Rêves de Borée

Выражение - это трансформации чистых стихий в конвенциональный и человечный элемент: от электричества к электрическому свету. Выражать значит убивать. Поэтому невозможно ничего выразить, не дóлжно ничего выражать. Надо сказать, что произведение искусства следует понимать как люкс, как каприз воли: подобно грязной коре - безразлично и бесстрастно оно отваливается от живого ствола. Делать такое искусство все равно, что пить чай… Очевидно, что количество персон, готовых смотреть на мое искусство и становиться для этого в очереди, обратно пропорционально степени его чистоты и оригинальности. Необходимо оставаться непонятым. Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"

Гениальность —это конвенция: гений — это функция культуры и воспитания чувств (и то и другое суть формы практики: чувственной или утилитарной); как иначе «гениями» могут стать авторы Фантомаса* или Понсон дю Терай* вместо Микеланджело или Вагнера! Утверждать, на основании практических соображений, устанавливаемых культурой, что Данте не был гением, столь же абсурдно, как утверждать, что сумма внутренних углов треугольника отлична от 180 градусов, принимая при этом постулаты эвклидовой геометрии. Универсальность понимания гения отражает универсальность исходной культуры, являющейся в своих корнях бессознательно чувственной и утилитарной: это будет лишь известковая инкрустация, лишенная какой бы то ни было духовной необходимости. Однако могут существовать и неэвклидовы геометрии на равных основаниях. Юлиус Эвола "Абстрактное искусство" * Создатели саги о Фантомасе (всего 43 романа) — французские писатели Марсель Аллен и Пьер Сувестр. (прим. перев.) * Пьер Алексис, виконт Понсон дю Терай (1829 — 1871) — плодовитый автор бульварных романов о Рокамболе. Он известен тем, что воплотил некоторые жесты своих героев в жизнь, организовав во время германской оккупации Франции повстанческие отряды в Орлеане. В отместку немцы сожгли его фамильный замок. Свои романы он писал в спешке, поэтому в них встречаются курьезные выражения: «ее руки были также холодны, как у змеи…» и т.д. (прим перев.)

Я воспринимаю искусство как незаинтересованное разбирательство, установленное высшим сознанием индивидуума, трансцендентным и отстраненным от эмоциональных кристаллизаций и вульгарного опыта. Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"

Философы пытаются репрезентировать «я», стремятся к нему, но не способны и никогда не будут способны бросить ему вызов напрямую, им обладать; им мешают в этом галлюцинативная одержимость когерентностью и рыночный подход. Необходима совсем другая кровь в венах: совсем другие методы познания… Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"

Философия ни на что не годится. Это метод бессознательной поверхностности; действуя по законам рынка, она еще тщится достичь какой-то глубины. В лучшем случае она может объяснить, как функционирует локомотив, полагая, что тем самым объяснила тепловую энергию. Хотелось бы большего! Но здесь отрицается тепловая энергия в себе, и еще философы настаивают, что утверждать можно только то, что уже утверждено* Юлиус Эвола "Абстрактное искусство" * См. у Канта: «Само «я» мы можем помыслить только как аффект…» (прим. автора)

Только в одиночестве и тишине должно искать, трудиться и мочь. Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"

Я не хочу отбрасывать законы практики: однако недопустимо эфемерную потребность возводить в статус трансцендентного принципа и помещать в область совершенно для этого не подходящую. Все человеческое и все практическое должно быть преодолено… Чтобы видеть, недостаточно иметь глаза, чтобы слышать — недостаточно иметь уши… Надо прежде найти самих себя. Следует ощущать себя радикально выше отдельных психологических или гносеологических свойств; следует ощущать себя вне атмосферы человечности и инстинктов. Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"

Жизнь человечества будто раскинулась на охлажденной массе огненного океана, от которого берется лишь бледное и едва тлеющее тепло. Огоньки, которые освещают «человечество» и в которых оно по-настоящему нуждается, совсем крохотные, прирученные, искусственные. Для своей недо-жизни рыночный человек не нуждается во внутреннем огне: все, что он созидает и все чем он живет, это лишь лень, трусость, разложение, символический статический элемент вместо элемента жизненного. Если бы он обратился к тому внутреннему пламени, которое плещется в изобилии у его ног, оно взорвало бы все его теплохладные города, взломало бы все его смехотворные идеалы, разметало все его товары, все его сладострастные потребности, всех его идолов — оно бы просто уничтожило все это. Но такой человек ищет лишь забвения, отсутствия самого себя: то есть практики, феноменов, страдательности. И когда он находит это, то блаженно тонет в нем как мужлан в объятьях своей самки — отчаянно и сладострастно. Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"

...Но всегда есть и подлинно жизненный поток. Однако так как ритм повседневности предопределен схемами, практическими символами, удобными условностями и маршрутами, этот поток остается недоступным, неосмысляемым, как если бы его не было вообще. Юлиус Эвола "Абстрактное искусство"

Итак, и во мне «я» — это не подлинное «я», но «я» практи-ческое, «я» сентиментальное, «я» философическое. Только бо-лезнь могла породить всех практиков и пользователей, закрыв им доступ к тому, чтобы чувствовать высшее «я», обладать им по ту сторону всех категорий, по ту сторону чисто эгоистиче-ской свободы — высшее «я» бесконечного внутреннего богат-ства, для которого содержание обыденной жизни представля-ется странным и ирреальным пустяком, невнятной опухолью, разложением ноктюрнических зон. Je suis un autre*. Барон Юлиус Эвола "Абстрактное искусство" * Я – это другой (фр.)

