Ромдаркон | Romdarkon || Драмиона || 18+

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩Я опаздываю на свидание🤩 🤩 Двенадцатая глава уже на FICBOOK

Искра, вспыхнувшая между аврором Драко Малфоем и целителем Гермионой Грейнджер, наконец-то переросла в чувства. Но их едва начавшийся роман рушится в одно мгновение: на задании Драко получает травму, которая стирает из его памяти всё, что было связано с Гермионой. Очнувшись, он не помнит ни их флирт, ни поцелуи, ни своё приглашение на свидание. Когда она пытается обнять его и напомнить об этом, он со смехом напоминает ей о сугубо профессиональных отношениях между ними. А потом заявляет, что опаздывает на свидание. Сможет ли Драко простить себя, когда воспоминания вернутся, и что останется от чувств Гермионы, пока он не помнит ничего и живёт прежней жизнью?

🔥 Рейтинг: NC-17 👫 Пейринг: Гермиона Грейнджер/Драко Малфой, Пэнси Паркинсон/Гарри Поттер, Луна Лавгуд/Блейз Забини, Джинни Уизли/Теодор Нотт 🪶 Метки: ООС, AU, ПостХог, дружба, развитие отношений, флафф, хорошие Уизли, сложные отношения, инвалидность, травмы, русские маги, Аврорат, целители, штампы, потеря памяти, рейтинг за секс, ХЭ Периодичность: 💻 раз в две недели, в четверг. Арт от прекрасной Ведьма в шапке 💕 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 #фф

AU, где Гермиона проклята ханахаки

Гермиона прижала дрожащую ладонь к губам, сдерживая стоны боли, которые рвались наружу, обжигая горло. Не здесь. Не сейчас. Только не посреди лекции по трансфигурации. Гермиона сглотнула, чувствуя, как натягивается кожа на левом предплечье: там, где колючка прорастала насквозь, разрывая капилляры и заставляя её сжиматься от острой боли. Проклятая болезнь. Проклятая Беллатриса. Гермиона помнила тот день, когда они попали в Малфой-мэнор. Помнила, как взгляд Беллатрисы, безумный и цепкий, остановился на ней и проник в её сознание, как ледяной скальпель. Они тогда ещё не знали, что та умела читать мысли, и нет, это была не легилименция, а что-то более тёмное и грязное, то, чему Тёмный Лорд научил своих самых верных последователей. Белла вскрыла её тщательно спрятанные мысли, как умелый домушник открывает дверь, и нашла там то, что вывело её из себя за секунду. Узнала, что Гермионе нравился её племянник. Драко Малфой. И наказала её. Ханахаки — болезнь, при которой из лёгких прорастают цветы. Существует легенда, что можно заболеть ей от неразделённой любви, но Тёмный Лорд был воистину умным и увлечённым человеком. Он нашёл способ приручить болезнь и превратить в проклятие. Гермиона поняла, что что-то не так, когда увидела Драко Малфоя в школе после всех событий. Директор пыталась помочь. Но чем помочь тому, чьё единственное спасение — человек, к которому ты испытываешь глубокие и отчаянные чувства? Единственный способ вылечиться — признаться в любви тому, кто стал причиной твоей болезни. И получить взаимность. Но она не могла. Не имела права. Поэтому молчала. Терпела. Каждую неделю ходила к мадам Помфри, чтобы та удаляла проросшие цветы, перевязывала раны и давала ей зелья. Никто не знал. Никто, кроме директора и целительницы. Гермиона услышала тихий голос Драко — он отвечал на вопрос Макгонагалл о теории трансгрессии, — и поджала губы. Новая колючка была особенно болезненной. Гермиона прикусила губу, чтобы не закричать. А потом поняла, что он смотрит на неё. Она подняла голову и встретилась взглядом с Драко. В них был ужас. Он смотрел на её руку, и она проследила за его взглядом: увидела, как капля крови скатывается по запястью, оставляя на бледной коже алый след, падает на пергамент и расплывается тёмным пятном. Гермиона сглотнула. Срывающимся, предательским голосом попросила разрешения выйти. Макгонагалл кивнула, даже не спросив, в чём дело. Гермиона почти выбежала из класса, не видя и не слыша ничего перед собой. Она бросилась в сторону ближайшей уборной. Форменная рубашка на левом локте была тёмной от крови. Гермиона закатала рукав и замерла. Из раны пробивались лепестки. Белые, нежные, с розоватым отливом — цветы яблони. Они распускались прямо у неё на руке, раскидываясь на воспалённой коже, как насмешка над её болью. Поэтому сегодня было так плохо. Лепестки проросли слишком глубоко. Ей нужно было... уехать. Как и говорила директор. Уехать, забыть Хогвартс, перестать видеть Драко Малфоя, забыть его имя, голос и глаза. Забыть всё, чтобы цветы внутри неё засохли. Чтобы она выжила. Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. И вдруг услышала скрип двери. Кто-то вошёл. Гермиона замерла в ужасе, подняла голову и в отражении увидела его. Драко стоял на пороге, тяжело дыша, и смотрел на её руку, на эти проклятые белые лепестки, на кровь, которая теперь капала на каменный пол. Его лицо было бледным — белее обычного, а в глазах плескалось что-то, что она не могла прочитать. Ужас, да. Но было и понимание. Он знал, что это такое. Гермиона зажмурилась, готовясь к чему угодно. К насмешке. К отвращению. К тому, что Драко выйдет и никогда не посмотрит на неё больше, потому что теперь он знает, что она любит его, знает, что она проклята из-за него, знает, что она... Но вместо этого она почувствовала, как сильные руки обнимают её и крепко прижимают к груди. Драко шумно выдохнул, уткнувшись носом ей в волосы. — Ты такая идиотка, — прошептал он. И в этом шёпоте было столько боли, нежности и страха, что Гермиона снова беззвучно заплакала, чувствуя облегчение. #зарисовка

AU, где важен только шаг

Драко чувствовал на своём предплечье тонкую ладонь Астории Гринграсс и морщился от этого прикосновения: между бровей залегла глубокая складка, а уголки губ дрогнули в почти неуловимой гримасе отвращения. Её пальцы были тонкими, ухоженными, с идеальным маникюром — всё, как положено чистокровной леди. Но они казались ему холодными и чужими. Он хотел убрать руку. Сделать шаг в сторону. Сказать что-то резкое, чтобы она отстала. Но не мог. Потому что выбора не было. Или же он был, а Драко был слишком труслив, чтобы принять его? Слишком привык подчиняться правилам, которые ему диктовали с детства. Слишком боялся разочаровать мать, слишком боялся осуждения, слишком боялся потерять то немногое, что осталось от фамильной чести. Он обвёл Большой зал скучающим взглядом: свечи парили под зачарованным небом, отражаясь в золотых тарелках. Студенты смеялись, болтали, жили своей беззаботной жизнью, не подозревая, какая буря бушует у него в груди. Его взгляд скользнул в сторону. И он замер. Гермиона стояла возле своих верных рыцарей, в окружении Поттера и Уизли, и даже не смотрела в его сторону. Её волосы, собранные в изящный пучок, открывали тонкую шею. На ней было красное платье. И она не смотрела. Не смотрела на него уже несколько недель. С того самого дня, когда слухи о его помолвке с Асторией разлетелись по замку. Привычно кольнуло в груди. Что было между ними? Взгляды. Тяжёлые и испытующие, которыми они обменивались через весь зал украдкой. Случайные — или нет — прикосновения в библиотеке. Наполненное смыслом молчание при патрулировании, когда они шли по пустым коридорам. И... не случившийся поцелуй. Он помнил тот вечер. Они стояли в нише за гобеленом, и она смотрела на него снизу вверх, а её губы были приоткрыты. Он наклонился — и замер, потому что услышал шаги. Отстранился. В её глазах мелькнула тень разочарования, которую он заметил слишком поздно. Этот неслучившийся поцелуй воспринимался теперь куда болезненнее, чем всё, что могло бы случиться. Потому что он мог изменить всё. Потому что теперь у него не было второго шанса. Когда Гермиона узнала о помолвке, она просто... приняла это. Без скандала, слёз или объяснений. Она тихо и спокойно разорвала всё, что только зарождалось между ними. Убрала руки. Отвела взгляд. И больше не искала его в толпе. Драко слышал на фоне щебетанье Астории, но не воспринимал ни слова. Он смотрел на узкую спину Грейнджер в красном платье и думал: было бы у них что-то, если бы не эта дурацкая помолвка? Если бы он был смелее? Если бы он просто взял её за руку и сказал всем, что ему плевать на всех, кроме неё? Его глаза сузились, когда к гриффиндорской компании подошла Пэнси. Она выглядела сегодня особенно сияющей — в серебристом шёлковом платье, с распущенными чёрными волосами, падающими на обнажённые плечи. Она остановилась возле Поттера и сделала то же самое, что минуту назад Астория сделала с ним: опустила ладонь ему на предплечье. Поттер повернул голову, увидел её — и на его лице расцвела улыбка. И мир не рухнул. Никто не начал показывать пальцем на пару слизеринки и гриффиндорца. Да, по залу пробежали шепотки. Да, отец Пэнси сначала покраснел, потом побледнел, а потом, кажется, даже прижал руку к груди, готовый упасть в обморок. Но... всё осталось по-прежнему. Небо не обрушилось на головы. Макгонагалл даже не выгнула бровь. Кто-то из слизеринцев фыркнул, кто-то из гриффиндорцев зааплодировал, и в следующую секунду все вернулись к своим делам. Пэнси и Гарри стояли рядом и улыбались друг другу так, будто вокруг никого не было. Драко перевёл взгляд на Гермиону. И понял, что трусил слишком долго. Он сделал шаг вперёд. Отстранённо чувствуя, как ладонь Астории соскальзывает с его предплечья — она удивлённо охнула, но он даже не посмотрел в её сторону. Он шёл к Гермионе, зная, что это всё изменит. Зная, что будет трудно. Но шёл. Потому что Пэнси и Гарри показали ему, что мир не рухнет. Потому что он устал бояться. Потому что Драко хотел, чтобы ладонь Гермионы лежала на его предплечье. — Грейнджер, мы можем поговорить? И замер в ожидании ответа. #зарисовка

