Rêves de Borée

Реформация способствовала последовательному отделению от христианско-языческого зерна, еще сохранившегося в католических странах, собственно христианского аспекта (в его умеренной форме идеала простого общежития) и привела к созданию нового типа общества: к демократическому государству, к анти-империи, к самоуправлению масс, к нивелированию отдельных людей в анархической солидарности, с призрачными правителями — слугами слуг, которые как простые «представители» зависимы от масс и ответственны перед массами — вместо того, чтобы массы были ответственны перед ними, вместо того, чтобы как высшие вожди являться принципами абсолютного авторитета. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

В Реформации произошел возврат к раннему христианству в его низшем «социалистическом» аспекте, в противоположность римскому церковному фактору. Протестанская непримиримость положила конец католическому компромиссу, но не в пользу обращения к Империи, а в пользу обращения к анти-империи. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Реформация — это великая катастрофа нордического человечества . Она есть вырождение, деградация до негативного и семитского уровня силы, вдохновлявшей ранее германских императоров на борьбу против римского ига. В идеале Гогенштауфенов в действительности мы видим принципы свободы, независимости и индивидуальности, принадлежащие к изначальной этике германского племени. За эти ценности в Средние Века боролись, но боролись духовно , и они, по своей природе, оправдывались идеалом Империи. В сущности, они выдвигались как притязание на высшую, более солнечную и более мужественную и совершенную иерархию, нежели иерархия, которую Церковь в своем компромиссе когда-либо могла предложить. В Реформации мы видим как раз противоположное: мы видим в ней утверждение якобы нордических сил, отказавшихся от цепей Рима, чтобы уничтожить при этом последние остатки иерархического могущества, которые еще представляла собой церковь. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Имперский принцип — это иерархия , порядок, идущий сверху. Принципом христианской экклезии было равенство , братство. В Империи существовали персонифицированные отношения зависимости: там были господа и были слуги. Там существовал кастовый режим в совершенной форме. В экклезии эти отношения обезличились: экклезия стала союзом одинаковых существ — без вождей, без классов, без традиционных различий, поддерживаемым лишь взаимной зависимостью и одинаковыми душевными потребностями. Иными словами, в экклезии зародилась социальность , форма общежития, объединения в нечто коллективное и уравнивающе солидарное. И как мы сказали: дух проявил себя как разрушитель Духа. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

