Научно-техническая стратегия государства

Следующий очевидный шаг - доставка самого оборудования на ЛБС при помощи автономных дронов и НРТК - и вот вам и вся "ну никогда невозможная" полностью безлюдная война. И скоро ИИ дообучится, исключив потребность в удаленных операторах. Поэтому упование что "украинцы кончатся быстрее чем мы" благодаря мобилизациям - полная чушь. Индусы воевали против англичан - а против индусов воевал уголь, который заведомо сильнее их. Против нас воюет экономика Запада общей мощностью 2 тераватта. Сейчас у нас 0.25 тераватта. И хотя они, в основном, направлены на что угодно только не на Победу, даже их полной переориентации недостаточно. Только полностью автоматическая армия может выиграть современную войну. А тактики автоматических армий предполагают очень быстрый расход оборудования для достижения цели. Поэтому только автоматическая промышленность может снабжать автоматическую армию. КРПС "Русская весна" говорит об этом с момента своего основания. Но надо и делать, а для этого нам нужна ваша помощь здесь и сейчас: вступайте в партию, не ждите у моря погоды. Потом будет поздно. Нельзя отсидеться в кустах. Само - не рассосется. Вы думаете, мы за день эту промышленость развернем когда до всех дойдет, что по другому никак? Надо начинать вчера. И думаете, мы за вас все это сделаем? Нет, при всем нашем желании вас не обезпокоивать: тут слишком много работы. У русского человека есть отличная черта - не беспокоиться ни при каких обстоятельствах. Но вот сейчас нужно пересилить себя и побеспокоиться.

Есть простое правило дроновойны: один дрон — одна цель. Это делает дрон идеальным оружием против любого противника, у которого целей немного и они крупные и ценные (даже пехотинец для fpv-дрона это тоже такая цель). Эта логика начинает ломаться тогда, когда целей много, они относительно небольшие и дешёвые. Например, другая дроноармия. Для нас в тылу это означает, что максимальный приоритет имеют технологии рассредоточения. Москитная логистика для Крыма — по воде и воздуху; сверхдешевыми БЭКами, грузовыми аэродронами, где возможно — НРТК, в тч способными форсировать небольшие и неглубокие водные преграды. Распределенные производства, склады, снабжение, энерго- и теплогенерация. Дроны это в первую очередь удар по экономике максимальной концентрации капитала (в первую очередь в его "физической" форме) — соответственно, приоритет должен получить стек технологий сетевизации, создания распределенных многоузловых систем, разнесённых в пространстве. Включая, в среднесрочной перспективе, и структуру расселения. Чем раньше это поймём — тем меньше понесём потерь от безнадёжных попыток создать абсолютную защиту для сверхценных узлов. Абсолютной защиты нет и не будет. Единственный способ выживать — уметь становиться сетью.

Сто миллионов людей с примитивной производственной базой могут быть слабее одного миллиона людей, располагающих автономной энергетикой, роботизированной добычей и замкнутыми производственными цепочками. Или даже одного человека с наномашинами Дрекслера. Тем более неверно считать борьбу за население и рынки сбыта вечной или главной причиной войн. В индустриальную эпоху рынки, рабочая сила, налоговая база и мобилизационный ресурс действительно имели большое значение. Но войны также велись за энергию, сырьё, территории, транспортные пути, безопасность и технологическое превосходство. Роботизация не отменяет конфликтов, но меняет предмет борьбы: важнее становятся энергия, вычислительные мощности, технологии и автоматизированная производственная база, а не максимальное число потребителей. Полная роботизация не означает, что завтра исчезнут все профессии. Экономические, технические и правовые ограничения ещё долго будут тормозить переход. Сохранятся смешанные системы и области, где человек предпочтителен. Но медленное движение к пределу не отменяет самого предела. Главный вопрос не в том, создаст ли роботизация несколько новых профессий. Создаст. Главный вопрос в другом: будет ли зрелой роботизированной цивилизации требоваться прежний объём человеческого труда и прежняя масса покупателей для воспроизводства своей материальной базы? Оснований считать это вечной необходимостью нет. Попытки рассматривать робофабрики через категории «рабочих мест», «рынка сбыта» и «необходимого числа потребителей» приводят к интеллектуальному ступору. Это категории индустриального капитализма, а не законы природы. Именно эта экономическая школа муссирует мантру про невозможность производства микрочипов без рынка сбыта в 500 миллионов. Робофабрика - не очередной трактор и не новый станок на старом заводе. Это возможность перехода от экономики наёмного труда и товарного сбыта к системе автоматизированного воспроизводства и прямого доступа к производственным возможностям. @ntstg

Почему трактор, рабочие места и «рынок сбыта» ничего не доказывают о будущем роботизации В чате сторонники старых экономических воззрений нам накидали возражений: полная роботизация невозможна, потому что производство роботов всё равно потребует рабочих, а экономика — массы людей как работников и потребителей. Оба тезиса основаны на механическом переносе устройства экономики XIX–XX веков в будущее. Трактор заменял человека только в поле. Руду для него добывали люди, металл выплавляли люди, детали производили люди, заводами управляли люди. Поэтому труд не исчезал, а переходил из сельского хозяйства в промышленность и услуги. Но современная роботизация направлена не на замену одной операции, а на замыкание всей цепи: добыча → переработка → производство деталей → сборка → транспорт → контроль → ремонт → проектирование. Если роботов производят и обслуживают другиероботы, то рассуждение «роботы создадут человеческие рабочие места на заводах роботов» перестаёт работать. Создание первых робофабрик действительно потребует много труда. Но это переходный этап. Строительство электростанции трудоёмко, а её последующая эксплуатация требует сравнительно мало людей. Тем более это относится к системе, способной тиражировать собственные модули. Важно также различать профессию и количество необходимого труда. Профессия инженера, врача или бухгалтера может формально сохраниться, но один человек с автоматизированной системой будет выполнять работу прежней коропорации. Для сокращения занятости профессии не обязаны полностью исчезать. И нас это нисколько не пугает. Популистский тезис, что нужно "создавать рабочие места" попросту антинаучен. Значительная часть занятости давно уже существует не потому, что без неё невозможно производство, а потому, что рабочее место стало механизмом распределения доходов, статуса и политической ренты. Формальная занятость может почти ничего не добавлять к энергетическим, производственным и научным возможностям общества. Вопрос не в том, как после роботизации придумать людям новые обязательные занятия. Вопрос в том, зачем обществу сохранять массовую продажу человеческого времени, если необходимые блага могут производиться без неё. Приводят и второй аргумент: якобы большие массы людей всегда необходимы как рынок сбыта. Но рынок сбыта нужен не машинам и не производству как физическому процессу. Он нужен владельцу капитала, который должен продать товар, вернуть вложенные деньги и получить прибыль (обязательства перед ним других людей, выраженные через деньги в обязательствах Центробанка). Робот же не нуждается в покупателе. Робофабрике для работы нужны энергия, сырьё, информация, оборудование и поставленная задача. Потребление не создаёт материальных благ. Оно уничтожает или использует уже произведённый продукт. В товарной экономике потребитель был необходим как конечное звено денежного оборота, но это не вечный закон производства, а свойство конкретной системы собственности и обмена. Если человек или сообщество имеют доступ к автономной робофабрике, производство может быть организовано не ради продажи товара внешнему покупателю, а ради непосредственного получения необходимого результата: — пищи; — энергии; — жилья; — оборудования; — транспорта; — лекарств; — новых производственных модулей. В такой системе человеку незачем наниматься на фабрику, чтобы получить деньги, а затем купить продукт этой же фабрики. Он пользуется производственной системой непосредственно. Поэтому утверждение «чем больше население, тем сильнее экономика» также не является универсальным. Большое население было преимуществом, когда богатство зависело от числа земледельцев, солдат, рабочих, налогоплательщиков и покупателей. В роботизированной экономике решающими становятся другие величины: доступная энергия, производительность автоматических систем, запасы сырья, уровень технологий и способность воспроизводить средства производства.

