CREDO 16+ 🥩🍖[рест]

Нутро негодяя, снаружи хороший
Три четверти демона, четверть святоши
Повесилась крыса в сердечной глуши
Предпоследняя стадия рака души

Грубо говоря, чтобы затащить его в постель в трезвом уме и здравой памяти, ему нужно в лицо справкой от венеролога ткнуть, что всё в порядке и только тогда пожалуйте. Харизма у него работает как нужно, мне кажется, он достаточно привлекателен в этом плане благодаря подвешенному языку и интеллигентности, но дальше флирта, как правило, не заходит.

🏖️ У тебя новое анонимное сообщение! У меня важный вопрос. Михаэль частый гость в закулисье театра? Как хэдканоните, раз уж тема зашла про это?

Итак, частый ли гость закулисья театра Михаэль в моих хэдканонах? Нет. Вообще нет.

И здесь надо рассматривать не столько идеологическую сторону и принципы коммунизма об отрицании личного во благо общего, не некий кодекс достойного гражданина СССР, не даже сторону общественного мнения. Здесь нужно рассмотреть то, каким было его прошло и через что он прошёл, его проблемы с доверием и кПТСР. Можно углубиться и предположить о его полуголодном детстве в разваливающейся Веймарской республике, где зарплаты считали биллионами, топили печки деньгами, а поэтому дрались за последний кусок хлеба, и поэтому ещё на ранних этапах своего взросления он потерял доверие к людям, но я не буду этого делать, а начну с события куда более травматичного — война. Молодой пока что ещё Йозеф живёт в обществе, в котором ему заранее нет места из-за кровных примесей. Он активно зарекомендовывает себя в качестве надёжного партийца, врёт о причинах изучения русского, подделывает документы о чистоте происхождения и всё это время, так или иначе, живёт на измене. Он далеко не выглядит как ариец, а в рассвет евгеники даже это опасно. Тут я занимаюсь, конечно, работой Хорфа, который пытался прописать персонажа, но сделал это весьма однобоко — даже у самый изворотливых, у самых хитрых людей есть страхи. Основным страхом тогда ещё Гольденцвайга были сами люди, которым он улыбался, которым жал руки, но в которых всё ещё видел тех, кто может его заподозрить. Тогда ещё у него была бурная молодость юноши за 25, не исключаю, а даже почти уверен, что он ходил по борделям и имел любовные интересы, однако серьёзности не срасталось — больше времени занимала всё же политическая жизнь и медицина. И тут грянул поворот войны, а почти сразу с ним и чума. Йозефу 27, он ещё молод, ему жить и жить, но, лёжа где-нибудь на голом матрасе у холодной стенки в разрушенной неизвестной квартире, которую он выбрал своим убежищем на ночь, и буквально сгорая от огромной температуры и обезвоживания (а чистую воду экономить надо), он был уверен только в том, что совсем скоро умрёт. Но судьба улыбается ему невиданным чудом — болезнь отступает аж два раза подряд; но оборачивается огромным страхом заболеть повторно из-за которого он не суётся к кучкам таких же выживших и предпочитает справляться один. Параллельно с этим Берлин бомбят сутки напролёт, горят укрепрайоны и склады с провиантом, разносит и заваливает колодцы с водой. Жрать, пить нечего, заканчиваются бинты и антисептик. А дальше мы знаем и не особо важно — тело Михаэля фон Штокхаузена, советские солдаты, спасение. Так вот. На фоне всего этого возникает комплексное посттравматическое расстройство. Он не только не может находится в толпе людей и слышать громкие резкие звуки, ощущать некоторые запахи, но и панически боится заразиться чем-либо. Рациональный страх чумы перерос в иррациональный страх любого инфекционного заболевания в целом. И здесь мы подходим к теме закулисья, вывод по которой мне кажется логичным — он не верит людям и его тревожность о том, что с примами, проститутками и даже самыми обычными женщинами(или мужчинами…..) есть вероятность схватить ЗППП, даже при наличии контрацепции. Ни у чего нет стопроцентной вероятности и ему хватает даже этих недостающих ссаных 2% при идеальном использовании, если брать сегодняшнее качество средств защиты, чтобы пасануть, развернуться и предпочесть спокойно дома в одного после душа в тёплой и свежей постельке самого себя расслабить.