Отдел исследований
Відкрити в Telegram
Научно-исследовательская лаборатория. Временно out of service.
Показати більшеРосія429 139Категорія не вказана
613
Підписники
Немає даних24 години
-57 днів
-1730 днів
Завантажуємо дані
Схожі канали
Немає даних
Виникли проблеми? Будь ласка, оновіть сторінку або зверніться до нашого support-менеджера.
Хмара тегів
Вхідні та вихідні згадування
---
---
---
---
---
---
Залучення підписників
листопад '25лист '25
листопад '25
+4
в 0 каналах
жовтень '25
+8
в 1 каналах
Get PRO
вересень '25
+19
в 1 каналах
Get PRO
серпень '25
+136
в 5 каналах
Get PRO
липень '25
+345
в 7 каналах
Get PRO
червень '250
в 4 каналах
Get PRO
травень '25
+175
в 3 каналах
| Дата | Залучення підписників | Згадування | Канали | |
| 25 листопада | 0 | |||
| 24 листопада | 0 | |||
| 23 листопада | 0 | |||
| 22 листопада | 0 | |||
| 21 листопада | 0 | |||
| 20 листопада | 0 | |||
| 19 листопада | 0 | |||
| 18 листопада | 0 | |||
| 17 листопада | 0 | |||
| 16 листопада | +1 | |||
| 15 листопада | +1 | |||
| 14 листопада | 0 | |||
| 13 листопада | 0 | |||
| 12 листопада | 0 | |||
| 11 листопада | 0 | |||
| 10 листопада | 0 | |||
| 09 листопада | 0 | |||
| 08 листопада | 0 | |||
| 07 листопада | 0 | |||
| 06 листопада | +1 | |||
| 05 листопада | 0 | |||
| 04 листопада | +1 | |||
| 03 листопада | 0 | |||
| 02 листопада | 0 | |||
| 01 листопада | 0 |
Дописи каналу
Repost from Бесследная криминалистика
В продолжение этой темы:
“Опытные юристы, - пишет В. Н. Голованов, - хорошо знают, как трудно зафиксировать материальный факт преступления, происшедшего на глазах многочисленных свидетелей. Свидетельские показания, как правило, никогда не совпадают в деталях. Дело ... не столько в факте, сколько в его интерпретации. Еще В. Г. Белинский писал, что существуют не только факты, но и суд над фактами. Каждый человек осуществляет “суд над фактами” с точки зрения своего личного опыта, тех “микроусловий”, в которых он формировался как личность. Это обстоятельство и служит причиной разноречивости свидетельских показаний”.
Из I тома Курса криминалистики Р. С. Белкина
#наука #кримтактика
| 2 | В науке есть теория нарративной идентичности (автор – психолог Дэн МакАдамс). Согласно теории каждый человек понимает и объясняет свою жизнь в форме личного нарратива – истории, которую он сам себе рассказывает. Этот нарратив соединяет прошлые события, настоящее и предполагаемое будущее в единое «я», погружённое в контекст культуры, социума и пр.
Люди не просто хранят воспоминания, а организуют их в сюжет, где есть герои, конфликты, поворотные моменты. Причём, эти воспоминания очень зависят от конкретного эмоционального состояния, актуальных задач в процессе реконструкции.
Для криминалистики это может быть важно следующим образом:
1. Понимание, что свидетель рассказывает историю, а не точный протокол событий, помогает корректнее интерпретировать показания.
2. Можно выявлять противоречия и искажения, анализируя не только факты, но и то, как человек «выстраивает сюжет».
3. У преступников нередко формируются особые нарративы: оправдывающие («я был вынужден»), героизирующие («я доказал силу»), трагические («жизнь меня сломала»).
4. Анализ этих нарративов помогает понять мотивацию и прогнозировать поведение.
5. Можно сопоставлять нарративные закономерности с личностными чертами: например, склонность строить «жертвеннический» сюжет может коррелировать с определёнными моделями риска.
6. Защита и обвинение часто строят конкурирующие нарративы о подсудимом. Знание психологии нарратива позволяет анализировать, какие элементы делают историю убедительной или, наоборот, сомнительной.
#наука #кримтактика | 392 |
| 3 | В моем чате неделю или более праваки спорили с левыми. Последнее время я не успеваю следить за всеми ветками и вести каналы, но меня просто убило, когда увидела тему дискуссии.
На лям сообщений всю неделю сидят и спорят, есть ли бог или нет. По-доброму скажи им, что тема бессмысленна — все равно продолжат. Собственно, я, как человек, который придерживается научного образа мышления, много раз слушала просветителей, что пытаются доказать отсутствие чего-либо божественного.
Нашла как-то приличную лекцию популярного астрофизика и доктора физико-математических наук, в рамках проекта «Ученые против мифов». И прям настолько серьезно я готовилась сесть ее осмыслять, чтобы понять, где именно спрятаны аргументы, но вот, что в итоге удалось услышать: «Мы не знаем. Мы не можем сказать точно. Физика здесь вам ничего не даст, скорее всего, возможно... На самом деле у нас нет точного определения, что такое Большой Взрыв. Поэтому я предлагаю удобное определение, которое я сам предпочитаю из предложенных. И противоречий здесь не имеется».
