СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. Поэзия

Константин Бальмонт. К НОРНАМ Парки, Норны, Суденицы, Назначающие час, Необманные Девицы, Кто вам, страшным, предал нас? Парки, Норны, Суденицы, Скоро ль мой настанет час? Ткань готова. Бредил Случай. Я встречался с Красотой. Больше, Миг, меня не мучай, Не сменяй черту чертой. Да укроюсь черной тучей, Да упьюсь моей бедой. Это – Было, Есть, и Будет – Раздробило цельность сна. Норны, Север да остудит Сердце, где жила Весна. Пусть меня весь мир забудет. Мной забыт он. Тишина. Константин Бальмонт. ОТСВЕТЫ РАКОВИН (Сб. ЗЛЫЕ ЧАРЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К НЕНАВИДЯЩИМ О, слушайте, бледные люди, Я новое создал звено: – Есть много мечтаний о Чуде, Но Небо, Небо – одно. О, слушайте все, кто в тумане, В обмане незрячих долин: – Есть множество разных страданий, Но свет блаженства – один. О, слушайте, сонмы видений, Я пропасти видел до дна: – Есть много дорог заблуждений, Дорога Правды – одна. Константин Бальмонт. ПРИБЛИЖЕНИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К НЕБУ Небо, тебя я пою, Напевом прерывным. Небо, тебя я пою, Красоту голубую твою. Но ты мне не будешь отзывным. Все, что в себе ты таишь, колыбель несосчитанных звезд, Ты для себя создаешь, и лелеешь, качаешь, Бросишь кометы, планеты кругом расцвечаешь, Бездну вспоишь и над бездною вытянешь мост. Но на призыв, на призыв лишь загадками мне отвечаешь, Ты – водоем, Вечно в себя из себя истекаешь, играешь, колодец эфирный. Ты – водоем, Взглянешь – утонешь в богатстве твоем. Если кому быть богатым, так Бездне, конечно, всемирной. Роскошь твоя – без конца. Только зачем же я беден? Небо, быть может, ты любишь, что падают слезы с лица? Может, кому я свечу, потому что от боли я бледен? Звезды ведь бледны на Млечном Пути. Что ж, мое сердце, сердце людское, Порвись и цвети. Красок так много, возьми сочетанье любое, В золоте, в пурпуре можешь взрасти, Тешься, играй, расцвети, отцвети. В Море утонешь, красиво оно, голубое. Константин Бальмонт. ОТСВЕТЫ РАКОВИН (Сб. ЗЛЫЕ ЧАРЫ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К ЛЮДЯМ О, люди, я к вам обращаюсь, ко всем, Узнайте, что был я несчастен и нем, Но раз полюбил я возвышенность гор, И все полюбил я и понял с тех пор. Я понял, но сердцем, – о, нет, не умом, Я знаю, что радостен царственный гром, Что молния губит людей и зверей, Но мир наш вдвойне обольстителен с ней. Мне нравится все, что Земля мне дала, Все сложные ткани и блага и зла, Всего я касался, всему я молюсь, Ручьем я смеялся, но с Морем сольюсь. И снова под властью горячих лучей С высот оборвется звенящий ручей. Есть мудрость, но жизнь не распутал никто. Всем мудрым, всем мертвым, скажу я – «Не то!» Есть что-то, что выше всех знаний и слов. И я отвергаю слова мудрецов, Я знаю и чувствую только одно, Что пьяно оно, мировое вино. Когда же упьюсь я вином мировым, Умру и воскресну и буду живым. И буду я с юными утренним вновь... О, люди, я чувствую только Любовь! Константин Бальмонт. МИРОВОЕ КОЛЬЦО (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К ЛЕРМОНТОВУ Нет, не за то тебя я полюбил, Что ты поэт и полновластный гений, Но за тоску, за этот страстный пыл Ни с кем неразделяемых мучений, За то, что ты нечеловеком был. О, Лермонтов, презрением могучим К бездушным людям, к мелким их страстям, Ты был подобен молниям и тучам, Бегущим по нетронутым путям, Где только гром гремит псалмом певучим. И вижу я, как ты в последний раз Беседовал с ничтожными сердцами, И жестким блеском этих темных глаз Ты говорил: «Нет, я уже не с вами!» Ты говорил: «Как душно мне средь вас!» Константин