слаще яда

Когда они поняли, что бабушка постарела? Когда она перепутала сахар с солью. Морщились, будто бы от зубной боли. Бабушка ничего не ела, Только ворчала: «Оставьте печенья Коле». — Какому Коле, бабушка? — Нашему Коле. Он до сих пор болеет, Ему совсем мало лет. Сходите к нему в обед. Не помню палату, Спросите в приемном покое. …Развалины той больницы — за ближней рекой. Коля (тысяча девятьсот пятьдесят девятый — Тысяча девятьсот семьдесят шестой) — За дальней рекой.

"В лето 6600 (1092). Предивно бысть чюдо в Полоцке: ночью топот всташа, по улице, яко человеци, рыщуще бесы. Аще кто вылезяше из хоромины, хотя видети, абие уязвлен будеши невидимо от бесов язвою, и с того умираху. И не смеяху излазити из хором. Посему же начаша в день являтися на конях и небе их видети самих, но конь их видети копыта. И тако уязвляху люди Полоцкие и его область. Темь и человецы глаголяху, яко наяве бьють Полочаны"

"Наиде рана на Полочаны, яко некако бяше ходити по улицамъ, яко мнете вои множество, а конем копыта видети; да аще кто из избе вылазяше, напрасно убиенъ бываше невидемо"

"В ночь на воскресенье после пасхальной недели в Конунгхелле по улицам всего города пронесся ужасающий гул, как будто конунг ехал со всей своей дружиной, а собаки так ярились, что их нельзя было удержать дома. А когда они вырывались на улицу, то становились бешеными и кусали всех, кто им попадался, людей и скот. И все, кого они кусали или забрызгивали кровью, тоже бесились, и все беременные выкидывали и бесились. Такие зловещие знамения являлись каждую ночь от пасхи до вознесения"

Harps and choirs Pumpkin pine pyres Flames of red and green Orange and black

Ты предрассветный пил елей в едва накинутой рубахе на крошечном на островке среди реки тишайше-донной. О полоумный лес бессонный, пескарь, живущий на песке!.. Ты весь дрожал. В раю? В тоске?