🔠🔠 🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🪟🪟 🔠3️⃣ Подойдя к окну, девушка хотела взглянуть на аккуратную зелёную лужайку перед домом. Но взгляд неожиданно зацепился за окно соседнего дома. Точнее, не за само окно. За силуэт. Мужской. Обнажённый по пояс. И до боли знакомый. Гермиона моргнула. Чёрт. Это же Драко Малфой. Её новый сосед — Драко Малфой. Угасшая звезда школьного футбола, как однажды назвал его кто-то из преподавателей перед всем классом. Парень стоял почти вплотную к окну и, судя по влажным волосам, только что вышел из душа. Он небрежно встряхнул головой, стряхивая капли воды, и шумно выдохнул. Его грудная клетка плавно поднялась и опустилась. Гермиона будто застыла. Конечно, она видела парней без футболок. На пляже. В фильмах. В сериалах. Но сейчас всё ощущалось почему-то иначе. Гораздо более интимным. Щёки моментально вспыхнули жаром. Её взгляд предательски скользнул ниже — к выступающим тазовым косточкам, на которых едва держалось белое махровое полотенце. Наверное, Малфой почувствовал чужой взгляд. Потому что вдруг повернул голову в сторону её окна. И посмотрел прямо на неё. Гермиона понимала, что должна отвернуться. Спрятаться. Хотя бы задёрнуть шторы. Но не могла. Словно оказалась в странном оцепенении. Малфой же, в отличие от неё, колебаться не стал. Нахмурившись, он подошёл к окну максимально близко, не отрывая от девушки взгляда, резко задёрнул шторы. Ткань с глухим шорохом закрыла обзор. И только тогда Гермиона пришла в себя. Будто на неё вылили ведро ледяной воды. Хотя, если подумать, он имел полное право на защиту своего личного пространства. Тряхнув головой, девушка заставила себя отвернуться от окна и переключить поток мыслей на более важные дела. Ей было чем заняться. Разобрать коробки. Помочь маме с ужином. Освоиться в новом доме. Ей некогда думать о мальчишках. Точно не этим летом. И то, что её соседом оказался Драко Малфой, совершенно ничего не меняло. Вряд ли они вдруг начнут здороваться по утрам и вести непринуждённые беседы, словно старые друзья. #сахарный_сироп #LuПоСоседству

AU, где важен учитель

Часть 2 Гермиона закричала — негромко, скорее выдохнула, но звук утонул в ветре, потому что земля стремительно уходила из-под ног. Замок как будто превратился в игрушечный макет, деревья — в зелёные пятна, а озеро — в серебряное зеркало. Вокруг был только ветер, холодный и чистый, и жар его тела за спиной, и его руки, сжимающие её ладони так крепко, что хотелось просто расслабиться и довериться. — Смотри вперёд, — приказал Драко, наклоняясь к её уху, чтобы перекричать ветер. — Не думай о том, как высоко. Думай о том, что ты свободна. Гермиона послушалась. Смотрела вдаль — на горы, на лес, на бесконечное серое небо, которое вдруг перестало быть пугающим. В груди разрасталось что-то тёплое, почти болезненное. Она летела. Она действительно летела — и впервые в жизни ей не было страшно. Потому что он держал её. — Грейнджер, — голос Драко стал серьёзным, почти суровым. Он чуть ослабил хватку, и метла замедлилась, зависнув на месте. Теперь они парили в вышине, окружённые только ветром и тишиной. Гермиона повернула голову — и оказалась так близко к его лицу, что покраснела. — Как долго, — спросил он тихо, — мы будем делать вид, что между нами только дружба? Гермиона замерла. Ветер трепал её волосы, и одна прядь упала на лицо, но она не убрала её. Её сердце колотилось так сильно, что ей казалось, будто он точно его слышит. — Драко, — прошептала она, почти касаясь его щеки губами. — Меня... меня воспитывали так... что мужчина должен сделать первый шаг. Она видела, как его глаза расширились. Как дрогнули уголки губ. Как на его лице промелькнула буря эмоций. И что он расслабился. — Надеюсь, я ещё не опоздал? — хрипло спросил Драко. — Нет, — выдохнула Гермиона. — Ещё нет. И он поцеловал её. Поцелуй напоминал этот полёт. Страшно, головокружительно, великолепно. Его губы были тёплыми и мягкими. Руки — сначала на её талии, потом на щеках, поворачивая её лицо к себе и углубляя поцелуй — были тёплыми и уверенными. Она забыла о метле. О высоте. О том, что они висят в воздухе над Запретным лесом. Гермиона целовала Драко в ответ, словно не было ничего важнее. Поцелуй длился вечность. Или секунду. Она не знала. — Грейнджер, — прошептал он в друг, оторвавшись от неё на мгновение. — Ты летишь. Она не сразу поняла, что он имеет в виду. А потом почувствовала это. Метла парила ровно, и он не держал её. Это делала Гермиона. — Драко... — выдохнула она. — Ты справилась, — сказал он с гордостью. — Тебе просто нужно было поверить. Гермиона засмеялась. Смех был лёгким, свободным и счастливым. Она смеялась, потому что летела, потому что он держал её, потому что они только что поцеловались в небе, и это было самым правильным и прекрасным из того, что случилось с ней за последние годы. Драко смотрел на неё. — Что? — спросила она тихо. — Ничего, — сказал он. — Просто... ты красивая, когда смеёшься. Она фыркнула и покачала головой. — Малфой, ты невыносим. — Но ты меня поцеловала, — напомнил он самодовольно. — Ты первый поцеловал меня, — возразила она. — А ты ответила, — парировал он. — Так что мы в расчёте. — Драко, — позвала она тихо. — М? — Я рада, что тебя назначили моим инструктором. Он улыбнулся и пожал плечами. — А я рад, что ты была моей ученицей, — ответил он. — И я рад, что мы всё выяснили. — Всё? — она выгнула бровь и сжала древко чуть сильнее. — Было умно отправить Поттера в Министерство. И пожаловаться директору, что тебе не с кем заниматься, — хмыкнул он. — И, конечно... для человека, который боится летать, ты слишком легко пришла в себя после поцелуя. Гермиона закатила глаза и пожала плечами. — Ещё меня учили, что девушка может намекнуть, — сказала она. — Намёк понят, — улыбнулся он. — Поэтому я здесь, а не Макклаген. Гермиона фыркнула и прижалась спиной к груди Драко. — Я не врала насчёт того, что не умею летать. — Я понял, потому что сама ты в воздухе провисела несколько секунд. Я придумаю, как тебе сдать экзамен. Обещаю. Гермиона с улыбкой кивнула. И вовсе ему необязательно знать, что экзамен ей уже поставили... засчитав тот самый полёт на драконе. #зарисовка

