Стихи и книги Дмитрия Мельникова

При аресте украинский олигарх Коломойский стоит на фото рядом с прялкой. Я догадываюсь, что это двуногое прямоходящее символического языка не знает, но безличную необходимость в европейской культуре (от начала, от греков) персонифицируют три метафизические сущности - мойры. Клото прядет нить жизни. Лахесис определяет жребий, или судьбу. Атропос нить жизни перерезает. На твоей прялке нет кудели, Коломойский. Пряжа истрачена, нить готова. Атропос уже занесла над нитью ножницы. Это старшая мойра. Она обязательно ими щелкнет. Тебя ждет забвение. На твою могилу никто не придет. Если только плюнуть. Это ты прямо в точку попал, Коломойский. Насчет прялки.

Проект работающий, люди, основавшие его и реализующие задачи по помощи фронту - совершенно честные. Присоединяйтесь. https://t.me/igor_panin/510

А ведь никого не высылали на этот раз. Кто уехал - тот уехал по собственной инициативе. Как это мило - призывать на помощь собственной ничтожности имена поэтов с трагической судьбой. Придется вас расстроить, Баунов. Ни с начала войны на Донбассе, ни с начала СВО ни один, подчеркиваю, ни один талантливый поэт из России не уехал. Более того, "либералы" оказались на редкость бездарны в своем творческом протесте. Прекращайте свое белофрачное и глупое - просто банально глупое - нытье. Попробуйте поработать. https://t.me/news_forfree/22874

И раз уж зашел разговор. Игорь Панин недавно написал стихотворение, которое, я уверен, войдет во все профессиональные антологии будущего. Одно из лучших из того, что было написано на донбасскую тему. Потому что это даже не о войне. Это не о себе любимом с переживалками. Это - сама Война. «Обороной не славимся мы, И атака — не наша стихия. Но, объехав поля и холмы, Все углы перешарим глухие: Глаз наметан, набита рука, И привычка к жестокой болтанке; Фронта линия недалека, Собираем привычно останки. Сортируем добычу свою, Опасаясь то мин, то растяжек. Погибаем порой не в бою, И паек наш не менее тяжек. Но наград не видать что ушей, На героев совсем не похожи; Узнают нас по взглядам уже И по запаху стойкому тоже. Мы не воины — так говорят, Повстречать нас — плохая примета. Разложили мешки свои в ряд — Получили спасибо за это. И по новой к позициям мчим, Не кончается наша работа; Кем-то задан нелегкий почин, И теперь убирать должен кто-то. Наше дело — молчать и не сметь Напрягать тех, кто скован и робок. Вы предвидеть не сможете смерть, Нам же с нею тереться бок о бок, Проверяя участки, где днем Вьются мухи томительным роем… Но однажды вот так подойдем И спокойно глаза вам закроем».

Из книги "Легкий характер" Я входил в пустую комнату на вокзале без названия. Мамочки делились опытом в темном зале ожидания, как ребеночка прикладывать, а потом как отлучать, как соски полынью смазывать и того не замечать, что приходят в полнолуние только волки на пути и в тряпице ветхой мумию они держат на груди. Я входил, куда не велено, я обманывал конвой, я любил, где мягко стелено, время цацкалось со мной, целовало меня с жадностью, прогибалось до земли, на запретной блузке штатовской розы красные цвели. Покидай пустую комнату, как полынь, держа во рту, обретаемую с опытом ледяную простоту. Над постелями с вокзалами от зари и до зари шевеля губами алыми, ничего не говори. Шевели губами алыми, ничего не говоря, это будет просто музыка, бесконечная твоя. 31 января 2015

❗️❗️❗️ Сегодня в 18.00. Самара. В ОДО, вход свободный. Приходите!

Дмитрий Мельников в Самарском окружном Госпитале читает стихотворение "Напиши мне потом, как живому, письмо...", посвященное освободителям Мариуполя. Ждём всех в Доме Офицеров Самарского гарнизона в 18-00. Напоминаю – вход свободный.

