ϟ ГАРРИ ПОТТЕР | HARRY POTTER

о решить. Следовать ли этому тщательно выверенному соглашению с вещателями и сказать принцу Уильяму: "Мне жаль, нам нужно продолжить"? Или согласиться с принцем Уильямом, который однажды станет королём? Это была наша первая встреча, и на тот момент я даже не предполагал, что когда-либо буду работать на него. А потом я посмотрел на принца Гарри и подумал: "Ты измотан. Сейчас не время и не место давать интервью". И я сделал кое-что, чего никогда не делал за свою карьеру. Я поднялся и сказал: "Большое спасибо, джентльмены. Мы закончили". Принц Гарри посмотрел на меня, и я помню, какое облегчение отразилось на его лице. И покинул комнату. На меня накричали, особенно продюсер BBC, с которым мы, вообще-то, дружим по сей день. Но он был в ярости из-за того, что его интервью прервали. И, конечно, когда все это вышло в эфир, и с материалов сняли эмбарго, никто из аудитории не знал, что интервью было прервано. Он ответил на два-три очень хороших вопроса. И ответил очень хорошо. По стечению обстоятельств принцы впервые искали собственного пресс-секретаря. Как бы там ни было - думаю отчасти из-за того интервью, отчасти из-а того, как была организована блокада СМИ - несколько недель спустя пресс-секретарь их отца, Пэдди Хаверсон, похлопал меня по плечу и сказал: "Ты не хотел бы предложить свою кандидатуру на пост их пресс-секретаря?"

С 2007 по 2008 год бывший личный секретарь герцога Кембриджского, Мигель Хэд, работал главным пресс-секретарем Министерства обороны Великобритании, и именно он сыграл важную роль в блокаде СМИ насчёт информации о командировке принца Гарри в Афганистан. Несколько лет назад он дал интервью Journalist's Resource, в котором подробно рассказал о том времени и своей роли в этом эпизоде. Повествование начинается с того момента, когда о том, что Гарри в Афганистане уже известно всему миру, и принято решение срочно доставить его домой. ⬇⬇⬇ В то время он находился на очень отдаленной базе в Афганистане, поэтому ему сначала нужно было вернуться на основную британскую базу, а уже оттуда самолётом вылететь в Великобританию. Я был одним из тех, кто приветствовал его по возвращении. Он был очень расстроен. Даже подавлен. Я бы не сказал, что он злился, он был уже слишком взрослым для этого и понимал, почему это произошло. Просто он был очень расстроен этим. В такие моменты между твоим полком и тобой возникает особенно тесная связь. К тому же это дело очень хорошо ему удавалось, он горел им. Вот так все прервать, да ещё и в середине дня... Его командир буквально похлопал его по плечу и сказал: "Мне жаль, принц Гарри, но это случилось..." Вообще-то он не называл его принцем Гарри. Его звали лейтенант Уэльс. Офицер сказал: "Это случилось. За тобой летит вертолёт. Собирай вещи, ты уезжаешь". Для него это было неожиданно. Было очень мило, что его отец и брат также приехали в аэропорт. И тогда я впервые встретил принца Уильяма. С Гарри мы виделись во время подготовки его командировки в Афганистан. Я присутствовал на интервью, которые он давал перед поездкой, но Уильяма никогда раньше не встречал. В тот день я впервые осознал, увидел своими глазами, ту близость отношений между двумя братьями. Представьте гамму эмоций, которые испытал Уильям, когда ему не разрешили поехать... Так что он отлично понимал, что испытывал принц Гарри, и очень старался защитить его. В ожидании я сидел на базе Королевских ВВС Бриз Нортон. На эту базу из Афганистана несколько раз в день прибывали самолёты из Афганистана, в основном, с ранеными. Думаю, принц Гарри летел с тремя серьёзно ранеными мужчинами. Он вошёл в комнату и сел впереди. Это были первые минуты после того, как он покинул самолёт. Он коротко поздоровался с отцом и сказал: "Скоро увидимся. Мне нужно дать интервью". Мы поднимаемся наверх. Он садится на стул, и интервьюер начинает задавать вопросы... Я не помню его имени, и это о многом говорит, потому что мы договорились, что интервьюер должен был быть продюсером. Чтобы голос был не так узнаваем. Когда аудитория услышит вопросы, она не должна понять, что это журналист BBC. В центре внимания должна была оставаться тема беседы. Кстати, эту технику интервью мы предложили Королевскому двору, и ею они пользуются по сей день. Итак, принц Гарри покидает самолёт, он измотан. Он не мылся полтора дня. На нем все ещё та же самая одежда, которая была на нем в афганской пустыне. Он все ещё весь в песке. И он