«УЗЫ РАВНОДЕНСТВИЯ» Всё допустимо в любви и на войне Восьмая глава уже на Boosty! — Потому что я боялась, — призналась она. — Я боялась остаться одна, Гарри. Ты не представляешь, как страшно это – быть одной. После войны у меня не осталось почти никого. Ты был занят, у тебя была Джинни и своя жизнь. А Рон – он был… он был тем, кто всегда был рядом. Даже если он был неуклюжим, говорил глупости и не понимал меня – он был. И я боялась, что если уйду от него, то останусь совсем одна. Что никто не захочет быть со мной, потому что я слишком сложная, умная… не такая, как все. Она замолчала и сделала глубокий вдох. — Рон часто говорил мне это, — продолжила она, и голос её стал твёрже и злее. — Он говорил, что будь я хоть миллион раз самой умной, чистокровный рядом со мной – это статус и сила, о которой в одиночку я могу только мечтать. Что без него я никто. Что я просто одарённая девчонка из семьи дантистов, которой повезло, а он – герой. И я верила ему, Гарри. Я верила, потому что он говорил это так часто, что это стало правдой. Пока не пришёл Малфой и не показал мне, что я не просто «девчонка». Спасибо за ваши реакции ❤️ #boosty

AU, где важен учитель

Часть 1 Это был самый абсурдный экзамен в её жизни. Гермиона стояла на краю поля для квиддича, сжимая в руках метлу и чувствовала себя полной идиоткой. Ветер трепал её волосы, выбивая их из пучка, и бросал в лицо мелкие песчинки с газона. Небо над Хогвартсом было серым, но дождя не было — просто та самая пронизывающая сырость, которая забирается под одежду и заставляет зубы стучать. Она ненавидела полёты. Все эти годы она ловко избегала уроков, пряталась за книгами, отмазывалась головной болью, растяжением связок и однажды даже приступом магического гриппа, который сама же и симулировала с помощью слабенького отвара, который сварила в заброшенном женском туалете. Но на повторном курсе правила стали строже. Макгонагалл была непреклонна: «Экзамен по полётам, Гермиона, придётся сдать». И вот теперь она чувствовала, как ладони потеют, а сердце колотится где-то в горле, и молилась всем известным богам, чтобы земля разверзлась и поглотила её целиком, вместе с этой дурацкой метлой и унизительным страхом. — Грейнджер, — раздался насмешливый голос за спиной. — Ты выглядишь так, будто собралась на собственные похороны. Она обернулась и поджала губы. Драко Малфой стоял в трёх шагах, засунув руки в карманы брюк, и улыбался — той самой кривой, самодовольной улыбкой, от которой у неё внутри что-то переворачивалось с тех самых пор, как они помирились. Сегодня он был без мантии, в брюках и черном свитере. Ветер играл его светлыми волосами, и он выглядел так уверенно, что Гермионе захотелось запустить в него метлой. — Малфой, — ответила она ровным голосом, стараясь, чтобы он не заметил дрожи. — Что ты здесь делаешь? — Макгонагалл назначила меня твоим инструктором, — сообщил он и подошёл ближе. — Тебя? — Гермиона выгнула бровь. — Ты серьёзно? — Поттер занят. — А остальные? Драко пожал плечами, приняв беззаботный вид. — Кто я, чтобы спорить с директором, Грейнджер? — Действительно, — скептически пробормотала она. — Давай ты скажешь ей, что у меня всё получилось. А я что-нибудь придумаю. Драко закатил глаза и фыркнул. — Я верю в чудеса, Грейнджер. Даже в такие. Он подмигнул. И Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам. Проклятый Малфой с его проклятым обаянием. — Я не умею летать, — призналась она, ненавидя себя за этот шёпот. — Совсем. Вообще. Я сто раз пыталась, и каждый раз... — Падала? — перебил он, и из его голоса вдруг исчезла насмешка. — Падала, — кивнула она, глядя в землю. — Мне страшно, Драко. Она не заметила, как назвала его по имени. И он — заметил. Его глаза потемнели на мгновение, и он сделал шаг ближе, сократив расстояние до опасного минимума. — Я не дам тебе упасть, — сказал он. И в этих словах было столько уверенности, что Гермиона на секунду поверила. — И что ты предлагаешь? — спросила она, поднимая голову. — Будешь держать меня за руку, пока я парю над землёй на высоте пары сантиметров? — Это было бы слишком просто, — усмехнулся Драко. — И слишком скучно. Он протянул руку и взял у неё метлу. Гермиона хотела возразить, но слова застряли в горле, потому что он вдруг подошёл сзади, прижался грудью к её спине и обхватил её талию свободной рукой. — Что ты делаешь? — выдохнула она, чувствуя жар его тела сквозь собственную рубашку. — То, что должна была сделать ты, — прошептал он ей прямо в ухо, и его дыхание обожгло мочку. — Сажаю тебя на метлу. По-другому ты не научишься. Прежде чем она успела возразить, Драко подхватил её, усадил на древко метлы верхом, а сам сел сзади — так, что её спина прижалась к его груди, а бёдра оказались зажаты между его ног. Метла под ними мягко приподнялась, зависнув в десяти сантиметрах от земли. — Держись за древко, — скомандовал он, и его руки легли поверх её, обхватив ладони и направив их на рукоять. — И не вздумай падать в обморок. — Ты... — Гермиона не могла вымолвить ни слова. Она чувствовала его бёдра, грудь и горячее дыхание на своей шее. — Ты ненормальный. — А ты — упрямая, — парировал он. — И мы идеально подходим друг другу. И вдруг метла рванула вверх. #зарисовка