Бальмонт. АНТИФОНЫ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К ЗИМЕ Лес совсем уж стал сквозистый, Редки в нем листы. Скоро будет снег пушистый Падать с высоты. Опушит нам окна наши, В детской и везде. Загорятся звезды краше, Лед прильнет к воде. На коньках начнем кататься Мы на звонком льду. Будет смех наш раздаваться В парке на пруду. А в затишье комнат – прятки, В чет и нечет – счет. А потом настанут Святки, Снова Новый Год. Константин Бальмонт. БЫЛИНКИ (Сб. ФЕЙНЫЕ СКАЗКИ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К ЗВЕЗДАМ Престолы душ, которые когда-то Прошли пути страданий и надежд, И отошли отсюда без возврата, И там глядят в огне златистых вежд, – Печати душ, которые созвенно Являют взорам грамоту Небес, И говорят, как все, что было тленно, Живет вовек, и кто был мертв – воскрес, – Несчетность душ, горенье изумруда, Мерцание Небесных жемчугов, – Да буду я меж вас, уйдя отсюда, Звездой меж звезд, над сонмами веков, – И пусть тот храм, все больше возрастая, Обнимет всех, многовершинный лес, И всех и все та Истина святая, – Всезвездность душ, – взнесет в простор Небес. Константин Бальмонт. ЮЖНЫЙ КРЕСТ (Сб. БЕЛЫЙ ЗОДЧИЙ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К ЕЛЕНЕ О, Елена, Елена, Елена, Как виденье, явись мне скорей. Ты бледна и прекрасна, как пена Озаренных Луною морей. Ты мечтою открыта для света, Ты душою открыта для тьмы. Ты навеки свободное лето, Никогда не узнаешь зимы. Ты для мрака открыта душою, Но во тьме ты мерцаешь как свет. И, прозрев, я навеки с тобою, Я твой раб, я твой брат, и поэт. Ты сумела сказать мне без речи: – С красотою красиво живи, Полюби эту грудь, эти плечи, Но, любя, полюби без любви. Ты сумела сказать мне без слова: – Я свободна, я вечно одна, Как роптание моря ночного, Как на небе вечернем Луна. Ты правдива, хотя ты измена, Ты и смерть, ты и жизнь кораблей. О, Елена, Елена, Елена, Ты красивая пена морей. Константин Бальмонт. МГНОВЕНЬЯ СЛИЯНИЯ (Сб. ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К ДЕВЕ МАРИИ Дева Мария, Море-Стихия, Чистая совесть-душа. Будешь ли с нами? Будь с голубями, Ты как рассвет хороша. С огненной хотью, С Марфою-плотью Много нам было хлопот. Дева Мария, В областях Змия, Светишь ты в пропасти вод. Марфу не кинем, Мы не остынем, Рдяность мы любим всегда. Деве Марии То не впервые, Знает, горит как Звезда. Светит с зарею, С жаркой сестрою Век нераздельна она. Дня ожидает, Видит, и тает, Будет – как будет нужна. Днем истомимся, Днем запылимся, Вечер нас будет пугать. Тут-то нас встретит, Тут нас приветит Нежная юная Мать. Будет лелеять, Будет нам веять Сном над глубокой водой. Пристанью станет, Жемчугом глянет, Яркой Вечерней Звездой. Матерь и Дева, В вихре напева Мы погружаемся в Ночь. Дева Мария, Море-Стихия, Тихого, Вечного Дочь. Константин Бальмонт. ЗЕЛЕНЫЙ ВЕРТОГРАД. Слова поцелуйныe. Часть 2 #бальмонт

Константин Бальмонт. К ДАЛЬНЕМУ Замкнуться, как в тюрьму, в одну идею, Я знаю этот сон, мой дальний брат, Я медленно, но верно холодею, И, раз уйдя, я не приду назад. Ты отошел в страну без перемены, Оставивши безвольно мир земной, А я себе свободно создал стены, И упоен тюремной тишиной. Есть в жизни смерть, спокойная, как травы, Хранимые, на память, за стеклом, Иссохший знак утраченной забавы, Пройденная эпоха, перелом. Седые тесно сжатые виденья До времени с землей разлучены, Они забыть не могут наслажденье, И тайно дышат запахом весны. Их кто-то чудный взял своей рукою, И все ж они блаженствуют года. Так как же счастлив я с моей тоскою, Полюбленной свободно – навсегда! Константин Бальмонт. ВОЗЛЕ ДЫМА И ОГНЯ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К ГЕРМЕСУ ТРИСМЕГИСТУ О, Гермес Трисмегист, троекратно великий учитель, Бог наук и искусств и души роковой искуситель! Ты мне передал власть возрождать то, что сердце забыло, Как Египет весной возрожден от разлития Нила. От разлитья реки, чьи истоки окутаны тайной, И случайно зажглись, но приносят расцвет не случайный. Недостойный металл в благородный могу превращать я, От тебя восприняв драгоценные чары заклятья. От тебя получил я ту влагу целебную жизни, Что меня навсегда приобщает к небесной отчизне. И во имя тебя я бессмертие всем обещаю, И умерших людей я к загробным мирам приобщаю. Ты со мною везде и безгласно твердишь о святыне, Как глубокий покой задремавшей Либийской пустыни. Ты в венце из огня предо мною, о, бог многоликий, О, Гермес Трисмегист, о, мудрец троекратно великий! Константин Бальмонт. АНТИФОНЫ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К ВЕТРУ Что мне осталось, кроме глубокой, Кроме бездонной печали? Ветер, о, Ветер, как я, одинокий, Все мы с тобою встречали. Что полюбить мне, кроме безбрежной, Вглубь ускользающей дали? Ветер, о, Ветер, как я, безнадежный, Быстро мы все увидали. Что же мы ищем в безднах неверных, Те же в конце, как в начале? Все мы постигли в пространствах безмерных, Только себя не узнали. Константин Бальмонт. ЧЕТВЕРОГЛАСИЕ СТИХИЙ (Сб. БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ) #бальмонт

Константин Бальмонт. К БОДЛЕРУ Как страшно-радостный и близкий мне пример, Ты все мне чудишься, о, царственный Бодлер, Любовник ужасов, обрывов, и химер! Ты, павший в пропасти, но жаждавший вершин, Ты, видевший лазурь сквозь тяжкий желтый сплин, Ты, между варваров заложник-властелин! Ты, знавший Женщину, как демона мечты, Ты, знавший Демона, как духа красоты, Сам с женскою душой, сам властный демон ты! Познавший таинства мистических ядов, Понявший образность гигантских городов, Поток бурлящийся, рожденный царством льдов! Ты, в чей богатый дух навек перелита В одну симфонию трикратная мечта: Благоухания, и звуки, и цвета! Ты, дух блуждающий в разрушенных мирах, Где привидения друг в друге будят страх, Ты, черный, призрачный, отверженный монах! Пребудь же призраком навек в душе моей, С тобой дай слиться мне, о, маг и чародей, Чтоб я без ужаса мог быть среди людей! Константин Бальмонт. АНТИФОНЫ (Сб. ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ) #бальмонт

Саша Черный. КУХНЯ Тихо тикают часы. На картонном циферблате Вязь из розочек в томате И зеленые усы. Возле раковины щель Вся набита прусаками, Под иконой ларь с дровами И двугорбая постель. Над постелью бывший шах, Рамки в ракушках и бусах, – В рамках чучела в бурнусах И солдаты при часах. Чайник ноет и плюет. На окне обрывки книжки: «Фаршированные пышки», «Шведский яблочный компот». Пахнет мыльною водой, Старым салом и угаром. На полу пред самоваром Кот сидит, как неживой. Пусто в кухне. Тик-да-так. А за дверью на площадке Кто-то пьяненький и сладкий Ноет: «Дарья, четверт-так!» <1913> Саша Черный. БЫТ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. КУРОРТНОЕ I Суша тверже, я не спорю, – Но морская зыбь мудрей... Рано утром выйдешь к морю – К пляске светлых янтарей: Пафос мерных колыханий, Плеск волнистых верениц, – Ни фабричных труб, ни зданий, Ни курортов, ни темниц... Как когда-то в дни Еноха, Неоглядна даль и ширь. Наша гнусная эпоха Не вульгарный ли волдырь? Четвертуем, лжем и воем, Кровь, и грязь, и смрадный грех... Ах, Господь ошибся с Ноем, – Утопить бы к черту всех... Парус встал косою тенью, Трепыхнулся и ослаб. Горизонт цветет сиренью. – Здравствуй, море! – Кто ты? – Раб. II У воды малыш в матроске, Пухлый, тепленький цветок, Плачет, слизывая