Там есть еще больше пиздеца, но достаточно этого. Т.е. по факту мы имеем важный академ титул, громкое имя, уверенный тон — и за всем этим пустота. Это даже не гипотеза, а метания: «cкорее всего» туда, «возможно» cюда. Фейерабенд, кстати, таких людей называл «именитым лицом» — и вовсе не потому, что они умны, а потому, что сама система науки легитимирует их как авторитет в определенных кругах. По сути же они становятся носителями не знания, а «институционального веса». В разговоре это называется проще — каша в голове.
Но нет, это не аргумент в пользу религиозных людей. Потому что у них точно такая же схема. Правда, они будут почестнее в своей уверенности: «Так написано в священном тексте — значит, это истина». Эти «доказательства» — не верифицируемые конструкции, которые невозможно проверить экспериментом. Но при этом они преподносят их с видом окончательной истины. Условно, один говорит «мы не знаем, но скорее всего...», другой — «мы не знаем, но имеем Откровение». В обоих случаях вместо честного признания в незнании получаем разыгранную уверенность и самообман.
Что то, что другое — общий паттерн человеческого мышления в виде стремления заполнить пустоту. Психологически трудно признать, что у нас нет ответа. Но вообще я это все к чему. Почему бы вам, товарищи-материалисты не сказать прямо: «У нас нет инструментов для ответа на вопрос о боге, нет данных и даже вероятностных моделей, которые можно было бы сравнить. Я выбираю атеистическую позицию, потому она мне по нраву и / или потому что меня раздражают религиозные нарративы; у меня есть личный опыт, который не дает мне относиться к ним нейтрально. Поэтому я проповедую миф, что бога нет, точно так же, как верующий поет о том, что бог есть».
Иногда куда честнее сказать «мы не знаем», чем играть в «научные» или «cвященные» формулы, которые на деле ничего не объясняют. А уж споры на фоне этого — просто высший уровень идиотизма. Поберегите силы, медальки по упрямству в чатах еще нигде не выдавали. | 1 010 |
| 4 | https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC6347450/ | 58 |
| 5 | Листала феминистские каналы, заметила обсуждение темы насилия в отношениях. Обычно я избегаю разбора гендерных взаимодействий, но тут внезапно поняла, что вполне могу использовать свой опыт как исследовательский материал и аналитически осмыслить механизмы, которые повторяются в разных парах.
Собственно, разговор о насилии (не важно каком — и психологическом, и физическом) часто остается в рамках бинарной схемы «агрессор / жертва». Но на деле динамика получается сложнее: одни и те же люди в разных контекстах могут выступать и как уязвимая сторона, и как инициатор деструктивных действий. Важно системно рассматривать сочетание индивидуальных стратегий (например, избегание близости) и характеристик партнера (повышенная требовательность к вниманию / зависимость / тенденция к контролю). Именно это позволяет построить причинно-следственную связь, объясняющую, как и почему формируются паттерны насилия.
Важен и тот момент, что насилие в отношениях — практически всегда — это действия обоих партнеров и взаимосвязанное поведение. Например, когда женщина демонстрирует высокий уровень предъявлений (эмоциональная инфантильность + агрессивная реактивность), ответная реакция мужчины со, скажем так, избегающей стратегией привязанности обычно выражается в уходе в себя, эмоциональном закрытии и поиске уединения. Такая реакция, с точки зрения наблюдаемого партнера, интерпретируется как отвержение, что усиливает его эмоции и может приводить к эскалации агрессии.
Однако в симметричном, но зеркальном эпизоде партнер с высокой потребностью во внимании и эмоциональной вовлеченности (и сам по себе мягкий, спокойный) оказывается с человеком, у которого склонность к избегающему стилю. Последний может демонстрировать поведение, которое внешне выглядит как «агрессия»: резкие дистанцирования / исчезновение без объяснений / отказ от диалога. Для зависимого партнера такие действия интерпретируются как угрозы потери, что запускает усиленные попытки удержать связи и рост зависимой привязанности — отчего может последовать и настоящая агрессия со стороны избегающего.
Тем не менее классическая типология привязанностей (надежный / тревожный / избегающий / дезорганизованный) остается полезной как оперативный язык для описания каких-либо устойчивых паттернов поведения. Но в научном смысле она выглядит как ограничитель. Привязанность лучше рассматривать не как жесткие ярлыки, а как динамично активируемые ориентации, чувствительные к контексту и опыту (т.е. спектр, а не категории).
Более подходящая для поведенческого анализа — это основа из:
1. Моделей регуляции эмоций (какие стратегии человек использует для подавления / переоценки / выражения аффектов);
2. Ментализации (способность представлять партнера как субъект с мотивациями и внутренним миром);
3. Нейросоматических реактивностей (интенсивность стрессовой реакции, склонность к гипер- или гипоактивации).