«Экклезия», сообщество верующих, понимаемое как безличная мистическая среда, основанная на взаимной потребности — любить, служить, «соучаствовать», — потребности во взаимной поддержке и взаимной зависимости тех, кому не достаточно одиночества, заменила собой ускользающую реальность "Царствия Божьего". "Экклезию", о которой мы здесь говорим, следует отличать от католической организации . Эта организация выросла из последовательной романизации «экклезии» в ее первоначальной форме: и эта романизация в значительной мере изменила духу «экклезии», подчинила ее семитскую сторону принципу иерархического авторитета и символически-ритуальному аспекту. Важно понять изначальную реальность «экклезии» первых христианских общин, уже вышедших из-под непосредственного влияния Иисуса и потерявших ощущение начала "Царствия Божьего". Именно в них скрыт зародыш той силы, которая должна была привести к типу современного евро-американского общества. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Выход из кризиса западного мира возможен только при восстановлении абсолютного синтеза двух видов могущества — политического и сакрального, материального и духовного: на основе арийско-языческого мировоззрения и кристаллизации высших форм интересов, жизни и личности — как принципов новой универсальности. Нас нельзя упрекнуть в анахронизме. Единому духу можно присягнуть и в новых формах. Суть в том, чтобы преодолеть мировой распад политической идеи, чтобы возвратить государству его сверхъестественный смысл и сделать его символом полной победы формы над хаосом. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Если современное государство, в конце концов, осталось автономным, то лишь потому, что оно опустилось от универсального принципа Империи до плюралистского и плебейского принципа «нации»; потому что оно забыло, что означает царская власть в ее традиционном понимании; потому что оно не помнило более, что политические проблемы неотделимы от религиозных, и оставалось безучастным ко всему, что выходит за материальные интересы и притязания отдельных рас или наций; и предоставив свободное поле действия гуманизму и так называемому «свободомыслию», оно превратилось в чисто светскую временную власть. Итак, мы приблизились к современным горизонтам, на которых, с одной стороны, мы видим действительно светское и анти-аристократическое государство, исчерпывающееся решением хозяйственных, милитаристских и управленческих вопросов и напрочь лишенное всякой компетентности в духовных проблемах, а с другой стороны, терзаемую расколом лунную религию, не интересующуюся политикой и якобы довольствующуюся, — как Католическая Церковь, — великим интернациональным объединением веры, а на самом деле способную лишь на вербальное пасторство в хвастливом и бесцельном стремлении к благу народов — которые, в действительности, уже давно идут своими собственными путями, не следуя никаким религиозным побуждениям, — или к заботе о «душе», уже давно утратившей внутренний, живой, конкретный, мужественный инстинкт духовной реальности. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Если мы вглядимся внимательней, то именно такой мы увидим чисто имперскую идею, противостоявшую в Средние века Церкви, и в первую очередь, благодаря Гогенштауфенам : мы увидим в ней не восстание светского могущества против духовных властей, а борьбу между двумя видами чисто духовной власти, каждый из которых защищает свое сверхъестественное происхождение и предназначение и свое универсальное сверх-политическое право. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Империя, которая действительно является Империей , не может терпеть над собой Церковь как особую организацию. Империя, чье господство чисто материально, может допустить наличие Церкви и даже предоставить ей заботу о духовных вопросах, которыми она сама не интересуется. Однако такая Империя будет лишь видимостью Империи. Империя является Империей , лишь представляя собой имманентную духовность, но тогда она не может более признавать никаких организаций, обладающих преимуществом по сравнению с ней самой в духовных вопросах. Она уничтожит и вытеснит все церкви и при этом лишь себя объявит единственной, не допускающей ничего другого, Церковью: и тем или иным путем, сознательно или бессознательно, она возвратится к языческому и арийскому пониманию, к солнечному синтезу королевского и жреческого, к "Sacrum Imperium", "Священной Империи". Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Католическая Церковь — смешанная организация, в которой романизация, т. е. паганизация, некоторых сторон изначального учения, не смогла воспрепятствовать тому, чтобы центральным стал «лунный», жреческий, женственный идеал духовности — голос «верящих» и «любящих», голос "детей и рабов Божьих", голос признающих высшее право за своим «фратерналистским», почти гинекократически понимаемым обществом (Матерью Церковью). Мы утверждаем, что нужно отличать христианство от католицизма . Христианство как таковое, в его изначальном семитском аспекте, находится в мистическом соответствии с Французской Революцией и сегодняшними социализмом и коммунизмом. Христианство как Католическая Церковь, напротив, частично переняло формы языческо-римского строя: как нечто в высшей степени противоречивое эти формы были наполнены содержанием, системой ценностей и верований, абсолютно противостоящей римскому духу. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Она понизила голос, потому что увидела его. Он тоже шел по тропинке вдоль кладбища. Поравнявшись с нами, всмотрелся в железный крест на моей груди. — Ты бы лучше снял, — заметил он. — Теперь он ни к чему. — Раз сам не отцепился, я его трогать не буду… Фон Бальтазар хотел что-то возразить, но сдержался и только взглянул на меня с горечью. — До чего же мне обидно, что я не умею писать стихи по-румынски. Сколько раз пробовал — не выходит. Пробовал даже сам свои стихи переводить, но получается не то. Как будто это уже не мое. Обидно. Он смолк, заглядевшись на зарево над долиной. Мирча Элиаде "Окопы"

Арийцы как предки германцев и славян — как что-то самоочевидное для украинского исторического журнала 1914 года. Источник: «Ілюстрована Україна», 1 июня 1914 г., (Львов, Австро-Венгрия).

— Советский историк об арийском происхождении славян-украинцев. В рамках тематики канала всегда были любопытны упоминания арийской расы в дореволюционный период, когда дискуссия была совершенно открыта, но ещё более примечательно непринужденное признание арийского происхождения восточных славян в ранней советской историографии и периодике, в период до Второй мировой войны, когда термин приобрел негативную коннотацию и ужасное искажение, необходимое большевикам для подъема народной массы на борьбу с приверженцами расовой науки. Цитирую абзац из книги М. И. Яворского, «Нарис історії України» (1924). «В этнографическом понимании Украиной мы называем не только территорию, которая входит в состав нашей УССР, но и те земли, которые сейчас находятся под румынской, чешской и польской оккупацией: юго-восточную Бессарабию, северную часть Буковины, Подкарпатье, Восточную Галичину, Волынь, Холмщину и Полесье. Всю эту территорию населяют люди, в основном говорящие на украинском языке и относящееся к славянскому этносу, а именно к его восточной группе; славянский же этнос составляет часть большой арийской расы. Кроме украинского населения живут на этой территории группы других народов, принадлежащих не только к славянскому, но и к другим этносам той же арийской расы, напр. германскому и романскому этносу; на этой территории живут и народы других рас, именно семитской и монгольской.» «В розумінні етнографічному Україною ми звемо не тільки територію, що увіходить у склад нашої УСРР, але й ті землі, що зараз перебувають під румунською, чеською та польською окупацією : південно- східню Бесарабію, північну частину Буковини, Підкарпаття, Східню Галичину, Західню Волинь, Холмщину й Полісся. Всю територію цю оселює здебільшого людність, що вживає однієї української мови й належить до славянського племени, а саме до його східньої групи; слав'янське ж плем'я складає частину великої арійської раси. Крім українського населення живуть на цій території групи инших народів, що належать не тільки до слав'янського, а й до инших племен тієї-ж таки арійської раси, напр. германське й романське плем'я; на цій таки території живуть і народи инших рас, саме семітської та монгольської.» Источник: «Нарис історії України», т. І (до кінця литовської доби, 1923), т. II (до упадку Гетьманщини, 1924); Google books. Матвей Иванович Яворский — бывший офицер австрийской армии, позднее член Компартии, советский историк, излагавший историю Украины через призму марксизма. В 1929 г. впал в немилость большевикам, был обвинен в национализме, прошел 6 лет лагерей на Соловецких островах и был расстрелян в урочище Сандармох (Карелия) в 1937 году. За год до смерти в заявлении комиссии НКВД выступил против интернационализма и заявил, что для него будет «больше чести умереть в каторжной жизни», нежели принять идеологическую «перековку».

