ggallerry

Не спи, не спи, художник, Не предавайся сну. Ты — вечности заложник У времени в плену.

– Снова оскорбления. – Снова правда, которую ты никогда не умела слушать. / Рэй Брэдбери

Я прозревал, глупея с каждым днем, Я прозевал домашние интриги. Не нравился мне век и люди в нем Не нравились. И я зарылся в книги. / Владимир Высоцкий.

Я пережил свои желанья, Я разлюбил свои мечты; / Александр Пушкин.

«Это был один из тех дней, когда всё, что могло пойти не так, пошло не так». / Джеймс Боуэн. «Мир глазами кота Боба»

и плывут корабли и летят самолеты, и как поезд-стрела пролетают года.. сохранить бы в душе очень важное что-то, и тебя сохранить навсегда, навсегда. / Ах Астахова

возможно, смысл космоса не в том, чтобы мы его покорили. А в том, чтобы иногда поднимали голову вверх (можно и в потолок) и вспоминали, насколько мир больше наших тревог.

Каждый день я вижу мёртвых людей. Я хожу по комнатам мёртвых, по улицам мёртвых, городам мёртвых — людей без глаз, без голов; людей с фабричными чувствами и стандартными реакциями; людей с газетными мозгами, телевизионными душами и школьными идеалами. / Чарльз Буковски

июнь мне не идет…

«Ты повзрослела. И поумнела. И погрустнела. Обычная лестница из трех ступенек».

примерно так

безыдейная весна заразила лето, извинитесь…

В уме своем я создал мир иной И образов иных существованье; Я цепью их связал между собой, Я дал им вид, но не дал им названья... М.Ю. Лермонтов

Мне кажется, я проиграл. Коварно. Точно. Изворотливо. Самонадеянно. С одной возможной верой проиграть. Не дав и шанса автору создать финал. Я в комнате расставленных, Оставленных причин. Любить? Надеяться? По кругу перемешанных. В голове моей одни Причины так и не довериться. Разгляди мое нутро. Ну же , посмотри. Как далеко я буду саморазрушаться? Ты абсолютно точно не спасатель, Но почему не собираешься спасаться? Заусенец. И сорок две попытки не сойти с ума.

Будь небом и землей, Да стань самим собой. Посади в себя цветы. Миру запах свой раскрой, И спокойно расцвети.

…покажу вас розам

Я разный — я натруженный и праздный. Я целе- и нецелесообразный. Я весь несовместимый, неудобный, застенчивый и наглый, злой и добрый. Я так люблю, чтоб все перемежалось! И столько всякого во мне перемешалось от запада и до востока, от зависти и до восторга! Я знаю — вы мне скажете: «Где цельность?» О, в этом всем огромная есть ценность! Я вам необходим. Я доверху завален, как сеном молодым машина грузовая. Лечу сквозь голоса, сквозь ветки, свет и щебет, и — бабочки в глаза, и — сено прет сквозь щели! Да здравствуют движение и жаркость, и жадность, торжествующая жадность! Границы мне мешают… Мне неловко не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка. Хочу шататься, сколько надо, Лондоном, со всеми говорить — пускай на ломаном. Мальчишкой, на автобусе повисшим, Хочу проехать утренним Парижем! Хочу искусства разного, как я! Пусть мне искусство не дает житья и обступает пусть со всех сторон… Да я и так искусством осажден.

куда ни глянь — повсюду витражи; деталями становятся мгновения. я в памятных местах своей души, как в лувре наблюдаю за психеей — таинственно хрупчайшей красотой, лишённой притязаний света. но вновь клокочут надо мной сомненья, в пируэтах вздымаясь пламенной волной в попытках заземлиться. дихотомическая боль — к чему приноровиться? во мне — всего и по чуть-чуть: мельчайшие осколки. но кто я? может, просто ртуть в смертельной дозировке, и потому меня влечёт к серебряным оттенкам. я — всё же вещество без нот, без права жить посмертно. ты погляди: я весь измят, порывом ветра мечусь; меня обхватывает град, прибив к земле навечно. я выел воздух пеплом чувств с листвою догоревшей; изъята речь, отринул курс. ничком плыву неспешно. куда ни глянь — повсюду груз затопленной надежды. я, наделённый всем, топчусь в запаянном прибрежье.