слезки, И куда-то смотрит вбок. Спинки волн светлее ртути... «Что с тобой? Давай играть!» Он шепнул тихонько: «Mutti»... «Mutti» – это значит – мать. Мать в кабинке ржет с кузеном, И купальное трико Над упитанным коленом Впилось в бедра глубоко. Мальчик, брось! Смотри – из сеток Рыбаки невдалеке Сыпят крошечных креветок... Ишь, как вьются на песке... Ах, как сладко к теплой грудке Ухом ласковым прильнуть! Mutti выползла из будки. – Ну, прощай! – Куда ты? – В путь. III На волне всплыла медуза. Я поймал ее в кувшин: В киселе сквозного пуза Жилки алых паутин. Мерно дышит и колышет Студень влажный и живой, И не видит, и не слышит... Ах, как трудно с головой! Теснота. На взрытом пляже Скоро негде будет лечь. В синеве над морем даже Человеческая речь! В гидропланной этажерке За сто марок – флирт для всех... Лет чрез двести всем по мерке Отведут клочок в орех. Впрочем... дьявол революций – Ненасытный вурдалак... Что же, мой морской Конфуций, Хочешь в море? Вот чудак! IV В загороженной берлоге Греем мясо на песке: Бедра, спины, груди, ноги – Всё в одном сплошном куске. Волосатые Адамы Вяло шлепают девиц. Раскоряченные дамы С балыками вместо лиц... У воды орет фотограф: «Эй, сниматься! Поскорей...» О Колумб, шатун-географ, Ты не видел дикарей!.. Девы, выпятивши груди, Загораживают дам. Луч блаженства в общей груде Так и реет по рядам... А в волнах, вздев дам на плечи, Рой самцов выводит па... Наслаждайся, человече: Это – голая толпа. V За обедом скифский боров, В пиджачке à la Кокó, Всласть разводит сеть узоров, Лая звонко и легко: «Я – инструктор пчеловодства. Сотни курсов! Пчелы – вот! Всю Европу от банкротства Лишь советский мед спасет...» Врал и жрал – свиная челюсть Хлопотала над жарким. Стол решил: «Ах, мед, вот прелесть!..» Я, томясь, следил за ним. Вот он весь, с нутром и кожей, Из замученной страны: Мутноглазый, пухлорожий, Черт с душою сатаны... Фрау Флакс, отставив палец, Вдруг ко мне склонила рот; «Вы ведь русский?» – Португалец. Что сказать ей?.. Не поймет. VI Лунный щит молчит над пляжем. Зыбь в серебряной пыли. Море матовым миражем Оградилось от земли. В вилле лупят на рояле Разухабистый фокстрот. Бегемот в испанской шали Семенит в курзальный грот... Львы в штанах с чеканной складкой Жмут грудастых белых фей... На веранде, в позе сладкой Голосит тенóр – Орфей. Рвутся вскрики флиртоблуда, Тишину воды дробя... О любовь, земное чудо, Приспособили тебя! К черту!.. Точка... Завтра рано Влажный парус рыбака В зыбь рассветного тумана Окунет мои бока. <1921> Albeck Саша Черный. ЧУЖОЕ СОЛНЦЕ (Сб. ЖАЖДА) #черный

Только Марковы, к несчастью, Все здоровы, как барбосы, – Нервов нет, мозгов два лота И в желудках много пищи... У реки под тенью ивы Я рассматривал природу – Видел заросли крапивы И вульгарнейшей полыни. Но меж ними ни единой Благородной, пышной розы... Отчего так редки розы? Отчего так много дряни?! По степям бродил в печали: Все коровник да репейник, Лебеда, полынь, поганки И глупейшая ромашка. Вместо них зачем свободно Не растут иные злаки – Рожь, пшеница и картошка, Помидоры и капуста? Ах, тогда б для всех на свете Социальная проблема Разрешилась моментально... О дурацкая природа! Эта мысль меня так мучит, Эта мысль меня так давит, Что в волнении глубоком Не могу писать я больше... <1909> Чебени Саша Черный. ПОСЛАНИЯ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. КУМЫСНЫЕ ВИРШИ I Благословен степной ковыль, Сосцы кобыл и воздух пряный. Обняв кумысную бутыль, По целым дням сижу, как пьяный. Над речкой свищут соловьи, И брекекекствуют лягушки. В честь их восторженной любви Тяну кумыс из липкой кружки. Ленясь, смотрю на берега... Душа