Лебедев про мозг

Из рубрики «Мысли» Проблема идеализма (и прочих дуализмов и панпсихизмов) состоит в том, что в пользу этих сумбурных концепций не было, нет и не будет ни одного реального факта и ни одного экспериментального доказательства. Скорее всего, даже невозможно придумать, как такое доказательство могло бы выглядеть. #мысли

Философ Антон Кузнецов и нейробиолог Михаил Лебедев недавно выступили с докладом по книге Анила Сета «Быть собой. Новая наука о сознании». Книга стала бестселлером и для многих служит первым введением в проблематику сознания. Кузнецов признаёт её популярность, но при этом не скрывает жёсткого разочарования. «Я просто не знаю, как уместить в один пост все свои ругательства по её поводу», — говорит Антон. По его словам, почти всё, что касается философии сознания в книге, вызывает скрежет зубов. Сет, по мнению Кузнецова, фундаментально неправильно понимает трудную проблему, аргумент зомби и проблему тождества личности. Вместо трудной проблемы он вводит «реальную» — объяснять, предсказывать и контролировать свойства сознания через предиктивное кодирование. В итоге всё — восприятия, самость, эмоции — объявляется «контролируемыми галлюцинациями». Кузнецов считает, что такой подход изящно обходит главные вопросы: чем сознательное состояние отличается от несознательного, почему и на каком этапе ментальные содержания становятся сознательными. Ни одного ключевого вопроса для эмпирической науки о сознании книга по-настоящему не решает и даже не ставит всерьёз. В результате, вместо строгой научной работы читатель получает яркий сборник личных историй, красивых экспериментов и эффектных метафор, но без настоящих аргументов и разбора альтернативных позиций. «Это лишний раз показывает, что никакой полноценной науки о сознании пока нет, — отмечает Кузнецов. — Главным её фигурам до сих пор всё “божья роса”, будто до них никто ничего толком не думал». При этом Антон подчёркивает: с Анилом Сетом у него самые добрые отношения, а его научные статьи по теориям и тестам сознания он считает действительно важными и полезными. Сама же книга, по его оценке, явно писалась не как серьёзная академическая работа, а как продукт для массового читателя — и в этом качестве она выполнена мастерски. В итоге Кузнецов не рекомендует книгу как серьёзное введение и советует вместо неё обратиться к тексту Артёма Беседина, который разобрал работу Сета гораздо более точно и жёстко. Запись совместного доклада Кузнецова и Лебедева скоро появится — там, по словам Антона, «он уже совсем не сдерживался». https://t.me/anton_philosophy/803

Константин Анохин в гиперсетевой теории мозга и концепции когнитома подчёркивает, что отдельные нейроны имеют фундаментальное значение, но не изолированное. Они не просто проводят сигналы, а приобретают когнитивные свойства в составе высших структур. Мозг нельзя сводить к коннектоме — обычной нейронной сети. Когнитом — это нейронная гиперсеть, где формируются когнитивные группы нейронов, или коги (COGs). Эти группы становятся элементарными единицами субъективного опыта, «атомами» разума, кодирующими фрагменты знаний и переживаний. Когнитивные свойства возникают через трансформацию сети «снизу вверх и сверху вниз». Отдельные нейроны или их ансамбли в глубоких слоях приобретают специализацию и участвуют в интеграции сигналов. Нейрон обретает способность хранить и обрабатывать опыт, внося вклад в «Я». Главное в мозге — организованные когнитивные группы, а не изолированные нейроны. Когнитом сохраняет стабильность при изменениях отдельных элементов. Анохин отмечает, что традиционный взгляд на нейрон упрощён. Истинная сущность мозга проявляется на уровне гиперсети, где нейроны получают когнитивную специализацию. Это объясняет возникновение субъективного опыта и позволяет моделировать сознание. Многие типы корковых нейронов — возбуждающие и тормозные — образуют когнитивные группы. Среди специализаций — place neurons (нейроны места), goal neurons (нейроны цели) и другие. Глиальные клетки важны, но акцент на нейронных группах, трансформирующих сеть до уровня отдельных нейронов.