очень устал. Он спал ночь в самолёте. И к тому же он очень расстроен. Интервьюер-продюсер начинает задавать заранее подготовленные вопросы, тщательно согласованные всеми вещателями, у которых, в зависимости от того, о чем они хотели спросить, были слегка разные точки зрения. Мы отработали примерно два вопроса из списка, и вдруг принц Уильям встаёт. Он находится в другом конце комнаты, примерно за моей спиной. Он встаёт и делает жест, будто перерезает горло, давая понять, что этого достаточно. Это было самое обычное братское понимание, что в этот момент важнее благополучие его брата, а не существующие договорённости. И это кое-что говорит об их близости и искренности. Они не станут скрывать свое настоящее "я", чтобы играть в чужие игры или действовать в соответствии с чужими ожиданиями. И они абсолютно вежливы и лояльны и будут соблюдать договорённости до определённого момента. Но наступит момент, когда они скажут: "Вообще-то наша человечность намного важнее". Итак, я смотрю на принца Уильяма. И смотрю на вещателей. Думаю, тут мне предстоит молниеносн

Опубликовано письмо лорда Луиса Маунтбеттена, в котором он прокомментировал убийство царской семьи. Маунтбеттен был племянником жены последнего российского императора Александры Федоровны и дядей принца Филиппа, супруга королевы Великобритании Елизаветы II. В письме лорд опровергает версию о том, что дочь Николая II Анастасия Романова, приходившаяся ему двоюродной сестрой, смогла остаться в живых после расстрела царской семьи. Письмо датировано 11 марта 1975 года и адресовано некоему мистеру Вудкок-Кларку. В нем лорд написал, что «княжна убита вместе с остальными членами ее семьи, хотя в ее случае смерть наступила не сразу, ее убили ударами штыков». Маунтбеттен указал также на то, что суд Германии постановил, что польская крестьянка, принявшая имя Анна Андерсон, не была великой княжной Анастасией. «Не может быть никаких сомнений в том, что моя двоюродная сестра, великая княжна российская Анастасия, была убита вместе с остальными членами ее семьи, хотя в ее случае смерть наступила не сразу, ее убили ударами штыков. Этот вопрос вызвал долгие и дорогостоящие судебные тяжбы, но в конце концов Апелляционный суд Германии постановил, что, вне всяких сомнений, польская крестьянка, принявшая имя Анна Андерсон, не была ни великой княжной Анастасией, ни ее сестрой великой княжной Татьяной, как она первоначально утверждала», — написал Маунтбеттен. Лорд Маунтбеттен проявил большой интерес к этому делу, участвовал в сборе улик, чтобы разоблачить мошенницу, и потратил тысячи фунтов на судебные издержки, оспаривая ее иск. В 1958 году он убедил Би-би-си не брать у нее интервью. Также в письме он сделал комментарий о своем дяде Николае II. Он писал, что император был «очаровательным и добрым человеком», но «слишком слаб, чтобы быть успешным правителем». Письмо было написано лордом Маунтбеттеном в его семейном имении Бродлендс в Ромси, Хантс, 11 марта 1975 года. Оно было обнаружено среди вещей покойного коллекционера из Ноттингема и продано за 200 фунтов стерлингов. Терри Вудкок, аукционист Unique Auctions, сказал: «Это был фантастический фрагмент истории, и мы рады, что он нашел новый дом». Писатель и историк Эндрю Лоуни, автор бестселлера «The Mountbattens: Their Lives and Loves», сказал: «Маунтбеттен живо интересовался делом Анны Андерсон. Он добивался того, чтобы ее не признавали и не писали о ней и тратил большие суммы денег, чтобы опротестовать ее притязания в суде. Анастасия была его двоюродной сестрой, и лето 1908 года он провел у царя и его семьи. Их убийство в июле 1918 года глубоко потрясло его, и на протяжении всей своей жизни он вел обширную переписку со следователями и писателями на эту тему. Это письмо дает полезное представление об этой стороне его важной жизни». Известно, что лорд Маунтбеттен питал особую слабость к своей другой кузине Марии и всю жизнь хранил ее фотографию. Он и его семья, особенно его мать Виктория, чувствовали большую горечь из-за того, что союзники позволили Романовым погибнуть. В 1975 году, в том же году, когда он написал письмо, он посетил Россию. Позже он писал: «Меня переполняли эмоции от возвращения в страну, которую я довольно хорошо знал в детстве, где многие из моих ближайших родственников жили в таком великолепии, а затем были убиты ужасным образом. Я чувствовал это на протяжении всей поездки, и я был совершенно измотан, когда вернулся».

