Однако стенограмма Статуса должна быть опубликована, чем бы ни был занят спикер и где бы его ни носило. Над ней люди трудились, а другие люди её дожидаются, дабы переслать туда, куда не пробьётся ни луч света, ни вибрация мобильного интернета, ни даже радиоволна. Когда-нибудь будущий исследователь укажет, всегда ли Мастер и Маргариты цитируется в одном выпуске с Борисом Годуновым, или встречаются они и отдельно.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ [ФИО] ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА [ФИО] НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ
"Не новости, но события
Выборы в Сербии и Венгрии: уроки для автократий
Высокая явка на выборах и политический кризис в Венесуэле
Почему отменили ежегодное послание? Кадровые перестановки в России
Репрессии против патриотов и проблемы ветеранов СВО
Ползучая мобилизация: что происходит в регионах России?
Что хотел сказать автор: читаем с выражением пост Пискарева о новом репрессивном законопроекте
Вопросы слушателей
Вопрос о перехвате имеющихся политических структур
Вопрос о публичности и непубличности автократов
Вопрос о защите неправедно нажитого, приводящей к изъятию неправедно нажитого"
https://teletype.in/@eschulmann/status_s10__e10
"Авторитарная риторика не делает вас автократом. Коррупция не делает вас автократом. Применение насилия в политических целях не делает вас автократом. Пребывание у власти бессрочно делает вас автократом. И вот тогда авторитарная риторика, коррупция и насилие становятся непрерывными, безнаказанными и бесконечными. Собственно, с этой целью вы непрерывно у власти и остаетесь.
Вы употребляете авторитарную риторику для того, чтобы убедить граждан «не менять коней на переправе» и не задавать вопросы о том, почему ваше правление такое долгое. Вы занимаетесь коррупцией, потому что власть, ничем не ограниченная, дает вам возможность обогащения. Вы применяете насилие для того, чтобы охранять свое непрерывное пребывание у власти, не лишиться своих коррупционных доходов, а также для того, чтобы не нести ответственность за то насилие, которое вы применили вчера. Вот таков авторитарный механизм.
Итак, в Сербии прошли парламентские выборы. Как и в Венгрии, это были выборы с чрезвычайно высокой, рекордно высокой явкой. Там не такое количество процентов. В Венгрии явка была почти 80%, в Сербии она несколько ниже. Но, тем не менее, она выше, чем на многих предыдущих электоральных циклах. И результат выглядит следующим образом. «Студенческий список» оппозиционный – 52,5% голосов, по предварительным подсчетам. И список Вучича, правящая партия, – это 39,3%.
39,3% само по себе довольно хороший результат. Более того, это выше, чем, например, «Единая Россия», судя по всему, получила на последних парламентских выборах в Российской Федерации, если их результаты очистить от накипи фальсификаций, которые, напомню, в этот раз, судя по данным электоральной статистики, были не то чтобы беспрецедентными, но, в общем, больше, чем, опять же, в предыдущие разы.
Но особенность сербских выборов – а у этих выборов есть несколько особенностей, на которые мы с вами обращаем внимание, – вот какая. В парламент проходят только эти два списка. То есть в Венгрии мы видели большее политическое разнообразие, но при этом Венгрия больше похожа на опрокидывающие выборы в том смысле, что оппозиционная партия получила более внушительное большинство. Мы тогда с вами говорили, что это, в общем, не так хорошо для будущего венгерской демократии, что теперь главным защитником и стражем этой демократии парадоксальным образом оказывается как раз проигравший Орбан.
В случае с Сербией у нас больше половины голосов получает «Студенческий список». Они могут формировать правительство, не вступая в коалиции. Но, тем не менее, бывшая правящая партия остается значимой силой. Если мы посмотрим на распределение мандатов, мы увидим, что у «Студенческого списка» их больше, но и у партии Вучича их тоже достаточно.
Еще одно обстоятельство, которое мы с вами отметим. Интересное политическое явление этот самый «Студенческий список». Это не партия, это не прежняя элита, собравшаяся для того, чтобы вернуть себе власть. Это действительно горизонтальная и негомогенная структура, рожденная в течение двухлетних протестов и формировавшаяся в ходе процедур, которые, честно говоря, больше всего напоминают делегирование народных рабочих и студенческих депутатов. То есть студенты и протестующие собирались на некие пленумы и там делегировали своих представителей, особенно стараясь, чтобы среди них не было действующих политиков, представителей нынешней элиты или представителей элиты предыдущей. То есть это список, состоящий из непрофессиональных политиков.
Таким интересным образом институциализировался антиэлитный настрой, который стоит за довольно многими протестными волнами в современном мире, но не всегда выражает себя в организационных формах.
Любопытно, как это будет теперь оперировать на практике, каким образом они сформируют правительство и насколько это правительство будет функционально. Но сам способ формирования заслуживает внимания.
Так же, как мы говорили с вами про автократов, давайте теперь вспомним и про протестующих. Насильственность или ненасильственность протеста ни прямо, ни обратным образом не коррелирует с его успехом.
Вы знаете, нет такого закона, что ограбление магазинов и сожжение омоновцев непременно приведет вас к победе. Может, приведет. Может, не приведет. В целом мирные протесты более успешны. Но и это не обязательно. Этот параметр сам по себе не является значимым. Еще страшнее скажу вам вещь. Массовость протестов сама по себе не коррелирует с их результативностью. Представление о том, что должен выйти на улицу мифический миллион, или два миллиона, или десять миллионов, или, как считалось некоторыми политологами, 5% населения должно быть задействовано в протестах… Нет, как выяснилось эмпирическим путем, не это является значимым.
Что же является значимым? Длинный список у нас был бы, если бы мы могли подробнее об этом говорить, но главное вот что: способны или не способны вы, ваше протестное движение, образовывать устойчивые организационные структуры; можете ли вы построить партию или профсоюз, или движение, но что-то, что имеет признаки институтов, то есть действует постоянно, а не спорадически.
Именно по этой причине автократии, которые чуют нутром своим опасность организаций и вообще являются стихийными институционалистами, не слышав никогда ни о Максе Вебере, ни о Дугласе Норте, ни о ком другом, ни о ком они не слышали, они вообще плохо слышат, но они понимают, что опасность для них – это не насилие и не массовость, и не мирность, и не моральный авторитет протестующих, и не их проникновение во все слои населения. Опасность для них – это организации. Именно поэтому с организациями они борются с особенным остервенением, как, собственно говоря, мы и видим на российском примере".