Katya Rozhkova moRozko

Счастье летних «беседок» о жизни и обо всём. #совкусом

зеленый свет и цвет

Upgrade сайта. Кое-какие доработки ещё будут, но мне нравится наполнение. Ну и от английской версии отказываться пока не хочу)) Мало ли..) rozhkova.ru

цветок в хрустальной вазе Бумага, карандаш #рисунокнаночь

Собрать всех подружек вместе сейчас сложно, да и не всегда им надо быть вместе, но есть у меня коллекция ароматов, очень неслучайных. Не про все напишешь, но сейчас живу с несколькими от подруг и очень они меня греют и дают силы. Когда-то, в конце 80-ых одна очень яростная молодая пианистка начала выезжать на конкурсы в Европу, она побеждала, выступала, снова готовилась, и снова уезжала брать призы. Тогда же она привезла мне первый раз Eau Dynamisnt by Clarins. Кажется, это вообще были первые мои духи, исключение составлял мамин Opium, флакон которого разбился и в лужу на полу бросалась вся одежда в доме, шапки, пиджаки, пижама, шубы.. Тогда им пахло всё и все. И не только в моей семье, но и в метро, на вернисажах и концертах. Москва погрузилась в Opium-ный смог. Это был конец 80-ых. А подружка - пианистка подарила этот очень бодрый, наглый аромат, собственно, как и она сама, совпадение было абсолютным. Как будто для неё искали формулу. С тех пор я много раз его повторяла для себя, когда хотелось тонуса и уверенности или начиналось морское лето, или посреди мрачной зимы. Сложный флакончик от @querencia VI создала автор молодого бренда, причем подкрутила для меня лично, добавив побольше сандала. Со словами, что «он вообще скоро исчезнет, а вы его любите, тёть Кать» Личные духи от тонкого парфюмера. Запомните это имя, оно ещё себя покажет, я не сомневаюсь. А в 2023 году в Москву прилетает из Лондона моя галеристка, с которой мы счастливо работали в начале 2000 - ых, когда в Лондоне так любили русских. А в Москве так любили англичан…) И вот, на фоне всего происходящего к открытию выставки ко мне прилетает человек из уже другого мира, почти для нас закрытого, и дарит мне Fucking Fabulous by Tom Ford. И я бы не сказала, что это выдающийся аромат, но момент, человек, и всё вообще на много важнее. Название лучше самого запаха, так бывает. Маленькую пробирку, в которой плавает кора и lemon grass, я ношу с собой в сумке. В пробирке с маслянистыми духами вся юго-восточная Азия, какой я её знаю - подарок любимой подруги, её счастливые дни на океане, её Inspiring и мой тоже. Ну и последний в натюрморте Rose of No Man’s Land by byredo - опять название бежит впереди аромата, но тоже от подруги, которая живет теперь на три страны, с которой видимся редко, но теперь в этом мире, где очень не хватает мужчин, в этом No Man’s Land буду чувствовать себя одной из множества главных Роз.

Дорогие люди, купившие тут мою графику, заберите её, пожалуйста, в ближайшую неделю, мы закрываем квартиру в Москве и переезжаем. Работы находятся в Москве в Кропоткинском переулке. Три конверта или четыре я точно видела.

…Я знаю души, как лаванда, Я знаю девушек-мимоз, Я знаю, как из чайных роз В душе сплетается гирлянда. В ветвях лаврового куста Я вижу прорезь черных крылий, Я знаю чащи чистых лилий И их греховные уста. Люблю в наивных медуницах Немую скорбь умерших фей, И лик бесстыдных орхидей Я ненавижу в светских лицах. Акаций белые слова Даны ушедшим и забытым, А у меня, по старым плитам, В душе растет разрыв-трава. Черубина де Габриак Летом рисуются цветы, собрала много акварелей. Они продаются.

Фонарь на улице и круглое зеркало на подоконнике. Бумага, фломастеры. #рисунокнаночь

Цветы. Бумага, 50х70,карандаш. #карандаш

хороший фильм. и художник-постановщик. Сентиментальные ценности

Метод Борисова-Мусатова. Когда художники увлеклись фотографией. Третьяковка. Новое здание в Кадашаш.