й из версий, сражаясь в этой битве, пал также и наследник, Эдуард Вестминстерский; по другим данным, он был взят в плен, а затем убит. Генрих был заключён в Лондонский Тауэр, где и умер ночью 21 мая 1471. С большой вероятностью оппоненты Генриха сохраняли ему жизнь, чтобы у Ланкастеров не было более грозного лидера — Эдуарда, сына Генриха. В соответствии с «Историей появления Эдуарда IV», официальной хроникой, благоприятной для Эдуарда IV, Генрих «умер от меланхолии», услышав новости о битве при Тьюксбери и гибели его сына. Имеются подозрения, что король Эдвард IV, повторно коронованный наутро после смерти Генриха, отдал приказ о его убийстве. «История Ричарда III» сэра Томаса Мора явно утверждает, что Ричард III убил Генриха, — мнение, которое могло быть унаследовано из мемуаров Commynes'. Другой современный источник, Wakefield’s Chronicle, утверждает, что Генрих умер 23 мая — в день, когда Ричард находился не в Лондоне. Король Генрих VI был похоронен в аббатстве Чертси; а затем в 1484 его тело перенесли в часовню Святого Георга Виндзорского замка по приказу Ричарда III

всё более непопулярной из-за беззаконий и коррупции, а также из-за продолжающейся потери земель во Франции. Военные действия, предпринятые герцогом Сомерсетом в Нормандии, окончились неудачей, и в 1450 году Нормандия, ранее с трудом завоёванная Генрихом V, воссоединилась с Францией. Возвращающиеся в Англию войска, часто не получившие оплаты, добавили беспорядков. В Кенте вспыхнуло восстание Джека Кэда. Генрих VI привёл в Лондон армию для подавления восстания, но обнаружив, что Кэд бежал, отправился вдогонку только с небольшой частью своих войск. Однако бегство Кэда оказалось тактической уловкой, и, разбив королевские войска в битве при Солфилде, повстанцы вновь овладели Лондоном. Через несколько дней восстание всё же захлебнулось, не получив поддержки жителей Лондона. В 1453 году в результате сражения при Кастийоне была потеряна Гиень с центром в Бордо. Таким образом, Столетняя война завершилась поражением Англии. В 1452 году герцог Йоркский вернулся из Ирландии, потребовав предоставить себе место в королевском совете и положить конец плохому правлению. Его заявления получили поддержку среди населения, и вскоре он собрал армию в Шрусбери. Тем временем дворцовая партия собрала соизмеримую армию в Лондоне. Две армии встретились к югу от Лондона, и герцог Йоркский предъявил список претензий и требований к королевскому двору, включавший арест Эдмунда Бофорта, герцога Сомерсета. Король сначала согласился, но королева Маргарита вмешалась и предотвратила арест Бофорта. К 1453 году влияние Бофорта снова усилилось, а Йорк был изолирован. Влияние дворцовой партии было усилено также известием о том, что королева беременна. 13 октября 1453 года родился наследник — Эдуард Вестминстерский. Однако, получив известие о потере Бордо, король испытал психическое расстройство и стал на целый год безразличен ко всему окружающему. Современные эксперты предполагают, что Генрих VI мог страдать шизофренией; среди прочих симптомов отмечается, что у него случались галлюцинации. Вероятно, психическое расстройство было им унаследовано от его деда по матери, Карла VI Безумного. Вместе с тем герцог Йоркский стал приобретать влиятельных союзников. Он был провозглашён правителем, а Бофорт был заключён в Тауэр. Но в самом конце 1454 года король неожиданно пришёл в себя. Партия Йорков не желала смириться с потерей власти, и разразилось военное противостояние. В 1455 году битвой при Сент-Олбансе началась Война Алой и Белой розы. В 1460 году герцог Йоркский, после победы над королевским войском в битве при Нортгемптоне, вступил в Лондон и объявил себя наследником