Художник, творец нового искусства, должен обладать эйдетическим умозрением, тонкой и, несомненно, сверхчеловеческой интуицией, посредством которой он откроет для себя эйдосы мироздания. Но способно ли современное искусство, в эту эпоху тьмы и сокрытия, прийти к свободе и чистоте, открывающим путь к подлинно трансцендентному? На этот вопрос нам ещё предстоит ответить, вслушиваясь уже не в шум проходящего времени, а в ритм новой крови, абсолютно холодной к смертной природе человека.

Уже в своей первой работе Юлиус Эвола касается учения о двух природах, что значительно позже будет развито в других книгах, в частности, в «Герметической Традиции». В соответствии с этой доктриной, существует две природы: природа смертных и природа бессмертных. Посредством кардинальных изменений формирующего эйдоса, достигаемых в процессе инициации, допускалась возможность перехода от одной природы к другой, о чём можно сказать как о подлинной и единственной цели, согласно Плотину, а именно: трансформации себя в бога. «Не Добру, а Богам нам следует уподобиться. Подражать добрым людям — значит создавать образ образа; мы же должны смотреть выше, чем образ, и следовать высшему примеру», — полагает Эвола. «Абстрактное искусство» было написано бароном в возрасте всего 22 лет. Натэлла Сперанская "[Анти]духовность искусства. На подступах к новому методу"

В поэме Эволы множество раз повторяется слово «окружность», и сам Эа уподобляется окружности. «Все микробы бегут по кругу, все люди бегут по кругу, спешат как одержимые…» Но кто-то разомкнёт Кольцо и освободится. «Эа к тому же еще и ночная мара, ультрафиолетовая растительность, ужас, воющий в зеркалах…» Когда Змея переползёт пустыню, она станет Азотом; в алхимии Азот означает Универсальное Средство, панацею; таинственную жизненную силу (по Ю.Эволе «тёмную силу жизни»); теософы определяют Азот как творящий принцип, большая часть которого хранится в Астральном Свете, и символизируется фигурой, представляющей крест (обратим внимание на то, что в поэме Эволы есть слова: «Над мнимою глубиной кровь разливается крестом, друг мой, огромный крест, огромный, огромный крест простерт высоко над равниной, быть может, нет ничего, кроме тени креста и окружностей окрест», и сказано это о людях, находящихся в Кольце, пленённых). Судя по всему, Эвола употребляет слово «Азот» в значении «первоматерии», ибо далее говорится об Альфе, или Начале. «Небо нисходит на землю, воды до неба восходят» — сказано о танце Альфы, который нужно постичь. Священный, алхимический Брак, и: «В моем королевстве все девственницы будут убиты и сожжены». Адепт будет танцевать, как Альфа, «а марионетки пускай танцуют ритмический танец Человечества», — заключает автор. Натэлла Сперанская "[Анти]духовность искусства. На подступах к новому методу"

Змея Эа это темная сила жизни, движение безвидное по синусоиде в сферах предыдущего. В шумеро-аккадской мифологии Эа (или Энки) входил в Триаду Великих Богов вместе с Энлилем и Ану, и считался богом Мирового Океана и создателем человечества. Под именем Эа барон Эвола был известен в основанной им «Группе Ur». Бог Эа часто отождествляется с Яхве, чем, по всей вероятности, и объяснимо представление Змеи Эа как «тёмной силы жизни». С египетским Сетхом его сближает «мистерия разъединения, разъятия»: 14 частей тела Осириса, разрубленный на куски Апсу. «<…> Люди, примстившиеся окружности, сами себя рвут на звуки». Это та самая Змея, про которую дон Мигель Серрано сказал, что мы должны отогнать её, «обвившуюся вокруг его (Бога) тела и поработившую его разум гипнозом».

Змея Эа это темная сила жизни, движение безвидное по синусоиде в сферах предсущего. В шумеро-аккадской мифологии Эа (или Энки) входил в Триаду Великих Богов вместе с Энлилем и Ану, и считался богом Мирового Океана и создателем человечества. Под именем Эа барон Эвола был известен в основанной им «Группе Ur». Бог Эа часто отождествляется с Яхве, чем, по всей вероятности, и объяснимо представление Змеи Эа как «тёмной силы жизни». С египетским Сетхом его сближает «мистерия разъединения, разъятия»: 14 частей тела Осириса, разрубленный на куски Апсу. «<…> Люди, примстившиеся окружности, сами себя рвут на звуки». Это та самая Змея, про которую дон Мигель Серрано сказал, что мы должны отогнать её, «обвившуюся во-круг его (Бога) тела и поработившую его разум гипнозом». В поэме Эволы множество раз повторяется слово «окруж-ность», и сам Эа уподобляется окружности. «Все микробы бегут по кругу, все люди бегут по кругу, спешат как одержи-мые…» Но кто-то разомкнёт Кольцо и освободится.