В современной войне крупный завод - это крупная неподвижная цель. Особенно если речь идёт о дронах, где цикл «разведали угрозу - изменили конструкцию - запустили новую серию» должен измеряться не годами, а днями. В России идея децентрализованных фабрик в контейнерах до сих пор вызывает скепсис: мол, игрушка, кустарщина, не промышленность. Но противник смотрит иначе. Финская Sensofusion представила Tactical Drone Factory: производственную линию для дронов-перехватчиков внутри стандартного морского контейнера. Один такой контейнер способен выпускать до 50 дронов в день, обслуживается небольшой командой и легко перевозится обычной логистикой. Главная мысль здесь не в 3D-принтерах и не в конкретной модели дрона. Главная мысль - не складировать тысячи быстро устаревающих аппаратов, а складировать способность быстро производить нужные аппараты на месте. Это ровно та трансформация военной логистики, которую мы описывали. Война дронов превращается в эволюционную гонку. Побеждает не тот, у кого самый большой склад вчерашних изделий, а тот, кто быстрее меняет конструкцию и доводит её до фронта. Контейнерная фабрика - уже не фантазия, а рутина военной инженерной логики. @ntstg

Зачем работать с бедными ресурсами, если есть богатые месторождения? Нам часто задают вопрос: разве робофабрики, питающиеся общераспространенными ископаемыми не проиграют традиционной индустрии, строящейся вокруг захвата концентрированных месторождений? Этот вопрос возникает только если сравнивать отдельный акт добычи. У древних охотников-собирателей типичные энергетические возвраты были очень высокими: порядка 10–20 единиц пищи на единицу затрат. EROI охоты на мамонта мог быть 100:1, а удачного китобойного промысла и 2000:1. Но цивилизацию строит не максимальная добыча в одной точке, а устойчивый поток на территории. Средняя плотность такого образа жизни была ничтожной: около 25 человек на 100 км². В пересчёте на пищевой поток это всего около 0,00003 Вт/м² территории. Сельское хозяйство само по себе значительно тяжелее и менее энергетически выгодно. Но даже скромная традиционная урожайность зерна порядка 750 кг/га даёт около 0,036 Вт/м² только в его пищевой ценности. Это примерно в тысячу раз выше средней пространственной плотности потока у собирательства. А при интенсивном земледелии, ирригации, многократных урожаях и высокой плотности населения разрыв становился ещё драматичнее. Сельское хозяйство победило не потому, что крестьянину было легче, чем охотнику, а потому, что превращало территорию в воспроизводимый производственный контур: охота искала концентрацию, земледелие создавало концентрацию. Современная индустрия во многом остаётся высокотехнологичным собирательством. Она ищет богатые руды, нефтяные поля, газовые провинции, редкоземельные месторождения и удобные логистические коридоры. Это эффективно в точке. Но такие точки редки, неравномерно распределены, давно захвачены и поделены, становятся источником зависимости и уязвимости. Концепция робофабрик предлагает тот же тип перехода, который когда-то дало земледелие. Её смысл не в том, что бедная руда лучше богатой а в том, что распространённые ресурсы можно включить в масштабируемый контур: анализ, сортировка, обогащение, химические циклы, локальная энергия, ремонт, переработка отходов, цифровые рецептуры и автоматическая сборка. Земледелие работало с потоками десятых долей ватта на квадратный метр питающей территории. Локальная солнечная энергетика уже даёт примерно 10–30 Вт/м². Это на два-три порядка выше традиционного пищевого потока с земли. Если такая энергия управляет машинами, химией и переработкой местного вещества, то “бедный” ресурс перестаёт быть бедным: его бедность компенсируется автоматизацией, площадью и повторяемостью. Для стран и сообществ, проигравших гонку за старые индустриальные ресурсы, это принципиально. Лобовая борьба за нефтяные поля, НПЗ, финансовые цепочки и технологические монополии означает игру по правилам уже сложившегося без нас центра. Более сильная стратегия: строить новый способ производства там, где старая система видит лишь периферию - в обычных грунтах, бедных рудах, отходах, локальной энергии и распределённых модулях. Бедные ресурсы сами по себе не дают преимущества. Их просто очень много и они повсеместно досутпны. Преимуществом они становятся тогда, когда есть технологический пакет, способный превратить бедность входа в масштабируемость выхода. Так сельское хозяйство сделало с землёй. Робофабрики должны сделать это с материей, энергией и промышленным производством. Главный вопрос поэтому не “зачем работать с бедными ресурсами?”, а “какая система создаёт больший управляемый поток на единицу территории, времени, человеческого внимания и инфраструктурного риска?” Исторически победила не та система, которая находила самый богатый природный подарок, а та, которая училась превращать обычную среду в масштабируемую производственную базу. @ntstg

