Телеграбля

Ловушка аппаратной устойчивости. Часть 5. Когда застой становится теорией развития В предыдущих публикациях мы рассмотрели, как борьба аппаратных групп за ресурсы и влияние способна тормозить развитие государства. Но у этой проблемы есть ещё одно измерение. Что происходит, когда сохранение сложившегося порядка получает теоретическое обоснование, а устойчивость начинает рассматриваться как самостоятельное достижение? Возникает риск, что аппаратное равновесие постепенно превращается из управленческой необходимости в идеологию развития. Поводом для размышлений стала статья Александра Харичева «Ценностно-смысловые рамки социальной архитектуры в социологии управления», опубликованная в октябре 2026 года. Автор предлагает рассматривать социальную архитектуру как систему формирования общих ценностей, общественного согласия и совместной преобразующей деятельности. Подход заслуживает внимания. Доверие, солидарность, стратегическое целеполагание действительно необходимы сильному государству. Более того, Харичев справедливо обращает внимание на опасность бюрократического формализма, когда выполнение показателей подменяет достижение общественно значимых результатов. Однако здесь возникает принципиальный вопрос. Всегда ли общественное согласие способствует развитию?История показывает, что серьёзные преобразования нередко начинаются с обнаружения противоречий, конкуренции подходов и пересмотра сложившегося распределения ресурсов. Новые технологии вытесняют старые отрасли, эффективные управленческие решения затрагивают интересы влиятельных групп, общественные запросы требуют изменения привычных способов управления. В таких условиях стремление сохранить согласие любой ценой способно превратиться в препятствие для необходимых преобразований. Разумеется, концепция социальной архитектуры сама по себе этого не предполагает. Напротив, её автор говорит о созидательной активности граждан, открытом диалоге и совместном определении будущего. Но всякая управленческая теория существует в конкретной аппаратной среде. И здесь появляется опасность, знакомая нам по предыдущим публикациям: инструмент развития может быть приспособлен для воспроизводства сложившегося равновесия. Общественное согласие начнут оценивать по количеству мероприятий, охватам, отчётам и декларациям о приверженности общим ценностям. Возникнет ещё один симулякр, позволяющий демонстрировать успешное управление общественными процессами без разрешения порождающих недовольство противоречий. Поэтому вопрос заключается прежде всего в критериях результата. Если социальная архитектура действительно работает, должны меняться качество управления, возможности самореализации людей, уровень доверия и способность государства своевременно обнаруживать и решать проблемы. Причём подлинное доверие невозможно установить исключительно по отчётности тех, кто отвечает за его формирование. Необходимы независимая оценка, содержательная обратная связь и готовность учитывать неудобные для управляющей системы выводы. Иначе формирование согласия рискует превратиться в производство свидетельств о его наличии. Отсюда следует принципиальное различие, к которому мы постоянно возвращаемся. Устойчивость государства и устойчивость аппаратного равновесия — разные вещи. Первое предполагает способность общества и власти адаптироваться, исправлять ошибки и находить новые возможности развития. Второе может обеспечиваться сохранением отношений, которые этому развитию препятствуют. Социальная архитектура способна стать полезным инструментом преодоления такого противоречия. Но лишь при условии, что общественное согласие будет означать готовность к совместным преобразованиям, включая пересмотр сложившихся интересов и управленческих практик. В следующей публикации поговорим о том, какие руководители оказываются востребованы системой, заинтересованной прежде всего в собственном воспроизводстве. И почему способные преобразовывать её управленцы далеко не всегда выигрывают аппаратную конкуренцию.

#Разгребаем_повестку 🇷🇺 🆚 ✊ Полицейская операция по разгону подростковых «гуляний» на Китай-городе 7 ноября вновь запустил в русских соцсетях знакомый спор. Каждый случай жёсткого пресечения массового нарушения порядка кто-то старательно принимается описывать как карательную акцию против свобод и прав человека. В результате обсуждение смещается от оснований и обстоятельств подобных полицейских операций к постановке под сомнение самого права государства пресекать противоправные действия. В этом контексте интересен опыт других стран. Он показывает, что право государства обеспечивать общественный порядок считается базовым, а когда порядок нарушен, полиция может действовать очень... решительно. При этом иногда в тех случаях, когда наш полицейский вынужден по закону размышлять, можно ли ему воспользоваться баллончиком с перцовым газом, в других юрисдикциях стреляют на поражение. Конкретные действия сотрудников проверяются на законность и соразмерность и там, однако необходимость пресекать нарушения сама по себе не становится предметом политического торга. Повторяющееся противопоставление порядка и прав человека — классический пример политической манипуляции. Оно превращает проверку конкретных действий полиции в обвинение государства за сам факт применения силы. Эта интерпретация входит в российскую дискуссию через заданные извне «правозащитные» шаблоны и получает поддержку внутри страны от одних и тех же комментаторов. Разбирать нужно законность и соразмерность каждого задержания, сохраняя исходный принцип: государство не только имеет право, но и обязано защищать общественный порядок. Независимо от того, нравится ли это кому-то из ранимых «наблюдателей» или нет.