Из книги "Белее снега" Я знаю, ты не спишь, в таком кромешном мраке нельзя спокойно спать, и ничего нельзя. Летит сыра-земля к праматери собаке, к чертям собачьим в пасть сквозь звездные поля. Кто даст тебе приют, подвинувшись во гробе? Кто скажет: "Лезь сюда!", пока твой не готов? Возьми любовь мою, и в девственной утробе укройся навсегда от ледяных ветров. Давай я расскажу о том, как плыло лето над утренней Москвой. Ты покупал пломбир, и он сиял в руке, как будто шар из света, и листьев дивный мир шумел над головой. Я чистое стекло, которому не больно, за мною синева, весенние цветы, возьми мое тепло, во мне его довольно, во мне горят слова, чтобы согрелся ты. 27 декабря 2020 года

Все равно не понимаю. Награжденные государственными наградами, обласканные властью, богатые, известные всей стране, любимые народом - и уехали. Сбежали. И еще плюются оттуда. Чего им не хватало? Изнутри не могу понять. И то правда: на себя не примеришь, чужая душа - потемки. Сам-то просидел сиднем большую часть жизни в краю сумрачном и холодном - и было мне это по душе. Даже и не задумывался никогда, люблю я Родину или нет. Обижался даже на нее, бывало, по слабохарактерности. Просто потемки нравятся. И здешний холод, смешанный на самом дне его с потусторонней прохладой. Сидишь в темноте как сыч, только глазами - зырк, а в небе то ли звезды светят, то ли многоокий великан Аргус смотрит на тебя, не мигая, из вселенской полусферы. Поди плохо, и зачем куда-то ехать, смотри на небо, да и всё, денег за это не берут. Самые главные вещи в жизни - они даются даром, их за деньги не купишь. Изба чернеет, церковь белеет, разнотравье как стежкой прошито синими васильками. Из борщевика выглядывает корова, на ферму идет доярка с лицом разбойника. И пастух милейший человек, только говорит на каком-то другом языке, без предлогов и окончаний, не поймешь. Да и не важно. Человек человек - чудо. Родина человеку - дом. Родной язык - божество, живущее в этом доме. И ничем все это не заменить. И забыть - не получится.

Вопрос о включении в школьную программу романа "Как закалялась сталь", при обсуждении которого уже столько копий сломали, не носит принципиального характера. Я бы оставил роман в списке литературы, рекомендованной для внеклассного чтения - как документ эпохи, с которым полезно ознакомиться. По-другому "Как закалялась сталь" и не может сейчас восприниматься. И да, не может быть актуальным образ революционно-романтического героя, созданный почти сто лет назад. Странно, что для кого-то это новость. Ну не будут современные школьники "делать жизнь" с Павки Корчагина. Реальность с тех пор кардинально изменилась, мы живем в совершенно другом мире. С таким же успехом можно ввести в обязательную для чтения литературу роман Войнич "Овод", например. Последним по времени героем, выразившим собой черты, характерные для своей эпохи, был балабановский Данила Багров. Фильм "Брат" был снят четверть века назад. С тех пор в галерее литературных и киногероев, чье имя могло бы стать нарицательным, не прибавилось ни одного портрета. Да и не было материала в эти последние двадцать пять лет, на основе которого можно было создать сквозной, символический и характерный образ сильного человека, который по природе своей является идеалистом. Но обстоятельства, в которых живет Россия, переменились с февраля 2022-го года. И этот новый герой, прошедший горнило войны, он должен родиться в литературе и кинематографе. Надеюсь, что так и будет. Корчагин же занимает и будет занимать свое место в пантеоне литературных героев нашего исторического прошлого. Это много - остаться и не быть без следа заметенным песком времени. Но нам нужны новые герои. И это действительно важный вопрос.

Осторожно: вызывают привыкание. Приобрести можно здесь. ДМ, стиходилер.

Осторожно: вызывают привыкание. Приобрести можно здесь. ДМ, стиходилер.

❗️❗️❗️Дорогие друзья! Вот такое мероприятие пройдет в Самаре. Конечно, гениальным поэтом (спасибо за похвалу, Женя!) я себя не считаю и не чувствую в себе ничего такого. Но стихи свои я читаю неплохо. Даже, можно сказать, хорошо. Так что приходите и друзей приводите. Скучно не будет. Это совершенно точно. https://t.me/RenkasTV/1272

Ночью, вспоминая маму, ты опять приходишь к храму, что поделать, храм закрыт. Сторож храм не открывает, глупым просьбам не внимает, сонно в сторону глядит. "Вон, смотри, с какого часа храм открыт, едрена вошь". Перекрестишься на Спаса и обратно побредешь по стальным путям трамвайным, что сверкают при луне, по окраинам, украйнам, по воюющей стране. Я тебя встречал с работы, даже суп тебе варил. Я не плачу, мама, что ты, как там плакать - я забыл. Зажила на сердце рана, мне уже не двадцать лет, просто сон приснился, мама, что тебя на свете нет.

