Scriptorium

Трампов «Совет мира»: амбициозная модель мировой гегемонии или шизофрения с входным билетом в 1 млрд $? И то, и другое, конечно же. И много чего еще. Это попытка перекодировать мировую политику с языка международного права на язык бизнес-арбитража. Корпоративное управление мир-системой или ее частью в духе Вест-Индской компании. Аналогий множество. «Совет мира» уже начал свое функционирование и самим Д. Трампом позиционируется как альтернатива ООН. Венгрия и Вьетнам (противодействие Китаю) уже готовы войти в состав организации. Резко против выступили Израиль (показательно) и Азербайджан. Против скорее всего Франция. Германия и многие европейские страны (но не Дания, конечно же) выражают осторожный оптимизм. Многие (в том числе и Россия и Белоруссия) заявили, что получили предложение и изучают. Китай не приглашен и очевидно, что эта структура будет направлена против него. Ключ к пониманию того, что задумал Трамп лежит в области психологии, истории или бизнеса. Оправданы разные интерпретации, в том числе и смешанные. Вопрос лишь пропорций. Психологическая версия говорит о непомерных амбициях Трампа стать главным вершителем судеб мира. Психиатрическая дополняет про палату №6 и сумасшествие. Но Трамп реально мощный визионер, который бросает вызов деградирующим международным институциям (ООН) и хочет выступить главным мировым решалой. Реальность в том, что эти амбиции не так уж и беспочвенны, хотя и кажутся мало реалистичными. Бизнес-версия – Трамп не претендует на мировое господство, но хочет создать свою группу элит, которые готовы выступать единым фронтом по многим вопросам. Начинает с восстановления сектора Газы (для этого он и, как заявляется, ввел входной билет в 1 млрд $), а затем переходит к другим вопросам. Историческая версия заключается в том, что исторического аналога «Совету мира» практически нет. Нидерландская Ост-Индская компания (правление 19 господ»), «План Маршалла» или «Венский конгресс». В этих и других аналогиях есть элементы сходства, но исторический аналог и правда не просматривается. Явление весьма интересное, хотя и профанирующие оценки справедливо преобладают. Нам сложно оценивать масштаб личности Трампа в исторической плане, но, очевидно, что он будет вписан в историю. Сама инициатива сейчас выглядит как амбициозный проект, который будет иметь продолжение только если трамписты сохранят власть в США после завершения полномочий 47-го президента страны. А с этим, скорее всего, будут огромные проблемы. Трамп со своим «Советом мира», но без полномочий в США – станет малоинтересным большинству правящих элит по всему миру. Король без королевства, но с мировыми амбициями – это, действительно, психологический диагноз. Но пока его ставить рано, нужно наблюдать и изучать. И нельзя недооценивать Трампа. Проект по восстановлению Газы он может реализовать, а это уже будет очень и очень немало.

Стартующий завтра Давоский форум пройдет в условиях дискретной глобализации и нарастающей секьюритизации. Давос превращается из главного субьекта глобальных мегатрендов в одного из участника мирового базара, в котором главную роль играют трампистские сделки и нарастающая конфликтность. Классическая модель «центро-периферийной» мир-системы переходит к бицентричной модели (два технологических гиганта Китай и США и все остальные). Переход сопровождается состоянием длительного беспорядка; борьба за повышение статуса государств идет не только через экономическую и технологическую конкуренцию, но и через военные конфликты и управляемые кризисы. Позиция глобалистов (прежде всего элит, которые и стоят за Давосским клубом) – спасти систему через «управляемый хаос» и ИИ. Финансовые и идейные ресурсы глобалистов в кризисе, а мягкая сила стремительно демонтируется. Д. Трамп отказался от USAID и демократизации стран полупереферии и периферии, а навязывание тарифов Европе и вовсе кошмар для давосских глобалистов. Дискретной глобализация становится не только под воздействием военных конфликтов, но и под воздействием формирования закрытых технологических и экономических зон и тарифных войн. Мегапроект глобалистов по формированию унифицированной и иерархической мир-систему провалился. Следствием этого является нарративы технологического суверенитета и концепция торговли только с друзьями, а также конфликты вокруг чипов и ИИ между ведущими странами. Вместо единых (транс)гуманистических ценностей и превращения экологии в религию развивается логика суверенного прагматизма, что в контексте Запада означает раскол либерального консенсуса. Западные общества все еще зависимы от этих нарративов, однако в лице трампизма и других сил происходит размывание идеологической гегемонии этой повестки. Для Д. Трампа, тем не менее, давосская верхушка не совсем враги, а, скорее, оппоненты с которыми он рассчитывает договориться. Враг для него главный определен – это Китай. Поэтому