Ловушка аппаратной устойчивости. Часть 4. Экономика аппаратной войны В предыдущих публикациях мы говорили о том, как соперничество влиятельных аппаратных групп способно тормозить развитие государства, а реальные достижения постепенно подменяются их демонстрацией. Но у этого явления есть ещё одно измерение — экономическое. Сколько стоит стране поддержание сложившегося аппаратного равновесия? И почему государство, располагающее огромными ресурсами, далеко не всегда получает сопоставимые результаты? Начнём с очевидного. В современной системе управления контроль над ресурсами одновременно является источником аппаратного влияния и средством его сохранения. Бюджеты, государственные программы, крупные предприятия, инфраструктурные проекты, регуляторные полномочия — всё это обладает собственной политической ценностью. Поэтому борьба за распределение ресурсов далеко не всегда определяется соображениями экономической эффективности. Для влиятельной группы потеря контроля над определённым направлением может означать ослабление её положения относительно конкурентов. Возникает противоречие: решение, выгодное государству в целом, может оказаться невыгодным тем, от кого зависит его принятие. Отсюда возникает своеобразная экономика аппаратных компромиссов. Масштабный проект должен учитывать интересы множества участников, каждый из которых располагает возможностями для его корректировки или блокирования. Решение проходит согласования, обрастает дополнительными условиями, меняет исполнителей, сроки и параметры финансирования. Иногда компромисс действительно повышает качество проекта. Однако нередко первоначальная задача постепенно отступает перед необходимостью удовлетворить интересы всех влиятельных участников. Государство платит за результат, а значительная часть усилий расходуется на достижение аппаратного согласия относительно способов его получения. Причём дело далеко не обязательно в коррупции или прямом хищении средств. Аппаратная борьба способна поглощать ресурсы совершенно легальными способами. Через дублирование функций, создание параллельных управленческих структур, затягивание решений, ведомственную конкуренцию, избыточные процедуры контроля. Каждое отдельное действие может иметь вполне убедительное обоснование. Однако в совокупности они увеличивают стоимость управления и снижают его результативность. Возникает ситуация, когда государственный аппарат становится всё более затратным в обслуживании собственных отношений, а возможности развития экономики и общества растут значительно медленнее. Но главная цена аппаратной войны зачастую вообще отсутствует в бюджетной отчётности. Это упущенные возможности. Предприятия, которые могли появиться, но не появились. Технологии, внедрение которых затянулось на годы. Инвестиции, которые не состоялись из-за неопределённости правил и противоречий между ведомствами. Управленческие решения, необходимость которых очевидна, но последствия для сложившегося распределения влияния слишком велики. Самые серьёзные потери государства могут измеряться средствами, которые так и не были заработаны, и результатами, которые никогда не будут достигнуты. Причём обнаружить такие потери значительно сложнее, чем нецелевое расходование бюджетных денег. Здесь мы возвращаемся к главному парадоксу нашего цикла. Каждый участник аппаратного противостояния действует рационально, защищая собственные ресурсы и позиции. Однако совокупный результат способен оказаться разрушительным для перспектив развития страны. Более того, чем меньше реальных достижений, тем сильнее потребность в их демонстрации — тех самых симулякрах, о которых мы говорили вчера. Аппаратное равновесие постепенно превращается в дорогостоящий механизм воспроизводства самого себя. И возникает следующий вопрос: что происходит, когда сохранение этого равновесия начинают обосновывать уже на уровне теорий государственного и общественного развития? Об этом поговорим в следующей публикации.

#Рейтинги 🗳️📊 Благодарю составителей за включение Телеграбли в столь авторитетный рейтинг.