престола в обход прав Эдуарда Вестминстерского. В ответ Маргарита Анжуйская собрала силы вассалов дома Ланкастеров и в битве при Уэйкфилде рассеяла армию Йорка, который в этом сражении погиб. Тем не менее, в 1461 году после кровавой битвы при Таутоне старший сын Ричарда Йоркского занял трон Англии под именем Эдуарда IV. Маргарита Анжуйская с сыном Эдуардом была вынуждена бежать в Шотландию, оттуда в Уэльс и, наконец, во Францию, чтобы выиграть время и собрать новую армию. Сам король скрывался у своих друзей в Ланкашире и Уэстморленде, пока, наконец, какой-то монах не выдал его врагам. В июле 1465 г. Генриха схватили, привезли в Лондон и заключили в Тауэр. В 1470 году влиятельнейшая фигура в английской политике XV столетия, «делатель королей» Ричард Невилл, 16-й граф Уорик, поссорился с Эдуардом IV, союзником которого он был ранее, и перешёл на сторону Генриха VI. С помощью Уорика Генрих в октябре 1470 г. был освобождён и вновь занял престол Англии, а Эдуард IV был вынужден бежать. В период своего второго правления Генрих не имел никакого влияния, всеми делами от его имени заправлял Уорик. Весной 1471 года Эдуард IV, набрав войско, возвратился в Англию и в битве при Барнете 14 апреля 1471 года наголову разбил армию ланкастерцев во главе с графом Уориком, который погиб в сражении. Вторая армия ланкастерцев под командованием Маргариты Анжуйской и Эдуарда, узнав о гибели Уорика, начала отступление, но была настигнута йоркистами и в битве при Тьюксбери 4 мая 1471 года разгромлена. По одно

31 августа 1422 года в возрасте восьми месяцев. Генрих стал королём Франции 21 октября 1422 года после смерти своего деда Карла VI на основании Договора в Труа, заключенного в 1420 году. Его матери, Екатерине Валуа, было 20 лет; как дочь Карла VI она не пользовалась доверием английской знати, и её влияние на воспитание сына было ограничено. 28 сентября 1423 года лорды принесли присягу на верность Генриху VI. Был созван парламент и создан регентский совет, действующий до совершеннолетия короля. Старший из живущих сыновей короля Генриха IV — Джон, герцог Бедфорд — был назначен главным регентом и взял на себя руководство войной во Франции. На время его отсутствия правительство Англии возглавлял его младший брат — Хамфри, герцог Глостер, который был провозглашен «Поддержкой и Опорой королевства». Его обязанности были ограничены поддержанием мира и возможностью созыва Парламента. Епископ Генрих Бофорт (кардинал с 1426 года), дядя Генриха V, играл большую роль в совете. После смерти герцога Бедфорда в 1435 году герцог Глостер претендовал на единоличное регентство, но другие члены совета оспорили его право. Начиная с 1428 года наставником Генриха был граф Уорик, отец которого был активным участником оппозиции правлению Ричарда II. Единоутробные братья Генриха, Эдмунд и Джаспер, сыновья его матери от второго брака с Оуэном Тюдором, позже получили графства. Эдмунд Тюдор был отцом Генриха Тюдора, который позже стал королём Генрихом VII. Генрих был коронован королём Англии в Вестминстерском аббатстве 6 ноября 1429 года, за месяц до своего восьмилетия, и королём Франции в Соборе Парижской Богоматери 16 декабря 1431 года. В 1437 году, в год смерти матери, Генрих был провозглашен совершеннолетним, и принял бразды правления. При дворе Генриха VI властью обладали несколько высокородных фаворитов короля, которые никак не могли прийти к общему мнению по поводу войны с Францией. После смерти короля Генриха V Англия упустила удачный момент в войне, что, вместе с военными успехами Жанны д’Арк, позволило Валуа стабилизировать ситуацию. Молодой король предпочел политику мира во Франции, поэтому ему была более близка фракция во главе с кардиналом