AU, где важно, чтобы рядом с человеком был человек

Гермиона стояла у ограждения Астрономической башни и смотрела на небо. Оно было чёрным, словно чернила. Моросил мелкий, противный дождь. Было темно. Холодно. И тоскливо. Она сжала каменные перила побелевшими пальцами и поджала губы. Мысли крутились по замкнутому кругу, и Гермиону не покидало это бесконечное, выматывающее чувство, что жизнь проверяет её на прочность уже слишком долго. К соплохвосту бы это всё. Вместе с повторным курсом, с бессонными ночами, с вечным страхом ошибиться. Она не слышала шагов. Ветер и дождь заглушали всё. Но вдруг кто-то схватил её за жилетку сзади и рывком оттащил от ограждения. Гермиона охнула, споткнулась, больно ударилась плечом о чью-то твёрдую грудь и подняла голову. На неё сверху вниз смотрел Драко Малфой. Мокрый. Злой. С безумными, почти чёрными в темноте глазами, которые метали молнии. — Совсем с ума сошла? — он почти рычал, дыша ей в лицо. — Ты что творишь? Гермиона хлопала глазами, не в силах вымолвить ни слова. — Что ты... — начала она. — Ты что, выжила в этой проклятой войне только для того, чтобы... — он запнулся и сглотнул. Кадык дёрнулся под влажной кожей, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у Гермионы внутри всё оборвалось. Он подумал, что она... — Да с чего ты взял это вообще?! — гнев вспыхнул в груди, и Гермиона вырвалась из его рук. — С того, что ты стоишь одна здесь в такую погоду, смотришь вниз и... — он не закончил, рубанул воздух ладонью, будто отсекал невысказанное. — Думаю, — сухо ответила Гермиона, сверля его недовольным взглядом. — Некоторые люди умеют это делать. Стоять и думать. Без мыслей о суициде. Удивительно, правда? Драко моргнул. — Думаешь? — переспросил он. Голос его потерял рык, стал тихим, почти растерянным. — Да. Думаю. У тебя есть к этому вопросы? Он провёл рукой по волосам, и Гермиона вдруг заметила, как он тяжело дышит. Не как человек, который спокойно шёл по коридору. Как тот, кто бежал. Долго. Без остановки. — Я увидел тебя внизу, — признался он хрипло. — Со двора. Ты стояла у края, и мне показалось... — он снова сглотнул, и этот звук в тишине дождя прозвучал оглушительно громко. — Внизу? — Гермиона почувствовала, как сердце пропустило удар. — Ты что, бежал сюда? С первого этажа? По всем лестницам? — Бежал, — буркнул Драко и отвёл глаза. Капли стекали по его лицу и срывались с подбородка. — Зачем? — её голос превратился в шёпот. — Логичнее спросить, — сказал он, всё ещё глядя куда-то в стену, — почему. — Почему? — послушно спросила Гермиона. Драко поднял на неё глаза. Серые, уставшие, с красными прожилками — от ветра, от дождя, от страха, который он только что пережил. И сказал тихо, почти неслышно: — Потому что ты достойна жить. Больше нас всех. Гермиона медленно повернулась к ограждению. Подошла, положила ладони на холодный мокрый камень — но теперь не сжимала его в отчаянии, а просто держалась. Она чувствовала, что Драко смотрит на неё краем глаза — напряжённый, готовый броситься снова, если она сделает лишнее движение. И почему-то, несмотря на дождь, на холод, на то, что жизнь всё ещё была дерьмом, ей вдруг захотелось смеяться. Не истерично. Не нервно. А светло, удивлённо, как человек, который только что понял, что не один. Может быть, это станет чем-то? Когда-нибудь. Можно даже не сейчас. Можно через месяц, через год, через десять лет. Но может быть — впервые за долгое время — ей захотелось, чтобы это «когда-нибудь» наступило. На её плечи опустилось что-то тяжёлое. Тёплое пахнущее шерстью, мужским одеколоном и дождём. Драко накинул на неё свою мантию — сухую только с внутренней стороны, но такую горячую, что у Гермионы перехватило дыхание. Она закрыла глаза. Под веками было темно, но теперь эта темнота не пугала. Потому что за спиной стоял тот, кто бежал через весь замок, думая, что она собралась умирать. Тот, кто, наверное, впервые в жизни испугался не за себя. И она не хотела его подвести. #зарисовка

AU, где игра в кошки-мышки приносит сплошное удовольствие

Вода была обжигающе-горячей — такой, от которой кожа розовеет, а мысли текут медленно, как расплавленный мёд. Гермиона откинулась на край ванны, запрокинула голову и прикрыла глаза. Пена пахла имбирным печеньем и чем-то сладким — мёдом, кажется — и скрывала всё, что она не хотела показывать. Пока. Она знала, что он здесь. Поняла не по звуку шагов — он был слишком опытен для этого, — а по тому, как изменился воздух. Тяжесть чужого взгляда, которую невозможно спутать ни с чем другим. Где-то в нише, за высоким мраморным изваянием русалки, под мантией-невидимкой стоял Драко Малфой. Гермиона усмехнулась про себя. Интересно, Гарри подозревал, что бесценная реликвия будет использоваться таким образом? Что Малфой будет прятаться здесь и пожирать глазами обнажённую гриффиндорку? Вряд ли. Гарри думал, что Малфой тратит вечера на подготовку к экзаменам в Аврорат. Глупый, наивный Гарри. Гермиона медленно, очень медленно — так, чтобы каждое движение читалось со стороны, — поднесла руки к плечам. Кусок мыла скользил по коже, оставляя за собой белые, пахучие дорожки. Она намыливала шею, ключицы, спускаясь к груди — и ровно в тот момент, когда пальцы почти коснулись сосков, остановилась. Поправила волосы. Разобрала мокрую прядь, распутала узелок, разделила на три части — заплела небрежную косу, сразу же распустила, потому что хотелось не порядка, а игры. И тихо, почти беззвучно, начала напевать. Старую балладу о русалке, которая полюбила принца. Голос был негромким, но в кафельной акустике каждой ноты хватало, чтобы разлететься по всей комнате. Гермиона знала, что он слышит. И знала, что он, возможно — вероятно — почти наверняка, делает что-то ещё. Он опустил руку. Сжал. Провёл. Прикусил губу, чтобы не издать ни звука. Представила — и её бёдра непроизвольно сжались под водой. Гермиона довольно жмурилась, откинувшись на бортик. Пена щекотала рёбра, вода ласкала кожу, а мысль о том, что его серые глаза сейчас скользят по её телу, заставляла кожу гореть. Медленно и лениво Гермиона оттолкнулась от края и поплыла. Один гребок. Два. Её руки разрезали воду плавно, почти без брызг. Она плыла от одного края огромной чаши к другому, по-прежнему чувствуя на себе его взгляд. Хорошо, что он не видит её лица полностью. Потому что она улыбалась. Шаги. Отчётливые, нетерпеливые. Тяжёлые шаги по мокрому кафелю. Ближе. Ещё ближе. Гермиона не торопилась оборачиваться. Она приняла эту игру. И теперь он делал свой ход — мышка попалась в ловушку. Гермиона плавно повернулась, подняла голову и встретилась с ним взглядом. Драко стоял на краю ванны, почти у самой воды. Он был в рубашке — расстёгнутой, с закатанными рукавами — и брюках. Его лицо было бледнее обычного, скулы горели, а глаза — серые, расширенные, бешеные — смотрели на неё так, будто он хотел сожрать её взглядом и не мог решить, с какого места начать. Он не проронил ни слова. Только тяжело дышал. Гермиона медленно подняла руку из воды, стряхнула пену с пальцев и прикрыла грудь — не потому, что стеснялась, а потому, что это движение было самым эротичным из возможных. Ладонь легла на один сосок, предплечье прикрыло второй, оставляя пространство для воображения — и себе, и ему. В огромной чаше вода переливалась перламутром. Свечи на стенах дрожали. Где-то капал кран — монотонно и успокаивающе. И пахло выпечкой, мёдом, и его одеколоном — можжевельником, который заставлял её вдыхать глубже. Драко сглотнул. Его кадык дёрнулся. — Грейнджер... — выдохнул он, и голос его сел до шёпота. Она не дала ему закончить. — Видишь что-то, что тебе нравится, Малфой? — ответила она и выгнула бровь. — Не думала, что наследник древнего рода любит подсматривать. Она опустилась в воду, отняла руку от груди и провела кончиками пальцев по ноге снизу вверх — под пеной этого движения не было видно, но он догадался. — Грейнжер... — Места хватит для двоих, Малфой, — промурлыкала она и медленно поплыла к другому краю. И Драко начал раздеваться. #зарисовка

