DailyPlease

С Галей Будниковой, экс-сомелье Кофемании, мы соседи. Сейчас своим домом Галя зовёт элегантный офис Wine&Only в Вознесенском переулке, где на трех этажах реализован концепт мечты: ресепшен и cave, где можно выбрать бутылку знакового французского (Wine&Only имеют доступ к редкостям напрямую от виноделов); рабочее пространство и террасу с видом на готический собор. Компания началась с дружбы основателя Никиты Попова с шампанским хозяйством Henri Giraud. Сегодня это сотни личных связей с другими не менее значительными семьями (Минжавиль, Патрик Пьюз, Береш, Дагно…) По пути на второй этаж зависаю перед портретом чернобрового усача в раме из обожженного дерева. Оказывается — часть из коллекции художника Alberto Bali, который изображал харизматичных аргентинских правонарушителей конца XIX века. Этот акцент хорошо разряжает элегантную обстановку, где окна в пол, двери и стол из старого парижского банка, а в выдвижных стеллажах покоятся сокровища винного мира с изысканными этикетками.

В нашем Skuratov на Александра Невского новый любимый гость. Зовут Лес. Очень красивая борзая с именем, которое навевает спокойствие. Хозяйка Алиса говорит, что ее пес — нежный философ. Встречаю их после утренней пробежки и радуюсь. Эспрессо на Бразилии и трубочки со сгущенкой у ребят по прежнему лучшие.

Это что-то из Босха, — слышу у ‘Атласа тибетской медицины’ на выставке ‘Алмазная колесница’ в ГМИИ. Впритык к стеклу разглядываем растения и животных, чудеса человеческого тела вместе со студентами. Идею Елизаветы Лихачевой роскошно оформила новая команда: первый масштабный проект о буддийском искусстве в России уместили в рекордные 700 экспонатов. Основная тема — полифония голосов буддийских храмов Российской империи. Тыва, Калмыкия и Бурятия, наконец, предстали во всем блеске своих дацанов, хурулов и курэ. Редчайшие фото монастырей и послушников, сотни уникальных фигурок божеств, диковинные одежды и сплошной круговорот перерождений. Резюме: достижение просветления возможно в течение одной жизни, но необходимо мобилизовать все свои силы. Знать, куда и зачем держишь путь и сохранять определеную скорость. Которая может быть и бездействием. Отдельное удовольствие — разглядывать фактуры и разнокалиберные оттенки палитры Иоханнеса Иттена на клеенном хлопке свитков тханка и шелке и шерсти национальных костюмов.

Breakfast with a view. The Kremlin

В филиале Музея Пожалостина на улице Есенина поймала вайб первого Blazar. Кристина Азарскова и Татьяна Орлова вместе с командой выставочного зала создали красивый проект-работу с памятью. Экспозиция ‘От первого лица’ объединила художников и горожан: им предложили вспомнить, как выглядела улица последний век. Захватывающие истории про здания, переулки, рабочие места и поцелуи в подворотне легли в основу арт-объектов. Память — самый живой источник чувств. Поэтому на открытии был весь город. Очень теплое ощущение, которое дарит вновь материализовавшийся культурный код: как тогда в детстве, когда мама зовет из окна обедать. Падение первой рязанской финансовой пирамиды ‘Ростислав’, заводы и клубы, ДОСААФ, кооперативы. Настоятель костела, похожий на Энтони Хопкинса, дворец пионеров и драмтеатр. И все это люди. Нет главных и второстепенных персонажей. Я/мы/ты главный экспонат. Культурный проект, основанный на полном доверии. Пассионарность провинции дает силу. Когда архив воспоминаний больше чем архив. Все — жизнь.

Обожаю встречаться с избранными картинами в разных городах и странах. В художественном Музее имени Ивана Пожалостина (рязанская Третьяковка), как выяснилось, прописан с десяток моих любимых холстов. Провокационная ‘Сидящая обнаженная’ Никифорова, ночной ‘Парижский бульвар’ Коровина и другой импрессионизм. Паркет особняка по-французски поскрипывает, а скромный антураж служит отличным обрамлением Айвазовскому, Архипову, Голубкиной, Шишкину и Саврасову. Приехать стоит хотя бы ради ‘Крестьянки с бабочками’ Венецианова, локальной школы икон (они в этих землях очень плотные, густо-охристые, с самобытными пропорциями ликов) и чтобы оценить интересную систему развески: в старинных домовладениях с церковными пристройками при отсутствии должного финансирования порою сложно соблюсти баланс между удобством для зрителя и последними тенденциями экспонирования. Коллеги справились на пятерку. Один из лучших региональных музеев России.