#Просто_новости 🇪🇺🕊️🇫🇷🆚🇩🇪 Почему Европа так жёстко сопротивляется любым инициативам по созданию новой системы коллективной безопасности на континенте? В том числе и потому, что у главных акторов нет единого мнения на счёт принципов безопасности своих государств. Подходы некоторых из них несут черты суицидальных экзерсисиов. Публичная полемика Макрона и Мерца – яркое тому подтверждение. Франция настаивает на том, чтобы Германия разъяснила, как именно она планирует использовать дальнобойные ракеты против России, предупреждая, что удары вглубь российской территории могут спровоцировать ядерный ответ.

В Париже опасаются, что Москва может неверно истолковать немецкие удары, что приведет к эскалации вплоть до ядерной войны. Берлин разрабатывает ракеты с дальностью полета более 2000 км в рамках процесса перевооружения Европы. Источник: FT

#Секреты_политцеха 🤫🤫🗳️ Ожидаемые участники попали в шорт-лист Политической Премии РАСО «Гамбургский счёт». Сезон прошёл без ярких прорывов и оглушительных провалов. Висевшие на волоске эсеры – и те избежали жестокого поражения, которое им предрекали эксперты и социологические опросы. Всё штатно, система демонстрирует стабильность, премии раздаются. Хочется верить, что мы пока что не находимся в ловушке аппаратной устойчивости.

#Глубокие_мысли_великих 👔 🤖 💰 Илон Маск рисует картину мира, в котором сверхразумный искусственный интеллект обеспечит человечеству практически неограниченное материальное благополучие. Прямая речь:

Сверхинтеллект сможет с огромным избытком удовлетворять все человеческие потребности. У всех будет высокий доход. Более того, чрезвычайно высокий доход. Каждому будет доступна всеобщая медицинская помощь, превосходящая даже самое лучшее медицинское обслуживание, существующее сегодня на Земле. Вы сможете пожелать себе замок или вообще всё что угодно — и цифровой сверхинтеллект сможет построить его для вас просто как побочный проект.

А теперь самое интересное. По сути, Маск предсказывает наступление экономики изобилия, в которой производство товаров и услуг перестанет быть главным ограничителем человеческого благополучия. Но здесь возникает фундаментальный политический вопрос, который Маск обходит стороной: кому будет принадлежать сверхинтеллект и кто будет распоряжаться создаваемым им изобилием? Ведь технологическая возможность обеспечить всех ещё совершенно не означает, что все действительно получат доступ к этим благам. Именно здесь начинается самое интересное — будущее политической власти в эпоху сверхинтеллекта.

Ловушка аппаратной устойчивости. Часть 3. Симулякры развития В предыдущей публикации мы говорили о суперпозиции Кремля: влиятельные аппаратные группы способны блокировать нежелательные изменения, однако ни одна из них не может самостоятельно преобразовать систему. Что происходит с государственным управлением, когда потребность в развитии сохраняется, а реальные преобразования угрожают сложившемуся равновесию? Ответ парадоксален: развитие постепенно подменяется его демонстрацией. Возникают симулякры достижений — убедительные внешние признаки успеха, за которыми далеко не всегда стоят соответствующие изменения действительности. Механизм достаточно прост. Серьёзные преобразования затрагивают распределение ресурсов и полномочий, создают победителей и проигравших, требуют пересмотра устоявшихся отношений. Демонстрация преобразований значительно безопаснее. Можно объявить национальный проект, разработать стратегию, создать координационный орган, отчитаться об освоении средств и достижении показателей. Всё это может быть полезным. Проблема возникает, когда показатель выполнения задачи становится важнее самой задачи, а отчёт о результате приобретает большую ценность, чем результат. Система учится демонстрировать эффективность, сохраняя механизмы, препятствующие развитию. Такая практика удобна участникам аппаратного равновесия. Руководство получает отчётность об исполнении поручений, ведомства — подтверждение эффективности, влиятельные группы — контроль над ресурсами. Возникает своеобразный рынок управленческих достижений. Причём реальный успех порой оказывается опаснее имитации: он способен изменить распределение влияния, создать новые центры компетенций и поставить под сомнение необходимость прежних управленческих конструкций. Симулякр безопаснее: он позволяет предъявить достижение, ничего существенно не меняя. Однако общество оценивает деятельность государства через собственный жизненный опыт. Люди сопоставляют сообщения об успехах с доходами, ценами, состоянием дорог, доступностью медицины и перспективами своих детей. Когда официальная картина расходится с повседневной действительностью, разрушается доверие. Под сомнение начинают ставиться даже реальные достижения. Постоянная демонстрация успехов на фоне нерешённых проблем способна вызывать раздражение сильнее, чем признание трудностей. Государство рискует утратить важнейший ресурс — общественную уверенность в достоверности его слов. Но есть и другая опасность. Система, привыкшая оценивать эффективность по формальным показателям, постепенно теряет способность объективно оценивать собственное состояние. Неудобная информация отсекается, неудачи объясняются внешними обстоятельствами, решения принимаются на основании всё более благополучной картины действительности. Чем слабее реальные результаты, тем больше усилий требуется для демонстрации успехов. Поздний Советский Союз хорошо знал этот механизм, когда выполнение планов и благополучная отчётность всё чаще расходились с реальными потребностями общества. Симулякры развития опасны прежде всего тем, что постепенно лишают государство способности отличать реальные достижения от собственных иллюзий. В следующей публикации поговорим об экономике аппаратной войны: почему огромные ресурсы, которыми располагает государство, далеко не всегда превращаются в сопоставимые результаты.