AU, где Драко решает перестать быть трусом

Драко смотрел на неё через весь Большой зал и чувствовал, как внутри закипает злость. Он медленно цедил пунш, хотя напиток казался ему безвкусным. Вкус был неважен. Важна была картинка в другом конце зала. Грейнджер стояла у стены с бокалом в руке и улыбалась. Не ему. Какому-то долговязому очкарику с факультета Когтевран, кажется. Этот идиот что-то рассказывал ей, и она улыбалась. Терпеливо и вежливо. Но улыбалась. Его пальцы сжали хрустальный стакан так, что тот жалобно скрипнул. В голове одна за другой проносились картины. Все страшные, законные — он проверял — чары, которые можно применить к этому идиоту, не опасаясь Азкабана. — Над тобой сейчас тучи соберутся, — внезапно раздался знакомый голос. Пэнси возникла рядом, будто из ниоткуда. — Отвали, Паркс, — процедил он сквозь зубы, не отводя взгляда от Гермионы. — Помнишь совет, который ты дал мне? — она не двинулась с места. — Отвалить? — Не бояться. Потому что мы боялись слишком долго. Драко сжал челюсть. — Ей это не нужно, — выдохнул он. — Ну... — Пэнси пожала плечами. — Тебе тоже не нужно было принимать метку, но у тебя не спрашивали. Просто подойди. — Чтобы опозориться на всю школу? Пэнси выгнула бровь. — Мнение этих придурков тебя волнует? — Мнение друзей, — поправил он тихо. — Твои друзья отправили меня к тебе, — сухо сообщила Пэнси и забрала у него стакан, сделала глоток и скривилась. — Фу, ну и мерзость. Скажешь спасибо потом. Подходите потом к нашему кружку по интересам. У нас припрятано кое-что нормальное. — Паркс... — Хватит трусить, Драко, — её голос вдруг стал тише и мягче, почти ласковым. — Иначе в восемьдесят тебе и останется только сидеть у камина и вспоминать, что ты упустил свой шанс. Она развернулась и ушла, оставив после себя запах дорогих духов и звенящие в воздухе слова. Драко остался один. И снова посмотрел на Гермиону. Долговязый придурок что-то говорил ей, размахивая руками. Она кивала, но взгляд её был рассеянным и блуждал по залу, пока не наткнулся на него. На долю секунды их глаза встретились. Драко сглотнул. Он боялся. Всю жизнь. Сначала — отца. Потом — Тёмного лорда. Потом — суда, презрения, одиночества. А теперь — боялся её. Боялся, что она скажет «нет». Боялся, что скажет «да». Но Пэнси была права. Они боялись слишком долго. Шаг. Глубокий вдох. Шаг. Выдох. Шаг. Он уже не слышал музыки, не видел лиц. Только её. Стоящую в луче свечей, в невероятном платье с бокалом в руке и с тенью удивления, которая пробежала по её лицу, когда она поняла, что он идёт прямо к ней. Когтевранец замолк на полуслове, глядя на него с недоумением и плохо скрытой паникой. — Грейнджер, — сказал Драко. Голос не дрожал. И это было маленькой победой. Она посмотрела на него. — Подаришь мне танец? — он протянул руку. Ладонь была раскрыта, пальцы чуть напряжены. Это до боли напоминало первый курс. Тогда он протянул руку Поттеру, высокомерный мальчишка в идеально выглаженной мантии. И получил отказ. Сейчас он стоял перед ней и с бешено колотящимся сердцем ждал. И в его ладонь легла её рука. Узкая, тёплая, с короткими ногтями и мозолью от пера на указательном пальце. Гермиона не отвела взгляда. Драко сжал её пальцы и, наконец, посмотрел ей в глаза. Карие, бездонные, с крошечными золотыми искрами в глубине. В них не было насмешки. Не было жалости. Было что-то тёплое, испуганное и очень, очень тёплое. Он улыбнулся. Не криво, не самодовольно, не хищно. А просто: широко, неумело, впервые за много лет. Так, как улыбаются, когда сбрасывают броню. И в ответ она улыбнулась тоже. Музыка заиграла громче. Они двинулись в центр зала, и пальцы Драко скользнули на её талию — туда, где ткань платья была самой тонкой. Он чувствовал её тепло сквозь шёлк. Чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, в унисон с его. Похоже, в восемьдесят ему действительно будет что вспомнить. #зарисовка

«УЗЫ РАВНОДЕНСТВИЯ» Всё допустимо в любви и на войне Седьмая глава уже на Boosty! — В прошлом сне ты был настойчивее, — прошептала она, и её пальцы замерли внизу его живота. — Я хочу этого. Хочу тебя. Ты ведь не откажешь мне? Драко сглотнул. Снова. Горло пересохло, язык прилип к нёбу, и единственное, что он мог – это смотреть на неё и чувствовать, как его последние барьеры рушатся один за другим. Конечно, она хочет. Он чувствует это в том, как она прижимается к нему, как её пальцы дрожат, а дыхание становится всё чаще и чаще. Она хочет. Но… Спасибо за ваши реакции ❤️ #boosty

AU, где Драко старается быть джентльменом. Очень старается

Драко зажмурился. Сил не было ни смотреть, ни дышать, ни думать. Тяжёлое дыхание вырывалось из груди с хрипом, и Драко старался — из последних сил — держать себя в руках. Что удавалось ему с огромным трудом. Ещё бы. Её губы — мягкие, влажные — покрывали короткими поцелуями его подбородок, линию челюсти, спускаясь всё ниже, к шее, туда, где билась бешеная жилка. Гермиона стояла перед ним, прижатая к подоконнику в пустом коридоре на пятом этаже, и целовала так, что у Драко темнело в глазах. Он старался быть нежным. Не напористым. Не тем монстром, который рвался наружу с каждым её выдохом. Но выдержка трещала по швам. Как и ширинка брюк: он чувствовал, как больно член упирается в ткань, как каждое прикосновение её языка к коже отдаётся судорогой внизу живота. Он думал о квиддиче, о суде, о ночах в камере Азкабана. Ничего не помогало. — Ладно, — Гермиона вдруг отстранилась. Драко открыл глаза. Она облизнула припухшие от поцелуев губы и посмотрела на него: настойчиво, испытующе, почти сердито. — Что не так? — спросила она. Он моргнул. — Если я... — Гермиона запнулась, и в её голосе вдруг прорезалась неуверенность. — Если тебе не нравится, ты должен сказать об этом... Он смотрел, как дрожат её губы. Как тонкие пальцы с коротко стриженными ногтями сжимаются и разжимаются на его груди. Как в карих глазах плещется обида, которую она пытается спрятать. И Драко захотелось выругаться. Смачно, громко, витиевато. Но вместо этого он выдавил из себя улыбку. Кривую и, наверное, жалкую. — Всё хорошо, маленькая. Она нахмурилась. Не поверила. Конечно, не поверила — это же Грейнджер, она видит ложь за километр, даже когда ложь — это попытка защитить её. — Я читала, что такое бывает, — выпалила она, и её голос стал тише. — Что нам может быть комфортно вместе духовно, но физически... Драко захотелось побиться головой о стену. Несколько раз. Десятков раз. — Почему ты вообще... — начал он, но она перебила. — Ты постоянно напряжён, когда я касаюсь тебя. Даже сейчас... — она сглотнула, — ты явно думал о чём-то другом. Если всё так... мы можем просто быть друзьями, Драко. «Друзьями». Это слово ударило его под дых. Вместо ответа он сжал её запястье — тонкое, горячее, с бешено бьющимся пульсом — и потянул вниз. Опустил на свой пах. Прижал сильнее, так, чтобы она точно, без сомнений, ощутила твёрдость под тканью брюк. Гермиона охнула. Её глаза расширились — стали огромными, тёмными, с зрачками, заполнившими всю радужку. — Какие, нахрен, друзья, маленькая? — прохрипел Драко. — Я хочу тебя с того дня, когда ты сказала, что прощаешь меня. Потому что к этому дню я уже увидел тебя по-настоящему. И твоё прощение... это был зеленый свет для меня. Гермиона не убирала ладонь. Её пальцы дрожали, но она не отдёрнула руку, и это было самым сладким и тяжёлым испытанием в его жизни. — Почему тогда ты сдерживаешься? — спросила она хрипло. — Потому что ты заслуживаешь большего, чем заброшенный класс, — выдохнул Драко. — Или Выручай-комната. Или кладовка, где пахнет мышами. Я хотел дождаться выпускного и... — Пригласи меня в Хогсмид. Он замолчал. Гермиона смотрела на него снизу вверх. Её ресницы трепетали, как крылья мотылька. — Не ради... — она запнулась, и пунцовый румянец залил не только щёки, но и шею, и ключицы, виднеющиеся из-под ворота рубашки, — секса. Просто чтобы мы могли побыть вдвоём без страха быть пойманными. Как нормальные люди. Драко смотрел на неё, на эту невероятную девушку, которая была готова предложить ему «дружбу», потому что он слишком старался быть джентльменом. В груди разлилось что-то тёплое, огромное — и невероятно глупое. — Сначала — ресторан, — пробормотал он, притягивая её за талию ближе. Её ладонь так и лежала на его паху, и это сводило с ума, но он заставил себя говорить. — Я не хочу торопить события. Я хочу... сделать всё правильно. Гермиона смущённо улыбнулась, и в уголках её глаз собрались крошечные морщинки. Она кивнула. И поцеловала Драко: мягко, почти целомудренно, в уголок губ. Но руку не убрала. #зарисовка

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Напоминаю, что с 1 марта весь контент с канала теперь можно читать и в VK 🤩 Посты здесь будут продолжать выходить, не волнуйтесь. Если не получается подписаться на канал в VK, попробуйте сделать это через компьютер/мобильную версию. 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

AU, где Пэнси берёт всё в свои руки, потому что сколько уже можно?!