Бофортом и Уильямом де ла Полем, графом Саффолком, которые относились к этому вопросу таким же образом, в то время как мнение Хамфри, герцога Глостера, и Ричарда, герцога Йоркского, которые выступали за продолжение войны, было проигнорировано. Кардинал Бофорт и граф Саффолк убедили короля, что лучшим способом для поддержания мира с Францией был бы брак с Маргаритой Анжуйской, племянницей жены короля Карла VII. Генрих согласился ещё и потому, что слышал рассказы о восхитительной красоте Маргариты, и послал Саффолка на переговоры с Карлом, который согласился отдать её при условии, что он не будет предоставлять положенное в таких случаях приданое и взамен получит земли Анжу и Мэна от англичан. На этих условиях было подписано соглашение в Туре, но та часть соглашения, в которой говорилось о Мэне и Анжу, была скрыта от парламента. Было понятно, что подобное соглашение будет очень непопулярно в Англии. Бракосочетание состоялось в 1445 году. Генрих нарушил обещание отдать Мэн и Анжу Карлу, зная, что подобный ход был бы очень непопулярен, и герцоги Глостер и Йорк активно выступят против. Маргарита же в свою очередь была настроена решительно. В 1446 году детали соглашения стали известны, и общественность обрушилась на Саффолка. Генрих VI и Маргарита были вынуждены его защищать. В 1447 году граф Саффолк и кардинал Бофорт со своим племянником Эдмундом Бофортом, графом Сомерсетом, побудили королевскую чету инициировать рассмотрение в парламенте дело против герцога Глостерского, обвинённого в измене, но до слушаний дело не дошло из-за внезапной смерти обвиняемого. Многие считали, что герцога убили по приказу королевы, короля или кого-то из их фаворитов. После этого герцог Йоркский, считавшийся возможным наследником трона, был отправлен управлять Ирландией, а графы Саффолк и Сомерсет получили титулы герцогов. Герцог Сомерсет был послан возглавить военную кампанию во Франции. Монархия становилась

6 ноября 1429 года был коронован Генрих VI, третий и последний король Англии из династии Ланкастеров (с 1422 по 1461 и с 1470 по 1471 годы). Единственный из английских королей, носивших во время Столетней войны и после неё титул «король Франции», который на самом деле был коронован (1431 год) и царствовал на значительной части Франции. Стал королём в младенческом возрасте при регентстве своих дядьёв. Впоследствии, женившись на Маргарите Анжуйской, полностью подпал под её влияние. Из-за жены начал войну с домом Йорков, закончившуюся поражением королевских войск, гибелью Генриха и его сына и пресечением династии Ланкастеров. Большинством историков оценивается как недалёкий и слабый правитель, некоторые причисляют его к слабоумным. Активно занимался благотворительностью и меценатством, покровительствовал Церкви, развитию литературы и искусства. Генрих был единственным ребёнком и наследником короля Генриха V. Он родился 6 декабря 1421 года в Виндзоре, и был возведён на английский трон после смерти отца⬇️

Меган, герцогиня Сассекская поддержала День доброты в социальных сетях День доброты в социальных сетях проводится в понедельник в память о британской телеведущей Кэролайн Флэк, которая подверглась троллингу и покончила с собой 15 февраля. Сегодня в аккаунте инициативы в Твиттере было опубликовано заявление о поддержке от герцогини: «Для многих социальные сети играют большую роль в повседневной жизни. Они всегда под рукой и должны быть более безопасным и добрым местом для всех. Мне печально от того, что в современном обществе День доброты в социальных сетях считается необходимым. Но это точно! Я искренне надеюсь, что этот столь необходимый день осведомленности пройдет успешно. Я полностью поддерживаю эту инициативу».