При этом нельзя исключать то, что поведенческие циклы «агрессия — дистанция» получают свое усиление непосредственно на уровне нейрохимии и нейрофизиологии. А именно: периоды «наказания / помилования» и «cсора / мир» cоздают непредсказуемую переменную награду, что делает цикл привязанности устойчивым (аналогично механике аддиктивного вознаграждения). Окситоцин также поддерживает социальную привязанность, но его эффект не однозначен — может усиливать солидарность и доверие в позитивных контекстах, но также повышать защитную агрессию или укреплять внутригрупповую привязанность даже в токсичных взаимодействиях. То есть биологически, как бы то странно не звучало, «привязанность к абьюзеру» тоже возможна.
В совокупность эти механизмы объясняют, почему разрушительные паттерны ведут себя как «трудноизлечимая привычка»: поведенческое подкрепление + стрессовая реакция + гормоны формируют устойчивую систему. | 932 |
| 6 | Часто слышу призыв критически мыслить. Очень любят говорить об этом научпоперы и прочие личности, несущие бремя "просвещения". Самое забавное, на практике оказывается, что о критическом мышлении трубят люди противоположных и даже конфликтных взглядов. Как же так вышло? У каждого свой бренд критического мышления?
Дело в том, что модель критического мышления используется многими людьми не с целью быть открытым к миру и новому познавательному опыту, а чтобы утереть нос сопернику. Смотрите, я прочитал и теперь знаю алгоритм правильного восприятия информации. Поэтому я прав. Сейчас я вам расскажу, к каким выводам вы придете, если будете его использовать (открывайте рот).
Но тут внезапно оказывается, что и другой этот алгоритм знает. Вот прям такой же. С того же сайта стащил...А выводы у него совсем другие.
Алгоритм критического мышления не помогает, когда в основе его использования лежит эмоциональная убежденность в правильности своих взглядов. Он становится очередной "умной" обёрткой для возвышения себя над окружающими. Пока человек эмоционально привязан к своим воззрениям, никакой критический анализ не поможет. Мозг обязательно найдёт лазейку, чтобы трактовать так, как ему нравится, или выкинет неудобную информацию. Всё потому что мозг сам по себе консервативен и ему удобнее, чтобы вы продолжали мыслить по-старому, привычными нейронными цепочками. Зато он с радостью включится в критику взглядов наитупейшего оппонента.
Поэтому пока человек внутренне не готов признать возможность своей ошибки, расцепиться с тем, к чему, возможно, за всю жизнь эмоционально прикипел, всякие алгоритмы критического мышления будут на побегушках у его когнитивных искажений. Если я изначально имею убеждение о том, что каждый мужчина — угроза и потенциальный насильник, я буду с большим успехом находить подтверждения именно этой концепции. Я откопаю кучу малоизвестных статей с исследованиями, которые указывают на это или хотя бы заканчиваются неоднозначными выводами, что даст простор для толкований. Я буду стараться искать логические ошибки в чужих позициях. И находить их! Но всё ещё оставаться внутренне напряжённой и закрытой для нового опыта.
Это снова возвращает к теме важности саморефлексии и диалога с собой по типу: Зачем я хочу доказать истинность своих взглядов другим людям? Почему мне так важно, чтобы это оказалось правдой? Что значит для меня, если другой окажется прав?
#психология@andreevaalt | 619 |
| 7 | Защита мировоззрения
Сознательная рефлексия — процесс долгий, энергоемкий. В быстро меняющемся и не особо безопасном мире она может снижать скорость реакции на внешние стимулы, что создает уязвимость. Однако в долгосрочной перспективе рефлексия необходима хотя бы для анализа эффективности собственных действий и корректировки поведения.
Поэтому вполне логично предположить, что существует некий внутренний механизм бдительности, позволяющий человеку быстро активизировать нейронную активность и переключить внимание от мета-процессов в голове на явления окружающей среды.
В повседневности люди заняты скорее соц. сценариями: как выглядят в глазах других, что говорить и как реагировать. Но это не отменяет происходящих вокруг событий. Чтобы не упустить значимые изменения, мозгу нужен фильтр, распознающий, когда пора «включить тревогу». Такой механизм особенно важен при встрече со стимулами, связанными с угрозой или выгодой. Выбор чего-либо можно делать по комфорту, но ключевым параметром (пусть даже не всегда осознанным) будет безопасность. Вряд ли кто-то отправится отдыхать в город с высоким риском похищений — при минимальной угрозе вся сделка теряет привлекательность.
С нейрофизиологической точки зрения, критическим узлом здесь выступает миндалевидное тело (амигдала). Оно участвует в изменении внимания и восприятия при контакте с угрожающими стимулами. Например, агрессивное лицо запускает серию импульсов к стволу мозга, который через корковые структуры усиливает внимание и настрой на обработку сходных сигналов.
Но вот в чем дело: это наблюдается не только при угрозах. Подобный механизм включается и при защите мировоззрения. Для человека ценности и убеждения выполняют функцию «основы реальности», и их подрыв вполне себе может вызывать своеобразную «социальную боль». Исследования, проведенные после теракта 9/11 в США, показали, что если людей заставить задуматься о смерти, то они становятся более жесткими в отношении наказаний и демонстрируют консервативный сдвиг.
