожен. Кто ведает цену утрате, тот уже не пылает столь безрассудно. Он ведь так любил её… — Тише вы, сплетницы, — наконец оборвала их четвёртая, голосом более строгим. — С новой королевой государь и впрямь иной. Но и сама дева совсем иная. — Без сомнения. Леди Гермиона умна, достойна… — последовал короткий шёпот. — И всё же… — Всё же? — Будто… не его она породы. Не тот, как говорят, склад. Всё это время юная государыня стояла недвижима, едва дыша. Каждое слово, сказанное вполголоса, ложилось на сердце её тяжёлым камнем. Наконец тихо двинулась она дальше по галерее, стараясь ступать столь же ровно и спокойно, как прежде. Но мысли её уже были далеко от приготовлений к празднеству. Что означали услышанные речи? Да, брак их был заключён ради короны и державы — сие она ведала всегда. И всё же… отчего слова придворных дам так больно коснулись её сердца? Отчего в душе её поднялось тягостное чувство собственной недостойности? Почему вдруг столь остро захотелось ей взглянуть в холодные серые очи супруга… и узреть в них нечто иное? Но что именно? Персты её едва заметно сжимали складки тяжёлой парчи, будто искала она в той ткани опоры. Достойна ли она любви его? Достаточно ли хороша для такого государя? Или же… в самом деле недостаточно хороша?

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Всё свершилось в единый миг. Никто из свиты даже не уразумел, как государь уже оказался рядом. Рука его перехватила поводья, а голос — низкий и твёрдый — укрощал взбешённое животное. — Назад, — холодно бросил он свите, приметив, как герцог дёрнулся вперёд. — Я сам управлюсь. Под уверенною дланью государя конь мало-помалу утихал. И в некий миг персты его коснулись её руки на поводьях. Серебро его взора утонуло в янтаре её очей. — Госпожа моя… — ей почудилось, будто голос его едва заметно дрогнул. — Не ушиблись ли вы? Она глядела на него так близко, как никогда прежде. — Нет, государь… со мною всё благополучно, — тихо выдохнула она. Румянец медленно разлился по её щекам. От близости. От его руки возле её руки. Малфой ощутил нелепое, почти отроческое желание коснуться её. Успокоить. Провести ладонью по её волосам, увериться, что она невредима. И вместе с тем пришло иное чувство. Страх. Он устрашился мысли, что она могла пострадать. А страх сей означал лишь одно. Его сердце — изрезанное шрамами ратей, государственных забот и первой, давно утраченной любви — тянулось к сей деве. К свету, исходящему из её очей. К тихому теплу её души. К солнцу, что она несла в себе. К солнцу, в чьих очах он вновь узрит лишь одно — глубокую и искреннюю благодарность. И вопрошал себя государь: узрит ли он когда-нибудь в золоте её очей нечто большее, нежели благодарность?

🤩 #зарисовки #драмиона И потекоша дни — тихи и однообразны, один вослед другому, аки вода в узком ручье. Более не ступала она за порог королевской опочивальни, и государь Малфой не понуждал её к тому. Меж ними установилось безмолвное соглашение — тонкое и хрупкое, словно стекло в витраже. Дни юной государыни проходили в редких беседах с придворными дамами, в тиши библиотечных покоев, среди шелеста ветхих фолиантов и звона лютни, на коей менестрели выводили древние думы и баллады о любви, о ратных подвигах и падших владыках. Когда же судьба сводила их в галереях либо в каменных чертогах замка, они неизменно обменивались учтивыми поклонами. Государь склонял главу и касался устами её руки — тонкой, прохладной, благоухающей лавандою. Но королева ни разу не осмелилась возвести на него взор. Посему и не ведала она, как в стальных очах её супруга порою вспыхивало нечто иное. Не хлад государев. Не один лишь долг венценосца. Нечто мягче. И потому опаснее. Он оглядывал её одеяния — бархат тяжёлый, шёлк струящийся, жемчуг на тонкой вые — и всякий раз находил слово похвалы. Сдержанное. Почти бесстрастное. Лишь персты его иногда медлили на её ладони на миг дольше, нежели позволял дворцовый обычай. Сердце его — сердце зрелого государя, видавшего ратные поля, крамолы, заговоры и кровь — странным образом трепетало при виде сей юной девы. В сем замке, полном честолюбия, лжи и ядов, сокрытых под улыбками, она казалась ему единственным созданием, не коснувшимся скверны. Иногда же в поздний час, когда в камине догорали последние угли и длинные тени ползли по холодным каменным стенам, дозволял он себе мысли греховные. Каково было бы коснуться её устами? Провести дланью от плеча вниз по руке, ощутив тепло её кожи сквозь тонкое полотно нательной сорочки. Коснуться губами виска. Почувствовать, как вздрогнет она под сим прикосновением. Но всякий раз останавливался он. Не преступал черты, им самим начертанной. И не преступит. В тот день весенний воздух был свеж и исполнен запаха сырой земли и молодой травы. Солнце скользило меж ветвей и роняло золотые пятна на дорогу, когда королевская чета выехала на прогулку в лес, окружённая свитой. И тогда заметил Драко нечто дивное. Юная его супруга держалась в седле удивительно крепко для столь молодой дамы. Спина её была пряма, руки спокойны, движения мягки и точны. Белоснежный скакун внимал ей почти без поводьев. Однако беседою её завладел иной. Молодой герцог Нотт — статный, живой, с лёгкою насмешкою в голосе. Он говорил так, будто каждое слово было тайной шуткой, ведомой лишь им двоим. И государь слишком хорошо разумел, к чему клонит сей человек. Посему тихий, серебристый смех королевы — обращённый не к нему — показался Драко невыносим. Но Гермиона, увлечённая беседою, не узрела опасности. Змея скользнула в траве прямо под копыта её коня. Белоснежный жеребец взвился на дыбы, храпя и мотая главой. Поводья рванулись. Конь норовил сбросить всадницу наземь.