#Разгребаем_повестку 🇷🇺🇧🇾⚙️ Прокомментировал для канала «Территория Русских» перспективы российско-белорусского проекта «Союзный станок» и роль губернатора Ульяновской области Алексея Русских в его реализации. На мой взгляд, история эта гораздо масштабнее регионального промышленного проекта. Речь идёт о восстановлении технологической самостоятельности страны в одной из ключевых отраслей — станкостроении. Особого внимания заслуживает то, как уход иностранного инвестора удалось превратить в возможность для развития собственного производства и межгосударственной кооперации. Почему успех «Союзного станка» имеет стратегическое значение для всей российской промышленности — в моём комментарии.

Станкостроение — одна из ключевых отраслей, определяющих технологический суверенитет государства. Можно сколько угодно говорить об импортозамещении в машиностроении, авиастроении или оборонной промышленности, но без собственного современного станочного парка зависимость от иностранных технологий сохраняется. Причем речь идет о зависимости стратегической: тот, кто контролирует технологии производства средств производства, во многом определяет возможности развития всей промышленности. Поэтому создание полностью отечественного, в масштабах Союзного государства, высокотехнологичного станка — задача государственного значения.   Отдельно стоит отметить роль губернатора Алексея Русских, который сумел превратить проблему ухода иностранного инвестора в возможность для развития целого промышленного направления. Сохранить предприятие, перезапустить производство, сформировать вокруг него кооперацию и вывести проект на межгосударственный уровень — серьезный управленческий результат. При этом российско-белорусское сотрудничество позволяет объединить научные, конструкторские и производственные компетенции двух стран, сократить сроки разработки и создать основу для серийного выпуска конкурентоспособного оборудования. Если заявленные планы будут реализованы, Ульяновская область получит перспективы стать одним из важнейших центров станкостроения Союзного государства, а сам проект — примером того, как промышленная политика регионального уровня способна решать общенациональные стратегические задачи.

#Домыслы_и_смыслы 🇺🇸🗳️🤔 С небольшой задержкой на портале «Национальный Эксперт» вышел мой комментарий о последствиях промежуточных выборов в США для американской внутренней и внешней политики. Полагаю, что главные события теперь развернутся внутри самой Республиканской партии: Трампу предстоит разобраться с собственными «ястребами», определиться с преемником и попытаться вернуть утраченную политическую инициативу. И вот здесь для России могут открыться весьма любопытные перспективы. Почему ослабление позиций Трампа внутри США способно подтолкнуть его к большим международным договорённостям и кто рискует стать жертвой нового политического расклада — рассуждаю в комментарии.