Иными словами, защита мировоззрения — это включенный, но отдельный от спроса процесс: оппонент, транслирующий интерпретации, связанные с тревогой, угрозой или смертью, воспринимается как источник раздражения. Здесь работает разделение людей на условных «либералов» и «консерваторов», но, естественно, не в политическом смысле, а как на спектре отношения к собственным ценностям и готовности отстаивать их как часть стратегии выживания.
Это объясняет, почему комменты в конспирологических каналах вызывают эмоциональную реакцию у ученых. Критика там воспринимается не как спор, а как вторжение в систему координат. Результат один и тот же: включение механизма защиты убеждений, и человек упрямо укрепляется в собственной позиции.
При этом данная система работает не только напрямую. Возможны обходные стратегии: согласие с чужими убеждениями ради интеграции в группу и последующего влияния по принципу «капля камень точит». В отдельных случаях имитация согласия может даже дать контроль над сообществом. Но в целом мозг реагирует на чужой культурный склад интенсивнее, чем больше различия.
Отсюда довольно логичный вывод: переубедить человека в фундаментальных вопросах его мировоззрения практически невозможно. Более того, чем сильнее он ощущает поддержку единомышленников, тем жестче будет сопротивление. Поэтому при взаимодействии с носителями чуждых вам убеждений стоит придержаться тактики нейтральных суждений. Прямая критика в таких случаях лишь усиливает защиту — а значит, и дистанцию. | 1 179 |
| 8 | Защита мировоззрения
Сознательная рефлексия — процесс долгий, энергоемкий. В быстро меняющемся и не особо безопасном мире она может снижать скорость реакции на внешние стимулы, что создает уязвимость. Однако в долгосрочной перспективе рефлексия необходима хотя бы для анализа эффективности собственных действий и корректировки поведения. Поэтому вполне логично предположить, что существует некий внутренний механизм бдительности, позволяющий человеку быстро активизировать нейронную активность и переключить внимание от мета-процессов в голове на явления окружающей среды.
В повседневности люди заняты скорее соц. сценариями: как выглядят в глазах других, что говорить и как реагировать. Но это не отменяет происходящих вокруг событий. Чтобы не упустить значимые изменения, мозгу нужен фильтр, распознающий, когда пора «включить тревогу». Такой механизм особенно важен при встрече со стимулами, связанными с угрозой или выгодой. Выбор чего-либо можно делать по комфорту, но ключевым параметром (пусть даже не всегда осознанным) будет безопасность. Вряд ли кто-то отправится отдыхать в город с высоким риском похищений — при минимальной угрозе вся сделка теряет привлекательность.
С нейрофизиологической точки зрения, критическим узлом здесь выступает миндалевидное тело (амигдала). Оно участвует в изменении внимания и восприятия при контакте с угрожающими стимулами. Например, агрессивное лицо запускает серию импульсов к стволу мозга, который через корковые структуры усиливает внимание и настрой на обработку сходных сигналов.
Но вот в чем дело: это наблюдается не только при угрозах. Подобный механизм включается и при защите мировоззрения. Для человека ценности и убеждения выполняют функцию «основы реальности», и их подрыв вполне себе может вызывать своеобразную «социальную боль». Исследования, проведенные после теракта 9/11 в США, показали, что если людей заставить задуматься о смерти, то они становятся более жесткими в отношении наказаний и демонстрируют консервативный сдвиг.
Иными словами, защита мировоззрения — это включенный, но отдельный от спроса процесс: оппонент, транслирующий интерпретации, связанные с тревогой, угрозой или смертью, воспринимается как источник раздражения. Здесь работает разделение людей на условных «либералов» и «консерваторов», но, естественно, не в политическом смысле, а как на спектре отношения к собственным ценностям и готовности отстаивать их как часть стратегии выживания.
Это объясняет, почему комменты в конспирологических каналах вызывают эмоциональную реакцию у ученых. Критика там воспринимается не как спор, а как вторжение в систему координат. Результат один и тот же: включение механизма защиты убеждений, и человек упрямо укрепляется в собственной позиции.
При этом данная система работает не только напрямую. Возможны обходные стратегии: согласие с чужими убеждениями ради интеграции в группу и последующего влияния по принципу «капля камень точит». В отдельных случаях имитация согласия может даже дать контроль над сообществом. Но в целом мозг реагирует на чужой культурный склад интенсивнее, чем больше различия.
Отсюда довольно логичный вывод: переубедить человека в фундаментальных вопросах его мировоззрения практически невозможно. Более того, чем сильнее он ощущает поддержку единомышленников, тем жестче будет сопротивление. Поэтому при взаимодействии с носителями чуждых вам убеждений стоит придержаться тактики нейтральных суждений. Прямая критика в таких случаях лишь усиливает защиту — а значит, и дистанцию. | 1 |
| 9 |  Место, куда я хожу: 👆
Место, где я живу: полка синто-марксизмо-буддизма | 384 |
| 10 |  +2Soft power
Похаживаю в школу английского языка. Наш директор — немалое время пожившая в Великобритании женщина (и теперь с трудом разговаривающая по-русски) — решила, что мало нам интерактивчиков, поэтому нужно еще культурку подтянуть. В общем, заделала она прям в школе «музей», где нас, русске человече, теперь посвящают в историю России через английскую культуру и фигуру Петра I.
