Doodle & Dragons

Потеха Илрунеса продолжалась. Жестокое убийство Румпуса стало лишь началом. Дьявол быстро переключился на остальных Созерцателей. Небрежной серией ударов он смял барда Пса, оставив того истекать кровью на раскалённом полу цитадели, пока сам уже выбирал следующую жертву. Но смерть не спешила забирать Цитрина. Сущность Альтурии — богини цикла жизни и смерти, чья сила всё это время пребывала в украденной реликвии, — решила вмешаться. Богиня даровала барду исцеление. В тот миг Пёс почувствовал её присутствие. Сквозь пелену боли он увидел силуэт Альтурии, склонившийся над его телом. Богиня мягко коснулась его лба поцелуем, и по телу барда разлилось тёплое сияние. Израненная плоть начала восстанавливаться, дыхание вновь выровнялось, а угасающая душа вернулась к жизни. Пёс поднялся вновь.

Со временем потеха наскучила Илрунесу, и тогда он решил ударить по Люциусу ещё больнее. Массивный дьявол обрушился вниз, приземлившись рядом с маленькой фигурой Румпуса. Кобольд, дрожа, натягивал тетиву и продолжал отстреливать камбионов, из последних сил пытаясь помочь. В одно мгновение Илрунес занёс секиру над головой — и одним ударом рассёк его пополам. Без шанса. Без сопротивления. Затем дьявол отпрянул назад и разразился громким хохотом, словно демонстрируя остальным ужасающую картину гибели кобольда. Румпус не успел ничего понять. Лишь ощутил жар — и мгновенную, обжигающую смерть. Удача отвернулась от него. Некогда везучий кобольд дошёл до своего конца. Когда-то Созерцатели вырвали его из лап смерти. Но со временем сами же привели к ней. Румпус отплатил своей жизнью за спасение.

Гал продолжал потешаться над жалкими попытками Созерцателей. Да, героям удавалось одолеть приспешников главнокомандующего, но сам хозяин цитадели не уставал и не давал авантюристам ни секунды передышки. Илрунес сокрушил паладина, доведя того до предела — Адам оказался на грани смерти. Бард был смят и едва не отправился вслед за ним. Своим ужасающим видом Гал обратил Румпуса в бегство, а Люциуса продолжал давить одним лишь присутствием, ломая его волю в этом неравном бою. Что же касается Оникса, то после своей ошибки чародей стал куда рассудительнее подходить к выбору заклинаний и даже сумел достучаться до духа своего предка, спящего в кольце. Заботливый «дедушка» усилил пару заклятий ящера. Правда, это лишь заставило Гала переключить внимание на чародея и устроить с ним жестокую игру в догонки. Адам, хоть и был на грани смерти, сумел сохранить самообладание. Его удерживали сила духа и целительная магия раненого барда. Жар цитадели становился всё невыносимее, а чёртов дьявол близился к своему триумфу, продолжая растягивать свою жестокую потеху.

Игра Гала началась. Цепи зазвенели ещё громче, а огненное кольцо, сковывающее героев, не дрогнуло. Камбионы двинулись в атаку. Созерцатели нашли в себе силы сопротивляться. Оникс первым вырвался из кольца — расправив астральные крылья, он взмыл в воздух. Остальные же оставались внутри, пока Илрунес не взмахнул рукой, выпуская огненный снаряд. Тот разросся в огромный пылающий шар, подобный тем, что создавал сам Оникс. После удара кольцо развеялось. Герои получили серьёзные ожоги от дьявольского пламени, но не отступили. Это позволило им рассредоточиться и занять более выгодные позиции. Пёс взял на себя роль поддержки — он старался залечивать раны союзников и ослаблять камбионов. Румпус дрожащими лапами отстреливался, пытаясь хоть как-то внести свой вклад в бой. Оникс маневрировал в воздухе, уклоняясь и насылая заклинания, стараясь нанести хоть какой-то урон. Люциус и Адам остались ближе к центру, принимая основной удар на себя. Для Гала всё происходящее было лишь игрой. Он не спешил и не пытался сразу прикончить Люциуса — он развлекался. Первым делом он решил ударить по его спутникам. В его руках вспыхнула пламенная секира. Илрунес рванул с высоты вниз и с грохотом обрушился рядом с Адамом. Удар — и броня паладина смялась. Следом — мощный взмах хвоста. Рёбра треснули. Адам пошатнулся, едва удержавшись на ногах. От Гала исходила аура ужаса, давящая на разум. Некоторые поддались ей. Люциус отступил, невольно отдаляясь от своего главного страха. Адам же выстоял — сила его клятвы позволила сопротивляться, несмотря на тяжёлые ранения. Оникс попытался помочь. По привычке он использовал одно из сильнейших заклинаний — огненный шар — и направил его в Илрунеса. Это было ошибкой. Пламя не причинило вреда. Напротив — Гал поглотил его. Его тело вспыхнуло ярче, жалкие царапины затянулись, наполняясь адским огнём. Он стал только сильнее. Илрунес вновь расхохотался. А его игра продолжалась.

Работа кусочками, телеграмм сильно зашакалил картинку

Гал расхохотался, и его смех разнёсся по всей цитадели, отражаясь от стен, словно раскаты грома. Клетка под ним вновь закачалась, и в этот момент герои увидели, как его тело начало меняться. Черты лица оставались узнаваемыми, но уже не казались человеческими. Глаза вспыхнули дьявольским огнём, а из лба выросли массивные, искривлённые рога. Кожа налилась багровым, по ней пошли раскалённые прожилки, будто под ней текла лава. Мышцы вздулись, излучая силу и давящую, почти осязаемую мощь. Гал вытянулся в росте, стал выше и массивнее. За его спиной расправились огромные кожистые крылья с острыми, как бритва, когтями на концах. Каждое их движение разрезало воздух, наполняя его запахом серы. — О, как мило… Люциус и его маленькая команда героев. Жалкие, наивные дети. Вы пришли сюда, чтобы встретить свою судьбу — ту, что я для вас приготовил. Люциус, тебе был дан последний шанс, но ты его упустил. Знай же, что умрёшь во имя порядка. Камбионы, до этого стоявшие неподвижно, получили приказ своего господина и начали стягиваться к огненному кольцу. Адский генерал предстал перед Созерцателями во всей своей красе, ознаменовав начало своей жестокой игры.

Илрунес предложил Люциусу последний шанс, насмешливо наблюдая за его состоянием. Варвар, скованный первобытным страхом, не знал, что делать. Мысли путались, язык не слушался. Ослабив хватку на секире, тифлинг с безумным взглядом оглядывал своих союзников — его глаза метались от одного к другому. Он и правда на мгновение задумался выполнить требование дьявола. Страх сжимал его слишком сильно. Но что-то остановило его. Люциус выстоял. Сжав секиру крепче, он молча отказался. Всё ещё охваченный страхом, неуверенный ни в чём — но это был его выбор. Илрунесу не нужно было слов. Он лишь расхохотался громче прежнего. Цепи зазвенели, клетки затряслись, и в воздухе повисло ощущение неизбежного.