вполне во власти тела – В неделю правая нога На девять фунтов пополнела. Видали ль вы, как степь цветет? Я не видал, скажу по чести; Должно быть, милый божий скот Поел цветы с травою вместе. Здесь скот весь день среди степей Навозит, жрет и дрыхнет праздно. (Такую жизнь у нас, людей, Мы называем буржуазной.) Благословен степной ковыль! Я тоже сплю и обжираюсь, И на скептический костыль Лишь по привычке опираюсь. Бессильно голову склоня, Качаюсь медленно на стуле И пью. Наверно, у меня Хвост конский вырастет в июле. Какой простор! Вон пара коз Дерется с пылкостью Аяксов. В окно влетающий навоз Милей струи опопонакса. А там, в углу, перед крыльцом Сосет рябой котенок суку. Сей факт с сияющим лицом Вношу как ценный вклад в науку. Звенит в ушах, в глазах, в ногах, С трудом дописываю строчку, А муха на моих стихах Пусть за меня поставит точку. <1909> Дер. Чебени II Степное башкирское солнце Раскрыло пылающий зев. Завесив рубахой оконце, Лежу, как растерзанный лев. И, с мокрым платком на затылке, Глушу за бутылкой бутылку. Войдите в мое положенье: Я в городе солнца алкал! Дождался – и вот без движенья, Разинувши мертвый оскал, Дымящийся, мокрый и жалкий Смотрю в потолочные балки. Но солнце, по счастью, залазит Под вечер в какой-то овраг И кровью исходит в экстазе, Как смерти сдающийся враг. Взлохмаченный, дикий и сонный К воротам иду монотонно. В деревне мертво и безлюдно. Башкиры в кочевья ушли, Лишь старые идолы нудно Сидят под плетнями в пыли, Икают кумысной отрыжкой И чешут лениво подмышки. В трехцветно окрашенном кэбе Помещик катит на обед. Мечеть выделяется в небе. Коза забралась в минарет, А голуби сели на крышу – От сих впечатлений завишу. Завишу душою и телом – Ни книг, ни газет, ни людей! Одним лишь терпеньем и делом Спасаюсь от мрачных идей: У мух обрываю головки И клецки варю на спиртовке. <1909> Чебени III Бронхитный исправник, Серьезный, как классный наставник, С покорной тоской на лице, Дороден, задумчив и лыс, Сидит на крыльце И дует кумыс. Плевритный священник Взопрел, как березовый веник, Отринул на рясе крючки, И – тощ, близорук, белобрыс, Уставил в газету очки И дует кумыс. Катарный сатирик, Истомный и хлипкий, как лирик, С бессмысленным, пробковым взглядом Сижу без движения рядом. Сомлел, распустился, раскис И дую кумыс. «В Полтаве попался мошенник», – Читает со вкусом священник. «Должно быть, из левых», – Исправник басит полусонно. А я прошептал убежденно: «Из правых». Подходит мулла в полосатом, Пропахшем муллою халате. Хихикает... Сам-то хорош! – – Не ты ли, и льстивый и робкий, В бутылках кумысных даешь Негодные пробки? Его пятилетняя дочка Сидит, распевая у бочки, В весьма невоспитанной позе. Краснею, как скромный поэт, А дева, копаясь в навозе, Смеется: «Бояр! Дай конфет!» «И в Риге попался мошенник!» – Смакует плевритный священник. «Повесить бы подлого Витте...» – Бормочет исправник сквозь сон. – За что же?! И голос сердитый Мне буркнул: «все он»... Пусть вешает. Должен цинично Признаться, что мне безразлично. Исправник глядит на муллу И тянет ноздрями: «Вонища!» Священник взывает: «Жарища!» А я изрекаю хулу: – Тощища!! <1909> Чебени IV Поутру пошляк чиновник Прибежал ко мне в экстазе: – Дорогой мой, на семь фунтов Пополнел я с воскресенья... Я поник главою скорбно И подумал: если дальше Будет так же продолжаться, Он поправится, пожалуй. У реки под тенью ивы Я над этим долго думал... Для чего лечить безмозглых, Пошлых, подлых и ненужных? Но избитым возраженьем Сам себя опровергаю: Кто отличит в наше время Тех, кто нужен, от ненужных? В самых редких положеньях Это можно знать наверно: Если Марков захворает, То его лечить не стоит.