углубление раскола с глобалистами Трампу не выгодно, и он рассчитывает на какие-то сделки. Сам 47-й американский президент в Давос не поехал, хотя такая возможность ранее рассматривалась. Это значит, что стратегически договорится с глобалистами не получается, возможны лишь тактические соглашения как со стороны государства США (В Давос едет М. Рубио), так и личной канцелярии Д. Трампа (С. Уиткофф, Д. Кушнер). Трамп рассчитывает, что компании гиганты (Nvidia, Microsoft, BlackRock), обладающие огромными ресурсами поддержат его политику, однако их логика развития в усилении наднациональности. Поэтому тут можно говорить лишь о ситуативных консенсусах. Текущий этап — это «терминальный кризис неолиберализма». Глобализация не исчезает, она становится дискретной. Вместо «плоского мира» формируется мир «крепостей и империй», где Давос — это уже не штаб мирового правительства, а мировой базар, где можно заключить важнейшие сделки. А если базар не принесет сделок, есть риски превращения конструкции в боевое поле, где главные акторы путем войн (военных, экономических, идеологических, культурных) будут осуществлять передел сфер влияния в ближайшие годы. Если Западная цивилизация перейдет в состояние таких конфликтов (предвестником чего может считаться Гренландия) – историческим бенефициаром будет Китай. Впрочем, на Западе умеют не только договариваться, но и купировать острые фазы конфликтов. Для России в нынешнем состоянии Давос не открывает каких-либо серьезных возможностей, хотя Москва из-за Гренландии недавно показала возможный маневр в сторону Европы и это не осталась без ответа. Сама возможность сохранения такого маневра важна, однако потенциал этого не стоит преувеличивать.

Иранское (около)затишье: очередной кусок хвоста отрублен, новые протесты – вопрос времени, фундаментальные проблемы не решены, а интересных нюансов много. Политические размышлизмы. Самые массовые протесты в постшахской истории Ирана подавлены. По разным оценкам число погибших составляет от 2,5 до 12 тыс. чел. Задержанных гораздо больше. 1.Д. Трамп как циничный торговец. 47-й американский президент долго угрожал режиму аятолл, а потом заявил, что никаких казней в Иране нет. Трамп пытался воспользоваться ситуацией для того, чтобы вынудить Иран отказаться от ядерных разработок, но ничего из этого не вышло. Трамп проиграл на иранском треке в глазах американцев: циничная (цена вместо ценностей) позиция при отсутствии результата. На гренландском треке его ждет еще больше провалов, но Трамп уже прочно сидит на политических наркотиках, дающих краткосрочный вау-эффект. 2.КСИР усилил свою роль государства в государстве. В том числе и получив контроль (через своих экономических прокси) над разработкой нефтяных месторождений (в обход Министерства нефти). 3.Контроль над интернетом. Введены белые списки IP-адресов. Прошлой сетевой «вольницы» уже не будет. Усилятся процессы конструирования внутреннего интернета. В логике жесткой китайской, или, точнее северокорейской модели. 4.Сегментация групп протеста: незамысловатое разделение выходящего на улицы большинства на «мятежников/бунтовщиков» и «протестующих» на текущем этапе сработало. Умеренные выпустили пар, ничего не добились, но сохранили свои жизни, здоровье и работу. «Глубокомысленные» советы протестующим организовать саботажи на промышленных предприятиях в духе польской «Солидарности» в нынешних реалиях не работают. Проникновение режима в ткань социальности гораздо более интенсивное чем в соцстранах 1980-х гг. почти тотальное. 5.Экономический тупик усилился. У режима нет ресурсов для того, чтобы удовлетворять базовые социально-экономические потребности граждан. Это предвещает и тихое постоянное недовольство и новые протесты, в течении несколько лет. Инфляция будет усиливаться, режим будет тратить все больше ресурсов на секьюритизацию или, точнее, на собственное самосохранение. 6.Транзит незавершен. КСИР, обладая наиболее валидными ресурсами, использует ситуацию для транзита в свою пользу. Но он пока незавершен. Это самый верный признак новых турбулентностей. Этот же фактор косвенно свидетельствует о том, почему на этот раз Израиль занял умеренную, почти пассивную позицию в январе 2026 г. Все понимают, что новые возможности будут. 7.Эрозия религиозных ценностей. Иран, в силу своих традиций обречен на дихотомию «Шах» (Монархия) или «Аятолла» (Религия). По итогам этих протестов партия условных сторонников Шаха увеличила популярность. Однако над этой бинарной конструкцией в реальности довлеет КСИР, который и будет выбирать в долгосрочной перспективе идеологическую стилистику государственности. У КСИР есть много возможностей, в том числе и крен в сторону светскости, но после ухода Хаменеи. 8.Окопная война между обществом и элитами продолжится. Позиции элит пока сильнее, но истощение ресурсов социума и навязывание ему режима короткого паводка дается все сложнее.