Ловушка аппаратной устойчивости. Часть 2. Суперпозиция Кремля В предыдущей публикации мы говорили о парадоксе: государственная система может обладать колоссальными ресурсами, демонстрировать устойчивость и одновременно испытывать трудности с развитием. Один из источников этого противоречия — соперничество могущественных центров влияния, которые принято называть «башнями Кремля». Каждый из них располагает собственными ресурсами, аппаратными возможностями, сферами ответственности и группами поддержки. Они конкурируют, заключают временные союзы, блокируют чужие инициативы и защищают собственные интересы. В результате возникает своеобразная суперпозиция: каждая группа достаточно сильна, чтобы препятствовать нежелательным изменениям, но её возможностей недостаточно для самостоятельного преобразования системы. Поддержание сложившегося равновесия постепенно превращается в самостоятельную управленческую задачу. Любая серьёзная инициатива затрагивает распределение полномочий и ресурсов, поэтому её судьба зависит от того, насколько она приемлема для участников аппаратного противостояния. Перспективное решение может годами проходить согласования, обрастать исключениями и компромиссами, пока не утратит первоначальный смысл. При этом каждый участник действует рационально: защищает свою сферу ответственности, снижает риски, обеспечивает выполнение поручений. Однако рациональное поведение отдельных элементов способно порождать иррациональный результат для системы в целом. Государство расходует всё больше усилий на согласование интересов собственного аппарата, а решение задач развития отступает на второй план. Впрочем, конкуренция центров влияния сама по себе выполняет полезную функцию. Она препятствует монополизации решений, позволяет выявлять ошибки, сопоставлять различные подходы и сдерживать непродуманные инициативы. Проблема возникает тогда, когда предметом конкуренции становятся преимущественно полномочия, ресурсы и аппаратный вес. Вместо соревнования проектов развития начинается борьба за сохранение сложившегося положения. Причём такое равновесие со временем приобретает способность к самовоспроизводству. Новые руководители вынуждены осваивать существующие правила, искать союзников, учитывать прежние договорённости. Даже обладая собственными представлениями о необходимых преобразованиях, они оказываются зависимы от устройства системы. Поэтому простая замена персоналий зачастую мало что меняет. Особенность этой конструкции заключается ещё и в том, что она постепенно начинает ограничивать возможности верховной власти. Формальные полномочия позволяют принимать практически любые решения, однако их исполнение зависит от сложной системы аппаратных согласований, распределения ресурсов и взаимодействия влиятельных групп. Чем глубже укореняются эти механизмы, тем труднее изменить их одним политическим решением. В определённый момент система приобретает собственную логику существования, которая уже далеко не полностью определяется волей отдельных руководителей. Именно здесь возникает наиболее интересный политологический вопрос: насколько верховная власть управляет аппаратным равновесием и насколько сама оказывается зависимой от необходимости его сохранения? Главная опасность подобной архитектуры управления проявляется в периоды серьёзных внешних вызовов. Механизмы взаимного сдерживания, обеспечивающие устойчивость в обычных условиях, могут стать препятствием для быстрых и согласованных действий. Система, годами совершенствовавшая способность сохранять существующее положение, оказывается не приспособленной к обстоятельствам, требующим глубоких изменений. Отсюда и парадокс аппаратной устойчивости: чем надёжнее государственный механизм защищён от внутренних преобразований, тем более хрупким он может оказаться перед изменениями внешними. Эта хрупкость долго остаётся незаметной, поскольку внешние признаки управляемости сохраняются вплоть до возникновения серьёзного кризиса. В следующей публикации поговорим о симулякрах развития — о том, как демонстрация управленческих успехов способна постепенно подменять достижение реальных результатов.

#Нам_пишут 📥🇮🇱 👋 В бот прислали забавное:

Мир знакомится с кандидатом в израильские премьеры Гади Айзенкотом.

👀 Монокль

#Рейтинги 🗳️📊 Благодарю составителей за включение Телеграбли в столь авторитетный рейтинг.