Саша Черный. КУЛЬТУРНАЯ РАБОТА Утро. Мутные стекла, как бельма, Самовар на столе замолчал. Прочел о визитах Вильгельма И сразу смертельно устал. Шагал от дверей до окошка, Барабанил марш по стеклу И следил, как хозяйская кошка Ловила свой хвост на полу. Свистал. Рассматривал тупо Комод, «Остров мертвых», кровать. Это было и скучно и глупо – И опять начинал я шагать. Взял Маркса. Поставил на полку, Взял Гете – и тоже назад. Зевая, поглядывал в щелку, Как соседка пила шоколад. Напялил пиджак и пальтишко И вышел. Думал, курил... При мне какой-то мальчишка На мосту под трамвай угодил. Сбежались. Я тоже сбежался. Кричали. Я тоже кричал, Махал рукой, возмущался И карточку приставу дал. Пошел на выставку. Злился. Ругал бездарность и ложь. Обедал. Со скуки напился И качался, как спелая рожь. Поплелся к приятелю в гости, Говорил о холере, добре, Гучкове, Урьеле д’Акосте – И домой пришел на заре. Утро. Мутные стекла, как бельма. Кипит самовар. Рядом «Русь» С речами того же Вильгельма. Встаю – и снова тружусь. <1908> Саша Черный. ВСЕМ НИЩИМ ДУХОМ (Сб. САТИРЫ) #черный

Саша Черный. КУКУРУЗА Сердце к пище равнодушно: Тощий суп или котлеты, Или просто булка с сыром И десяток вялых фиг, – Ешь и смотришь, как за склоном По лазури средиземной Проплывает в искрах солнца Белоснежный, сонный бриг... Но порой котлеты с супом До того осточертеют, Что душа моя выходит Из привычных берегов – И тогда опять невольно К детским тянешься истокам – К бессарабской кукурузе, Пище лакомок-богов... О кочан, весь в сочных зернах, Маслом политый топленым, И горячий, как испанка, Разомлевшая во сне! Перемажешь нос и руки, Скатерть, уши и салфетку, – Даже крошки не оставишь На янтарном кочане. Рядом с этим райским блюдом (Даже в сердце засосало При одном воспоминанье) – Вспомнишь с нежностью не раз: Кабачки с мясной начинкой, Желтый перец в маринаде И икру из баклажанов... Слезы брызнули из глаз! Но, к несчастью, здесь в Провансе Старой, жесткой кукурузой, А другой здесь не увидишь, Кормят только жадных кур... Не глотать же эти камни Огорченному поэту, – Потому что, потому что Это было б чересчур... Сердце к пище равнодушно, – Но хранят страницы детства Вместе с милой кучей вздора Ощущение одно: Запах нежной кукурузы, Лоск растопленного масла, И облизанные пальцы, И разбухшее зерно... <1931> Саша Черный. РУССКИЕ МИРАЖИ (Сб. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В ЭМИГРАЦИИ И НЕ ВХОДИВШИЕ В ПРИЖИЗНЕННЫЕ ИЗДАНИЯ (1920 - 1932)) #черный

Саша Черный. КРИТИКУ Когда поэт, описывая даму, Начнет: «Я шла по улице. В бока впился корсет», Здесь «я» не понимай, конечно, прямо – Что, мол, под дамою скрывается поэт. Я истину тебе по-дружески открою: Поэт – мужчина. Даже с бородою. <1909> Саша Черный. САТИРЫ (Сборник стихотворений) #черный