МАХизация российского социума – решенный вопрос, хотя логика лукавого двоемыслия некоторым подсказывает интересные решения. Некоторые СМИ написали о том, что россияне якобы массово скупают старые смартфоны для установки на них Мах, без которого полноценная социальная жизнь в России все сложнее (в перспективе двух лет – почти невозможна). Проверить информацию (особенно на предмет массовости) сложно, но схема очевидная и, действительно, реализуется многими. Вырисовывается дигитализированный вариант схемы лукавого двоемыслия, описанной социологом Юрием Левадой: «вы делаете вид, что платите нам, мы делаем вид, что работаем». В приложении к Мах это звучит как: «делаем вид, что установили Мах, пользуемся им и благодарим государство за такой классный продукт». Однако аналогии из Советской, как и любой другой историей, лишь частично отражают реальность. Будем объективными: сейчас идет лишь первый этап Махизации российского социума. У государства достаточно ресурсов для того, чтобы уговорить/простимулировать/заставить/вынудить им пользоваться подавляющее большинство. Политическая воля по этому поводу выражена. Консенсус элит (с некоторыми оговорками) тоже есть. Второй смартфон (с другой симкой) имеет смысл только с точки зрения защиты от риска утечки информации, а также для сохранения какой-то приватности своих персональных данных (фотографии, переписка и т.д.). Переживают за них многие и не столько из-за фобий цифрового концлагеря, сколько из-за опасений утечек в связи с персональным фактором (в том числе и бытовой и низовой коррупцией). В случае предметного интереса силовиков к гражданину значительная доля этих данных может быть получена и без Мах. То есть переписку, фото и банковские сервисы можно изолировать и сегмент образованных граждан в значительной мере пользуется этим решением. В современную эпоху вопросы защиты информации даже в неполитическом контексте важны, так как кругом масса мошенников. Это очевидный факт, который понятен не только россиянам, но и туркам или бельгийцам. Махизация и методы, с которыми она проводится не понравилась многим. Важность устойявшихся привычек и использования классических месенджеров тоже значимый фактор. Кто-то уходит в сторону (Chatti, KakaoTalk и др.), но все это временные меры. Вход в Интернет по паспорту и с обязательной идентификацией – это не цифровой концлагерь, это реальность современных обществ, которая достигает своего пика не только в Китае, но и, например, в Евросоюзе и Великобритании. Даже с учетом различных политических режимов везде государство усиливает контроль за цифровой активностью индивидов. В России происходят схожие процессы, но скорее с небольшим опозданием. Махизация станет всеобщей (но не тотальной), а схемы лукавого двоемыслия будут иметь свои различные индивидуальные и массовые выражения. Это допустимый порог несогласия, очень аккуратного и тихого, индивидуального и неприметного в статистике. Ведь поступающие так, установят Мах и будут посчитаны как лояльные.