Её взгляд снова вернулся к нему. Гермиона проклинала себя за это — мысленно, отчаянно, с каждым нервным ударом сердца, — но ничего не могла с собой поделать. Он стоял на поле, держал метлу в руках и даже не смотрел в её сторону. А она смотрела. Драко Малфой. Как это вообще случилось? С чего вдруг? Почему — спустя годы ненависти, презрения и холодных взглядов — он занял все её мысли? Гермиона опустила глаза и сжала переносицу, шумно втянув носом воздух, будто это могло стереть его образ из головы. Поцелуй. Проклятая игра в бутылочку на вечеринке в честь какого-то глупого праздника. Глупая, дурацкая, детская забава, в которой она согласилась участвовать только потому, что Гарри смотрел на неё щенячьими глазами. Бутылка кружилась, кружилась... и остановилась горлышком ровно на Драко. Он тогда усмехнулся, подался к ней и поцеловал. Сначала в уголок губ, потом — когда она растерянно вздохнула — чуть глубже и настойчивее, с намёком на язык. Это длилось три секунды. Может, пять. Или вечность. Но с той ночи он заполнил всё. Её мысли, сны и дурацкие попытки сосредоточиться на занятиях. Ладно бы просто поцелуй... Ей снилось продолжение. Такое, от чего она просыпалась с румянцем на щеках, с прилипшей к телу тонкой майкой и с пульсирующим между ног жаром, который невозможно было унять. «Клин клином», — убеждала она себя, перехватывая тёплый взгляд Эрни за завтраком. Эрни — хороший. Надёжный. Скучный. И не Малфой. Но она не отводила глаз, когда их взгляды встречались. Она забыла. Двинулась дальше. Клин клином. — Вы два упрямых идиота, — вдруг проворчал голос у самого уха. Гермиона вздрогнула и обернулась. Пэнси опустилась на скамейку рядом с ней и изящно скрестила лодыжки. — Что, прости? — Гермиона моргнула. — Оу, забыла представиться, — Пэнси выгнула бровь. — Подрабатываю на полставки богиней любви. — Что? — О Мерлин, ты же вроде ум и надежда этого мира, Грейнджер, — она закатила глаща. — Или поцелуй с Малфоем уничтожил твой мозг? Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Что тебе нужно? — проворчала она. — Сразу к делу — это я люблю, — одобрила Пэнси и достала из сумки мятный леденец. — Прекрати игнорировать пупсика. У него портится настроение, когда он видит ваши переглядки с барсуком. — Это не его дело. — Ну конечно, — фыркнула Пэнси. — А тебе какое дело? — выпалила Гермиона с раздражением. Пэнси сунула леденец в рот и улыбнулась. — Вопрос не в бровь, а в глаз, — похвалила она. — Хорошо, скажу прямо. Дракочка проводит всё время на поле после вашей... паузы. — У нас нет никакой паузы! — Гермиона чуть не подпрыгнула на скамейке. — Тц! — Пэнси пижала палец к губам. — Не перебивай богиню. Так вот. Из-за того, что он постоянно тренируется, один наш знакомый... — она сделала многозначительную паузу, — ...тоже всё время проводит на поле. И мне это не нравится. Гермиона растерянно моргнула. Один раз. Второй. А потом до неё дошло. — Ничего не говори, — пропела Пэнси, подмигнув. — Разберись с обиженным пупсиком, иначе с вами разберусь я. И поверь, тебе не понравятся мои методы. — Но мы... — начала Гермиона. — Драко зачаровал бутылку, — перебила её Пэнси, — чтобы она указала на него. Гермиона замерла. В голове пронеслось: яркий свет гостиной, кружение бутылки, громкий смех — и его глаза, которые смотрели на неё с другого конца круга, будто он уже знал, на кого укажет горлышко. Она сидела неподвижно минуту. Может, две. Внутри всё кипело: злость на него, злость на себя, на глупое сердце, которое колотилось от одной мысли, что он... что он подстроил этот поцелуй. Что он хотел её поцеловать. А потом Гермиона поднялась. Одёрнула юбку, поправила волосы и решительным шагом направилась на поле к одному самоуверенному блондину. Пэнси смотрела ей вслед и довольно улыбалась. Она подмигнула Гарри, который парил на метле где-то у трибун, делая вид, что не подслушивает. Богиня любви Хогвартса... Пэнси откинулась на спинку скамейки и прищурилась, напоминая сытую кошку. — Звучит неплохо, — хмыкнула она. — Очень даже неплохо. #зарисовка

AU, где Гарри обнаруживает, что мир, оказывается, изменился...

Пустой класс на третьем этаже пах мелом, старыми пергаментами и чем-то сладковатым. Свечи на стенах догорали, отбрасывая пляшущие тени на парты, но Драко и Гермиона не замечали ничего. Только губы. Только руки. Драко прижимал Гермиону к стене, и его ладони скользили по её спине — требовательно и нетерпеливо, а одна рука пробралась под ткань, оглаживая горячую кожу над поясом юбки. Гермиона выгнулась навстречу, обхватив его шею, и её пальцы запутались в коротких светлых волосах на затылке. Поцелуй был глубоким, влажным, почти неприличным — языки встречались, дразнили, отступали, снова сплетались, и она поймала себя на том, что тихо стонет ему в рот, когда его пальцы на её пояснице сжимаются крепче. Она запрокинула голову, ударившись затылком о каменную кладку, но даже не почувствовала боли, когда его губы прижались к её шее. Только его рот. Только его руки, которые уже расстёгивали пуговицы её рубашки — одну, вторую, третью... Они были так увлечены, что не заметили, как дверь приоткрылась. Гарри застыл на пороге. Его глаза расширились за очками, а рот приоткрылся. Он набрал воздух в грудь — чтобы кашлянуть, чтобы сказать что-то, чтобы обозначить своё присутствие прежде, чем станет ещё более неловко... Чья-то рука схватила его за плечо и рывком потянула назад. Дверь мягко, но решительно закрылась перед его лицом. Гарри возмущённо развернулся — и увидел Пэнси. Та стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с нечитаемым выражением. — Даже не думай. — Что? — Гарри опешил. — Я только хотел... — Даже не думай говорить что-либо о том, что увидел. — Но это... — он махнул рукой в сторону двери. — Не твоё дело, — отрезала Пэнси. Она чуть вздёрнула подбородок, и в свете факелов её фарфоровая кожа казалась почти прозрачной. — Это касается только их. Гарри нахмурился. Прищурился. Осознание пришло медленно, как рассвет над Хогсмидом. — Ты знала. Пэнси пожала плечами, но в уголках её губ дрогнула тень улыбки. — Я всегда всё знаю. — Но он... — Гарри снова посмотрел на дверь. — Он же Малфой. — Забудь, Поттер. — Пэнси вздохнула, и в этом вздохе сквозила усталость человека, который слишком долго объясняет очевидные вещи. — Грейнджер взрослая девочка. Сама со всем разберётся. — Но они из разных миров! — выпалил Гарри. Пэнси выгнула бровь. — Продолжай, — предложила она. — Это забавно. — Что именно? — То, что об этом говоришь ты. А не они, — она кивнула в сторону закрытой двери. — Им, кажется, плевать на «разные миры». Гарри отвёл глаза. Шумно выдохнул. — Я просто волнуюсь за неё, — признался он тише. Пэнси посмотрела на него — и что-то в её взгляде смягчилось. — Она справится, — сказала Пэнси тихо. — Она сильнее, чем ты думаешь. — А если он её обидит? — Гарри поднял глаза, и в них плескался страх и волнение за подругу. Пэнси усмехнулась, но мягко, без обычной колкости. — Мне кажется, она сможет постоять за себя, — хмыкнула она. — Ты видел её в деле? Она его в бараний рог скрутит, если что. Гарри неожиданно фыркнул. Представил. И почему-то сразу стало легче. — Знаешь, Паркинсон... — начал он, и голос его зазвучал иначе. — Что? — она насторожилась. — Пойдём прогуляемся. Пэнси моргнула. — Что? — Прогуляемся, — повторил Гарри. — Раз уж... они перешагнули прошлое... мы тоже сможем. Она смотрела на него несколько долгих секунд. — Но ты же... — Пэнси запнулась, что было на неё совсем не похоже. — Ты с Уизли. Гарри вздохнул и пожал плечами. — Если ты о Роне, то я за девушек, — сказал он, и Пэнси улыбнулась. — Если о Джинни... мы расстались ещё летом. Пэнси опустила руки и теперь стояла перед ним беззащитная и непривычно тихая. — Куда пойдём? — спросила она, и её голос дрогнул на последнем слове. Гарри улыбнулся и протянул ей руку. Пэнси посмотрела на его ладонь и вдруг почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и давно забытое. Она вложила свою ладонь в его, и они пошли по коридору. Впереди была ночь, полная звёзд. И, может быть, своя история, о которой Пэнси ещё не решалась мечтать. #зарисовка