Билеты продаются на пристани, оглашает поставленный голос широкую даль. Высокий берег, крутой вал, осенние паутинки цепляются за волосы. В Рязани самый необычный Кремль-белый грибок, и от рыцарского золота на куполах невольно жмуришься. В средневековом Архангельском соборе Феодотьевская икона XIII века живет аккурат напротив барочной изразцовой печи, а при входе притаились резные камни из разрушенной церкви Параскевы-Пятницы. Деревянные избушки и заросли розовых кустов перемежаются раннесоветскими монументальными шедеврами. Русская эклектика мудра: она показывает любопытному и открытому человеку нужные ему вещи в подходящий момент. Можешь сидеть на каменном гребне у Духова монастыря и слушать прохожих. Можешь легкомысленно любоваться зданием дворянского собрания или собирать упавшие яблоки в саду при доме академика Павлова. Есть клубы по всем интересам.

Билеты продаются на пристани, оглашает поставленный голос широкую даль. Высокий берег, крутой вал, осенние паутинки цепляются за волосы. В Рязани самый необычный Кремль-белый грибок, и от рыцарского золота на куполах невольно жмуришься. В средневековом Архангельском соборе Феодотьевская икона XIII века живет аккурат напротив барочной изразцовой печи, а при входе притаились резные камни из разрушенной церкви Параскевы-Пятницы. Деревянные избушки и заросли розовых кустов перемежаются раннесоветскими монументальными шедеврами. Русская эклектика мудра: она показывает любопытному и открытому человеку нужные ему вещи в подходящий момент. Можешь сидеть на каменном гребне у Духова монастыря и слушать прохожих. Можешь легкомысленно любоваться зданием дворянского собрания или собирать упавшие яблоки в саду при доме академика Павлова. Есть клубы по всем интересам.

Рязань (Переяславль-Рязанский), 1095.

Ухожу из нового ресторана (на самом деле поп-ап бара) Малая Никитская 16/5, он же Probka Wines с картиной ‘Утро в Пренцлауберге’ Гоги Тотибадзе: управляющая подарила свежее завтрашнее меню с чудесным принтом. В этом, мне кажется, очень много гостеприимства и подхода Арама Мнацаканова: если очень нравится, то можно. Теперь на этой улице симметрия, правое крыло добротного сталинского ампира шумит и светится так же, как соседняя Mina. Винная карта — рай для гурманов и любопытных. Любой сансер, пти-мерсо или неббиоло можно взять на 1/4 или полбутылки. В меню — цитаты из классики заведений Probka Family. Удивительно, как при всей абсолютной московскости (скорость, сервис) бар получился очень петербуржским и одновременно берлинским (ловила себя на мысли, что соскучилась по Mine Wine в Шарлоттенбурге). Пусть будет такой портал.

Вот — новый поворот: выставка Sentimental Наташи Хабаровой в галерее Alina Pinsky напомнила мне о том, что лето кончается. Можно прилечь на любимый диван вот так, и вот так. И в окно посмотреть, и позвонить подруге, но осень все равно наступит, как ни крутись. Петербурженка Хабарова работает со старыми, пожившими холстами и со сложными непрожитыми эмоциями. Отсюда напряжение волокон, дефекты материала, хрупкость и уязвимость. Кстати, пишет Наталья всегда с натуры. То есть на каждой картине сворачивается клубочком конкретная женщина или девушка. И это неподдельное несовершенство — самая привлекательная штука.

Изабель Юппер чудо как хороша в свои 73, особенно прикуривая от тостера, — размышляю на премьере ‘Параллельных историй’ Асгара Фархади. Иранский режиссер дорог мне своей самобытностью и его кино я не пропускаю. Особенность новой ленты лежит в философской плоскости, даром что на экране как раз усредненный парижский быт с поправкой на профессии главных героев. В дано: стареющая писательница-вуайеристка, которая изобретает свой новый роман, подглядывая за соседями (мастера фоли-шумов) в телескоп; приходящий к ней полукриминальный помощник тоже не чуждый графомании и те самые соседи, у которых то ли был, то ли не был любовный треугольник. Метадрама о поиске вдохновения и нарушении чужих границ, о том, так ли уж ложны наши представления о других. И как всегда у Фархади — очень живая, вкусная картинка ‘с плеча’. Бонусом Венсан Кассель, седой лис с больной спиной, и роскошное камео Катрин Денев.

I will 💡

Вход и выход через сувенирную лавку — это про ресторан Дениса Бобкова Carniceria Vino: чтобы попасть в подвал (вообще, basement истории вдруг стали в столице самыми интересными), нужно проскользнуть через булочную Masa Madre. Я была на стройке проекта и сейчас могу оценить магию места с нулевой отметки. Во-первых, это в первую очередь про людей — очень своя, взрослая карниворская мужская публика. Во-вторых, интересные официанты, поболтать с которыми — отдельное удовольствие. И еда, без сомнений, хороша. У меня был всего час до театра, но разнообразие тартаров, печей и винной карты оценила сполна.

