Дмитрий Артис (стихи)

Ни одна падла, задевшая честь русского солдата, не останется безнаказанной. Жизнь на это угрооблю. Но сделаю.

Я видел магазины на линии боевого соприкосновения, где продавалась тушенка с выбитыми на ней красными буквами, дескать, не для продажи. Такую тушенку солдатам должны давать. Но солдаты жрали тогда исключительно то, что находили. При мне моему командиру отряда говорилось, типа, нехрен солдат жалеть, я тебе ещё подгоню. Такого дермища из войны насыплю сколько угодно, попробуйте при этом сохранять честь и достоинство. Особенно те, кто от дивана жопу не отдирал.

Зато вы будете бегать по разным пабликам, скидывать деньги мошенникам и думать, что причастны к войне. Никогда, никому, никаких денег не отправляйте. Никому, никогда, никаких. Если хотите быть причастными к войне, просто надевайте камуфляж и идите туда, где вы необходимы. Я долго занимался процессом. Изучал. Ни один офицер, которому вы шлете деньги через каких-нибудь долгаревых, не передаст гуманитарку солдату. Ни одного носка солдату не попадает, ни одной майки, ни трусов. Он сам покупает себе то, что ему надо на рынке, куда попадает вся ваша гуманитарка. Это говно уже давно надо было прекратить.

Когда ваши дети начнут умирать, а вы будете думать, что такое возможно с кем угодно, только не с вами, тогда меня вспомните.

Ни один человек не помог мне тогда, чтобы спасти сына, ни один теперь не помогает.

*** «Не убоится верности предавший» – ввернёшь и замолчишь на пару дней, обдумываешь реплику: чем дальше уходишь в речь, тем паузы длинней. «Не убоится пастыря заблудший» – и тишина, хоть колоколом бей, величественна поза, лик: чем глубже суждения, тем выглядишь глупей. «Не убоится вечности убивший» – молчание, по-гамлетовски тих, взволнован как ребёнок, но чем ближе тебе слова, тем непонятней стих.

*** Не ложись к ней в постель, никогда не ложись, никогда, даже если метель за окном и в груди холода, даже если один и конца одиночеству нет, сам себе господин – сам себе неизвестный поэт, не ложись к ней в постель, никогда-никогда не ложись – это больше, чем цель, на которую тратится жизнь, это больше, чем жизнь, при которой немыслима смерть: никогда не ложись и не думай такое посметь, никогда, никогда, потому что не надо, нельзя, и не ведай стыда, уползая, на брюхе скользя по неровным полам, по стене, потолку – всё равно, пусть уже пополам разрывает желание, но не ложись к ней в постель, как занюханный поц, не мельчи, даже если модель отношений иного не чтит, даже если нагой, тебе некуда деться в ночи, к ней в постель – ни ногой, ни рукой, упирайся, кричи, потому что нельзя, потому что не нужно тебе, эта всячина вся, эта женщина с богом в ребре не твоя параллель, не твоя, не твоя благодать, не ложись к ней в постель, я ведь знаю, ты ляжешь опять. 2013 г.

*** Сегодня полдень с самого утра, вернее, утро начиналось в полдень. Я просыпался медленно, и подле меня вовсю лучилась мошкара. Была мне лень и лень была мила: то сны являла краткие, то нежность, похожую на влажную промежность той суки, что мне сына родила. Зевнул два с половиной раза, но глаза открыл минут через пятнадцать. О, если бы я мог во снах питаться, то спал бы жизнь, как смотрится кино. Пол-литра кофе – это не конец. Здоровья много, надо бы ума мне. Я слишком часто думаю о маме, но сам уже давным-давно отец. Пора писать – не пишется строка… О чём писать, когда легко и просто, когда тебе почти что девяносто, а все дают не больше сорока? 2013 г.