Энтропианство: неожиданные союзники в споре о будущем Среди современных футуристических течений есть направление, о котором в России знают сравнительно мало. Речь об энтропианстве - мировоззрении, смотрящем на цивилизацию через призму фундаментальной физики. Энтропианцы рассматривают жизнь, разум, технологии и цивилизации как механизмы производства энтропии. Именно эта физическая величина становится для них центральной метрикой развития. Однако на практике они часто приходят к тем же выводам, что и мы. Энтропианцы выступают за ускорение науки, развитие ИИ, репликаторы, космическую промышленность и превращение человечества в межзвёздную цивилизацию. Важно, что речь у них не о примитивном «всё сжечь» или «строить машины с низким КПД». Энтропианцы понимают, что максимальное производство энтропии в будущем требует не расточительства, а роста способности цивилизации производить, вычислять, строить, размножать машины и осваивать новые источники энергии. Поэтому их метрика на практике начинает сближаться с нашей: важен не сам факт рассеяния энергии, а рост производительных сил и способности системы к расширенному самовоспроизводству. Убедительна и их аргументация, что возникновение жизни, разума и техносферы во Вселенной является не редким, а закономерным событием. Время оказывается стратегическим ресурсом: пока одна цивилизация медлит, другая может расширяться, осваивать космос и определять будущее доступной части Вселенной. Конечно, это может показаться забавным. Как например, индейцам казалась абсолютно невероятной гипотеза, что за океаном есть вооруженная до зубов цивилизация, активно тестирующая способы его переплыть. Ещё одна сильная сторона энтропианства - масштаб мышления. Тогда как большинство дискуссий вращается вокруг горизонтов в несколько лет, энтропианцы обсуждают миллионы лет развития, межзвёздную экспансию, судьбу галактик, пределы вычислений и долгосрочное будущее разумной жизни. Их материалы интересны не только ответами, но и самой постановкой вопросов. В этом смысле энтропианство является полезным и интересным собеседником. При этом между нами существуют и различия. Для энтропианцев центральной величиной остаётся сама энтропия и процессы её производства. Для нас же развитие техники, вычислений, промышленности и космической экспансии является не целью, а средством. Мы создаём производительные силы не ради самого роста, не ради машин и не ради рассеяния энергии. В нашей парадигме техника в конце концов нужна для служения людям, для создания условий, в которых личность может жить, творить, познавать истину, участвовать в общем деле, преображать мир и не быть беспомощной перед природой, бедностью и смертью. Энтропианство не рассматривает вопрос, ради кого и ради чего всё это должно происходить. Этим оно напоминает поклонение древних людей могучим стихиям природы. Проблема в том, что без фундаментального признания достоинства личности нет барьеров от приношения человеческих жертв. Тем не менее различий здесь меньше, чем может показаться на первый взгляд. В практических вопросах научно-технической стратегии наши выводы часто оказываются удивительно близкими. Поэтому знакомство с энтропианством может быть полезно всем, кто всерьёз размышляет о будущем науки, техники, космоса и цивилизации. @ntstg