ИИ в мир-системной перспективе: разрыв между странами Центра, полупериферии и периферии будет расти. Разные суверенные возможности стран по развитию ИИ не позволяют говорить о технологическом выравнивании. Несколько обобщая (что всегда чревато издержками точности), на мир-систему ИИ будет влиять примерно так: Разрыв между ядром (Центры) и периферией фундаментально растет («Великая дивергенция 2.0»). Прежде всего из-за монополии на средства производства. И тут Центры (США и Китай), а Евросоюз, Великобритания и Япония, скорее, полупериферия или, в лучшем случае, оболочка центров. Потенциально центром может стать Индия, но это лишь в долгосрочной перспективе и при формировании огромной мегамашины внутри страны, предпосылок чего пока недостаточно. Мощности США и Китая несопоставимо большие со всеми остальными. Стратегии двух центров (США и Китая) будут направлены на то, чтобы заставить эффективнее работать на себя свою сферу влияния (полупериферию и периферию), а также на недопущение того, чтобы полупериферия претендовала на роль центра. LLM модели запускает и Казахстан и другие региональные государства, но в контексте возрастающего темпа развития ИИ этим странам отводится роль потребителей готовых интерфейсов, без проактивной возможности влиять на инновации в сфере ИИ. Развитие ИИ и роботизация обесценивает классическое преимущество развивающихся стран – дешевая рабочая сила. Это значит, что к середине ХХI потребность стран золотого миллиарда в дешевой рабочей силе снизится кратно. А консервативные стратегии (выразителем которой является трампизм) жесткого ограждения от наплывов мигрантов – усилятся и станут средством сохранения всех преимуществ стран золотого миллиарда. Кстати, оба Центра (США и Китай) заинтересованы в дешевых физических ресурсах и это, значит, что так и будет в ближайшие десятилетия. Развитие ИИ под контролем государств двух Центров (и их корпораций) усиливает неэквивалентный обмен в мир-системе. Данные со всего мира собираются корпорациями, затем продаются (или меняются на ресурсы) в полупериферию или периферию (в зависимости от покупательной способности). США в логике постиндустриального общества разворачивала более 50 лет схему «неэквивалентного обмена», когда дорогостоящие патенты и авторские права заменяли экспорт станков или машин индустриальной эпохи. Китай за счет стратегии копирования разрушил эту модель, но сейчас формируется новый пакет ИИ-опций, не потреблять который государства и общества полупериферии не смогут (безопасность, цифровой контроль, биотехнологии). Только здесь уже США не монополист, а конкурирует с Китаем за извлечение цифровой ренты и преимуществ лидерства в ИИ. Это и есть биполярность (а не многополярность) мир-системы. Центры концентрируют у себя высокодоходные интеллектуальные операции и формируют новые технологические экосистемы монополии на создание истины, смыслов и потоков информации и инновационных продуктов, меняющих ткань социальности и стили жизни. Полупериферия (Евросоюз, Индия, Бразилия, Россия, арабские страны) активно пытаются либо построить собственные платформы, либо интегрироваться в имеющиеся и не скатится в полную зависимость. Успех будет зависеть от способности государств концентрировать дефицит технологических или инновационных ресурсов в руках правителей. Это усиливает авторитарные и тоталитарные тенденции в странах полупериферии, и эта тенденция уже докатывается, например, до Великобритании. Периферия рискует (или даже обречена) на ситуацию технологического апартеида, где отсутствие доступа к ИИ-оптимизации сельского хозяйства, промышленности или медицины ведет к усугублению модернизационного отстаивания. В мир-системной логике ИИ видится как высокотехнологичное средство Центров (США и Китая) навязывать свою логику всем остальным. Ритм этого процесса контролируется именно Центрами, что обеспечивает высокую вероятность реализации намеченных в Вашингтоне и Пекине сценариев в отношении остальных.

Как гренландский сюжет повлияет на контуры международных отношений? Активизация диалога Евросоюза и Москвы маловероятна, но в долгосрочной перспективе усиливаются возможности Китая влиять на Евросоюз. Вариант с аннексией Гренландии Д. Трампа почти нулевой. Вариант быстрого решения вопроса (в течении 1-2 лет) чуть более вероятен, но тоже не очень вероятен. Тем не менее, гренландские амбиции Трампа обозначены и это уже оформленный фактор давления на Евросоюз. На этом фоне появляются публикации о том, что в Евросоюзе усиливается тенденция на диалог с Москвой и якобы Э. Макрона и Д. Мелони призывают к этому. Гренландское третирование Евросоюза со стороны администрации Трампа – это условная пика, воткнув которую в тело Брюсселя можно активно влиять на внешнюю политику этого объединение. Диалог Евросоюза и России сейчас почти не имеет практического смыла даже с