Сила Традиции из видимой превратилась в невидимую, стала тайным наследием, передаваемым по тайной цепи от немногих к немногим. И сегодня о ней догадываются только единицы, сквозь неясные предчувствия, еще слишком человеческие и слишком материальные. Это — те, которые, следуя своему внутреннему инстинкту, как знакам Великого Противодействия приносят присягу символам Свастики, Орла и Топора. Это люди, — подчас совершенно неизвестные, а подчас сверкающие, как трагический метеор Фридрих Ницше, — не выдерживающие тяжести истины, которая слишком тяжела и огромна для них. Она ждет других — тех, кто сумеет ее понять и настолько проникнуться ею, чтобы заново, жестоко и холодно, предстать перед своими врагами в великом возвышении — в великой битве: это от них скоро снова будет зависеть — погибнет ли Запад окончательно или ему посчастливится пережить новый Рассвет. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Вселенскую культуру имперского феодального Средневековья, несмотря на ее чисто номинальное христианство, мы должны, в первую очередь, рассматривать именно таким образом. В ней говорила нордическо-римская духовность, войском которой было рыцарство, сверхполитическим центром которой был имперский идеал гибеллинов, ритуалом которой было деяние крестовых походов — скорее как возвращение к языческой идее mors triumphalis, нежели как ответ на чисто внешнее религиозное побуждение — и тайной душой которой, противостоявшей христианству и верной более древней и более высокой традиции, было все то, что скрыто продолжало жить в легендах, мифах и воинственных рыцарских посвящениях от тамплиеров и рыцарей Грааля до fideli d'amore. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

В так называемых «варварах» мы встречаем в действительности расы близкие к ахейской, палео-иранской и палео-романской и, в целом, нордическо-арийские расы, сохранившие себя в состоянии предысторической чистоты. И хотя нашествие «варваров» для материальной стороны уже азиатизированной и семитизированной Империи может показаться разрушительным, однако, если посмотреть с более высокой точки зрения, это объясняется просто живительным потоком героического духа, контактом с силой духовно близкой к той, которой языческие римляне обязаны своим солнечным величием. Так в мире снова возродился древний римский символ, защищенный непосредственно силами Севера. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Против еврейско-христианского потока еще раз поднялась иная сила для того, чтобы выдвинуть решительную альтернативу дальнейшему ходу духовной истории Запада. Это была традиция иранских ариев, возникшая в форме воинственного культа Митры, аватары древнего арийского бога светлого Неба, "Господина Солнца", "Убийцы Быка", героя с Факелом и Топором, символа нового рождения "через могущество", которого синкретический (но от этого не менее значительный) миф отождествляет с гиперборейским богом Золотого Века. Однако более определенные невидимые силы задушили и эту "солнечную возможность". Это было последним великим противодействием: Священная Римская Империя Германских Наций. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

Когда семитско-христианский мистицизм столкнулся с тем орфически-дионисийским пафосом, (который для дорическо-нордической Греции уже означал извращение древних олимпийских культов) и с народным мистицизмом Изиды, пришедшим в Грецию после падения солнечной египетской традиции, то в этом смешении мессианизма и хилиазма с верованиями имперского плебса и образовался элемент «пассионарности» и оргазма — вместо возвышенного спокойствия Цезаря, вместо ровного величия героев Гомера, вместо очищенной духовности и автаркийного идеала языческого «философа» и посвященного — тот элемент, который является корнем любого современного извращения, в романтическом и иррациональном смысле. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"

И в политических революциях, и в «либерализме», и в коллективизации действуют те же силы, ведущие человечество от катастрофы к катастрофе. Во всех формах современного общества — в науке, в праве, в миражах технического прогресса и во всемогуществе машин — как это ни парадоксально — открыто проявляется именно этот дух, торжествует именно эта нивелирующая воля, воля к количеству и ненависть к иерархии, к качеству, к различию. И все крепче становятся коллективные, безличные оковы, порожденные полным отсутствием самодостаточности у мятежного рода рабов. Барон Юлиус Эвола "Языческий империализм"