лазер Оккама

Бонус: не опечатка, просто субъективные претензии к оформлению. Мое любимое — верстка книги Лэдимана и др.: Every Thing Must Go: Metaphysics Naturalized (Oxford, 2007). Я понимаю, это 2007 год, но у меня меня все равно много вопросов 😄 кажется, OUP мог бы себе позволить не прибегать к Microsoft Office)

Есть распространенная шутка, что Constructing the World Чалмерса никто никогда не дочитывает. Видимо, ее не прочитал даже редактор 😅 К концу количество ошибок увеличивается: то пропадают точки в предложениях в конце абзацев, то одна из кавычек

(1) Хорстен ссылается на книгу философа языка из NYU Стивена Шиффера The Things We Mean, но ошибочно приписывает эту книгу метафизику из Rutgers Джонатану Шафферу (который, кстати, не написал пока что ни одной книги), указывая в ссылке симбиоз имен — Jonathan Schiffer

У меня есть родовой грех. Я начал писать статьи и в первой же из них упорно продолжал писать Бенацерафф вместо Бенацерраф (никто не обратил внимание, так и опубликовали). Большое облегчение приносит то, что даже в топовых изданиях есть опечатки, так что не каноном-плюсом единым... Мое любимое издательство в этом смысле — Oxford University Press. Не знаю, но почему-то у них больше всего встречаюсь с опечатками. Из последнего:

Horsten L. The Metaphysics and Mathematics of Arbitrary Objects. Cambridge University Press; 2019. 153. Ну наконец-то, а то все Никсоны, какие-то... А может быть, секрет успеха Бессменного Лидера в том, что он не конкретный объект, а абстрактный? Ведь обычный объект может экземплифицировать свойство "Быть президентом России". Но только абстрактный объект может кодировать предикат железно и наверняка (как универсалия "красность" кодирует предикат "быть красным").

Davidson’s Analytic Hermeneutics Мини-серия онлайн-лекций (eng) Джеффа Мальпаса 31 января, 1 и 7 февраля. 11:00—12:30 (Мск) Организаторы: Денис Маслов, Эмиль Александров и The School of Advanced Studies (SAS) Тюменского университета Джефф Мальпас — австралийский философ, известный тем, что решил поженить Дэвидсона и Хайдеггера в своей топологической философии "места". На прошлой встрече, посвященной буквальности и метафоричности у Хайдеггера, Мальпас частично объяснял происходящее в терминах аналитической философии языка. Сейчас речь пойдет про Дэвидсона в доступном и ясном ключе. Но, вероятно, к третьей встрече (рортианские) карты вскроются. Если серьезно, Мальпас очень интересный мыслитель, работающий на стыке философии языка, герменевтики и феноменологии с достаточно user-friendly публикациями, вышедшими в Routledge, SUP, CUP, MIT. Именно он написал статьи про Дэвидсона и Гадамера в Стэндфордской энциклопедии. Несмотря на все многочисленные заслуги, философ готовится к докладам тщательно, по технологиям старой школы. Напишите @gechff для ссылки в Zoom

Олег Тиньков в течение 5:00 выбирает кафедру на философском факультете МГУ и рассказывает о пути академического философа в России https://youtu.be/9_Rhk0O6LnI?si=01IQbvmVUDyjuPiP

Из учебника по матанализу (1 том серии Foundations of Applied Mathematics) Жалко, что мы живем не в том мире, в котором популярна практика использования нотных примеров в качестве эпиграфов

​🎄Аргументы за и против лжи о Деде Морозе Очень странную вещь прочитал в очень странном сборнике. Философы почему-то не верят, что Дед Мороз существует, а еще размышляют про возможность непорочности Марии и этичность празднования Рождества Против: 1. Это ложь. Врать плохо. Возможен ущерб от систематической лжи. 2. Хорошо ли учить добродетелям ради ожидаемого подарка? 3. Учим плохим эпистемическим стратегиям. Допустим, верить без достаточного доказательства — это нормально. Такой является религиозная вера, вера в права на жизнь и свободу, научная вера в надежность индукции или в обращение к наилучшему объяснению. Но вера в Деда Мороза это вера другого типа: вера при наличии достаточных доказательств обратного. За: 1. Тип лжи совпадает с рассказыванием сказок, что полезно для развития характера ребенка. Учит щедрости и благодарности. 2. Последствия — увеличение счастья, повышение настроения. Относительно высокая эффективность контроля хорошего поведения. 3. Родители дарят подарки анонимно, от лица вымышленного бога. Это является примером бескорыстной любви.

