Я бы обнял тебя, но я просто текст

*** что снова отдаёшь ты в руки мои разве могу я это принять первый вдох леса после зимы случайная встреча скамьи и закатного солнца перья обронённые в небо расходятся будто камень с души а она расплетается так свободно выбегает на свет из беседки легче теперь стоять на ветру с улыбкой что-то шептать на ушко и ничего не обманет ничего не обидит (Нурия Розалиева, с Днём рождения! 💗)

Лютик расцвел из-под снега Лютик расцвел из-под снега в мае. С ребенком под сердцем весной идет молодая женщина к ожившей воде. Камни свозят на двор, пашня растет. Земля податлива и плодоносна в руках у дождя и солнца. Молодой хозяин смотрит на жену, постукивая табакеркой о камень, и видит на черном вспаханном поле еще не рожденных детей. (Йоун из Вёр, перевод с исландского И. Бочкаревой)

* сердце это орган (Настя Денисова)

РАЙ Сидеть на скамье в тени. Цвета старого снега рулон деревянных реек, выгнутый вдоль спины. Берег. Радостное, Дейнека, расписное небо твое поверх, в облаках распластанных и гимнастах – розовых, серых, солнца дрожащий смех в ветках, у набережной скамья, в ста шагах от речных перил, достоверный воздух, вид на реку такой же, каким он был прежде, с собой принесенная книга, в звездных крапинках яблоко, зерна в нем. И милосердное позволенье вопреки на всех языках травы повторяющему «уснем» – оставаться до вечера. До главы солнца, за край заходящего, краем зренья. (Хельга Ольшванг)

НЕСКОЛЬКО "она спит на шести языках" Анна Горенко я знаю язык нежности особый вид взгляда и в те моменты когда ты кладешь голову на мое бедро даже если я на полпути в сон я знаю что это значит настало время открыть ладони ты знаешь язык веселья видно каждому невооруженным взглядом говоришь что не чувствуешь зависти может не всем это нужно не знаю кому нет стараюсь быть аккуратнее взглядам кстати побыть в ножнах но и язык нежности когда я кладу голову на твое бедро запускаю пальцы под ребра кладу голову на твое плечо на твою грудь где каждому есть место по крайней мере двоим дыхание прикосновений ты знаешь все языки и знаешь настало время идешь не быстрее рассвета с уверенностью минут я вижу тебя как сон и только поэтому не пытаюсь тебя удержать подарок тепла и тяжести звучит как слово замри у нежности может быть несколько собеседников я всегда знаю к кому обращаюсь когда говорю ты (Наталия Алексеева)

Вчера начался период установления весны, сегодня ледяной дождь вновь всё обратил в зиму. Весна – опоздавший на урок ребёнок за дверью класса, глядит на своё пустующее место. (Да До, перевод с китайского М.Я. Пономаревой и А.О. Филимонова)

ты и я — на расстоянии слова люблю, на разных началах одной самой долгой дороги, самой далекой стрелы, пущенной в райскую рощу, заблудившейся по пути из ладони в ладонь в легкой рассветной лени неопалимого лета, где только и остается — быть. (Станислав Пономаренко)

ВЕСНА В МАРТЕ Деревья безмолвно поют при дуновении фёна и, обратив к солнцу стволы влажной тьмы, удерживают пронзительный свет плотно между собой, как женщины, вычёсывающие мочёный лён. Потная наледь горит на закате. Ледяные ожоги на моих чёрных руках лопаются и начинают плакать талой водой и кровью. Но где-то глубоко внутри моей тьмы шевелится радость, тихая и немая, как ночной ветер, что топорщит пёрышки на крылышке спящей птицы. (Ханс Бёрли, перевод с норвежского Евгения Матвеева)

Сегодня земля — молоко Растения рождаются с сосательным рефлексом, таким же, как у животных. Так они говорят с землёй под накидкой для кормления на улице. Земля — неразлучное молоко. Туманы намекали на это, но были молочной ложью. Настоящего молока не видно, пока не возникнут цветы — сливки отогретой почвы. Корявым голосом мха на камнях скворцы сигналят о моем появлении у дупла. Скворцам тревожно, они требуют покинуть их оборот вокруг солнца. Дома я извлекаю из подпола новорожденного котёнка, сосущего губами воздух. Он повторяет алфавит отогретой земли. (Валерий Горюнов)