Погубит ли человечество искин (ИИ)? https://youtu.be/_hu-w9KSNxw?si=ea_9uUqoFTQrPtWk Вк - https://vkvideo.ru/video-82492124_456241707 В студии Максима Калашникова – инженер и промышленный изобретатель Александр Оликевич (https://t.me/ntstg). Говорим об угрозах человечеству со стороны искина (ИИ) и новых возможностях.   Рой ТВ в «Телеграме» - https://t.me/roy_tv_mk В ВК - https://vkvideo.ru/@roytv #максим_калашников  #рой_тв  #будущее  #кризис_в_россии  #искин_ии    #александр_оликевич  #инновации

Нанотехнологии: используем ли просчёт Запада? https://youtu.be/aFBmK3TBIp8?si=pdjjkbGz-hELXBL_ вк - https://vkvideo.ru/video-82492124_456241706 В студии Максима Калашникова – инженер и промышленный изобретатель Александр Оликевич (https://t.me/ntstg). О том, как Запад совершил эпохальный провал. Но воспользуются ли этим русские? Рой ТВ в «Телеграме» - https://t.me/roy_tv_mk В ВК - https://vkvideo.ru/@roytv #максим_калашников #рой_тв #нантехнологии #кризис_в_россии #александр_оликевич #дрекслер #война_на_украине_сво #футурология #инновации

Сколько стоит одна секунда научно-технического отставания? Человечество сегодня потребляет около 20 ТВт мощности: 2*10^13 Дж/с. За всю историю люди израсходовали порядка 10^21 Дж энергии. При этом каждую секунду звёзды Вселенной излучают в пустоту огромные объёмы энергии, которые навсегда теряются для любой разумной деятельности. Секунда задержки в развитии космической цивилизации, способной уловить эту энергию означает потерю порядка 10^47 Дж потенциальных ресурсов будущего. Это на 26 порядков больше энергии, которую человечество использовало за всю свою историю. Есть и другой эффект: расширение Вселенной постепенно уносит вещество за горизонт достижимости (даже если вылететь со скоростью света, до него нам уже никогда не долететь). По грубым оценкам, это добавляет ещё около 10^50 Дж потерь на каждую секунду промедления. Речь не о ресурсах, доступных сегодня, а о потенциале будущей космической цивилизации. Поэтому ключевым ограничителем становится скорость научно‑технического прогресса. Каждая секунда, на которую раньше появляются новые открытия и технологии, сохраняет для будущего человечества ресурсы, несопоставимо превосходящие всё историческое энергопотребление нашей цивилизации. Научно‑техническая стратегия - это вопрос стоимости времени. @ntstg

Миллиметровые хирургические роботы от китайских ученых Конечно, источник энергии и привод такого робота еще находится снаружи в виде электромагнитов, но он уже не просто следует за полем, а выполняет силовые операции. @ntstg