AU, в которой Гермиона заставит Драко испытать самые разные эмоции. Но ему понравится

Драко стоял у окна и не мог перестать смотреть на неё. Это было выше его сил. Гермиона Грейнджер злилась. Она стояла посреди пустого класса, и её карие глаза сузились до щёлочек. Щёки пылали алым. Волосы, эти непослушные кудри, почти искрились от магии — мелкие голубоватые разряды пробегали по тёмным прядям, и Драко заворожённо следил за ними, забыв, о чём был спор. Она была... живой. Огненной. Невыносимо красивой в своей праведной злости на то, что он посмел усомниться в её расчётах. — ...и если ты думаешь, Малфой, что я позволю тебе... — Гермиона с шумом втянула воздух. Он не услышал ни слова. Его мозг отключился где-то между «ты думаешь» и «позволю». Вместо этого какая-то древняя, животная часть его существа сделала выбор за него. Драко шагнул вперёд. Один шаг. Второй. Гермиона не успела отступить — он оказался перед ней и прижал её к краю дубового стола. Его руки легли на её талию — узкую, слишком узкую, и он подумал с внезапным ужасом: «Она до сих пор слишком худая. Слишком. Почему никто не бьёт тревогу?» Но думать об этом больше было невозможно, потому что его губы накрыли её губы. Приоткрытые. Тёплые. Губы, на которые он смотрел на лекциях, когда профессор Флитвик объяснял теорию магических потоков. Поцелуй оказался похож на первый полёт на метле. Тот самый момент, когда ноги отрываются от земли, а сердце ухает куда-то вниз, и ты не знаешь — разобьёшься или взлетишь. Страшно. Головокружительно. Великолепно. И хочется ещё, хотя разум вопит об остановке. Гермиона замерла на секунду. Её пальцы вцепились в его рубашку на груди и сжали ткань. Драко уже приготовился к тому, что его оттолкнут, проклянут, превратят в хорька или в ещё кого похуже. Но её руки вдруг расслабились. И поползли вверх — по груди, по ключицам, по плечам, пока не обвили его шею, вплетаясь в короткие волосы на затылке. Она ответила. Поцелуй стал глубоким. Жаждным. Драко не помнил, как оказалось, что он приподнял её и усадил на стол, как его бёдра замерли между её коленями, как ладони скользнули по её спине — вверх, вниз, вверх снова, запоминая изгибы, которые он так долго себе представлял. Одна его рука запуталась в её кудрях, другая сжимала талию. Языки встретились, влажные, горячие, и он почувствовал вкус — сливочные ириски и что-то ещё, что принадлежало только Грейнджер. А потом он замер. Губы разомкнулись с влажным звуком, но Драко всё ещё стоял между её бёдер, крепко сжимал талию и чувствовал, как её сердце колотится в такт его собственному. Холодный пот потёк по спине. «Сейчас она меня проклянёт. Ударит. Скажет, что больше не хочет знать. Уйдёт и никогда...» Он открыл глаза. Гермиона смотрела на него. Губы — припухшие, влажные, чуть приоткрытые. Глаза — тёмные, расширенные, с огромными зрачками. Она облизнула губы. И промолчала. Драко сглотнул. — Я... — начал он, и голос его сел, превратившись в хрип. Её ладони опустились ему на грудь — маленькие, тёплые, чуть дрожащие. Пальцы нервно разгладили ткань рубашки. И Гермиона вдруг уткнулась лбом ему в плечо. — Никто не должен знать об этом, Малфой, — сказала тихо Драко вспыхнул. Обида полоснула по горлу, обжигая кислотой. — Придурки, которые называются нашими друзьями, — продолжила Гермиона, — поспорили, что мы рухнем в объятия друг друга до Рождества, — она подняла голову и посмотрела на него. — Я не хочу, чтобы они выиграли. Драко замер. Его губы дрогнули в улыбке. — В объятия друг друга, значит? Гермиона фыркнула. — Даже я понимала, что между нами однажды рванёт. — И ты так легко говоришь об этом? — Ну... — Гермиона облизнула губы. — Ты думаешь обо мне по-прежнему? — Что? — он опешил. — Нет! — Тогда заткнись и поцелуй меня ещё раз, — приказала она. И Драко, который после суда поклялся себе больше не подчиняться ничьим приказам, сделал это. Его руки сжали её талию крепче, он наклонился и поцеловал Гермиону. Потому что это было их. Только их. И никто — никто! — не имел права смотреть на то, как она тает в его руках. Кроме него. #зарисовка

AU, в которой Гермиона сдаётся. И не жалеет об этом

Они сделали это снова. Гермиона сидела на его кровати, прижимая к груди тонкое одеяло, и чувствовала, как горят щёки. Шторы на окнах были задёрнуты, но сквозь щель пробивался серебряный луч луны. В спальне Драко всегда пахло можжевельником, старым деревом и чем-то ещё, что заставляло её закрывать глаза и вдыхать глубже, чем следовало. Она проклинала себя. Мысленно — самыми грязными словами, которые знала. «Дура», «безумная», «безвольная идиотка». Потому что дала себе клятву — в прошлый раз, и в позапрошлый, и в тот, когда впервые поцеловала его у заброшенного класса — что это конец. Но стоило солнцу зайти за горизонт, а Хогвартсу погрузиться в синеватую полутьму, как ноги сами несли её к его спальне. Через общую гостиную. К двери, которую он оставлял незапертой. И вот она здесь. Снова. Полгода этого безумия. Это должно было закончиться до того, как станет слишком поздно. Горькая усмешка тронула её губы. Поздно уже стало. Поздно, наверное, в тот самый день, когда он впервые сказал ей при патрулировании: «Грейнджер, у тебя на подбородке чернильное пятно». Без насмешки. Почти нежно. И она почувствовала, как мурашки — целый рой предательских мурашек — пробежали по спине. Сейчас они учились на повторном курсе, но между парами, в тёмных коридорах и пустующих классах, между ними выросло нечто иное. Искры, которые раньше превращались в ненависть, превратились в запретное желание. Гермиона окинула спальню внимательным взглядом. Их вещи валялись на полу и в кресле, и перед глазами мелькнули картины, как это было... Гермиона сглотнула и крепче сжала одеяло на груди. Драко спал. Она слышала его ровное, глубокое дыхание за спиной. Ей нужно встать. Нужно уйти. Она не успела. Её талию обхватила рука, сильная, горячая, уверенная и требовательная. Драко дёрнул её на себя, и Гермиона вскрикнула, когда её втянули под одеяло и прижали спиной к его обнажённой груди. Кожа к коже — жаркая, липкая после сна и долгого секса. Его дыхание опалило затылок, и сердце Гермионы пропустило удар. — Хватит, малыш, — прошептал Драко хриплым, полусонным голосом, и его пальцы впились в её бедро. — Хватит бегать. Она замерла. Каждое слово отдавалось пульсацией между ног. — Но... — начала она. — Я люблю тебя. Три слова. Простые. Обезоруживающие. Он выдохнул их так, будто, наконец, сбросил с плеч тяжёлый груз. Гермиона перестала дышать. — Если ты... — Драко замолчал. Она чувствовала, как колотится его сердце. — Если ты нет, я не буду удерживать тебя, конечно. Но... Он не закончил. Не смог. Гермиона закрыла глаза. Внутри неё боролись страх, надежда и что-то огромное, тёплое, что росло полгода и, наконец, прорвало плотину. — Я тоже, — прошептала она, и голос её дрожал. — Я тоже люблю тебя. Ты... ты же не пошутил? — С таким не шутят, малыш, — он коснулся губами её уха. Поцелуй обжёг кожу, и мурашки снова побежали по телу, но теперь другие — не тревожные, а сладкие, предвкушающие. — Я правда люблю тебя. Все эти полгода, когда ты сбегала на рассвете и думала, что я сплю. Я не спал. Ни разу. Она повернулась в его руках медленно и неуклюже, запутавшись в одеяле. Посмотрела в серые глаза, которые в темноте казались почти чёрными, и увидела там то, чего боялась признать всё это время. Не похоть. Не страсть. Не удобство. Любовь. Настоящую. Колючую. Нелепую — для Малфоя и Грейнджер. Гермиона расслабилась. Её тело словно выдохнуло и утонуло в тепле его объятий. Она прижалась щекой к его груди, слушая сердце, которое теперь билось ровнее. И почувствовала, как его рука гладит её по спине — успокаивающе, невесомо. Они справятся. Правда же? За окном луна скрылась за облаком, и комната утонула в полной темноте. Где-то далеко ухнула сова, и ветер качал ветви вековых деревьев в Запретном лесу. А Гермиона лежала в объятиях Драко и впервые за полгода не думала о том, как сбежать до рассвета. Она думала о том, что рассвет они, наконец, встретят вместе. И улыбнулась в темноту. #зарисовка