Поразительно, что Малевич никогда не пытался признать бессмертие того или иного произведения искусства. Для него было мертво любое «вчера», а по «завтра» он справлял поминки ещё до его наступления. Меньше всего Казимир Малевич был художником в традиционном понима-нии этого слова. Скорее он относился к тем редким мыслите-лям, которые играют роль цунами в мировой культуре. Осно-ватель супрематизма был философом, имеющим свою систему, в которой цвет выделялся в самостоятельную единицу. Мале-вич подчёркивал, что «о живописи в супрематизме не может быть речи, живопись давно изжита, и сам художник — пред-рассудок прошлого». Осталось только движение цвета. И на-чалось оно с трёх ступеней, известных как чёрный, цветной (красный) и белый периоды. Если бы возможно было поменять местами два из них, могла бы возникнуть аналогия с тремя ал-химическими стадиями.

И, однако же «Чёрный квадрат» гениален, ибо знаменует собой конец и одновременно начало, — иными словами, конец тирании натурализма и начало нового искусства. Художник вышел в ту область, где осознаваемая необходимость достичь каббалистического Нуля побуждает создавать уже не картину, а Иероглиф картины. Таков «Чёрный квадрат». В одной из своих работ Малевич называет передачу реальных вещей на холсте «искусством умелого воспроизведения, и только» (в чём, безусловно, прав), и далее: «Между искусством творить и искусством повторить — большая разница». Нашедшим каббалистический Нуль в театре стал Антонен Арто, в живописи — Малевич. Ничтожествами, не способными ничего дать этому миру, художник называл всех тех, кто повторял природу. «И повторяющий её есть ворующий». — Вердикт произнесён. — «На художнике лежит обет быть свободным творцом, но не свободным грабителем».

Преодоление всего человеческого, к которому призывал нас Эвола, включает в себя не только преодоление натурализма, излишнего рационализма, но и преодоление формы. Майстер Экхарт, оказавший определённое влияние на воззрения Эволы, учил, что для раскрытия внутренней субстанциональной фор-мы следует избавиться от всех внешних форм. Так должно ли человеку содрогнуться от ужаса перед лицом истины или же, в целях безопасности, продолжить свою игру в «дикаря»? Натэлла Сперанская "[Анти]духовность искусства. На подступах к новому методу"

Юлиус Эвола утверждает, что выражению поддаются лишь элементы низшего искусства, тогда как подлинно высшее оста-ётся невыразимым, и любая попытка придать ему ту или иную форму, складывается в «трансформацию чистых энергий в конвенциональный и человеческий элемент» с примесью раци-онализма, ставшего, по мнению многих дадаистов, причиной падения человека. Эвола приравнивает выражение к убийству. Те «нелогичные и случайные ритмы линий, цветов, звуков и знаков», что мы видим в дадаистском искусстве, суть прояв-ления внутренней свободы. По мнению Эволы, современное искусство находится даже ближе к чему-то подлинно духов-ному, нежели искусство прошлых столетий. Тем не менее, оно обречено на скорый упадок, что, вопреки всему, и будет показателем его чистоты. Натэлла Сперанская "[Анти]духовность искусства. На подступах к новому методу" Картина: Марсель Дюшан "Портрет шахматистов"

Источник цепляний И что эти четыре вида цепляний имеют своим источником, каково их происхождение, откуда они появились и произвелись? Эти четыре вида цепляния имеют жажду своим источником, жажду своим происхождением, они появились и произвелись из жажды. И что жажда имеет своим источником?... Жажда имеет чувство своим источником… И что чувство имеет своим источником?... Чувство имеет контакт своим источником… И что контакт имеет своим источником?... Контакт имеет шесть сфер своим источником… И что шесть сфер имеют своим источником?... Шесть сфер имеют имя-и-форму своим источником… И что имя-и-форма имеет своим источником?... Имя-и-форма имеет сознание своим источником… И что сознание имеет своим источником?... Сознание имеет формирователи своим источником… И что формирователи имеют своим источником?... Формирователи имеют неведение своим источником, неведение своим происхождением, они появились и произвелись из неведения. Монахи, когда неведение было отброшено и истинное знание возникло в монахе, то тогда с угасанием неведения и возникновением истинного знания он более не цепляется к чувственным удовольствиям, более не цепляется к воззрениям, более не цепляется к правилам и предписаниям, более не цепляется к доктрине о «я». Когда он не цепляется, он не взволнован. Когда он не взволнован, он лично достигает ниббаны. Он понимает «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования». Так сказал Благословенный. Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного. Мадджхима–Никая Чуласиханада-сутта: Малое наставление о львином рыке МН 11