Почему именно Петя — потому что на занятиях англа эта фигура идеально ложится в рамку «культурного обмена» — есть русский царь, кот. якобы «учился у Европы», а значит мы тоже должны учиться у Запада и через инглиш становиться цивилизованнее.
В 1697-1698 гг. Петр I отправился в Англию, жил в Дептфорде, на верфях, изучал кораблестроение. Англия в это время уже была морской империей и центром зарождающегося капитализма. Он видел ее как образец для подражания (сильный флот, дисциплинированная армия и развитая промышленность), а интерес к Англии у него был чисто практический — даже не культурный, а военное и техническое know-how, которое он хотел перенести в РИ.
А теперь мы внимательно смотрим на интегрированный набор закручивания гаек.
UPD: «Это, кстати, необычно, раньше нам в рыло непосредственно королеву оф Грэйт Бритэн и Букингемский дворец совали». | 371 |
| 11 | О разыскных
Несмотря на ясное правило, долгое время в орфографических словарях фиксировался только вариант «розыскной». Так появилось исключение из исключения: несмотря на основное правило для приставки раз-/роз-, именно в этом слове рекомендовалось писать О. Однако в новых изданиях орфографических словарей последних десятилетий (например, «Русский орфографический словарь» РАН, «Большой толковый словарь» под ред. Кузнецова, грамматический словарь Зализняка) закреплено написание «разыскной» через А, в полном соответствии с действующими правилами.
Вариант «розыскной» сейчас считается устаревшим, хотя его можно встретить в некоторых старых или переизданных словарях. Привычка к этой форме у некоторых носителей языка сохраняется, что объясняет их неприятие «разыскной». Тем не менее, современная норма — именно «разыскной»: приставка раз- (рас-) в безударной позиции всегда пишется через А.
Запомните главное: правильно — «разыскной». Это соответствует системности и логике русской орфографии. | 549 |
| 12 | Забавная, конечно, схема.
В июле ростовские власти ввели эксперимент: полицаи, которые отказались от взятки и сдали взяткодателя, получают ту же сумму официально. Местные СМИ подтвердили факты компенсаций — с конкретным случаем, где инспектор ДПС получил выплату в размере 30 000 за отказную. При этом мера применяется адресно (после внутренней проверки и подтверждения факта коррупционного предложения).
Ожидается, что у сотрудников это послужит мотивационным толчком работать, поскольку уровень зарплат в полиции не слишком высок, особенно у рядовых, а тут возникает возможность не только получить рубли на счет, но и моральное «молодец». Больше зафиксированных отказов — больше уголовок по ст. 291 УК РФ. Для статистики МВД пойдет в плюс, а у читателей мысли «ура, борьба с коррупцией пошла».
А теперь считаем, сколько появится «охотников на взяткодателей», которые будут искусственным путем создавать ситуации, чтобы получить компенсацию. Хотя нет... куда интереснее здесь — бюджетный вопрос. Это что же получается, ростовские налогоплательщики теперь оплачивают «неполученные взятки»? :) Или гос-во «по доброй воле, чистой совести» отложило на «антикоррупционные кэшбеки»? | 6 |
| 13 |  +3Искусство, фракталы и порно
Когда многие начинают рассуждать о порнографии, то по привычке сводят разговор только лишь к «пошлости» или «разврату». Но если смотреть шире, то порно — это не столько про «тело в кадре», сколько про искусство передачи возбуждения.
Айвазовский пишет «Девятый вал» — и мы чувствует тревогу, холод океана и отчаяние людей в лодке. Режиссер снимает порно — и зритель считывает возбуждение, вложенное автором. Это тот же самый механизм эмоциональной коммуникации, только более прямолинейный.
Некоторые исследования (например, работы по когнитивной эстетике) указывают, что искусство в принципе можно рассматривать как технологию обмена внутренними состояниями. В этом смысле порно ничего не отличается от фрески, за исключением того, что оно сразу бьет по нейрофизиологическим «кнопкам удовольствия».
Существует довольно известная гипотеза, что первые наскальные рисунки выполняли роль инструкций. Ребенок видел, как нарисован бизон и охота на него, и к возрасту инициации уже имел представление о паттернах поведения. Другие версии приписывают искусству функции идентификации («свой-чужой» через татуировки), полового отбора (демонстрация статуса, силы, здоровья), а позже — чисто эстетического самовыражения.
Проблема в том, что объяснять искусство только утилитарно — все равно что сводить музыку к «ритмическому сопровождению работы». Оно не кормит и не защищает, но мозг цепляется за образы. На вопрос «почему?» я нашла интересные исследования, объясняющие это природой самих образов. Мир устроен фрактально: ветви дерева / русло реки / облака — все это повторяющиеся структуры разных масштабов, и человеческий мозг, судя по всему, буквально заточен на их восприятие.
В 1980-е заметили любопытное: пациенты в больницах выздоравливают быстрее, если из окна видят деревья, а не кирпичную стену. Позже выяснилось, что природные фракталы действительно снижают уровень стресса (есть еще гипотеза о зеленом цвете, но она не подтверждена настолько). Более того, анализ картин Поллока показал, что его «хаотичные» полотна фактически соответствуют фрактальным паттернам, и именно потому вызывают у зрителя эстетическое удовольствие.