учетом точечных уступок, на которые Брюссель, действительно, может пойти по Украине. В этих условиях Москва желает лояльного себе режима в Украине, а Евросоюз не готов отказаться от статуса Украины как своей (а не российской) сферы влияния. Администрация Трампа еще не увязла в военном конфликте, но сделала шаг в эту сторону. Трамп с помощью обозначения амбиций на Гренландию пошел на обострение с Евросоюзом. Давление на Брюссель не менее важно, чем сама Гренландия. На этом фоне в долгосрочной перспективе выигрывает Китай, который сохраняет режим свободных рук и не вовлечен ни в один из военных конфликтов. Ранее США зачистили почти всех экономических субъектов Китая в Гренландии, хотя у Поднебесной еще десять лет назад был системный проект развития этой территории, включая строительство трех аэропортов и освоение ресурсов. В Нууке доминируют настроения независимости. Сотрудничество с Китаем будет работать на создание экономического фундамента для этого. Евросоюз, не желающий утраты Гренландии, может пойти на такое сотрудничество, потому что амбиции Трампа по этому вопросу сами по себе унизительно влияют на международную субьектность Евросоюза. Китай же предлагает экономические проекты и не собирается нарушать международное право. Для Копенгагена сотрудничество с Китаем в Гренландии также выход из плохой ситуации. Дания спонсирует сейчас Гренландию, выплачивая ей 600 млн 610-650 млн $. Поэтому вариант демонстративного расширения арктического сотрудничества Евросоюза с Китаем – это то, что может получить Вашингтон уже в ближайшее время. Трамп вербально повышает ставки, но явно понимает опасность гренландской затеи. Ее он будет форсировать только если посчитает, что внутриполитическая ситуация ведет его к утрате власти или даже импичменту. Но этот опасный инструмент, скорее, применен не будет, а вот третирование Евросоюза на этот счет продолжится.

Иранские протесты: фактчекинг затруднен, но исторические оценки нет. В Иране самые масштабные протесты с 1979 г. Они охватили 185-190 городов страны во всех провинциях. Отключение интернета почти тотальное. Интернет есть у правящей верхушки и граждан, имеющих доступ к Starlink. Генпрокурор Ирана приравнял участие в протесте к «вражде против Бога» (за это в Иране полагается смертная казнь). Понятно, что это запугивание, но таким прямолинейным высказыванием представитель правящей верхушки пытается легализовать не только массовые репрессии, но и подчеркнуть, что подавляющее большинство граждан против действующей власти. Что достаточно недальновидно, но сейчас правящая верхушка думает только о том как подавить протесты. Спикер парламента Ирана (а не начальник генштаба или министр обороны, что важно) заявил: в случае вмешательства США целями ответного удара станут американские базы и Израиль. Это значит, что политически сценарий ударов по Ирану со стороны Израиля и США режим аятолл рассматривает как выгодный. Он позволит жестко подавить активистов протеста и поставить на свою сторону колеблющихся, а также нарисовать что-то подобное национальной консолидации. Уровень реальной инфляции в Иране в 2025-м году составил 42-48%, а цены на продовольствие выросли примерно на 70%. На рынке доллар торгуется за 1,3-1,5 млн риалов и обвал нацвалюты продолжается. Даже если сейчас у властей Ирана элементарно не хватает сил для подавления протестов – опрокидывающий сценарий не выглядит как самый вероятный. Скорее, реалистичен вариант жесточайшего подавления протестов с рисками снижения контроля за отдельными провинциями, в том числе и населенными этническими азербайджанцами и другими меньшинствами. Этот сценарий отложит неминуемое, но, возможно, на несколько лет или даже больше. Израиль и, особенно, США вмешаются если увидят, что смогут стать экстрафактором, но пока этого нет. В том числе вероятен вариант устранения верхушки иранской власти. Внутриэлитная ситуация в этих условиях стабильной не может и у Д. Трампа и Б. Нетаньяху возрастают аппетит поиграть в точечные устранения оппонентов. Историческая обреченность режима может продолжаться еще несколько лет, а в модифицированном виде (после ухода аятоллы) и десятилетий. Сам же пример Ирана и сохранение у власти в Венесуэле мадуристов-предателей показывает, что в условиях секьюритизации политические режимы способны сохраняться даже в условиях экономической и исторической нежизнеспособности относительно длительный срок. Иранский режим именно в такой стадии, прийти к терминальному состоянию он может уже завтра, но, скорее всего произойдет другое. Смена фасада власти, удовлетворение запроса на светскость и уменьшение антиеврейского фанатизма, который себя уже исчерпал. Власть в долгосрочной перспективе будет у КСИРовцев, которые не поменяют внешнеполитические приоритеты, но захотят перейти к большей открытости к прагматичному сотрудничеству со всеми.