*** Представь себе, что папа любит маму а мама любит папу до сих пор, и если мама снова моет раму, то папа чинит старенький забор. Идиллия. Собаки лают редко. Ты – только изучаешь алфавит. Плющом увита скромная беседка, где самовар, как вкопанный, стоит. Растут в саду и яблони, и груши, и вдоль забора зреют лопухи, и ты садишься вечером послушать родителей, читающих стихи. В лучах заката стынут чашки с чаем, на папе шарф, на маме нежный плед, и весь твой мир нисколько не случаен, и ничего не обещает бед.

Всем улыбающимся смайликам отвечу словами дедушки по материнской линии: Он победил демона.

В своё пятнадцати летие мой средний сын выбросился из окна, отказавшись жить со своей матерью. Парень выбрал между смертью и жизнью со своей матерью - смерть. Любой, кто будет заступаться за его мать, будет считаться мной убийцей моего сына. В нулевых после первого развода, когда я с самого раннего детства мечтал лишь о том, что если раз, то навсегда, и находился в жуткой депрессии после первого неудачного брака с женщиной, которая мне сказала, что всего лишь хотела родить, а не жить с мужчиной и родила от меня двоих детей, я познакомился на почве литературы с женщиной на 12 лет младше меня. Если вы не запутались, то женщина, с которой познакомился на почв литературы, была мамой Святослава. Мама Святослава отказалась выходить за меня замуж. Через год мне удалось усыновить парня, а через три его мама официально стала моей женой. Деньги делают многое. Когда Святослава было четыре года, я занял башенные деньги, чтобы купить семье квартиру в Санкт-Петербурге. Через пол года, занимал я в долларах, долг вырос в неимоверно размерах. Квартиру оформлял на бабушку Святослава, поэтому заполучив долги, не имел на неё никакого права. Бабушка Святослава позволила жить мне в этой квартире два года, пока я судился с мамой Святослава, которая в один прекрасный момент объявила себя лесбиянкой. Все знали, что мама Святослава больной человек. Социопат. Но никто, ни её родители, ни воспитатели в саду, ни учителя в школе, никто из родственников не помогал мне. Суд я проиграл. Минус три года жизни. После суда у меня была жуткая депрессия, общения с какими-то женщинами и даже ребенок. Ребенок живёт в благополучной семье, поэтому туда не лезу. Я в течение нескольких лет со Святославом не общался, когда узнал, что он поступил в Нахимовское училище. С началом войны его мама стала нетвойнисткой и забрала парня из училища, посадив его на год под домашнее обучение - домашний арест. За год парень не выходил из дома ни одного раза. Ему запрещалось. За попытки били. Через год он убежал от мамы к деду и написал мне. Мы встретились. Я ушёл на второй контракт. Вернувшись, написал ему. Он отказался со мной встречаться, боясь, что увижу резанные вены. Встречаясь, мы первым делом ходили в бассейн. Но оказалось, что он резал себе вены в мое отсутствие, лишь бы с мамой не жить. А теперь хронология самоубийства Святослава. Мать его избивает, он не в силах ответить, идет в травмпункт засвидетельствовать избиение. Травмпункт вызывает полицию, которая пытается вернуть его к матери, ставя перед ним выбор отбор колония, либо психушка, либо мать. (Пятый отдел полиции С-Пб). Сын отказывается. Принимает мать, но сбегает от неё к сестре беда. Мать ему звонит и говорит, что в любом случае он будет жить с ней. Сын отвечать, нет. И выбрасывается из окна восьмого этажа.