Шах и мат, противники отношения часть-целое

Вышел 38-й номер «Историко-философского ежегодника». Под обложкой Г.В. Вдовина о Франсиско Суаресе и Джоне Милбанке, И.А. Михайлов об ошибках советской рецепции экзистенциализма и феноменологии, перевод фрагмента Шантаракшиты, стенограмма дискуссии о понятии разума в истории философии и много всего другого. Есть здесь и моя работа – перевод статьи Питера ван Инвагена «Метаонтология» (отрывок из него выкладывался на заре канала), подготовленный в четыре руки с Мишей Шпаковским. Плюс вступительная статья, также написанная в соавторстве. #ИФЕ #статьи #переводы #Питер_ван_Инваген #аналитическая_метафизика

Алексей Павлов и Михаил Шпаковский перевели манифест куайнианской метаонтологии австорства Питера ван Инвагена (а еще написали примечания и вступительную статью). Посвящается всем, кто против майнонгианцев и феноменологов, за унивокальность существования и то, что "существовать" и "быть" это одно и то же. А еще тем, кто против Карнапа, за квантификацию, онтологические обязательства и считает, что квантор существования адекватно передает все, что должен передавать.

Наконец-то достойная конкуренция Heidegger Hell (правда пока не в наших краях)

Хочешь Meaning and Necessity, а Дед Мороз посылает Logical Syntax of Language. И так всегда...

Идеал? Гуманитарная лаборатория? А может лучше живые книги?

Эльжбета Пакшис из Познани, Елена Панова из Софии и другие авторы этого выпуска согласны с Юлиной. Например, в том, что на постсоветском пространстве диалектический материализм передал дурную славу науке, объективности и рациональной традиции. Они подпадают под (не очень понятные современным англоязычным философам) слова «‎позитивизм»‎, «‎неопозитивизм»‎, «‎постпозитивизм»‎ и «‎сциентизм»‎. В противовес «‎сильным традициям в эпистемологии науки и философии науки»‎ (так часто говорят про восточноевропейскую философию), начинает появляться постмодернизм, стремление к иррационализму и антропологические тренды. Заигрывание с критикой рациональной традиции на Западе имеет совершенно иной характер, пишет Юлина, поскольку там рациональная традиция магистральна и статусу академической философии ничего не угрожает. В отличие от философии Восточной Европы, переживающей период деидеологизации, демифологизации и конкуренции с разными проявлениями неакадемической философии. Дженис Вейс из Риги (кстати, неожиданно пишет про рефлективное равновесие) утверждает, что главные метафилософские темы Восточной Европы можно обобщить в двух вопросах: (1) Отношение философии и науки (2) Отношение философии и религии в контексте «‌‌‎духовности», антропологичности и «‌‌‎бытия-в-мире.

Самая интересная в российском контексте – статья Н. С. Юлиной (1927-2012) из Москвы. Усилия Нины Степановны многие десятилетия были направлены на выстраивание диалога российских и зарубежных философов и выведение российской философии из изоляции. Кроме того, Н. С. одна из первых, как говорит Райдер, восприняла феминистскую философию всерьез и написала на эту тему множество текстов. Вот некоторые отрывки из этой статьи. /У советских философов были информационные возможности, кто хотел и кто владел иностранными языками, тот знал о том, что делают коллеги за рубежом. У них не было другого — живого разговора с ними, систематического и постоянного «‌‌‎варения» в котле дискуссий. /Монологизм — стилевая характеристика мышления советских философов, да и нынешних российских философов тоже. /большинство преподавателей пошло по пути замены курсов по диалектическому и историческому материализму различного рода «интеллектуальными историями» — историей философии, историей этических и социально-политических учений, историей религии, историей культуры и т.д. /Историко-культурнический крен сделал особенно заметным давно наметившееся несоответствие между развитием проблемно-конструктивной и дескриптивной сторонами философской деятельности. Описание того, что происходило или происходит в философии, явно довлеет над решением проблем, выдвижением новых и соответствующих современности концептуальных моделей. /Проблема культурной самоидентификации России — «‌‌‎судьба России» — извечна для русской мысли. Это вовсе не философская, а скорее квази-философская проблема обрела в ней метафизический, религиозный, этический, эсхатологический, эстетический смыслы. /Представители второй позиции скептически и даже отрицательно относятся к этому фундаменталистскому проекту. Русская философия, говорят они, не была однородной. Наряду с академическими, университетскими вариантами, исходящими из универсальной философской деятельности, в ней существовали особые культурнические варианты, теоретическая ценность которых сомнительна для сегодняшнего дня. Тесно связанная с художественной литературой, православным богословием, поэзией, подозрительно относящаяся к западной интеллектуальной традиции, в этом типе идеологии и философии придавалось самое расширительное толкование, и она теряла границы как дисциплина. Космизм, морализм, претензия на открытие «подлинной» сути бытия, использование таких «критериев», как «голос сердца», «совесть», «потребность духа» вряд ли могут быть включены в современную культуру.