Гала

"Полынь в традиционной славянской культуре, несомненно, наделена высоким семиотическим статусом, хотя ее утилитарное использование весьма ограничено. Основано оно на ее горьком, неприятном запахе и вкусе. Так, на Украине при отлучении ребенка от груди ее мазали полынью, так как считалось, что у ребенка, повторно взявшего грудь, «усе життя будуть недобрi очi» (Маковiй 1993: 16). В Польше былицей натирали руки, чтобы пчелы не кусали, а собранной в июле и высушенной полынью перекладывали снопы хлеба против мышей (Morawski 1884: 14, 26). С ее помощью боролись с домашними насекомыми: «На блохи: Полин з кменом уваривши, з жол чу якого колвек змешать и тим хату часто кропить» (Потебня 1890: 9) 1. Как считают некоторые этимологи, в самом названии полынь (др. рус. pelуnъ, pelуnь, укр. полин, бел. палын, полын, палынь, палынка, болг., словен., србх. pelin, чеш. pelyn, pelynek, пол. pioun, в. луж. polоn, н. луж. polyn, polun) отражен один из ее признаков, поскольку этот фитоним родствен глаголу pali — по горькому, жгучему вкусу (Младенов 1941: 417; Brckner 1970: 414; Фасмер 1996: 320) (Полынь горькая Artemisia absinthium L. может носить названия горькуха (Пск.) или горькуша (Новг., Ряз.), горечь (Анненков 1876: 47; СРНГ 7: 82). В. Махек также считает эту возможность вероятной, однако связывает название полыни со жжением опосредованно. Он говорит о старинном лекарственном средстве: различные засушенные части определенных видов полыни клали на кожу и сжигали, что оставляло шрам и в дальнейшем имело — подобно калению железом — охранное значение против различных недугов (Machek 1954: 248). Другие этимологи производят основу pel /pol от внешнего вида растения. Так, А. Г. Преображенский пишет: «…весьма возможно, что полынь, пелын названа по характерному для растения цвету. Ср. особ. лтш. pelejums плD сень, но Мн. pelejumi полынь…» (Преображенский 1959: 103) 2. Несмотря на почти полную практическую непригодность, в одном из травников полынь названа «маткой всем травам» (Зубов 1887: 13). Буковинские травницы почитали ее «травиной над травинами» (Маковiй 1993: 25). Очевидно, такой высокий статус обусловлен теми магическими свойствами, которыми наделялось растение. Полынь, как почти любое растение, использовалась в различных целях, довольно многочисленных и разнообразных. Однако отчетливо выделяется ее роль как наиболее эффективного средства против русалок и схожих с ними персонажей славянского фольклора. Соответственно, применение ее становилось особенно активным в период их появления. В России на Зеленые святки полынь клали под стрехи домов (Mo rawski 1884: 22). На Украине также клали на окна и пороги полынь — «от русалок, выходящих в эту ночь из своих вод на сушу» (Максимович 1856: 90), а если «на зелене свята» приходилось ночевать на открытом воздухе — клали ее под голову (Lud Ukraiski 1857/1: 145). В Гадячском уезде Полтавской губернии «на зелени святки» разбрасывали по избе полынь и другие травы (аир, любисток) для защиты от русалок (лоскотавок) (Зеленин 1916: 1103). В Старобельском уезде Харьковской губернии в четверг после зеленых святок «в леса, сады и огороды» старались не ходить; в случае же необходимости брали с собой ту полынь, которую на разбрасывали «по хате и под столом» (Иванов 1898: 296). На Украине начиная с клечальной субботы (перед Духовым днем) опасались купаться или ходить в одиночку в лес или в поле. От нападения русалок носили с собой полынь; ее же бросали в воду, если все же случалось купаться (Сементовский К. М. 1845: 214; Маркевич 1860: 8). В Переяславском уезде Полтавской губернии девушки опасались купаться на Зеленые святки, не взяв с собой полыни, так как были уверены, что их «непремiнно залоскочуть русалкы» (Чубинский 1872: 207). Полынь как «наиболее действенный оберег против русалки» упоминается и в современных исследованиях, например в материалах Полесского архива. Оберегом является и присловье: «Хрен да полынь, плюнь да покинь!» (поселок Вышевичи Радомышльского района Житомир ской области) (Виноградова 2000: 163)."