Молнией по застëжке рельсов мчится железный поезд. Сходятся полы далёких двух городов, и мы замыкаем объятья. Всё же не так уж огромен мир, как о нём говорят. (Александра Татаринова)

be a tree быть деревом и всë перерасти зерно побег фонарный столб и крышу свой дом и улицу свой плащ и сапоги быть деревом и становиться выше перерасти рюкзак в виде слона мел на асфальте друга на площадке быть щедрым на плоды и семена оставить тень на розовой брусчатке копить листву быть крепостью для птиц легко беречь их сложенные гнëзда без просьбы и причины длиться ввысь немного выше собственного роста потом распиленным валяться на земле или висеть раскрашенным плакатом или виднеться школьнику в окне или стоять над петербургским садом (Катя Молоткова)

** На пляже табличка: «Водоохранная зона». Дети с соседней площадки использовали её вместо ворот, подбежавший спортсмен несколько раз подтянулся. Наверное, можно ещё что-то придумать: Есть тысяча способов охранять воду. (Наталия Михайлова)

* * * Как будто ты услышал потрясающую песню, и теперь она у тебя в телефоне, и можно ее слушать и слушать, или как будто у тебя, наконец, появился щенок или котенок – вот он сопит под боком, или ты актер, и только что прошла премьера, и был успех, и, проснувшись ночью, ты вспоминаешь, как это было, или ты в кои веки купил себе какую-то вещь, что-то из одежды, красивую, и она, правда, тебе идет, и можно ее надеть и куда-нибудь в ней пойти, или ты влюбился (тут все понятно), или ты пилигрим с гравюры Фламмариона, заглядывающий за край Земли, или… В общем, бывает же и что-то хорошее на свете. (Дмитрий Веденяпин)

*** на ладони вынесла из сна мышку теперь мышата подгрызают огарочки мыслей чтобы мне крепче спалось (Анастасия Голованова)

приходи дружить с ножницами или без, приходи дружить в мой заповедный лес: научу зашивать карман, отшивать повес. покажу, что любое слово имеет вес. кто там в карман залез? добрый гном. он расскажет тебе о грядущем и о былом, сервируя под стать угощения за столом. в сливках клубника, печеньки с домашним мхом. странное ощущение бытия: в этом сапфировом озере — ты да я. держимся за руки, капелька да струя. кто-то прошепчет: секта, а кто: семья. падаю, падаю, падаю где края патокой льëтся из крынки радость моя (Ксения Приходько, с Днём рождения! 💜)

Мне бы хотелось петь обнаженные земли, расколотые созвездия и тихую тьму, сотворящую сердце. Воды прохладных ущелий, нежно излитые женской рукою, темные скалы возвышенных храмов, влюбленных, отринутых в ночь. Мне бы хотелось стоять с ними рядом, о поющие звезды, источники жизни, мне бы хотелось там быть - между ними, переполненной жизнью (Veronika Íveli)

*** чтобы построить дом я зачерпнул со дна пригоршню глины и пустил по течению имя реки чтобы вновь становилось равно впервые я цедил в скорлупки разбитых дней будто в сухие ладони подаяние холодного пламени замешивал сон на песке и соли и ночью  камни срастались как клетки  могучего стебля я строил и строил и спустя одну зиму равную ночи увидел все тот же пустырь ветер стер мои руки в прах и обломки слов были разбросаны у моих ног перемешанные с гвоздями как в самом начале опустившись на землю без сил я уснул плакал во сне и с пустыря наверху на лицо мне ложился снег а наутро какой-то прохожий кутаясь в рваную шаль и дрожа постучал в мою дверь попросил пустить его в дом погреться (Анатолий Медведев)

* * * На земле лежу — лицо совсем близко к лучам одуванчиков. (Егор Симаков)

* * * Вот засевает воду пепел снега И крутятся потерянные чайки. Апрель кончается. Совсем промерзли вербы И раздраженно лязгают трамваи. Фиалки облетают на ветру В руках у смуглых косвенных цыганок. Метро прибежищем и спертой теплотой Воскресные раскручивает толпы. Но дрогнет очередь за семенами И в магазине крошечном «природа» В углу, среди аквариумных монстров, В суровых стружках теплятся цыплята. И после кофе, сигарет и прочих Аксессуаров напряженной ночи Я, грешная, смиренно провожаю Тебя на эскалатор, а сама Иду на рынок по букет укропа. (Кари Унксова)

По-моему всё что могло быть принято за шум здесь и там да вообще где угодно я старался записать как музыку (Мангалеш Дабрал, перевод Марии Малиновской)