Порнография в этой логике — разновидность «фрактальной симуляции», только вместо ветвящихся деревьев — узнаваемые паттерны сексуальности. Мозг эволюционно запрограммирован распознавать признаки репродуктивного поведения, и когда визуальный ряд имитирует этот паттерн, он вызывает примерно ту же дофаминовую реакцию, что и вид на реального партнера.
По сути это продолжение той же линии: искусство как соц. технология, но с уклоном в «быстрый доступ» к базовым потребностям. Если религиозная иконопись заставляет нас переживать сакральное, то порно заставляет переживать возбуждение.
Но есть еще один нюанс. В искусстве важен не только паттерн, но и момент распознавания. Когда мозг «долго ищет корову на картинке», а потом внезапно ее видит, он получает удовольствие от инсайта. То же самое с порнографией: многим зрителям важен сюжет и постепенное «разворачивание» действия — иначе мозг не получает полного «удовольствия распознавания».
Поэтому и искусство, и порно, как ни странно, работают по схожим законам: не просто как картинка или тело, а как система запуска когнитивных и эмоциональных паттернов. | 798 |
| 14 | «Успешная cтратегия» во внутренней конкуренции
Довелось наблюдать замечательную историю, где в одной компании сцепились два отдела разработки. Выглядело, вроде бы, как обычная конкуренция, но если приглядеться внимательнее, то выходит целая драма с элементами реализма.
Им можно было бы устроить привычные соц. соревнования в духе «быстрее, выше, сильнее», но подвох исключительно в контексте. Разработка, все-таки, больше смесь ремесла и искусства, а оттого сравнивать команды напрямую было бы неправильно.
Правила игры тоже интересные, но опасные. Если подменить цель «cделать качественный продукт» на цель «быть хоть немного лучше соседа», то рискуешь получить липовые показатели / поддельную стату по человеко-часам и, в довесок, токсичную атмосферу зависти. История, кстати, знает немало печальных примеров таких соревнований, закончившихся трагически — от ссор до откровенных преступлений, но само бытие капитализма формирует такие условия, где конкуренция превращается в борьбу за выживание, и параллельно на уровне мышления взращивает суррогат социал-дарвинизма.
В общем, в этих чудесных соревах на кону стояло довольно серьезное: право получать крупные проекты; сохранение статуса разраба (проигравший рисковал скатиться в техподдержку — для кодеров это как ссылка в глухую Сибирь); приоритет в распределении ресурсов компании. Главным мерилом успеха был не отчет и не презентация, а реально рабочий софт: гибкий, удобный, требующий минималку костылей и поддержки.
Теперь о героях состязания. Первый — руководитель старого отдела. Назовем его «сказочником». Он из тех, кто вместо результата мастерски рассказывает истории по типу «задача архисложная, но мы держим оборону» / «без нас бы все пропали» / «я, вообще-то, в компании уже десятилетия работаю». Словом, классическая стратегия ухода от провала: главное — убедить, что поражение не поражение, а чуть ли не подвиг.
Второй — лидер нового отдела, условно «волков». Эти ребята решили не ныть, а действовать. Сделали обучающий инструментарий для своих программистов, выпустили релиз, провели бета-тест, расписали план на пару лет вперед и даже включили в него оптимизацию работы конкурентов (такое себе «мы уже победили, осталось только оформить бумажки, да дело с концом»). Они сразу действовали по модели «ориентации на успех»: цель ясна, ресурсы мобилизованы, стратегия четкая.
Если верить бизнес-психологии, то здесь все просто: у тех, кто избегает неудач, все идет через страх накосячить. Они или берутся за задачи на уровне «два плюс два», или за неподъемные проекты, чтобы потом гордо высказать: «А я предупреждал». Напротив — те, кто стремится к успеху, задаются реальными целями, амбициозными. Берут задачи, где можно показать уровень, и при этом четко отслеживают результаты.
И вроде бы сюжет подталкивает к очевидному финалу: «волки» разрывают «сказочников» и утверждаются как новые фавориты компании. Но вот тут случается саботаж, и побеждают вовсе не те, на кого поставили ставку, а «сказочники», которых списали в архив, поскольку они внезапно оказываются в долгосрочных связях с заказчиками. Их продукт объективно слабее, но именно он соответствовал привычкам клиентов — а менять устоявшийся софт бизнесы любят примерно так же, как чиновники сокращать свои полномочия.
Авторы курсов про «успешный успех» и мотивационные лозунги, опять вы проебались с теорией, где ваши «волки» гарантированно рвут рынок и задают тренд. | 656 |
| 15 | 5) Я жесткий критик религиозного мышления, но вот парадокс: религии часто звучат здравее и трезвее, чем светский гуманизм, который нередко превращается в гуманистический пафос. Дело в том, что в конфессиях говорится прямо: человек не верховенен, его возможности ограничены, смерть неотменяема, в мире полно несоизмеримой жестокости.