Акселератор военных технологий Андрея Филатова «Осколково» принимает заявки от здравых парней и девчат. Друзья! Последние несколько лет я снимал и писал не для того, чтобы получить премию. Я считал трупы, фиксировал потери техники и делал все от меня зависящее, чтобы этого было как можно меньше. Половина потерь в зоне боевых действий — это не тупость командира. Это системная проблема, которая родилась за тысячи километров от линии фронта: гениальная инженерная мысль умирает в гараже из-за отсутствия 500 тысяч рублей и связи с нужными военными. Я насмотрелся на это. С моим другом решили побороться. Снова.. С сегодняшнего дня я и мой друг запускаем проект «Осколково» . Это не фонд, не НКО и не «помогите деньгами на мавик». «Осколково» — это стартап-акселератор для военных технологий.  Зачем это, если есть государство? Госзаказ — это тихоходный броненосец. Он хорош для валенок и патронов калибра 7.62. Но когда в поле нужен цифровой продукт, — чиновник скажет: «Нет ТЗ, нет денег». Моя цель — закрыть разрыв между мыслью и окопом. Мы ищем инженеров, бывших военных, студентов-кулибиных, которые: — Из говна и палок собрали FPV-дрон с дальностью 125 км; — Спаяли детектор дронов за 5 тысяч рублей; — Придумали, как зарядить рацию от костра за 10 минут — Придумайте сами (Данные ТТХ -добрая ирония).  Механизм финансирования Схема работает так: 1.  Отбор.     Команда подает заявку. Критерий: прототип работает на полигоне, а не в 3D-модели. Экспертный совет — 3 человека с боевым опытом + 1 инженер-технолог. Я председатель и главный «черт возьми, почему это до сих пор нет в войсках?». 2.  Инвестиция (Грант на развитие).     Мы не даем кредиты. Это тупик. Мы даем безвозмездную целевую ссуду под 0% с отсрочкой возврата на 18 месяцев.        Сумма: от 500 тыс. до 5 млн рублей.        Куда идет? Только на:            Закупка компонентов (оптом, через нашу логистику — дешевле);            Аренда помещения для тестовой сборки (не для кабинетов!);            Оплата труда инженеров (МРОТ, чтобы не умерли с голоду, но не разжирели). 3.  Как возвращаются деньги?     Проект запускается в производство. Он либо закупается государством (через 44-ФЗ или наши контакты с военторгом), либо я вывожу его на маркетплейсы тактического снаряжения.     При первом же контракте (прибыли от продаж) стартап возвращает в фонд ровно ту сумму, которую получил. С учетом инфляции. Без процентов.        Если проект провалился — вы ничего не должны. Приходите с новым.        Если проект успешен — возвращаете тело долга. Эти деньги идут на следующий стартап. 4.  Нефинансовая поддержка.     Мы научим Вас:        Как оформить ТЗ так, чтобы его не зарубил военный представитель на первом же слове.        Как ваше устройство не развалилось от тряски в БТР (испытания на «убойной» трассе).        Как сделать инструкцию по применению для солдата с уровнем интеллекта «три кнопки».  Кто входит в совет? Первый состав (согласовали устно): 1.  «Технарь» — ведущий инженер оборонки, уволенный за «излишнюю инициативу» (он гений, его не ценят на заводе). 2.  «Штурм» — кадровый офицер/штурмовик/пилот/…, который лично терял людей из-за отказов «гаражных» поделок. Он будет отсеивать шлак. 3.  Я — как связка «глаз-ухо». Я знаю, где купить детали X, и знаю, кто в МО реально читает почту.  Чего мы не будем делать?    Не будем воровать. Каждая копейка проходит через крауд-счет и публичную отчетность «до копейки».    Не будем брать проекты с искусственным интеллектом для «распознавания настроения врага» (и прочий мертворожденный мусор).    Не будем помогать гражданским стартапам типа «умный чайник для казармы».  Прямо сейчас Я открываю предзаявки. Если у вас в гараже пылится макет глушилки для Старлинка или вы перепрошили рацию, чтобы она ловила за 40 км в лесу — пишите в бота: @startapovo_bot

Возвращение к чертежам Дрекслера: кто сегодня строит настоящие наномашины В продолжение прошлого поста о том, как США в 2004 году похоронили проект молекулярных наномашин. Так вот, там намечается ренессанс, но уже тихий и без участия государства. Известный американский ученый и инвестор Алекс Висснер-Гросс коротко написал в X:

«Я бы с удовольствием профинансировал нанотехнологическую компанию дрекслеровского типа».