Из рубрики «Мозг и его я» Книга «Мозг и его „Я“. Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем?» Константина Анохина и Татьяны Черниговской не имеет традиционного деления на строго пронумерованные главы в классическом смысле, а построена как серия диалогов и эссе вокруг двадцати ключевых вопросов, сформулированных авторами во время бесед на Алтае. Первая крупная часть, посвященная историческому фону, разбирает эволюцию идей о мозге и сознании от античности до двадцатого века, включая анализ работ Поппера и Экклза, с акцентом на дуализм, материализм и проблему «Я» как центральную загадку. Вторая часть состоит из диалогов авторов, где первый блок вопросов касается природы сознания и его определения, здесь обсуждается, почему сознание считается опасным словом в науке, и анализируются трудности его изучения с позиций нейробиологии и когнитивной науки. Следующий блок диалогов посвящен эволюции мозга и происхождению «Я», где авторы рассматривают роль языка, знаковых систем и культуры в формировании человеческой личности, сравнивая Homo sapiens с другими видами и затрагивая вопросы возникновения разума в ходе эволюции. Далее идут главы о связи мозга и тела, где разбираются механизмы пластичности, ремонта мозга и влияние внешних факторов на когнитивные процессы, с примерами из нейронаук и лингвистики. Отдельный блок посвящен современным вызовам, включая искусственный интеллект, оцифровку сознания и этические проблемы нейротехнологий, здесь авторы размышляют о том, сможет ли ИИ обрести «Я» и как это изменит понимание человеческой идентичности. Заключительная часть подводит итоги и намечает пути будущего, формулируя открытые вопросы о месте сознания во Вселенной, роли образования и необходимости междисциплинарного подхода, подчеркивая красоту нерешенных загадок. В целом текст перемежает диалоги, исторические экскурсы и научный анализ, избегая окончательных выводов и приглашая читателя к дальнейшим размышлениям. #мозгиегоя

Лаборатория Скиннера (Harvard Pigeon Lab) после его смерти Скиннер умер 18 августа 1990 года. Его знаменитая Pigeon Lab в подвале Memorial Hall Гарвардского университета, где он с 1948 года проводил эксперименты с голубями по оперантному обусловливанию, не прекратила существование сразу. Руководство лабораторией перешло к его ученику и преемнику Ричарду Херрнштейну, который продолжил исследования, особенно по закону matching (соответствия) и категоризации стимулов у голубей. К 1990-м годам влияние бихевиоризма значительно ослабло из-за когнитивной революции в психологии. Продуктивность падала, Херрнштейн умер в 1994 году, регулярные семинары прекратились. Лаборатория постепенно угасла и официально закрылась в районе 2002 года. APA Monitor тогда опубликовала материал «Saying goodbye to the Harvard Pigeon Lab», где отметили конец эпохи, но подчеркнули вклад традиций в науку о поведении. Оборудование и архивы частично сохранились в Гарварде (в коллекциях психологического отдела и исторических музеях), а идеи Скиннера продолжают влиять на современную прикладную психологию, поведенческий анализ и даже технологии (например, в обучении и ИИ).

Исследования сознания и когнитивных тем финансируются в основном через специализированные программы государственных агентств и частные фонды. В США NIH запустил сеть Blueprint for Neuroscience Research для фундаментальных исследований человеческого сознания с бюджетом около 600 тысяч долларов. NSF поддерживает программу Cognitive Neuroscience со средними грантами 175-225 тысяч долларов в год на 3-5 лет, где акцент на нейронных механизмах внимания, памяти, восприятия, принятия решений и социального познания. В Европе Horizon Europe финансирует проекты по архитектуре сознания и искусственному сознанию на суммы от одного до полутора миллионов евро. Templeton World Charity Foundation остается основным частным донором с инициативой Accelerating Research on Consciousness на 30 миллионов долларов, где поддерживаются adversarial collaboration для проверки конкурирующих теорий, таких как Global Neuronal Workspace и Integrated Information Theory. Дополнительно через Center for Open Science выделено 1,125 миллиона долларов на гранты от 15 до 50 тысяч долларов для Registered Reports по сознанию. Другие фонды вроде Mind and Life Institute дают небольшие гранты на contemplative neuroscience и связанные когнитивные темы. Сознание часто воспринимается как философская тема, поэтому доля прямого государственного финансирования в США ниже, чем в Европе, и существуют специальные инициативы для подготовки пилотных данных под NIH и NSF. В 2025 году бюджетные сокращения в США повлияли на число новых грантов, но целевые программы по сознанию продолжают работать. Общий тренд включает рост интереса к открытой науке, adversarial collaboration и связи с искусственным интеллектом. Точные совокупные объемы по чистому сознанию сложно выделить, поскольку они часто входят в когнитивную нейронауку, но Templeton обеспечивает значительную часть высокорисковых проектов.