Вы пришли не провести время, а запомнить его. Выхватила эту фразу из свежего шоу кабаре Crave и задумалась. Когда независимый театр резко стал коммерческим и оскудел, когда на афишах известные фамилии, а на сцене ноль смысла, то можно спуститься в совсем иной подвал. Эстетику кабаре я знаю по фильмам Боба Фосса и Роба Маршалла. И Abracadabra следует завету. Это очень честно: заявлено то, что получаешь. Идеальные тела. Костюмы Максима Назарова на уровне молодого Джона Гальяно, когда он еще никого не боялся. Хитрый сценарий. За всем стоит большой труд, годы проработки и желание сделать продукт мирового уровня. Снимать нельзя, в телефоне ноль фотографий, а вот мыслей после спектакля — на целую ночь обсуждений с близким другом. Риналь Мухаметов, главный герой-коллекционер чужого безумия, а по сути проводник истинных чувств, артист серьезного диапазона и большой смелости в конце шоу выдает монолог-диагноз нашей небезопасной и многогранной эпохе. Это Москва, здесь всегда так, стоит лишь отвернуть бархатную штору.

На районе открылась пекарня ‘Четверг’. У ребят уже есть hq в Марьиной Роще, сейчас будут баловать жителей ЦАО. Несравненные слойки с мятыми сезонными ягодами и густой сметаной; необычный, скорее в калифорнийском стиле американо в чайнике и декор, так не характерный для современных минималистичных кофеен: например, теплое керамическое панно с курочками у булочного алтаря выполнила художница Полина Гузеева. Все светильники в пространстве закрыты ручной вышивкой, много дерева, полотна и… все заканчивается молниеносно. Почти как в boulangeries старинной части Бургундии. Помню, в мае 2023 в 6.30 утра залетала за багетами после пробежки вдоль Армансона и забирала последние экземпляры в крошечных городах по бокам реки. Так и должно быть.

‘Если пофантазировать, то в данный момент мне хотелось бы очень просторную квартиру с деревянными полами, белыми стенами и высокими потолками. А внутри — очень разного искусства. Много керамики, стекла, глины, дерева, — рассказывает Даша Цыпилева, которой, как и мне, нравится старый фонд. Совсем недавно она выступила в роли куратора проекта ко Дню строителя. Вместе с художником Максимом Деминым они создали арт-объект-палимпсест, слоями которого стали так дорогие любому советскому и постсоветскому человеку обои. ‘Обои — часть нашего культурного кода: старые, наклеенные друг на друга слои разных эпох и разных жизней. Ты снимаешь один, под ним обнаруживается другой, и через узоры, материалы, фактуры вдруг видишь, как здесь жили до тебя’. Это первый большой опыт Даши в роли арт-директора и куратора для кого-то, а не для себя. Внутри Пōлки она придумывает продукты, собирает коллаборации, которые в какой-то момент превращаются в отдельные художественные высказывания. Впервые этот опыт нужно было применить к другому бренду и к другой задаче. Для такой работы критически необходимо доверие. ‘Клиент должен понимать, к кому он пришел и какого результата ждет именно от меня’. ‘Однажды ночью я стала выписывать все, что у меня ассоциируется со строительством: дом, окно, фундамент, строительный кран. И довольно быстро поняла, что главный образ — окно и свет. Потом появился куб как элемент, из которого собирается дом, и мысль, что сто человек получат сто частей одного большого условного дома’. Почти все идеи Даши рождаются глубокой ночью. ‘Главное в этот момент поймать мысль за ниточку и начать раскручивать клубок: все записать, оформить, визуализировать — и только потом лечь спать’. Однажды в Суздале Цыпилева увидела работу художника Максима Демина: дерево, церковный образ, латунь. Вещь ей очень запомнилась. ‘Когда несколько лет спустя я придумала куб, вдруг вспомнила именно Максима. Нашла его и у нас очень быстро все сложилось. Он прислал свои работы, чтобы я могла показать их на первой встрече с клиентом, мы сделали сигнальный образец, а потом я организовала заказчику поездку в Сергиев Посад, в мастерскую художника’. The rest is history. Один из кубов (под номером 20) теперь стоит у меня на стеллаже. Что у Даши дальше? Мечты масштабные. ‘Я бы построила огромную креативную деревню. Что-то вроде современного поселка писателей, художников, дизайнеров, ремесленников — людей, которые что-то создают. Поселила там наших творцов, дала им возможность жить и работать, делать мастерские и открытые классы, учить других, придумывать совместные проекты. Место для жизни, работы и постоянного культурного обмена’. Грядет большая стройка.

Все-таки люблю лонгриды и люблю рассказывать про проекты со смыслом, сделанные с душой. Встречайте новую рубрику ‘Да будет свет!’, в которой можно узнавать про творческих людей и их подход к привычным вещам. Первый герой — Даша Цыпилева, которая придумала и реализовала вместе с художником-реставратором Максимом Деминым чудесный палимпсест ко Дню строителя для компании MR.

Когда лук сладкий, деревенские яйца — с двумя желтками, на грядках порядочные заросли базилика и петрушки, — это август. Самый ленивый, самый долгий и самый вкусный месяц в году.