Футурология мегамашин. Для автократов и тоталитарных режимов основное политическое назначение ИИ – это его способность создавать (точнее – воссоздавать) огромные социальные мегамашины, способные удерживать власть и реализовывать интересы правящих режимов. Для демократических режимов все сложнее, но ИИ будут использоваться правящими режимами по всему миру для укрепление своего доминирования над всем остальными. В этой марксистской логике разрыв между элитами и остальными в ближайшее десятилетие будет расти, хотя линейные обобщения здесь не очень ценны. Концепция мегамашины сформулирована в конце 1960-х – начале 1970-х гг. американским антропологом Л. Мамфордом. Ее суть: первая настоящая «машина» в истории цивилизации создана не из металла и дерева, а из живых людей, объединённых жесткой иерархией и дисциплиной. Мегамашина – это огромная, иерархическая социальная организация, где тысячи людей превращены в «винтики», выполняющие узкие функции без права на инициативу (государственная власть, способная организовать постройку пирамид в Древнем Египте, массовое строительство иррегационных сооружений в Месопотамии, древнеримские легионы и т.д.). Для мегамашины необходимы божественная власть Правителя, развитая бюрократия и монополие на насилие. Переход от открытой глобализации к защищенным государственным контурам секьюритизации создает высокотехнологичные условия для воссоздания таких структур на новом технологическом уровне. Цифровая конвергенция властей и технологий: все (не только авторитарные или тоталитарные) режимы технологически развитых государств обеспокоены созданием алгоритмы ИИ-систем контроля, которые смогут превратить население в био-цифровизированные шестеренки не столько через механизмы контроля или социального рейтингования, сколько через формирования доминирующих структур, препятствующих возможности отхода от них. Степень контроля разная и уровень допустимого тоже, но общий тренд такой. При этом пространство свободы в частной/цифровой жизни стремительно сужается, хотя возможности выражения свободы слова в демократиях по-прежнему сохраняются. Секьюритизация оправдывает предельную бюрократизацию и централизацию. Государства в эпоху секьюритизации (вне зависимости от типа политического режима) усиливают стремление обьединить науку, экономику и военную силу в единый механизм. Информационное господство государства работает в логике закрытия и ограничения данных, а также цензуры. Следствием этого будет стремление многих государств добиться технологического суверенитета, понимаемого как изоляция критически значимых технологий в цифровое сфере. Талибы в Афганистане полностью выключили интернет, Иран выключает интернет только на время восстаний, в Туркменистане сеть уже многие десятилетия существует в ограниченном виде. Режим ограничения данных свойственен и Великобритании и другим государствам, только в более деликатных формах. Интернет и дальнейшая сетевая децентрализация (в том числе и развитие криптовалют) достаточно уже осмыслены централизованными государствами как угрозы. Реакция такая – либо подчиняем и развиваем под собственным контролем, либо запрещаем и активно боремся. Стремление к созданию мегамашин в цифровую эру характерно для всех типов режимов. С той лишь важной разницей, что в демократических режимах это будет делаться на основе ценностного консенсуса, а в авторитарных и тоталитарных на основе иерархии и монополизации высокотехнологичных управленческих механизмов в руках правящего класса. Мегамашина – это идеальный инструмент в руках правящего класса. Это не значит, что он реализуется в полном виде, но интенция на создание таких мегамашин становится важнейшим фактором взаимоотношений между Государствами-Левиафанами в современную эпоху. Очевидно, что это повышает вероятность военных конфликтов, но главный эффект это расширение возможностей правящего класса обеспечивать несменяемость власти и подавление низового несогласия и протеста.