Из рубрики «Мозг и его я» Черниговская резко прерывает собеседника и категорически заявляет, что период тотального буйства бихевиоризма не завершился ни в 1936-м, ни в 1986 году и якобы продолжает господствовать по сей день. Она утверждает, что большинство областей биологической науки по-прежнему застряли в примитивной модели чёрного ящика — стимул, неизвестный процесс, реакция, — и что именно эта устаревшая схема до сих пор преподаётся студентам повсеместно. В качестве доказательства она ссылается на свой визит в лабораторию Скиннера, где пожилые ученики демонстрировали опыты с голубями, а потом заявили, что с детьми в детском саду работают точно так же — без всякого качественного скачка, только количественно сложнее. Черниговская признаёт сложность человеческого мозга и противопоставляет его животным. Кроме того, у человека есть язык как волшебный щуп, позволяющий мозгу самому рассказывать о себе, а с животными остаётся лишь жалкое внешнее поведение, что она называет крайне хилой позицией. На деле эти заявления выглядят сильно преувеличенными и во многом устаревшими. К 1980-м годам жёсткий бихевиоризм как философская доктрина уже был серьёзно потеснён когнитивной революцией, а сегодня он давно не является доминирующей парадигмой. Восторженное превознесение языка как надёжного инструмента проникновения в сознание выглядит наивно: многочисленные исследования показывают, что интроспекция крайне ненадёжна, полна искажений и чаще служит рационализацией уже совершённых бессознательных процессов, чем даёт реальный доступ к механизмам психики. В итоге высказывание упрощает сложную картину, недооценивает огромный прогресс нейронауки после 1980-х и скатывается в полемический максимализм, который больше напоминает идеологическую атаку, чем взвешенный научный анализ.

В торгово-промышленной палате СССР

Пока Анил Сет и прочие пишут некачественные книги, Михаил Лебедев проявляет лидерские качества.

Когда курите — выпивайте. Но когда пьете, курить необязательно.

У Анила Сета появился серьезный конкурент https://t.me/lonely_oocyte/7152

В классической проблеме вагонетки большинство этических подходов разделяется на два основных решения. Утилитаристский вариант предполагает столкновение человека с моста ради спасения пятерых, поскольку одна смерть лучше пяти. Деонтологический вариант отвергает активное убийство невиновного и рекомендует не вмешиваться, даже если это приведёт к гибели пятерых. Другие варианты включают отказ от выбора, поиск третьего решения или учёт дополнительных факторов, таких как неизвестность о людях или сомнения в эффективности действия.

В мозге работает изящный механизм контроля: вентромедиальная префронтальная кора (vmPFC) управляет тем, как гиппокамп организует воспоминания. Когда мы переживаем новое событие, эта область оценивает его сходство с прошлым опытом и решает: объединить два воспоминания в единую структуру или сохранить их отдельно. Особенно активно vmPFC действует, если события разделены несколькими днями и происходят в разных контекстах. Через прямые проекции в медиальную энторинальную кору она сдерживает гиппокамп, предотвращая ненужное смешение. Если этот контроль ослабить, нейроны в зоне CA1 начинают перекрываться, и даже несвязанные воспоминания склеиваются. Напротив, при близких по времени или похожих событиях контроль смягчается, позволяя естественной интеграции. Таким образом, префронтальная кора тонко регулирует организацию памяти, помогая мозгу создавать coherentную картину прошлого и избегать ложных связей. https://www.nature.com/articles/s41593-026-02231-1

«Из доклада М.А. Лебедева» Ну, докладом это трудно назвать. Скорее, отрывок, взгляд и нечто. Но в целом дискуссия получилась очень насыщенной и профессиональной. https://t.me/phil_besedin/792

Анил Сет в главе «Степени свободы» своей книги «Быть собой» рассматривает волю и ощущение свободы воли через призму способности мозга управлять множеством степеней свободы. Добровольное поведение, по его мнению, зависит от умения контролировать все эти степени свободы таким образом, чтобы действия соответствовали нашим убеждениям, ценностям и целям и при этом были в определённой мере независимы от сиюминутных требований внешней среды и собственного тела. Эта способность реализуется не в каком-то едином «центре воли», а в распределённой сети процессов, охватывающей множество областей мозга. Даже самое простое осознанное действие — например, нажатие выключателя, чтобы вскипятить чайник, — опирается на такую сеть, включающую процессы «что» (выбор действия), «когда» (определение момента) и «будет ли» (возможность последней минуты отменить его). Сет подчёркивает, что с практической точки зрения свобода воли вовсе не иллюзорна. При относительно здоровом мозге и нормальном воспитании у каждого из нас есть реальная способность совершать и тормозить добровольные действия благодаря умению мозга контролировать наши многочисленные степени свободы. Эта свобода одновременно является свободой от и свободой для. Свободой от немедленных причин внешнего мира или тела, от принуждения авторитетами, гипнотизёрами или манипуляциями социальных сетей. Однако она не является свободой от законов природы и общей причинной структуры Вселенной. Это свобода действовать в соответствии со своими убеждениями, ценностями и целями, делать то, чего мы действительно хотим, и выбирать в согласии с тем, кто мы есть. Таким образом, ощущение свободы воли рождается из реальной способности мозга гибко управлять сложностью поведения. Оно даёт нам чувство, будто мы могли бы поступить иначе, и помогает использовать этот опыт для обучения и лучшей адаптации в будущем. https://t.me/augmented_brain/14058 #freewill #anilseth #анилсет #свободаволи #троллинг

