RED BASTARD

Влад до женских пёзд охочий Всех бы выеб наш удмурт Только плачет он и дрочит По тому что не дают

Ромашкин продолжает удивлять своим стихотворным талантом, вот еще стих про какого-то парня написал

Доброе утро!

Перенервничал я потому что заебенил важную срочную деталь, хоть я ее и делал впервые, но проебался опять максимально по тупому. Я не понимаю что со мной, я четыре года читал технологии нормально и вдруг разучился. Это пиздец какой-то, на меня орали как на суку тупорылую)

Он ждет когда я отвернусь чтобы продолжить мерзости

Бля, я перенервничал и меня вырвало в мусорное ведро, пришли коты и выковыривают это из помойки и едят 😭😭😭😭😭

Мне никогда не стать таким же крутым

Проблемы военных

Ничего так не бодрит с утра, как конфликт с сумасшедшей бабкой, на трамвайной остановке 😇

Меня как полную дуру на заводе разыграли один раз. Я была одна женщина в смене из ~15 человек. Была третья ночная смена, мое ментальное состояние итак расшатано, у меня в лаборатории сидят трое пацанов и начинают разговор про то, как они каждый месяц залупу протыкают. Я думаю ну и хуйня странная, первый раз про такое слышу. Говорю им что это бред пиздец, вы че угараете, они меня убеждают, что это правда. Заходит еще один пацан в лабу, они у него спрашивают «ты протыкал залупу в этом месяце?», он ни секунды не мешкая, говорит да, конечно. Они мне начинают задавать вопросы по типу че ты никогда у мужчины не видела иголку для протыкания залупы? У каждого ведь есть. Я стою в ахуе, думаю это как так… реально зарастает походу… короче я часа 3 в эту хуйню верила, пока один из них не начал хихикать и я поняла, что меня наебали

А вообще меня на практике только один раз разыграли - послали за клиторным маслом. Больше ничего не помню🤔

Когда я пходил практику на заводе, ко мне, как-то раз, пришел не очень умный, а откровенно тупой одногруппник и предложил сходить посмотреть как обогащают уран в цех №**. Я прекрасно понимал кто стоит передо мной, но призрачная надежда увидеть столь завораживающее действо убедила меня ему довериться. Примерно пол часа мы шли в -20 по индустриальной ледяной пустоши, ибо территория завода была просто огромна. Наконец, когда мы увидели заветный цех, мы почему-то решили зайти в первую попавшуюся дверь, и, с уверенными лицами, пошли по коридору, где навстречу нам шла большая пожилая женщина, больше походившая на мужика. Увидев нас она вначале поинтересовалась куда мы идем, а потом истошно заорала матом "КАКОЙ УРАН НАХУЙ, ТАМ РАЗДЕВАЛКА ЖЕНСКАЯ!". Как обогащают уран мы так и не посмотрели - отбило как-то желание, но, думаю, не встретив ее, эректильная дисфункция нам была бы обеспечена не хуже чем с урана)

Ну и ладно. Будем заботиться о красоте внутренней 🙏

Пришел какой-то новый мужик к нам на работу устраиваться, все ко мне подбегают, смеются, говорят "ты погляди, как на тебя похож! Один в один, ток старый!". А мужик этот вообще какой-то жуткий:страшный, лысый и некрасивый. Горько.

Вот бы щеки бородой натирать фембойчикам на практике

Дедовщина и "молчаливое согласие": как нацисты обрабатывали немецкий пролетариат Есть классическая работа немецкого историка Альфа Людтке об истории повседневности, где он изучал родную Германию между двумя мировыми войнами. Четыре тезиса: 1. На немецких заводах существовала дедовщина и "своеволие" рабочих 2. Левые проиграли символическую битву нацистам за сердца рабочего класса 3. Нацисты выиграли ее, потому что упирали на чувство гордости 4. Но рабочие так не стали убежденными нацистами Как работала дедовщина На немецких заводах существовала неформальная иерархия. Пожилые устраивали новичками потасовки, розыгрыши, "полировали бородой" – хватали молодого за голову и терли небритым лицом о его щеки. Главный водораздел пролегал не между рабочими и капиталистами, а внутри самого рабочего класса – между квалифицированными и неквалифицированными. Цеховая иерархия значила куда больше партийной риторики. Немецкие рабочие держались подальше от большой политики. У них был свой автономный мир. Людтке описывает его термином Eigensinn – "своеволие". Рабочие редко бунтовали открыто, но и не подчинялись слепо. Протестовали, занижая нормы, меняя настройки на станках. Лишний раз на перекур сходят, выпьют, когда нельзя. Никакого революционного пафоса. Как левые теряли рабочих В Веймарской республике рабочие тяготели к соцдемам и коммунистами по понятным причинам – профсоюзы. Но членство в партиях, СДПГ и КПГ, было бестолковым. Большинство вступало молодыми, платило взносы год-два и уходило. Марксисты чествовали труд – изображения мускулистых рабочих с молотами на первомайских маршах и прочее. Но риторически они его принижали. Физический труд при капитализме рассматривался как "отчуждение" – признак эксплуатации, которую ликвидирует революция. Получалось, что рабочим гордиться своим трудом как будто незачем, надо лишь бороться. А такое психологическое отчуждение подходило не всем. Как НСДАП обрабатывала рабочих После нацистского захвата власти в 1933 году немецкие рабочие, голосовавшие за левых, не перешли в открытую оппозицию. Людтке называет их поведение "скептическим молчаливым согласием". Нацисты работали с этим согласием через "символические подношения". Они публично проговаривали: труд ваш, рабочие, честный, и вам нужно собой гордиться. Ведь немцы все делают "качественно". Глава Немецкого трудового фронта Роберт Лей лично обходил заводы, шел от станка к станку и пожимал рабочим руки, все это транслировала пропаганда. И еще важный момент, которым сманипулировали нацисты. Главными врагами рабочих были не капиталисты-фабриканты из книжек Маркса, которых они в глаза не видели, а непосредственный начальник, нормировщик, старший мастер. Нацисты это понимали. По "закону об упорядочении труда" 1934 года "злостная эксплуатация" мастерами преследовалась в "суде чести". Применялся он очень редко. Механизм согласия Немецкий философ Вальтер Беньямин объяснял успешность пропаганды нацизма через "эстетизацию политической жизни" – факельные марши, съезды, массовые зрелища. Людтке считает, что куда важнее были вещи менее эффектные. Для конкретного рабочего сотрудничество с нацистским режимом имело вполне рациональное измерение. Статус квалифицированного работника давал "бронь", избавлял от постоянного надзора мастера и расширял свободу на рабочем месте. У рабочих масс вырывали мотив сопротивляться новому укладу. Людтке заключает: рабочие становились соучастниками режима через повседневные уступки, каждая из которых, до наступления трагических последствий, казалась вынужденной и вполне разумной.