связаны; вы не можете сделать что-то одно, не оказав влияния на другое. Половину времени мы не осознаем, что то, что мы едим, произведено таким образом, что вызывает гигантское загрязнение, которое попадает в море. Все это находится вне поля зрения и памяти, но создает мертвые зоны в океане. Итак, мы должны взять себя в руки. И это возможно. Происходят замечательные вещи, но нам нужно наращивать масштабы. Вот почему я выдвинул инициативу по устойчивым рынкам — чтобы попытаться создать глобальный альянс между бизнесом и банковским сектором, инвестициями и потребителями. Поскольку потребитель имеет огромную власть в принятии решения, где покупать, и лучшие компании будут лидировать, мы надеемся, продемонстрировав, что если вы будете следовать правильным принципам работы, вы не только будете все больше и больше приближаться к нулевому показателю, но и устранять загрязнение и выбросы из цепочек поставок. Тридцать лет назад или около того я решил взглянуть на те компании, которые обращаются за моим ордером, где они помещают табличку «По назначению» возле своего магазина с гербом. И я сказал, что они больше не получат мой ордер, если не будут соблюдать следующее — в те дни довольно простые — экологические требования. И раздались вопли протеста, боли и скрежета зубов, и все они сказали: «Это разрушит наш бизнес». Я сказал: «Извините, мы должны это сделать». Поэтому, конечно, они ушли, посмотрели на свои цепочки поставок, посмотрели, как они работают. И вот, они вернулись и сказали: «Вообще это сэкономило нам деньги и принесло нам их — чтобы сделать это лучше». Эдвард Эннинфул: Пандемия позволила миру немного восстановиться. Будучи человеком, переболевшим коронавирусом, благодарны ли Вы хотя бы за этот проблеск надежды? Принц Чарльз: Да, конечно. Но трагедия, как мы недавно слышали, заключается в том, что, несмотря на это и несмотря на изоляцию, темпы глобального потепления все еще ускоряются. И мы до сих пор не смогли решить эту проблему, которая крайне важна, если мы хотим избежать полной катастрофы. Вот почему, как мне кажется, сейчас жизненно необходимо выиграть больше времени в битве за переход к бесконечно более устойчивой, декарбонизированной экономике. Потому что, опять же, есть необычайно новые разработки в области улавливания углерода и поиска новых способов его использования. Но если мы не устраним больше выбросов из атмосферы, особенно через угольные электростанции и так далее, мы никогда не выиграем эту битву. Нам нужно вернуть природу в центр всего, что мы делаем в биоэкономике замкнутого цикла. Виды быстро вымирают. Мы не можем так продолжать, но есть решения, нам просто нужно действовать — и прямо сейчас. Эдвард Эннинфул: Ваше Королевское Высочество, большое вам спасибо. Принц Чарльз: Не стоит благодарности.

ы собрались решить масштабные проблемы, связанные с глобальным потеплением и изменением климата. Мы должны обезуглероживать и улучшать воздействие загрязнения на мир. Как вы знаете, в области инновационных материалов происходят интересные разработки. У меня был интересный разговор с Вин и Оми, двумя людьми из мира моды, которых я встретил за чаепитием в рамках инициативы «Позитивная мода», которые изготавливают ткани из крапивы, собранной в Хайгроув. Оказывается, это древняя система. Но проблема заключается в том, как это сделать. Как уменьшить их влияние на окружающую среду и жизнь в целом? Это критическая проблема. Эдвард Эннинфул: Верно. Итак, расскажите мне о Совете по устойчивым рынкам, который Вы создали в этом году. Принц Чарльз: Он создан для того, чтобы решить вопрос о том, как мы разрабатываем решения, которые существуют, но никогда не выдвигались на первый план, потому что это всегда считалось нерентабельным и никого не интересовало. Но теперь, после многих лет попыток в этой области — в моем случае почти 40 лет — интерес внезапно стал огромным, в последнюю минуту, когда уже стало почти слишком поздно. У нас очень мало возможностей, чтобы заняться каждым сектором экономики и обезуглерожить эти сектора. Но нам необходимо продвигать наши