Доброе утро https://t.me/lonely_oocyte/7145 #доброеутро

Neuralink показала новую версию робота-хирурга, который теперь вставляет сверхтонкие нити в мозг всего за 1,5 секунды вместо 17 — это огромный скачок, резко сокращающий время операции. Теперь нити проходят прямо сквозь твёрдую мозговую оболочку без её удаления, делая процедуру менее инвазивной, хотя технология ещё экспериментальная и без одобрения FDA. https://t.me/blockchainRF/12954

Контроль pH мочи. А ведь неплохая идея. Можно установить датчики в общественных туалетах. Например, в пивных. https://t.me/lonely_oocyte/7143

Кстати о зеркальном тесте (например, https://t.me/augmented_brain/14156 ). Обнаружил, что если зеркало появляется неожиданно (скажем, в незнакомом коридоре на стене сбоку или спереди), то самая первая реакция на свое изображение — это то, будто это какой-то external third person. И лишь через сколько-то сотен миллисекунд отождествляешь это с собой. #зеркальныйтест

Новое исследование, проведённое профессором Саи Ван и её коллегами из Гонконгского баптистского университета, раскрывает тревожную правду: искусственный интеллект, который мы всё чаще встречаем в повседневной жизни, не просто умнеет — он усиливает пропасть между богатыми и бедными, создавая свежий, хитрый вид цифрового неравенства. Учёные проанализировали данные более чем десяти тысяч взрослых американцев и увидели чёткую картину. Люди с высоким уровнем образования и дохода гораздо чаще знают об искусственном интеллекте, лучше в нём разбираются и активно им пользуются. Те же, у кого социально-экономический статус ниже, часто даже не подозревают, что вокруг них уже работает эта технология. Профессор Ван подчёркивает: если только обеспеченные и образованные слои общества понимают, как работает ИИ, это неизбежно закрепляет существующие неравенства. Знающий соискатель может подстроить резюме под алгоритмы отбора кандидатов, а тот, кто ничего не подозревает, просто пройдёт мимо шанса. Тот, кто в курсе, лучше защищён от deepfake-мошенничества и манипуляций, а менее осведомлённый — лёгкая добыча. Интересно, что в исследовании выявилась неожиданная деталь: не столько реальное использование ИИ, сколько просто ощущение собственной осведомлённости сильнее всего связано с умением замечать его скрытое присутствие. Ведь искусственный интеллект уже давно прячется в рекомендациях Netflix, в ленте соцсетей, в голосовых помощниках — настолько незаметно, что многие даже не догадываются, с кем общаются. Это совсем не то цифровое неравенство, к которому мы привыкли раньше, когда речь шла о доступе к компьютерам или навыках работы в интернете. Теперь люди могут ежедневно взаимодействовать с ИИ, даже не подозревая об этом, и потому простое «дайте всем доступ» уже не решает проблему. Исследователи предлагают умные, косвенные пути: образовательные кампании, мастер-классы на простом языке, включение базовых понятий об ИИ в школьные программы, специальные проекты для людей из менее обеспеченных слоёв. Нужно учить распознавать «невидимого» искусственного интеллекта в обыденной жизни и понимать, как он влияет на наши решения. Конечно, это американское исследование, и пока неясно, насколько точно оно описывает ситуацию в других странах. Но общая тенденция тревожная и вполне предсказуемая. Марксу, Энгельсу и Ленину такое исследование наверняка пришлось бы по душе. Они всегда говорили о том, как новые производительные силы, вместо того чтобы освобождать человека, при капитализме могут стать мощным инструментом усиления эксплуатации и классового разделения. Сегодня искусственный интеллект — это именно такая сила, которая без сознательного вмешательства общества рискует сделать пропасть между теми, кто владеет знаниями и технологиями, и теми, кто от них отрезан, ещё глубже и почти незаметной. Классики были бы в восторге от того, что наука снова подтверждает их анализ. https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/1369118X.2026.2652505