Наконец-то все три романа трилогии собраны в одной записи. Рабочее название трилогии знает всего несколько человек, читавших рукописи романов 10 лет назад. Тогда, в феврале 2012 года, я точно знал, что могущественные сволочи запретили даже упоминать в России моё имя и мои книги, поэтому пришёл в Фейсбук, никого не зная, с нулём подписчиков, начал писать, что знал, что чувствовал, начал выкладывать отрывки романов. Тогда на моих записях хорошо выспалось несколько известнейших московских "интеллектуалов", банально воруя мысли у ноунейма (тогда модно было говорить на колониальном Сколково-лэнгвидж) — например, о мыслевирусах, которые после воровства были в прессе названы ментальными. Мало ли кто там в интернетах чирикает, у лоха грех не украсть... Тогда у меня в подписчиках полным составом паслись редакции "Литературной газеты", ведущих издательств и нескольких толстых журналов. Внимательно читали, молчали, и старательно делали вид, что меня нет. Литературная мафия соблюдает омерту вне зависимости, изображает участник литературного процесса патриота или либерала, всё равно все одинаково жрут на одних фуршетах и друг друга за глаза. Однажды, когда я выложил очередной отрывок о том, как в послевоенный городок вошёл цыганский табор, мне в Фейсбуке написал Лёва Пирогов, умница, и очень по-русски умеющий вздыхать бородач. Мол, ищет меня Милославский, прочитал отрывок и ищет. "Милославский, — хмыкнул я. — какой странный псевдоним. Да ещё и Георгий. Как у Гайдая был Жорж Милославский". Потом я стал читать письмо Милославского. Этот человек писал мне как-то очень правильно, можно даже сказать, подчёркнуто, слишком по-русски правильно. И я насторожился... И неспроста. Много позже, когда я имел честь называть своим другом харьковского бретёра, русского эмигранта, доктора пушкинистики и замечательного русского писателя Юрия Георгиевича Милославского, я всегда с усмешкой вспоминал его хитрый прищур. "Ну что вы смыкаетесь, как неродной?" — так однажды Бродский приветствовал Милославского в американском университете, и голову на отсечение даю, что Ю.Г. знатно повеселился, когда уже я "смыкался" при нашей первой личной встрече. Да ещё из-за его плеча меня внаглую и чуть свысока рассматривал какой-то голубоглазый красавец. "Дмитрий Мельников. — представил его Милославский. — Наш русский поэт". Слово "наш" намеренно прозвучало особенно. Это сейчас русский гений Дмитрий Мельников для меня Димка и закадычный друг, а тогда... Впрочем, это совершенно отдельная история. Так это я к чему... В литературе люди много чего друг другу обещают, но мало кто обещания исполняет. Это обычно для рынка российской литературы на российском языке, но в русской литературе люди слово держат намертво, свято, это дело чести. Благодаря Юрию Георгиевичу в 2014 году появились первые мои публикации — в независимом журнале современной русской литературы "Человек на Земле" — и я по гроб жизни обязан его редактору, замечательной Татьяне Всеволодовне Сургановой за смелость и поддержку. (Её отец, Всеволод Сурганов, когда-то придумал само понятие — писатели-"деревенщики", и в советское время имел свободолюбие думать по-русски). Это всё происходило давным-давно, накануне войны 2014-го, но сегодня я понимаю, что мои отчаянные намерения в одиночку стоять против корпорации плотно свалявшихся сволочей — ничто по сравнению с помощью русских людей. Настоящих идеалистов. Русские идеалисты всегда приходят на помощь в самых отчаянных ситуациях. Вот и моя трилогия об этом. https://t.me/piterforpeople/1050

Кто-нибудь знает? Это действительно - в списке литературы для ЕГЭ? Список литературы для ЕГЭ 2023. Здесь еще добавили: Акунин Б. Азазель Алексиевич С. У войны не женское лицо, Цинковые мальчики Быков Д. Стихотворения, лекции по русской литературе, рассказы Иванов А. Золото бунта Пелевин В. Жизнь насекомых, Затворник и шестипалый Прилепин З. Санькя Толстая Т. Кысь, Поэт и муза, На золотом крыльце сидели, Серафим Улицкая Л. Сонечка Чижова Е. Крошки Цахес