Игорь Каплун.Иконы

Что-то из графики. Раньше садился на диван и рисовал то, что видел. Осталось довольно много таких натюрмортов, в которых отображен беспорядок. Случайный натюрморт. А ещё когда-то ходил на пленер. Мне было неудобно, когда люди смотрят, что именно я рисую, поэтому ходил рано с утра. Сейчас я старый уже: утра сплю и ребенка в сад вожу.

Что-то из графики. Раньше садился на диван и рисовал то, что видел. Осталось довольно много таких натюрмортов, в которых отображен беспорядок. Случайный натюрморт. А ещё когда-то ходил на пленер. Мне было неудобно, когда люди смотрят, что именно я рисую, поэтому ходил рано с утра. Сейчас я старый уже: утра сплю и ребенка в сад вожу.

Фрагменты мастерской. Пишу несколько холстов. Пытаюсь нащупать и набрать такую "мышечную массу", чтобы делать спокойно входить в рабочее состояние. Сейчас в основном я берусь за вещь, полностью переписываю полностью, и в следующий раз происходит то же самое. Хотя теперь понимаю слова Матисса, который говорит, что помнит каждую свою вещь и те чувства, которые испытывал и пытался вложить в картинку.

Наткнулся в рекомендациях гравюрки. Открыл, думаю погляжу, что делается. А это в итоге эскизы к татуировкам были. Но всяко интересно, когда классический жанр появляется на коже

Александр Шевченко. Один из любимых живописцев, который работает в технике "тяп-ляп". Или " Мой сын так же сможет". Или " А чего такого? " . Я его очень люблю: он лихо схватывает тон и цвет, что дальше уже всё равно, что нарисовано. Картинка уже сложилась.

Капуста от Ирины Васильевой. Я очень радуюсь, когда вижу гения. Так получилось, что зависть не главная моя страсть, и поэтому не могу сказать, что завидую. Но что-то такое, навроде восторга, чувтвую)

Вот теперь кто будет помогать с большим форматом холстов. Кто-то в соседнем доме что-то с ним делал- явно не с маслом работал, и теперь мольберт послужит мне.

Я снова в иконе. Определённо живопись маслом меняет отношение к письму иконы. Настоящая живопись -это работа на главное и на общее. В иконе же зачастую учат тому, что главное всё. Оно богословски и понятно: в горнем мире всё важно. Только проблема в том, что мы изображаем на плоскости, а у плоскости свои законы. Вот их важно из живописи в икону привнести.

Сейчас, когда большая часть пути уже пройдена, я задаюсь вопросом :" Что же все-таки самое главное в искусстве? "В разное время я отвечал на этот вопрос по-разному. Сейчас я думаю, что главное -это сохранить в себе божественный дар любви. Любви ко всему :к природе, к людям и животным, к своей родине и её традициям и, наконец, к своему ремеслу, которое позволяет эта любовь выразить а художественной форме. Я убеждён, что жизнеспособность произведения определяется вложенной в него энергией души, искренностью чувств и правдивостью переживаний. Вадим Кулаков.