Это не капитуляция, а антропологическая скромность. Светский гуманизм (именно в своей максималистской версии) — наоборот, обещает «контроль и спасение», и позже неизбежно сталкивается с трагическими выборками, где спасение принципиально неполно.
Мне нравится рассматривать вопрос «справедливости» с точки зрения переходной юстиции, потому что здесь наглядно видно следующее: после диктатуры — амнистия ради мира или возмездие ради принципа? Амнистия «несправедлива» жертвам, но снижает будущие убийства; возмездие «cправедливо», но срывает переход и порождает новый цикл насилия. Здесь все раскалывается на несовместимые траектории.
Взять любые реальные масштабные кейсы — они окажутся не просто сложными, а структурно несовместимыми с единой моральной метрикой (если мы говорит о самой идее универсальной «cправедливости»).
Поэтому куда важнее говорить на языке конкретики, а не надежды или идеализма. Меньше «cправедливости вообще», но больше анти-доминирования, прозрачных процедур, компенсаций и открытого разговора о ценностных ориентирах. | 1 232 |
| 16 | «Справедливость» как идеологический баг
Тема «справедливости» звучит довольно часто в политике, судебной системе и просоциальных обществах, причем звучит как «универсальный код», где произнес слово — и как будто автоматически встал на сторону «добра». Но чем больше этим словом размахивают, тем быстрее оно превращается в идеалистический туман. В нем теряются конкретные механизмы и, спойлер: это не помогает ни бедным, ни угнетенным, ни тем, кому прямо сейчас плохо.
Итак, тема «справедливости» взялась из трех каналов:
1) Просвещенский спор о «правильном» распределении прав и ресурсов на фоне чудовищного неравенства; ранний революционный опыт (якобинцы — городская буржуазия и профессиональные слои, бившиеся против ренты дворян и корпораций) переводил экономический конфликт в язык «cправедливого порядка»;
2) Христианская и шире религиозная традиция с ее связкой милосердия, воздаяния и идеи, что всем вещам задан моральный масштаб;
3) Европейская вера в трансформабельность человека и природы — от проектов «нового человека» до мечты о полном переустройстве мира по разумному плану. В этой смеси моральная лексика стала легитиматором перераспределения и политических реформ.
Собственно, левый дискурс так и выковывался: сперва — как критика старого порядка, потом — как язык государственного строительства и социального государства. И в этом языке есть проблема, потому что он подменяет вопрос «что именно и как менять» риторикой «как было бы правильно в идеальном мире».
Сначала я долго дискутировала с философами-идеалистами, потом юристами, силовиками и знакомыми студентами. Теперь приходится дискутировать с материалистами и марксистами, чего я совсем не ожидала, честно говоря. О том, почему «справедливость» уводит в идеализм, у меня есть как минимум пять аргументов:
1) «Cправедливость» — это не свойства мира вроде плотности тела, а наш ценностный ярлык. У разных групп он рисует разные горизонты: для одних справедливо — равные доходы, для других — равные правила, для третьих — воздаяния по заслугам, для четвертых — компенсация уязвимым. Ярлык-то один, но метрики не совсем совместимы;
2) Как только мы начинаем спускаться на уровень процедур, всплывают внезапные сложности. В социальном выборе нет идеально согласованного «волеизъявления общества» (привет теоремам невозможности), а в алгоритмической справедливости давно доказано, что ключевые критерии «равенства» друг друга противоречат — удовлетворив один, ты рушишь другой. А оттого становится логичным говорить не «cправедливо», а «кого и зачем мы сознательно обделим»;
3) Большая часть различий между людьми — генетика, семья, место рождения, здоровье, эпидемии и т.д. — лежит вне контроля индивида. Даже если принять «воздаяния по заслугам», заслуги строятся на большом фундаменте слепого везения. Оттого любая теория воздаяния постоянно будет «пересаливать» или «недосаливать»;
4) Левый идеал (как я заметила) довольно часто превращается в проекцию «cверхчеловека», только коллективного: «всесторонне развитая личность» / «гармония интересов» / «cнятое отчуждение» и т.д. Это, вроде как, и сильные образы мобилизации, но онтологически они ничем не прочнее ницшеанского уберменша: и там, и здесь идет упор в будущее, а реальность конфликтов и ограничений «здесь и сейчас» невольно упускается.
Маркс, кстати, редко апеллирует к «справедливости» как норме вообще. Его тезисы связаны непосредственно с эксплуатацией и формой господства, а не с моральной линейкой «добра» / «зла». Когда левые возвращаются к морализму, они фактически отходят от своей, казалось бы, сильной и уважаемой стороны — анализа структур. | 1 238 |
| 17 | — Помнишь, какое у нас было правило в организации, если вдруг кого-то берут или вскрывают?
— План А: играем в «это не то, что вы подумали». Но не пытаемся отмазаться, а строим легенду на 90% из правды, чтобы все выглядело как логичный кусок биографии. Подставляешь себя, но минимизируешь риски, организация пока не горит.
— Да... Это мы взяли из «правдоподобного отрицания», там суть простая — чем меньше врешь, тем труднее тебя уличить. Я писала об этом здесь. Легенда должна быть такой, чтобы даже следак, проверяя ее, приходил к выводу: «Да, похоже, просто вор или мелкий контрабандист», когда ты на самом деле совершал преступление посущественнее. На тебе висят реальные грехи, зато с тебя снимают подозрения в большем.
