Стихи и книги Дмитрия Мельникова

Медведь Мне лес казался черною дырой, под треск в печи я начинал второй пузырь и хоронил свое веселье, и медленно писал тебе письмо, в котором всё шутить пытался, но в меня уже вползла змея похмелья, и тяжесть, и сердечная тоска. Клубы и нити снежного песка на лес летели. Я смотрел на лес. Вдруг силуэт поднялся и исчез, и снова промелькнул за снегопадом, и канул за деревья в полутьму. "Какого черта ему в роще надо?" - подумал я и подошел к окну. Медведь огромный с головой косматой на костыле шагал сквозь бурелом, с неуставным подшитым рюкзаком он был похож на старого солдата. Мой острый взгляд почувствовав спиной, он вдруг остановился, оглянулся, и мне махнул тяжелою рукой, и закурил, и улыбнулся. "Пишу тебе сказать, что я живой, скучаю и люблю тебя, как прежде, медведя встретил с третьей мировой, поговорили о любви и смерти. Поговорили с ним за нашу жизнь, о мертвых и о выживших немногих, и дружно под конец на том сошлись, что лучше жить, хотя бы и безногим. И он пошел к себе сквозь бурелом, а я к соседу, чтобы ехать в город, а снег кружил и падал день за днем, кружил и падал мне за ворот". 9 дек 2017

Холодное дыхание зимы. Снег падает, лишая перспективы. Святители, глядящие из тьмы, все умерли, лишь мы покуда живы. Я так хочу тебя поцеловать, услышать запах солнечного света, что вся святоотеческая рать не даст мне столько жизни, сколько этот единственный блаженный поцелуй, как будто ты, скользнувшая за вьюгу, под черное руно летейских струй, от губ моих не отнимаешь руку. 4 декабря 2012 года

Уехал Иван на восток с войны, домой, как живой, пришел, но выстужен дом и нету жены и снегом покрыт пол. На стол сосновый убитый лег, как будто в сосновый гроб, вот ступит милая на порог, и с криком на грудь падет. И тихо взошла над Иваном луна, и медленно, словно дым, к нему по лучу спустилась жена и рядом легла с ним. 29 ноября 2016

Медведь https://youtu.be/IzYW6GdM1pg

Старуха, покидая дом, взяла с собой колечко, лицо под кружевным платком и восковую свечку. - Прости меня, - сказал ей Бог, - твой дом свезли на свалку, увы мне, я сберечь не смог ни шкафчики, ни прялку. - Там ниток был еще клубок, а с ним играл котенок, я назвала его Пушок, он щурился спросонок. - Ты не грусти. - Я не грущу. - Иди по этому лучу, не вспоминая о судьбе, в свой дом, что я возвел тебе. - А что, была ли жизнь? - Была. Иди! - и женщина пошла в свой рай, где ждал котенок, и щурился спросонок.

Моей звезды на небе нет, моя звезда давно погибла, я сам себе пустынный свет, как паутина, что налипла на все пространство целиком, я соткан древним пауком, Арахна в сны мои проникла и стала русским языком. Я чувствую на нитях звезды, как будто утренние росы, я обнимаю города, материки и океаны, я дождь, я морось, я вода, вино из галилейской Каны, и мрак ночной, и воздух горный, и хлебец, брошенный врагу, и пятна красные у Черной замерзшей речки на снегу.

Не хотел давать это стихотворение, ну ладно, не важно. Да, мама до сих пор ездит и к своим, и к этому памятнику на Боткинском над братским захоронением, моет, убирает мусор и и тд. Она мне сказала, что это ее долг. Железным голосом. Понятно, что я заткнулся. Опять на братскую могилу пойдет моя седая мать, опять возьмется через силу листву и мусор убирать. Бойца гранитного погладит, помоет черную плиту, устанет, рядышком присядет и улыбнется в пустоту. Одна из целого народа не забывая ничего, она в любое время года приходит навестить его, а он запутался в шинели, упал, распоротый свинцом, и видит, как над ним в метели склонилось женское лицо. Им на двоих - одна разруха, чужая жизнь, чужой народ. Один боец, одна старуха, одна судьба, один исход. 15 ноября 2018 г Дмитрий Мельников

Четыре года Арсению Павлову сегодня. Земля пухом. Сорок лет войны пузырится пена, деда учит внука стрелять с колена, поднимает винтовку и бьет, прицелясь, пуля попадает солдату в челюсть, и он корчится в луже на черноземе. Городской телефон оживает в доме: "Здравствуйте, с вами говорит Моторолла, президент наш выходит еще на татами? Жаль я не могу подняться из гроба, сорок лет лежу в этой яме с цветами, знать бы, что да как у вас получилось!" Дед кладет на рычаг горячую трубку: "Это было взаправду или приснилось?" - говорит стоящему рядом внуку. Над донецкой степью пылают звезды, дед и внук ползут в грязи по нейтралке, и над ними, с воем врезаясь в воздух, всё летят в обе стороны катафалки. 19 декабря 2016 года

Мне приснился тихий Дон, синий Дон небесный, то, что раньше было дном, оказалось бездной. Снилось мне, что в том нигде между облаками ходят кони по воде вместе с казаками. Тем, кто был убит огнем, кто бедою черной там теперь последний дом, чистый и просторный. Там теперь всегда вдвоем Гришка и Аксинья, и несет их души Дон синий, синий, синий. 11 11 2016

Вертолеты - души убитых танков, чьи глаза забиты кровью и глиной, - словно чуя свой же мертвецкий запах, долго кружат над сонной лощиной, ничего не видя на экранах прицелов, что случилось толком не понимая, огненное небо на новое тело, как бушлат прожаренный, примеряя, а потом уходят в сторону света, и мне улыбаются их пилоты. Жаль я не узнаю, зачем всё это, кем потом становятся вертолеты. 2015 Прощайте, мужики.