амбиции, что я и пытаюсь сделать с помощью Инициативы по устойчивым рынкам — с нуля к 2050 году до нуля к 2035 году. Потому что в противном случае мы полностью проиграем эту битву. И теперь внезапно все крупные инвесторы и управляющие активами проявляют большую заинтересованность в решении этих вопросов. Поэтому мы пытаемся разработать круглые столы с участием компаний из разных секторов экономики — будь то авиация, судоходство, сельское хозяйство и так далее — для проведения мозгового штурма и создания рабочих групп. Эдвард Эннинфул: Я с нетерпением жду возможности узнать об этом больше. Меня всегда восхищало то, как Вы одеваетесь, расскажите мне о своем чувстве стиля. Как он появился? Принц Чарльз: Я думал, что я как остановившиеся часы — я оказываюсь прав дважды каждые 24 часа. Но нет, я очень рад, что ты находишь это стильным. Я забочусь о деталях, цвете и тому подобном — и цветовых сочетаниях. Мне повезло, потому что я могу найти замечательных людей, которые блестяще творят то, что я ценю, и поэтому я стараюсь, чтобы они как можно дольше. Эдвард Эннинфул: Например, костюм, который Вы надели на свадьбу герцога и герцогини Сассекских — я думаю, он был создан компанией Anderson & Sheppard в 1984 году. Вы когда-нибудь думали надеть что-то новое? Принц Чарльз: Я думал об этом. Но в случае с этим конкретным утренним пальто, пока я могу надевать его, я ношу его только несколько раз в год, летом, так что, очевидно, хочется, чтобы так было и дальше. Но если я не могу в них влезть, мне просто нужно сделать что-то новое. Но я не совсем уверен, насколько радикально такие вещи могут отличаться в моем возрасте. Эдвард Эннинфул: У Вас есть какие-нибудь советы по уходу за гардеробом? Принц Чарльз: Мне повезло, потому что есть добрые люди, которые помогают с этим. Но да, я оказался одним из тех людей, которые предпочли бы починить обувь — или любой предмет одежды — если бы я мог, а не просто выбросить ее. Вот почему я думаю, что с экономической точки зрения у людей есть огромные возможности для создания небольших предприятий, занимающихся ремонтом, обслуживанием и повторным использованием. Это одна из причин, по которой я попытался здесь, в Дамфрис-хаус, создать своего рода благотворительный рынок именно для этой цели, где вы можете привозить вещи — будь то электрические приборы или что-то еще — для ремонта. Когда я был ребенком, мы относили обувь к сапожнику в Шотландии и с восхищением наблюдали за тем, как он отрывает подошвы, а затем надевает новые. Эдвард Эннинфул: Пандемия дала всем нам шанс задуматься и обрести новую норму. Какова для Вас эта новая норма? Что бы вы в будущем сделали по-другому? Принц Чарльз: Я надеюсь, что это ускорит осознание того, что нам нужно делать, чтобы спасти наш мир от катастрофы. Нам нужно понять, что природа и все на этой планете взаимо

циркулярной экономики, а не линейной, где вы просто создаете, берете и выбрасываете — что является трагедией, потому что мы неизбежно чрезмерно эксплуатируем природные ресурсы, которые быстро истощаются. Эдвард Эннинфул: Расскажите мне, откуда взялась идея The Modern Artisan? И почему Вам это откликнулось? Принц Чарльз: Два или три года назад мы супругой отправились в штаб-квартиру Yoox Net-a-Porter. И тогда я познакомился с Федерико Маркетти. Эдвард Эннинфул: Я был там. Принц Чаврльз: Вы помните? Который мне очень понравился. В какой-то момент я сказал ему: «Вам следует прийти и посмотреть, что мы делаем в Дамфрис-хаус», потому что мы начали проект по обучению текстилю модным и швейным навыкам высокого класса. Вам известно лучше, чем мне, что этих вещей становится все меньше и меньше, потому что старшее поколение подходит к концу своей трудовой жизни, и профессиональному образованию, к сожалению, уделяется недостаточно внимания. Итак, я поговорил с ним об этом. Он приехал в Дамфрис-хаус, понаблюдал за тем, что мы делаем, мы поговорили вновь — и именно отсюда возникла идея связать итальянских студентов-дизайнеров Миланского технического университета со студентами здесь, в Шотландии. Я думаю, эта связь