На Западе постепенно формируется децентрализованное сообщество энтузиастов, крипто-разработчиков и физиков, решивших доделать то, что чиновники забросили 20 лет назад. Вот ключевые лица этого движения: • Алекс Висснер-Гросс — легенда MIT (получил три диплома одновременно по физике, математике и электротехнике, после чего вуз запретил так делать) и PhD Гарварда. Уверен, что современные ИИ-алгоритмы снимут барьеры для проектирования сложных наносистем, и активно ищет проекты для инвестиций. • Марк Фриденбах — один из ключевых разработчиков Bitcoin Core и сооснователь компании Blockstream. Сейчас он возглавляет стартап Machine Phase Systems, цель которого — создать физический конвейер для механосинтеза и сборки «алмазоподобных» наносистем прямо по чертежам из книги Дрекслера Nanosystems. • Филип Тернер — представитель open-source крыла, о важности которого говорил Дрекслер. Он разрабатывает софт для проектирования наномашин в открытом доступе: его молекулярный рендерер и симулятор MM4 на Swift закладывают базу для проектирования будущих наносистем. • Джереми Бартон — физик, более 15 лет изучающий прецизионную 3D-фабрикацию атомарного уровня. Он разрабатывает электронные системы управления молекулярными машинами (будущий «3D-принтер для атомов») и руководит воркшопами в Foresight Institute. Если в 2004 году государственная машина США упустила исторический шанс, то сегодня за дело берется горизонтальная сеть из крипто-оптимистов, разработчиков открытого кода и ученых. И на этот раз чиновники вряд ли смогут превратить это в банальный распил бюджета. Найдется ли на это с нашей стороны достойный ответ? @ntstg

Коллеги затеяли дискуссию о судьбе гаражного ВПК после СВО, перерастающую в манифест техносферы. Ну, дискуссия грустная, на самом деле - Сергей констатирует что гаражники не нужны, Алексей привычно пытается раздуть огонек надежды, что "там" вдруг поймут, что без техносферы все развалится. Но всё идет "по Эйн Рэнд". Люди, понимающие, что без техносферы все развалится, и как-то беспокоящиеся, об этом, не стали бы ее ломать изначально. Ответ на это в виде бегства или ультиматума такого бегства представляется откровенно слабым. На наш взгляд, техносфере давно пора снять розовые очки и понять свою самодостаточность. И если власть не хочет здесь ее видеть, может быть, ей и не нужно ее видеть. Играть "по мотивам произведений Эйн Рэнд" вполне можно с обоих сторон. Однако, вещи, которые мы прямо писали еще двадцать лет назад, еще очень робко проникают в сознание ключевых участников техносферы. Понятно, что приятно верить, что "там очухаются", но вроде как ни одного свидетельства в эту пользу на нашем веку не было. Ну то есть, не нужно ждать административного решения проблемы, нужно создавать техническое и пользоваться, им. Д. И. Менделеев в 1905 году писал то же самое, что и коллеги, но так и не дождался поворота современной ему элиты лицом к предпринимателям и промышленникам. Хотя официально все было просто великолепно, лучше не бывает. Но почему-то комментарий представителя техносферы вызывает больше доверия, чем пропаганда, особенно с учетом дальнейшего развития событий. @ntstg

Дугин: Россия должна стать страной "робовладельцев" Россия будущего должна опираться не на мигрантов и дешёвый труд, а на собственную армию роботов. Об этом на ПМЭФ заявил философ Александр Дугин. По его словам, страна должна "заселить" промышленность и города русскими роботами, которые возьмут на себя тяжёлую, опасную и рутинную работу. "Мы станем не рабовладельцами, а робовладельцами", — сказал Дугин. Философ считает, что вопрос денег в такой модели вторичен. Главное — поставить цель и начать движение к технологическому суверенитету. По мнению Дугина, роботизация должна быть не просто бизнес-проектом, а частью образа будущей России. @ntstg

Между тем, в России есть команда энтузиастов, делающая ровно то же самое. Речь о проекте NanoLab под руководством Данилы Медведева. Это вполне живой проект, кому интересно - присоединяйтесь к ним 👍