В Иране возможны различные варианты развития событий; правящая верхушка не консолидирована, и ее представители аккуратно провоцируют протест, который может перерасти в любой момент в восстание и революцию. Впрочем, возможно, это произойдет не сейчас. С момента 12-дневной войны против Израила (июнь 2025 г.) прошло всего полгода и вот новый масштабный вызов. Что изменилось за это время? У этого протеста есть лидер, наследный принц в изгнании Реза Пехлеви. В 2025-м году был фрагментарный и ситуативный, но все-таки эффект консолидации вокруг флага. Сейчас ни Израиль, ни США не собираются бить по Ирану, так как это может сыграть на руку аятолам и КСИРу. Хотя, такой вариант всегда остается среди возможных опций. Даже Д. Трамп сдерживается, хотя у него не очень получается. Угрозы Трампа ударов по Ирану из-за гибели людей при подавлении протестов (по факту уже есть, как минимум 45 человек погибли, скорее больше) активно используется пропаганда аятолл, но это не влияет на общественные настроения. В Иране отключили интернет – и это самая объективная оценка происходящего. Это КСИРовцы делать умеют, у них уже есть значительный опыт в этом вопросе. Пока никто из силовиков не перешел на сторону протестующих. Без этого протест (его поддерживают 75-80% граждан) не смогут реализовать опрокидывающий сценарий. Его вероятность сейчас не стоит преувеличивать, хотя режим уже не может решать структурные противоречия и в историческом смысле обречен. Сейчас режим тратит почти все свои ресурсы на удержание контроля над страной. Однако эти процессы запустили процессы внутриэлитного брожения и вопросы перераспределения ресурсов стоят на повестке между группами влияния. Остальным предлагают довольствоваться – малосодержательной и агрессивной идеологии и возможностью погибнуть от пуль силовиков на улицах города. Либо возможность отсидется дома, чем и пользуется большинство. Вывод напрашивается такой: в историческом смысле режим обречен, но переход власти к более вменяемым элитам будет происходит болезненно, кроваво и медленно, вот такими пульсирующими протореволюционными акциями со своими этапами и периодичностью. Рано или поздно он завершится формированием более вменяемой и менее фанатичной власти, но простые граждане Ирана от этого не получат много выгод. Практики жесткого контроля над социумом сохранятся в любом случае. Однако даже если к 2030 г. официальные власти Ирана откажутся от ужасной идеи уничтожения евреев – это будет очень позитивный эффект. В возможность удерживать большую и богатую историческими традициями страну такими методами режим аятоллы Хаменеи не верится. Тем более, ему уже 86-лет, а его уход сделает неминуемым перераспределение внутриэлитных конфигураций. Сегодня он выступит с обращением к нации, но вряд ли это будет «я устал, я ухожу». Скорее, очередной пропагандистский набор и призывы к сплочению нации.

В ленте продолжаются восхищения Д. Трампом, его эффективной и продуманной политикой по всем направлениям. В реальности Трамп вынужден усилить свою активность, играть на повышение и обострение из-за своих плохих рейтингов и ноябрьских «дедлайнов». К социологическим фактам. Нелояльный к Трампу The Economist (на основе опроса YouGov) дает такие цифры: одобрение — 39%, неодобрение — 56%. Reuters/Ipsos (4–5 января): рейтинг вырос до 42% (с 39% в декабре), что связывают с недавней операцией США в Венесуэле и захватом Н. Мадуро. Да, захват Мадуро можно рассматривать как энергетик или даже политический наркотик для Трампа. В ноябре 2026 г. в США важнейшие для Трампа промежуточные выборы. Если республиканцы утратят большинство в Палате представителей (сейчас по социологии именно так) процедура импичмента тут же начнется. Тем более, что в Сенате на голосование будет выставлено ок. 35 мест и этого более чем достаточно чтобы нарушить республиканское большинство еще и там. Трамп вошел в период, когда он каждый день с возрастающей заинтересованностью будет зависеть от общественного мнения. Не оглядываться на него он не может, и «запасного» года больше у него нет. Поэтому Трамп пойдет на обострение по многим внешнеполитическим вопросам. Это его стратегия носорога, которая предполагает некоторые откаты и компромиссы, но не предполагает снижения давления. Сама стратегия выглядит как напористая и проигрышная потому, что каждое яркое действие Трампа поляризует американское общество. Поляризация – неплохая стратегия для правящей элиты в США, но проблема Трампа в том, что у него нет поддержки большинства и ему надо бороться за голоса умеренных. Вместо этого у него Мадуро, арестованные российские танкеры и Гренландия. Последняя и вовсе рассматривается как неприятная и позорная тема для большинства американцев. Но Трамп не может остановится и продолжает свое. Политическая воля у него сильная, но гибкости на текущем этапе явно не хватает. Поэтому внешняя политика Трампа сейчас – это не продуманная стратегия, а экстренный план действий в расчете на накачку своего рейтинга политическими наркотиками. Важнейшим в этой экстренном плане будет способность продемонстрировать реальные улучшения для жизни американцев. Если это будет у Трампа появятся шансы, но сейчас все выглядит для него скорее неблагоприятно, несмотря на ослепительно-медийный блеск успехов (типа кейса Мадуро или задержания российских танкеров). Все это эффектно, но в долгосрочной перспективе - неэффективно и даже токсично. Но Трампа несет...