Ловушка аппаратной устойчивости. Часть 1. Государство или конфедерация «башен»? России необходимо сильное государство. Вопрос заключается в том, что именно мы понимаем под его силой. Возможность мобилизовать ресурсы, добиваться исполнения решений и обеспечивать устойчивость власти? Безусловно. Но достаточно ли этого для развития страны Давайте взглянем на проблему под несколько непривычным углом. В российской политической системе сложилось несколько могущественных центров влияния, которые принято условно называть «башнями Кремля». Они располагают собственными аппаратными возможностями, ресурсами, сферами ответственности и группами поддержки. Их противостояние создаёт сложную систему сдержек и противовесов, препятствующую чрезмерному усилению одного из участников. Однако у этой конструкции есть принципиальная особенность. Главным условием существования каждого центра влияния становится сохранение собственного положения относительно остальных. И здесь возникает противоречие между интересами отдельных элементов системы и интересами государства в целом. Любое серьёзное развитие предполагает изменения. Появляются новые отрасли, технологии, управленческие решения, центры компетенций. Перераспределяются ресурсы и полномочия. Прежние способы управления теряют актуальность. Всё это неизбежно затрагивает сложившийся баланс интересов. Поэтому для влиятельной группы реальное преобразование может оказаться опаснее сохранения существующего положения. Даже если преобразование объективно необходимо государству. Возникает парадокс: система, обладающая огромными ресурсами и возможностями, может расходовать значительную их часть на поддержание собственного равновесия. При этом каждый её участник способен демонстрировать высокую активность, выполнять поручения, осваивать бюджеты, запускать проекты и отчитываться об успехах. Вопрос лишь в том, насколько совокупность этих усилий приближает страну к стратегическим целям. Более того, система аппаратного равновесия постепенно приобретает способность к самовоспроизводству. Новые руководители встраиваются в существующие отношения, осваивают правила распределения ресурсов и начинают защищать собственные позиции. Персоналии меняются, логика остаётся. Разумеется, конкуренция центров влияния сама по себе полезна. Она ограничивает монополизацию решений, позволяет сопоставлять разные подходы и исправлять ошибки. Проблема возникает тогда, когда конкуренция проектов развития уступает место конкуренции за право распоряжаться ресурсами. И здесь обнаруживается главная уязвимость: система может быть чрезвычайно устойчивой к внутренним изменениям и одновременно становиться всё более хрупкой перед внешними вызовами. Ведь устойчивость, основанная на способности сохранять сложившееся положение, ещё не гарантирует способности приспосабливаться к меняющемуся миру. Сильное государство должно уметь изменять само себя. Иначе рано или поздно механизм сохранения стабильности начинает работать против развития. Продолжим завтра. Поговорим о том, почему взаимное сдерживание «башен» способно превращаться в своеобразную суперпозицию, из которой всё труднее выйти.

#Домыслы_и_смыслы 🇮🇱🗳️🤔 Президент Израиля Ицхак Герцог решил поручить формирование правительства лидеру оппозиции, бывшему начальнику Генштаба Гади Айзенкоту. За него высказались 67 депутатов Кнессета, за Нетаньяху — 46. Впрочем, арифметика здесь обманчива: собственный блок Айзенкота располагает лишь 48 мандатами, а сотрудничество с арабскими партиями он сам ранее исключал. Поэтому отставка Нетаньяху пока далеко не предрешена. Если Айзенкот всё-таки возглавит правительство, ближневосточная политика Израиля может существенно измениться. Бывший генерал выступает за восстановление отношений с арабскими государствами, укрепление связей с Египтом и Иорданией, развитие соглашений Авраама и создание региональной системы безопасности под эгидой США. Это открывает перспективу дипломатической разрядки и возвращения к переговорам. Однако пацифистом Айзенкот никогда не был: в отношении Ирана, ХАМАС и «Хезболлы» он занимает весьма жёсткую позицию, а создание палестинского государства отвергает. Скорее всего, Израиль попытается перейти от политики преимущественно военного давления к сочетанию силы и дипломатии. Для России последствия могут оказаться неоднозначными и возможно не самыми благоприятными. В октябрьском интервью The Times of Israel Айзенкот прямо заявил, что необходимым условием нового соглашения по Сирии считает полный вывод оттуда российских и турецких сил. Фактически речь идёт о попытке изменить расстановку сил в регионе в пользу США и их союзников. При Нетаньяху Москва и Тель-Авив, несмотря на серьёзные противоречия, сохраняли возможности для прагматичного взаимодействия, прежде всего по сирийскому направлению. Айзенкот же может оказаться более последовательным сторонником американской стратегии регионального переустройства. Впрочем, есть и другая сторона вопроса. Если новое израильское руководство действительно возьмёт курс на снижение напряжённости и поиск договорённостей с соседями, у Москвы появится больше возможностей для дипломатической работы с региональными игроками. Главная интрига заключается в том, станет ли Айзенкот самостоятельным архитектором ближневосточного компромисса или проводником американского проекта переустройства региона. Для России разница принципиальная. А пока ещё неизвестно, удастся ли ему вообще собрать правительство.

#Рейтинги 🇷🇺🙎‍♀️📊 Такое не отменишь при всём желании. Опубликован рейтинг самых красивых женщин: наши – абсолютно заслуженно первые. Присутствие в рейтинге представительниц некоторых европейских стран и отсутствие Мексики вызывает у меня некоторое недоумение.

#Советуем_почитать 📖🧐🆕 Встречайте новый номер журнала «Монокль». Будет много интересного, как всегда.

#Спорт_это_политика 🏒💩🇧🇾 ИИХФ не допустила сборную Белоруссии на международные турниры; по сборной России пока решение на принято – там есть судебное решени о допуске, которое федерация не может проигнорировать. Будет рубилово. Просто так нас эти ребята обратно не пустят...