В 2004 году призошла крупнейшая ошибка в истории США. Национальная нанотехнологическая инициатива (NNI), запущенная в 2001 году с прямой задачей создания молекулярных наномашин, была переориентирована на "задачи попроще" и ее бюджет разошелся по старым крупным корпорациям. Собственно, благодаря этому планета сегодня и не называется США. Конечно, повода для злорадства тут нет: вместо того, чтобы ловко воспользоваться столь грубым промахом глобального соперника, у нас устроили фарс "Роснано" по мотивам NNI. Ну, ничего необычного. Это, кстати, прямое доказательство, что США, как и РФ, не управляется каким-либо рациональным разумом. Так как даже (и тем более!) очень злой разум не стал бы экономить копейки на таких возможностях. Эрик Дрекслер, автор концепции наномашин весьма расстроился и долго особенной активности не проявлял. Теперь он решил напомнить, что вообще-то есть перспектива нанотехнологий. На этот раз он не строит иллюзий и делает ставку не на государство, а на энтузиастов, геймеров и open-source. Подготовили для вас русский дубляж его выступления. @ntstg

Противник в очередной раз доказывает, что в войне дронов побеждает не самый богатый, а самый быстрый и гибкий. Пока мы упираемся в попытки централизации и отчетность, ВСУ научились заказывать FPV-дроны у тысяч мелких производителей, задавая им единые стандарты. И здесь нужно честно признать: мы снова отстаём, и отстаём не по технологиям, а по организации. У противника выстроена распределённая сеть так называемых «гаражников» - малых частных цехов, которые делают дроны под ключ. Государство лишь ставит требования и принимает готовую продукцию, не вмешиваясь в производство. Результат: быстрое насыщение фронта актуальными моделями, постоянная обратная связь от операторов и моментальная доработка. У нас же до сих пор ставка на крупные и "свои" предприятия с долгим циклом закупки, которые идут через бюрократические процедуры, которые отстают от динамики войны на месяцы. Плюс исключительная избирательность в выборе "проверенных", а по факту "своих" производителей. Любой новый образец должен пройти бесконечные согласования, даже когда уже есть все протоколы испытаний и изделие признано успешным. Это убивает инициативу и скорость. Украинская модель показала: тысячи мелких производителей, объединённых едиными техтребованиями, выдают продукт быстрее и адаптивнее, чем один производитель, которого пытаются сделать монополистом. А когда противник меняет частоты и протоколы, «гаражник» реагирует за неделю, а наша система - за квартал. Необходима срочная децентрализация заказа. Нужно дать чёткий сигнал: государство готово закупать дроны даже малыми партиями у «гаражников», но при условии соблюдения единых требований по частотам, протоколам управления и стойкости к РЭБ. Для этого уже сейчас можно развернуть региональные центры стандартизации и тестирования, которые быстро принимают образцы, проверяют их в деле и тут же выдают контракты. Почему это до сих пор не сделано? Судя по всему мешают укоренившаяся боязнь брать на себя ответственность, стремление всё контролировать из центра и недоверие к «несистемным» производителям. Плюс монополизм крупных игроков, которые лоббируют выгодные им закупки. Пока мы будем считать, что только крупный завод с госзаказом может сделать надёжный дрон, противник будет ввозить на фронт десятки тысяч аппаратов, собранных в гаражах и подвалах по всей Украине и теперь уже за её пределами (более 15 стран уже поставляют комплектующие и готовые дроны для ВСУ). Каждая задержка в поставках эффективных дронов - это потерянные жизни и упущенные возможности на передовой. Противник уже перевёл своих операторов на «удалёнку» и снижает потери, а мы продолжаем спорить о том, кто должен делать дроны. Децентрализация - не прихоть, а насущная необходимость. Нужно не просто разрешить «гаражникам» работать, а дать им зелёный свет, заказы и чёткие требования. Тогда и догоним, и перегоним. Война дронов - это война логистики и скорости адаптации. Пока мы будем надеяться только на централизованные поставки, противник так и будет впереди на шаг, а то и на два. «Гаражники» - это не кустарщина, а наш неиспользованный потенциал. И его надо срочно задействовать. Еще раз повторю - у нас есть все возможности для того, чтобы догнать и перегнать в вопросе дроностроения не только ВСУ, но и всё НАТО. Потенциал у России огромный. Нужна только воля. ВОЛЯ. 🔹🔹 @notes_veterans 🔹🔹🔹🔹🔹🔹🔹🔹