— Впрочем, план «Б» звучит куда лучше. Если прижали так, что вариантов не осталось, тогда раскрываешь все и всех, с прицелом на выживание. Главное — успеть подать сигнал, что ситуация безнадежна, чтобы тебя моментально отрезали от своих. Ты превращаешься в изолированный очаг заражения, который лучше сжечь, чем лечить.
— Потому что это не про честь или предательство, а про математику риска. Каждый агент — это узел системы, если узел сгорает, сеть должна остаться живой. Это коррелирует с преступным прагматизмом, но у тех индивидуализма больше: они сдают, чтобы себя спасти, а не группу.
И это один из моментов, где логика разведки плохо стыкуется с левыми движением. Там исторически отношения выстраивались на основе солидарности, доверия и идеи «cвоих не бросают». Эта установка делает движение сильным в плане мобилизации, но уязвимым перед системами слежки или контроля. В классическом разведывательном подходе человек — это функция. Если он перестает работать, его приходится убрать. В левом же движении действует принцип человеческой ценности, героизации и взаимовыручку. Человек воспринимается не только как носитель информации, но и морального капитала, а его жертва обретает символическую значимость.
Из-за этого возникает парадокс: то, что в разведке работает как защита, в политическом движении воспринимается как предательство. Если агенту приказано «cгореть», это рационально. Если активиста оставили без поддержки, это уже моральная катастрофа. В итоге левые чаще проигрывают аппаратам репрессий: их «доверительны сети» взламываются быстрее, чем разведывательные.
И я не могу сказать. что это «хорошо» или «плохо» в абсолютном смысле. Это скорее разрыв между двумя логиками: этической и инструментальной. Разведка держится на минимизации рисков, даже ценой предательства. А вот просоциальные организации держатся на вере в коллективную прочность и на том, что никто не должен быть брошен. Соединить эти две логики в единую систему практически невозможно: либо разрушается доверие, либо возникают дыры в безопасности.
Это видно и в исторических кейсах, где, например, большевики в подполье (1905-1917 гг.) переживали массовые провалы, когда провокаторы типа Евно Азефа проедали всю систему изнутри. Логика разведки требовала бы его отрезать при подозрениях и дальнейшей проверке, которая была необходима. Но в итоге сотни боевиков были раскрыты и уничтожены, поскольку помешал культ «товарищества».
Напротив — IRA, где действовал протокольный принцип: если кого-то подозревали в работе на британцев, его мгновенно изолировали и ликвидировали, даже без железных доказательств. Это позволяло сохранить сеть живой, но внутри организации постоянно возникал страх предательства, доверия не было.
По моим наблюдениям, тактика современных левых колеблется между двумя этими полюсами. Одни пытаются удерживать линию абсолютной солидарности — и регулярно натыкаются на предателей и утечки. Другие берут на вооружение излишнюю жесткость и подозрительность — отталкивая таким образом сторонником и превращаясь в закрытые сообщества, где каждое обвинение может разорвать движение изнутри.
В своей прошлой организации мы пытались удерживать именно консенсус — баланс между товариществом, солидарностью и протоколом. И у нас это работало замечательно. Но в новых условиях модель требует доработки. Именно об этом в первую очередь поговорим на стриме. | 167 |
| 18 | Через несколько дней в Воронеж приезжают интересные для нас праваки с лекцией. Думаю, заметки по ним выйдут очень любопытными.
Среди слушателей, кстати, ожидаем не менее интересную группу людей, которую мы уже закидали приглашениями.
P.S. Возможно, даже пожмемся с Дугиным через одну руку. | 127 |
| 19 | Через несколько дней в Воронеж приезжают интересные праваки с лекцией. Ждем, когда опубликуют ссылки на регистрацию. Было бы любопытно написать по ним заметки. Среди слушателей, кстати, ожидаем не менее интересную группу людей.
P.S. Возможно, пожмемся с Дугиным через одну руку. Отправлю свою разведку заводить контакты :) | 1 |
| 20 | ⚡️ОБЪЯВЛЕНИЕ
В середине сентября планирую провести трансляцию, посвященную теме разведке и контрразведке. Чуть раньше — разминочный стрим, где проверим технические моменты (как работает, насколько тянет телега в этом формате и не буду ли я полагивать у зрителей).
Основной разговор будет строиться на моем личном опыте (который лишь частично пересекался с политикой, но всяко считаю его крайне полезным и эффективным) и научных материалах — переведенных / дополненных / адаптированных. Пока думала, как это все обустроить, поняла, что встраивать такую тему в привычное полит поле, особенно в левый дискурс, достаточно тяжело. Поэтому сейчас работаю над закрытием пробелов в теме. Скорее всего полностью они закрыты не будут.
Если у вас есть вопросы по теме — от чисто технических до мировоззренческих, или вы можете дополнить какими-то наблюдениями непосредственно из политической сферы, пишите. На трансляции обязательно рассмотрим. Тем более что тема слишком многослойная и широкая для сухого текста. | 1 188 |