Как это банально. Карасева все знают и чтут. Но если бы Карасева поставили на должность Иванова, ЛитРосссия ругала бы его, а Иванова, наоборот, восхваляла. В данный момент констатирую очевидное. Аналогичная ситуация с Димой Филипповым. Вы бы превозносили его и только его повыше Проханова и Полякова, если бы он остался незамеченным на премии "Слово", но ругали бы того, кому премию вручили. Будь то Проханов, Поляков или какой-нибудь Огрызко. Газета ЛитРоссия скучна до безобразия. Как полоумные патриоты из библиотеки Шишкова города Барнаул, обещавшие подать на меня в суд за то, что обозвал их либеральной фашней, и прочили, что на суде я не смогу отмахаться от них боевой "медалькой", которой наградило меня государство, в том числе, и за то, что защищал ту самую библиотеку Шишкова на войне. Вот, сказали мне завсегдатаи библиотеки Шишкова, чтобы оправдать свою низость и подлость, вчера мы одного солдата - нашего земляка дружной толпой хоронили! Мы патриоты, а не то, кем вы нас называете! Да я бы восстал из гроба, если бы узнал, что меня хоронит всякая сволота. Потому что весь конфликт с шишковцами стоит исключительно на том, что премию "Слово" вручили не тому человеку, которого они продавливали, включая административный ресурс, в том числе. А я, к своей искренней чести, оказался в жюри премии и не допустил этого. Хотя, признаюсь, до премии я даже не знал о существовании отдельных персонажей, которые сейчас поливают меня на каждом углу. Ну, так себе. Посредственностей много. На всех меня не хватает

Игорь МАЛЫШЕВ: "Наш Союз не узаконенная организация, а содружество писателей и поэтов, объединённых общим мировоззрением. Он не имеет юридического лица или какого-либо закреплённого статуса. Соответственно, ни о какой помощи от государства, грантах, субсидиях и пр., речи быть не может. Союз вырабатывает некие инициативы и пытается донести их до государственных структур, влияющих на ситуацию. Услышат — прекрасно. Нет – мы в любом случае останемся на наших позициях" "Мне близки любые инициативы, которые выводят культуру из-под диктата рынка. Концепция «то, что не продаётся, пусть выживает, как хочет», а именно она лежит в основе рыночного подхода, убийственна для культуры" https://anna-news.info/igor-malyshev-russkuyu-kulturu-dolzhny-razvivat-te-kto-gotov-zdes-zhit/

Выбирая путь служения Отечеству, никто из нас не искал удобной жизни под юбкой старенький мамы. Нам и сейчас тяжело. Мало того, за длинным перечнем насущных проблем маячит неудовлетворённость надвигающимися итогами. Как итог, надвигается холодная фаза войны, которая страшнее горячей, подлее. В прямом боевом столкновении поддерживают высокие идеалы, обожествояюшие человеческое бытие благородные чувства служения, верности, чести. Но что поддержит в период холодной фазы войны, в период обоюдных интриг, лицемерия, низости и подлости? У меня пока нет ответов. Хорошо бы удержаться от падения в уныние.

Повесть Дмитрия Артиса "Сердце Дракона" для детей среднего школьного возраста. Рекомендую. Автор молодец!

Поздравляем и гордимся! https://t.me/nmakeevaZ/16467?single

Когда за деятелей киноиндустрии отвечает искусственный интеллект. На один вопрос один ответ. Как под копирку. Удивился, что никто из них под стать некоторым книжникам не сказал, дескать, давайте обождем, надо отрефлексировать, типа, лучшее кино про ВОВ тоже после ВОВ появилось. Пора бы уже переходить от слов к делу. Брать и снимать. За качество пусть ваше дарование отвечает.

Иван Краско умер. Тот случай, когда можно по-доброму улыбнуться и сказать: "Наконец-то!" Феноменальная личность, конечно. Прожить до 94 лет в мире публичного искусства (театр+кино, даже немного литературы есть), ничего выдающегося не сделать, но быть отмеченным большими наградами и склоняемым злыми языками. Феноменально. Мои аплодисменты и Царство Небесное.

Последняя тысяча экземпляров. Готовимся к новому учебному году и покупаем по максимально низкой цене подарки для детей и подростков. Надеюсь, успеете. Маркетплейсы снижают стоимость на небольшое время. Потом она опять взлетает до тысячи, а порой и до полутора тысяч рублей. Допечатки тиражей будут не так быстро готовы. Как настоящий солдат Сердце дракона

Максим, с днём рождения!