У меня сегодня день рождения, а мы все знаем, какой лучший подарок для автора 😇 Истории в процессе на канале: 🟦AU Вызов принят — у Драко месяц, чтобы довести Гермиону до оргазма. 🟦AU Массажист — Гермиона — журналистка, а Драко — директор салона, желающий хитростью получить еë хвалебную статью. Чувственная история вокруг и около массажа. Завершëнные истории: 8️⃣Пять — пять Гермион на одного Драко (на ФБ) 8️⃣Адвент для Грейнджер — у Гермионы появился тайный поклонник, выполняющий еë желания. История с рождественской атмосферой (на ФБ) 8️⃣Тайная страсть аврора Малфоя — Драко полгода тайно встречался со своей коллегой Гермионой Грейнджер. Только Гермиона об этом не знала...

🛐

Тем, кто читает до трёх ночи. Тем, кто снова открывает любимый фанфик «всего на одну главу». Тем, кто знает, что холодный слизеринец всё-таки может влюбиться в самую умную ведьму своего поколения.7️⃣ Сегодня день сильных, умных и упрямых женщин. Тех самых, которые способны пережить всё: дедлайны, жизнь, и slow burn на 200 тысяч слов. Будьте как Гермиона: умными, принципиальными и всегда правыми. Будьте как Пэнси: острыми на язык, гордыми и хитрыми. Будьте как Джинни: смелыми, живыми и способными устроить пожар в любой ситуации (и в любом мужчине). И пусть где-то поблизости обязательно найдётся один слегка травмированный, высокомерный, драматичный Малфой, которого можно будет перевоспитать силой любви (нет, я не про синдром спасателя. Теодор тоже подойдет). Желаю нам всем: — хороших фанфиков, — авторов без выгорания, — обновлений без ожидания в полгода, — и мужчин, которые хотя бы иногда ведут себя так, как в лучших главах Драмионы. (любви, денег, и счастья просто по базе желаю). И помните: если жизнь идёт тяжело — возможно, это просто очень качественный slow burn. С праздником, ведьмы. 🖤 p.s. Арты авторства невероятной волшебницы: Rajel.Art

#зарисовка #драмиона Ещё миг — и всё было бы кончено. Гермиона рванулась вперёд раньше, чем успела подумать. Тело среагировало быстрее разума. Топор тяжело вошёл в бок Эрика. Враг вздрогнул. Его глаза широко распахнулись — в них вспыхнуло короткое, ошеломлённое неверие. Пальцы разжались, и меч со звоном выскользнул из руки. Кровь хлынула густым потоком, брызнула на Малфоя, окрасив его лицо и одежду тёмно-алой краской. Эрик пошатнулся и рухнул. Он лежал на холодном камне, глядя в потолок широко распахнутыми глазами. В них не было страха — только ярость. Жгучая, непримиримая, не угасшая даже на пороге смерти. — Вы… не победите… — прохрипел он, захлёбываясь собственной кровью. — Вы сгорите… Последний выдох сорвался с его губ. И зал погрузился в тяжёлую, гулкую тишину. Драко не шелохнулся. Кровь медленно стекала по его лицу, по виску, по щеке, собираясь на подбородке. В её алом отблеске его черты стали резче, почти чужими. Он стоял неподвижно, будто прислушиваясь к собственному дыханию и гулкому биению крови в висках. Гермиона медленно обошла тело. Топор всё ещё был в её руках — она сжимала рукоять так крепко, что пальцы побелели. Плечи тяжело поднимались и опускались. Она убила. Не в пылу боя. Не защищая себя. Ради него. Мысль пришла только сейчас — тяжёлая и холодная. Малфой поднял на неё взгляд. Он шагнул ближе и осторожно коснулся её подбородка, заставляя посмотреть на себя. Движение было мягким, почти бережным, но в нём чувствовалась тихая власть. Его пальцы на мгновение задержались у её щеки, проверяя, не задел ли её удар. Но медовые глаза Гермионы всё ещё были прикованы к телу убитого. Драко понял все. Его рука на секунду сжалась сильнее. Они стояли рядом, молча, с тенью смерти у своих ног. Первый труп на их общем пути. Сколько их будет ещё? Ответ, возможно, уже отражался в стеклянных глазах павшего врага. В них, искажённые холодным светом факелов, отражались два силуэта — высокие, неподвижные. Словно сами стены замка уже признавали их. Словно мир начал склоняться перед ними. Первым в реальность вернулся Драко. Он медленно провёл тыльной стороной ладони по щеке, стирая кровь, но лишь размазал её по коже тёмным следом. Затем резко развернулся и одним движением распахнул тяжёлые двери. Гул голосов ударил им навстречу стеной. Малфой вышел первым — весь в крови, с лицом, на котором читалась холодная, жёсткая решимость. Рядом шла Гермиона. Топор всё ещё был в её руках, будто её ладонь пока не вспомнила, как быть пустой. Шум оборвался. Толпа увидела не двух молодых людей. Они увидела пару, вернувшуюся из битвы.