девочка не знает, что поёт

4. в русской поэзии умерли все, кто был сколько-то старше меня и пытался хотя бы чему-то меня научить: владимир николаевич гордеев евгений борисович мажан андрей юрьевич подушкин николай николаевич гладышев вместо них родились какие-то невменько перепончатокрылые, сросшиеся головами, не готовые даже из вежливости послушать про салонные выходки, пьяные козни и проч. воспитавших меня лирических патриархов как это мне теперь совсем одному

3. life during wartime на второй год войны в супермаркетах изобилие азиатской мгновенной лапши с претензией на премиальность: пестрые упаковки галдят дразнясь, как при первом ельцине картриджи в "денди-сеге" в интернетах расцвет новых литературных журналов ("молодых пизданутых", говорил покойный А. Ю.) – разумеется, тоже с претензией (впрочем, просто не сесть за стишок или типа того тоже будет успехом) делать нечего – пробуешь все по одной/одному, но на инструкции к новой лапше все же задерживаешься значительно дольше

2. не заносился: не желал для себя ни хоккейного абонемента, ни новой жены, ни китайского внедорожника, ни вот этих неудобочитаемых vsop-ов на верхней полке: все равно почти наверняка ничего бы не понял а всего-то хотел обернуться каменной жабкой, бесконечно спускающейся с колокольного шпиля в берне, столице швейцарии, видимой только в одну небольшую прорезь на высоте уже после двухсот ступеней тем, кто взбираясь наверх за открыточной панорамой вдруг способен поверить в свое жалкое личное чудо

из владимира бурича 1. больше всего любил пустые места: площади под аренду в подмосковных тц, до слепоты отражающиеся друг в друге небо над бауманской и старой басманной образца сентября ноль четвертого года (строго) выбитые карьеры, брошенные умирать брандмауэры петроградки финальные кадры L’Eclisse лица уснувших под утро лучших подруг несколько чистых листов в конце вдруг обретенной собственной школьной тетради, необъяснимо не затронутых ни названиями рок-групп, ни левацкими заклинаниями, ни стихами

сэр генри перселл собирается на утреннюю прогулку

из виталия пуханова мы ели что могли с картонок от лото, покрышек и листов металла. во всей москве нас не любил никто, но этого как раз и было мало. в полубреду мы ездили тогда на выходных по рельсам нищим в другие конченые города все ради той же самой местной пищи. образовался интерес такой - собрать её здесь всю, пускай рискуя: за псковской угличскую, костромскую, - но нас накрыли в области тверской. с тех пор в промзоне, заглубленной так, что беспилотники не беспокоят, мы сами фармим лучший липкий мрак, пакуем в блистеры и тетрапак. тут плохо платят, но конкретно кормят.

На бульваре имени Сулеймана Стальского установлен рекорд России по самой массовой лезгинке

отныне общаюсь только с китайским ИИ

из евгения никитина 1. у тебя был пропуск хоть куда: даже и в купе проводника, считанного с первого кивка в поезде анапа-воркута в потайную фондовую тьму, чей же по́слушник невыездной в ночи выпавшие не ему сжёг все schwarze hefte по одной мне ли это притчилось слизать что осталось от твоей любви с крыш арбатских, с парковой листвы, или так сейчас легко сказать? как бы вся истлевшая москва, растворившаяся нагота повторяет точные слова: это быстро, это никогда 2. только что и было у меня: две подборки, лайк от кузьмина, смотр в жан-жаке после всей хуйни на работе, знали бы они скользкость смыслов, руки в рукавах, но страшней всего казалось, вот ты проникнешь, как-то угадав, тоже под кафешантанный свод вся в засечках из-под летних школ и рехабов зимних, was ist los, знающая над любым стишком, как оно взялось и развилось и с тех пор, как ты им не сдала эту мою скудную игру, я всё поразительнее вру, всё верней идут мои дела

госдума одобрила выход россии в окно

памяти луизы буржуа

кружок для варвары н.

вспомнил свое главное марксистское стихотворение: *** что гайдар ночей не спал, а мать кормила грудью губернаторских собак за пакет крупы, осколок мыла, чтобы в бургеркинг или макдак шли теперь все выблядки из тыла - в это мне не верится никак. или чтоб с ветвями краснотала ради поруганья от ментов выдвигались против капитала несколько гуманитарных ртов - нам носили хлопья из подвала, тоже примириться не готов. страшно ждать заказа, но сдаётся общий счётчик, женщина смеётся как ещё до обнуленья лет, но и в забытьи не признаётся: просто лучшего у мира нет. будь же ласков, сядь же вместе с ней: здесь твоя положена расплата слаще крови пролетариата, обморока школьного честней.

провожая вчера уважаемых людей в козырный рестик получил в назидание совет читать ленина; думаю теперь, что дуумвирату тусовочки и повесточки недостаёт подлинно марксистской надстроечки; буду посильно вводить в речевой обиход

Тихим, тёмным, бесконечно звёздным, Нет ему ни имени, ни слов, Голосом небесным и морозным Из-за бесконечных облаков, Из-за бесконечного эфира, Из-за всех созвездий и орбит, Легким голосом иного мира Смерть со мной всё время говорит. Я живу, как все: пишу, читаю, Соблюдаю суету сует… Но, прислушиваясь, умираю Голосу любимому в ответ. Георгий Адамович

жизнь побеждает жизнь известным лженауке способом

в ногинске на день города откроют "новый центр поддержки участников сво и их семей", а "изюминкой вечера обещает стать выступление группы Банд'Эрос"; приезжайте в гости ребят, более метаироничного города вы не найдёте в этой вселенной

самое милое в такие дни читать в фб мнения дорогих коллег с той стороны о том насколько большое готовится дело; русская литература занятие смертерадостное конечно