Когда дрова горят в камине и блики пламени дрожат под ним, на жестяной пластине, я выхожу в холодный сад, иду к поленнице, где иней посеребрил уже дрова, и за заботами простыми проходит день мой, и листва шуршит в саду и ветер с гулом течет сквозь линию берез, собачка рыжая уснула, прикрывши лапой черный нос. Какая мгла, какая нега, какой покой разлит в полях, так тихо в ожиданье снега, что стук сердечный слышу я, и чувствую себя счастливым, смотря на голые кусты, средь поздней и негорделивой, среди бессмертной красоты. 16 октября 2017 года

Из цикла Кенотаф на площади Победы «Солдат удачи и Ко» открывает сезон продаж внутренних органов — печень, кишки, купаж из костей и нервов — хотите невров? Мальчика на запчасти? — Все равно он теперь ничей. Мистер Шмайден торгует мышцами палачей, вагинами малолеток… Надоело жить по старинке? — купи себе новые легкие и учись играть на волынке. Покупайте оптом, дешевле, почти что даром — мы теперь всегда с ликвидным товаром!.. Они сыграют ему «Янки Дудль» напоследок, они приспустят флаг над лужайкой желтого дома, звук на миг зависнет над стайкой рабов и деток, над могилой папочки-дуролома, важный пастор скажет — не время пустых речей, разбирайте беднягу Шмайдена — он ничей… Яблоки в саду на земле, полумрак, холод, нас несет в неизвестность, нас окружает бедность, и не важно какой это год и какой город, ибо ты излучаешь свет и моя нежность спрятана глубоко в тебе, спрятана глубоко в тебе, как янтарь в кембрийской сосне, как бабочка в тишине, как солдат, плывущий во тьме в пылающем геликоптере. 2014

Гулял со щенком сегодня утром по дороге. Вдруг мимо проносится шевроле-нива, резкий поворот, занесло на въезде, машина подпрыгивает на балке и клюет носом в угол гаража. Сдвигает гараж (свой), морду у машины разбивает вдрызь. Из машины выходит соседка, подходит ко мне и говорит: "Дима, ну почему жизнь устроена так несправделиво?!" И уходит в дом. Сильно шатаясь. 7.30 утра. Да я не знаю. Ну вот так устроена.

Нужно просто подуть на горячую воду, нужно просто смахнуть, как рукой непогоду, эти тени с лица, эту серую зиму, эту ночь без конца. Я тебя не покину, я останусь с тобой, даже если на город налетит, как прибой, антарктический холод, даже если печаль, даже если разлука, даже если сейчас мы не видим друг друга.

В белые губы целует зима Сергея, снегом заметает цветы в железной корзине, ночью полнолунной по ледяной аллее снова он приходит на камень к Зине. Зина спит в сосновом своем конверте в бархатном со складками черном платье, ей плевать на стихи о любви и смерти и на мужа с похмельной тоской во взгляде, и тогда Сергей призывает сына: «Что у вас в раю, зацветают вербы? Как там ваши ангелы-херувимы? Я не пьяный, Костя, я трезв без меры, ни вина здесь ни выпьешь, ни даже чаю, в сухости бездарно проходят годы, мать твоя опять мне не отвечает, потому что сука немецкой породы». А потом уходит по лунной дорожке то ли пепел, а то ли снежные крошки смахивая пальцем с пиджачной шерсти, бормоча стихи о любви и смерти, все такой же юный, красивый и ладный, с виду – благодушие и веселость, и под ним на станции «Баррикадной» дребезжит в динамиках женский голос. 26 августа 2017 года

Мальчик нежный со снежком, тот, что ртом ловил снежинки, умирает стариком, остаются на картинке вечно юное лицо, снег на кроличьей ушанке, деревянное крыльцо, женщина на полустанке, девочка, которой нет, в пыль закопанный секретик, остается ровный свет, он еще сильнее смерти, открывай же, открывай крышку фотоаппарата, пленку новую вставляй, снимем бабушку и брата, деда Глеба без ноги, дядю Славу, тетю Таю, в поле не видать ни зги, вы же здесь, я точно знаю, эй, за снежной пеленой, выходите Бога ради, "Смена 8М" со мной, пленка в фотоаппарате есть еще, я проявлю, не засвечу, я умею, слушайте, я вас люблю, вас люблю, себя жалею, я же русский человек, гость на собственных поминках. Только снег на фотоснимках, белый, белый, белый снег. 2 сентября 2019 года

Чтобы ты не спилась, не сошла с ума, не упала замертво в грязь надо было стать каменным, как стена, и тогда, ко мне прислонясь, ты могла бы жить, и я стал стеной, и стою, всем бурям назло и ты знаешь, что самой лютой зимой от меня исходит тепло. Чтобы ты могла ходить в магазин, покупать себе чай, гранат, выбирать себе йогурт и апельсин, я к тебе не пускаю ад, там, за мной, череда одиноких дней, водка, смерть и мерси боку, я открыл клубничный, милая, пей по маленькому глотку. Кто-то смотрит на воду, а кто на огонь, только я на тебя смотрю, и могу так смотреть до конца времен, просто руку держать твою, потому что любовь - это божество, и оно управляет мной, и не имеет значения ничего, кроме тебя одной. 21 мая 2017 года