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 Фиктивный брак. Начать сначала 🤩 20 глава доступна на Ficbook 💕 Аннотация:

Вынужденный брак Драко и Гермионы оборачивается магическим признанием: они – соулмейты. Со временем между ними проскакивает искра, но всё рушится, когда Гермиона видит, как Астория пытается соблазнить Драко. Потеряв её доверие, Драко должен доказать, что его чувства не фиктивные, а настоящие. Теперь ему предстоит самая сложная битва – завоевать сердце той, что уже была его, но которую он почти потерял. Сможет ли Драко убедить Гермиону начать всё сначала?

🔞 Рейтинг: NC-17 👫👫 Пейринг: Гермиона Грейнджер/Драко Малфой, Пэнси Паркинсон/Гарри Поттер 🔥 Метки: обоснованный ООС, AU, от врагов к возлюбленным, от супругов к возлюбленным, сложные отношения, развитие отношений, принудительный брак, соулмейты, романтика, флафф, сексуальная неопытность, 18+, счастливый финал Арт от великолепной Kerma 🔥 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 #фф

AU, в которой Драко теряет голову. И это взаимно

Он не должен был приходить. Хэллоуинская вечеринка под руководством слизеринцев и гриффиндорцев — это чересчур: слишком много тыкв, слишком много пунша и слишком много улыбок. Но Драко Малфой пришёл, потому что обещал друзьям не быть букой. И теперь стоял у стены, чувствовал холодный камень, и понимал, что совершил фатальную ошибку. Потому что Гермиона Грейнджер тоже пришла, хотя не любила вечеринки. Он заметил её сразу, как только она переступиал порог. В толпе однокурсников она сияла, как маяк в ночном тумане. Её кудри мерцали в свете тысяч плавающих свечей и были уложены в сложную прическу. Но не это приковало его взгляд. Платье. Цвета Слизерина. Цвета его дома. Цвета, который она никогда не носила — предпочитая гриффиндорский красный, спокойный синий, приглушённый беж. Но сегодня на ней было зелёное кружевное платье с открытыми плечами, короткое, и при каждом её шаге ткань двигалась, как вода, оставляя пространство для воображения. Драко сделал глоток пунша. Пунш оказался отвратительно сладким, но это было лучше, чем признать, что у него пересохло в горле совсем по другой причине. Он не мог отвести взгляда. Она смеялась — с Блейзом, с Джинни, с кем-то с Пуффендуя. Запрокидывала голову, обнажая шею — длинную, бледную. И зелёное платье переливалось в такт её движениям, как живое. «Могло ли это быть знаком?» — подумал Драко, сжимая стакан. Она не носила зелёное. Никогда. Так почему сегодня? Его взгляд метался по залу, выхватывая детали. Хрустальные люстры. Изысканные наряды будущих выпускников. Повсюду цветы. И Гермиона — везде Гермиона, в центре каждой картинки, как солнце в центре системы. А потом он нахмурился. Потому что к ней подошёл Теодор Нотт. Высокий, со своей вечной полуулыбкой на губах, Тео склонился к её уху и что-то прошептал. Гермиона рассмеялась — мягко, почти интимно — и коснулась его плеча. Жестом, который выглядел привычным. Близким. Тёплым. Драко сглотнул. Внутри что-то противно кольнуло — там, где-то под рёбрами, где, как он думал, у него давно уже ничего не осталось. Они правда были близки. Гермиона и Тео. Вместе работали над зельями, вместе патрулировали, вместе смеялись над чем-то, чего Драко никогда не понимал. Он вдруг почувствовал себя лишним. Наблюдателем. Мальчишкой, который смотрит в витрину на то, что никогда не будет принадлежать ему. «А если она нарядилась для него?» — мысль была ядовитой. Зелёное платье. Открытая кожа. Взгляд, который она дарит всем, кроме него... Гермиона подняла голову. И посмотрела прямо на Драко. Короткий взгляд — всего на секунду. Из-под ресниц. С почти неуловимой полуулыбкой. А потом она снова отвернулась к Тео, но Драко уже всё понял. Потому что в этом взгляде было то, что он видел раньше только во сне. Робость. Ожидание. И румянец, который разлился по её скулам, когда их глаза встретились. Она знала, что он смотрит. Она хотела, чтобы он смотрел. Драко поставил стакан на стол, расправил плечи. И шагнул вперёд — раз, другой, третий, не чувствуя под ногами пол, не слыша музыки, не видя никого, кроме неё. Сердце колотилось громко-громко. Он шёл к ней через весь зал, и с каждым его шагом румянец на её щеках становился всё ярче — от персикового до пунцового. — Грейнджер, — сказал он, остановившись перед ней. Тео он даже не удостоил взглядом. — Не согласишься ли ты подарить мне танец? Гермиона сглотнула. Её глаза расширились. Она опустила ресницы на мгновение — и сердце Драко совершило кульбит. — Да, — прошептала она. — С удовольствием, Малфой. И протянула ему руку. Её пальцы были тонкими и чуть прохладными. Драко сжал их — осторожно, почти благоговейно, чувствуя, как её пульс бьётся в такт его. Он повёл её в центр зала, под мерцающие свечи, под взгляды других людей, которые вдруг перестали существовать. Её волосы пахли ванилью и чем-то цветочным. Платье шелестело при каждом шаге. И когда Драко положил ладонь ей на талию, то понял. С этого момента всё изменится. Этот танец — первый — станет их началом. А ещё он пропал. Окончательно. Бесповоротно. И ему это очень даже нравилось. #зарисовка

«УЗЫ РАВНОДЕНСТВИЯ» Всё допустимо в любви и на войне Шестая глава уже на Boosty! Когда-то давно, казалось, что в прошлой жизни, Гермиона слышала выражение «человек в футляре». Она тогда не придала ему значения, но сейчас оно всплыло из глубин памяти, острое и болезненно точное. Человек, который прячется от жизни, чувств и риска за толстыми стенами своих правил, привычек и «правильности». Человек, который боится выйти из футляра, потому что там – ветер, там – боль, там – неизвестность. Наверное, это было про неё нынешнюю. Спасибо за ваши реакции ❤️ #boosty