с Италией очень важна. Эдвард Эннинфул: Стажеры The Modern Artisan скоро запустят в Интернете свою первую коллекцию мужской и женской одежды под названием Yoox Net-a-Porter для Фонда принца. Вам удалось увидеть их проекты? Принц Чарльз: Да, я только что видел их сегодня с Федерико. И так как не видел их с начала года, было интересно увидеть всю коллекцию. И было здорово видеть, что они смогли сделать и как улучшились их навыки; потому что то, что было для них трудным вначале, теперь стало почти второй натурой. Я действительно очень горжусь тем, что им удалось произвести. Есть несколько очень красивых произведений, и мне будет интересно посмотреть, как пройдет эта коллекция и какова будет реакция. Но самое замечательное заключается в том, что теперь они все либо открывают собственный бизнес, либо идут разными путями. Вот почему нам нужно помочь развить эти навыки, потому что они становятся действительно ценными членами сообщества моды. Эдвард Эннинфул: Насколько важно для Вас лично и для Великобритании поддерживать, продвигать и защищать нашу моду и текстильные навыки? Принц Чарльз: Это абсолютно необходимо, потому что британский сектор модного текстиля имеет огромное значение. Но беда в том, что это требует постоянного вклада в молодежь и развитие реальных навыков. Когда мы впервые приехали в Дамфрис-хаус, нам сказали, что никого не интересует ничто иное, как текстиль. И, конечно же, когда мы связались с колледжами и собрали людей, выяснилось, что и в самом деле к этому был огромный интерес; поэтому мы разработали нашу систему ателье, чтобы продвигать традиционные навыки, которые так важны — будь то вышивка, шитье, крой или пошив одежды. Всего этого не хватает. И многих студентов, которых мы здесь обучаем, расхватывают местные фирмы — те, которые остались в текстильном секторе. Но мне кажется, что есть огромные возможности, особенно сейчас, в рамках всего сектора устойчивой моды, чтобы противостоять этой необычной тенденции одноразовой одежды — или, откровенно говоря, всего одноразового. Эдвард Эннинфул: Это подводит нас к важности устойчивого подхода к моде в рамках повестки в области изменения климата. Принц Чарльз: Опять же, это абсолютно жизненно важно, помимо всего прочего, из-за количества денег, генерируемых сектором производства одежды — как сейчас, 1,9 триллиона долларов во всем мире? И они прогнозируют 3,3 триллиона долларов к 2030 году. В то же время текстильная промышленность вносит около 1,2 миллиарда тонн парникового газа в загрязнение атмосферы, что ужасно — и удивительно — больше, чем весь сектор авиации и судоходства. Поэтому необходимо решить вопрос о том, как мы производим одежду. Во многих процессах текстильного производства используются токсичные химические вещества, наносящие огромный вред окружающей среде. Кроме того, есть мусор и выброс одежды на свалки, поэтому так важно, чтобы м

Принц Чарльз дал интервью главному редактору британского Vogue для декабрьского номера издания. Его Королевское Высочество принц Уэльский рассказал Эдварду Эннинфулу о The Modern Artisan, учебной программе, основанной Фондом принца, студенты которой собираются создать устойчивую коллекцию одежды. Фотография для декабрьского выпуска сделана Ником Найтом. Эдвард Эннинфул: Ваше Королевское Высочество, для меня большая честь поговорить с Вами. Я хотел бы начать с вопроса о Вашей приверженности устойчивой моде. Ваша мантра: «Купи один раз, купи хорошо». Всегда ли Вы подходили так к своему гардеробу? Принц Чарльз: Я один из тех, кто ненавидит что-либо выбрасывать. Следовательно, я предпочел бы, чтобы вещи сохраняли и даже при необходимости исправляли, чем отказывались от них. Сложность заключается в том, что по мере взросления вы склонны менять форму, и уже не так просто влезть в одежду. Я не могу выносить отходы, в том числе пищевые; я лучше найду другое применение. Вот почему я давно говорю о необходимости

Всем добрый день! Создала этот канал в помощь своему инстаграм-аккаунту, чтобы выкладывать здесь длинный текст, который неочень удобно выкладывать в формате иг