Архитектор Александр Бродский работает над логотипом «Шалмана»

«Кажинный раз на этом самом месте я вспоминаю о своей невесте. Вхожу в шалман, заказываю двести» И. Бродский, «Подражая Некрасову, или Любовная песнь Иванова» (1968)

Новое место от Бродских

Какой нам подарок приготовил наш Ильдар дорогой Галеев. Ждём сентября.. Мечта всей моей жизни – книга о творчестве Алексея Федоровича Пахомова – наконец стала явью. На днях из типографии пришел тираж альбома, в котором читатель найдет много нового: изображений, оценок, суждений. Пахомов не относится к числу забытых, он в обойме лучших мастеров книжного оформительства и живописцев довоенной эпохи. Пахомов-монументалист тоже снискал почет и уважение, благодаря их общему, с Дейнекой и Самохваловым, триумфу в Париже в 1937-м. Пахомовских детей (имею ввиду детскую тему), хотя и служивших верой и правдой советскому мифу, вполне можно соотносить с европейским контекстом, идущим от раннего Ренессанса. Раньше всех это почувствовали американские и итальянские коллекционеры, скупавшие на зарубежных выставках советского искусства в 1920-е работы молодого Пахомова. Жаль, следы тех работ ненаходимы, но когда-нибудь , уверен, мы их обнаружим. В конце 1930-х, когда обстановка начинала сгущаться примерно в похожем режиме, что и сейчас, Пахомов решил отказаться от живописного творчества, где его неминуемо ждала дилемма – пан или пропал. Обнаженные тела артековцев, их румянистые, щекастые лики – все это наводило на мысль о чрезмерно свободной трактовке советского киндергартена. Нашлись арт-критики, указывавшие на границы приличия. Оставалась детская книга, она и в суровые рубежи 40-50-х все еще давала возможность относительной свободы. Крестьянский сын из вологодской глубинки умело лавировал, накидывая, когда надо, шапку-невидимку и оставаясь вне зоны критики. Но не про ловкость с хитрецой хотелось бы, а про красоту. Мой интерес - показать Пахомова до 1941. Эпоха советской утопии, несмотря на тревожные звонки, все еще служила вдохновением для таких, как Пахомов. Пока не всех еще заставили ходить строем и отдавать свою честь в буквальном и переносном смысле – найти в их творчестве что-то интересное не лишено шанса. У Пахомова процент брака – максимально минимален. А уж копаться в таком – сплошное удовольствие. Очень надеюсь, это удовольствие станет делом не только индивидуальным, но и общим - коллективным. Книга доступна в галерее, и будет сопровождать выставку работ Пахомова уже в сентябре. Огромная благодарность всем, кто участвовал в этом проекте – музеям, собирателям, эссеистам-исследователям, фотографам, дизайнерам. И, конечно же, наследникам, без всяких натяжек, выдающегося художника.

Уважайте труд художника. Вот, кто художник, меня поймёт. Вот садишься рисовать летом этюд с натуры. Натура - гениальна, без неё все равно никак. Из головы рисуешь тоже, ведь, вспоминая виденное. И вот лето. Всё зеленое. Перед тобой белый лист и ты должен пуститься в это долгое заполнение листа зелёным, но не зелёным, зелёным, но не скучным, подробным, но цельным. И конца не видно, а этюд же должен быть лёгким, а листьев очень много, и сразу придумать их образ, как у Мавриной, например ( не самое любимое, но у неё придумано) а не то, что ты видишь, требует не этюдного времени. И, в общем, это всё довольно нудно. И ноги затекают, и спина. И пытаешься понять смысл, зачем ты всё это делаешь, но переваливаешь за середину работы и какой-то свет начинает брезжить через всю эту зеленую краску. Надо только преодолеть лень и все вопросы.

сумерки. бумага, акварель. июль, 2026 Снегири

Кстати, о грибах. Я и они вас охраняют, если вы, вдруг, сомневались. Приятных сновидений.

Оказывается (узнал из некрологов), это Сергей Шолохов перевел Pulp fiction как Криминальное чтиво. Заслуга весомее гриба