Среди образованных россиян наблюдается рост интереса к антиутопиям; он объясняется социально-психологически – внутренняя эмиграция формирует способы адаптации к окружающей действительности. Антиутопии никогда не реализуются в полном виде, но формируют фобии, которые дают образованной части человеческой цивилизации пищу для размышления. В России антиутопии остаются одними из самых востребованных на книжном рынке. После многолетнего лидерства «1984» Д. Оруэлла в 2024-2025 гг. на первое место выходят современные антиутопийные произведения (Я. Вагнер, Р. Яррос и др.). За последние десять лет интерес к русской классике и истории (в основном в официально одобренном формате) вырос, но антиутопии всегда были в топе. Причины этого: В условиях структурных трансформаций запрос на поиск возможных контуров будущего возрастает. Для образованных людей очевидно, что ретропийные образы будущего (иронично «какраньшея») не способны сформулировать полноценные модели будущего. Ретропийным в условиях высокотехнологичного развития цивилизации, может быть, только фасад и отдельные элементы, но никак не социальные отношения или процессы в масштабах большой страны. В этом плане сравнения с возвратом в СССР или в «идиллию» царской России – ущербны, возможны лишь отдельные элементы схожести и аналогичности, но тип социальности (и социальных практик) выстраивается – иной. Антиутопия как способ осмысление социальных (и социально-психологических), а также экзистенциальных тревог. На фоне продолжающейся трансформации российской социальности именно образованный класс чаще всего испытывает футуршоки/страх перед будущим. В том числе и из-за сокращающихся возможностей долгосрочного планирования. Под влиянием этих страхов и возникает соблазн проецировать существующую реальность на антиутопийную. Социологически и социально-философски это некорректно, но с экзистенциальной точки зрения вполне объяснимо. Терапия через худший сценарий. Антиутопии помогают справляться с текущим негативным ощущением реальности, так как на страницах их книг или кадрах фильмов реальность гораздо хуже, чем та, что есть сейчас. Жанр антиутопий развивает критическое мышление и позволяет развивать понимание динамики процессов, но ведет к эрозии доверия к будущему. Важно держать руку на пульсе антиутопийных тенденций в качественной литературе, но погружаться в этот жанр целиком и полностью не стоит. Пространство для свободы (пусть и стоической) остается всегда. Антиутопии никогда не реализовывались в чистом виде, хотя разные политические режимы доводили дело до антиутопийной реальности, причем на достаточно долгие исторические сроки. Акмеология, личностное развитие и рефлексия всегда были (и остаются) мощным экзистенциальным аргументом для нейтрализации значительной доли антиутопийных практик в государствах Модерна и Постмодерна.

Ни Москва, ни Вашингтон сейчас не будут фатализировать ситуацию с морскими танкерами, но сигнал со стороны Д. Трампа –действительно настойчивый. Самое важное, впрочем, что Трамп давит на Венесуэлу прежде всего, а не на Россию. Только интересы России оказались проигнорированы, хотя Трамп мог бы этого не делать. Вслед за Marinera американские военные захватили и танкер Sophia. Ящик Пандоры раскрывается все сильнее, но ситуация не фатальна. Не для того, Трамп отдает приказы захватывать российские танкеры чтобы поссориться с Москвой окончательно и качнуть свою переменчивую политическую фигуру в сторону Киева. Контекст этого действа – совершенно иной, в логике «не вмешивайтесь в дела «нашего» полушария». Страховка от эскалации Белым домом уже публично обозначена. Захват суден объявлен в связи с давлением на Венесуэлу, а сами суда названы частью венесуэльского теневого флота. Для российского руководства это неприятно, но некритично. Но, конечно же, все это оборотная сторона переговоров по Украине и желание применить инфорсмент (давление). Трамп хочет завершения военного конфликта здесь и сейчас. И считает себя субъектным для давления на Москву (а не на Иран, как подумали многие комментаторы новостных лент). До 7 января 2026 г. Вашингтон пытался давить на Москву экономически – санкции против «Роснефти» и «Лукойла» в конце октября 2025 г. ударили по духу Анкориджа. Было и дипломатическое давление, но его Кремль успешно отражал и даже результативно контратаковал. И вообще Москве почти год удается навязывать свою переговорную повестку Вашингтону. Практика демонстративного захвата или обстрелов танкеров уже апробирован Киевом при ключевом участии Великобритании. Также пиратский формат в отношении флота, перевозящего российскую нефть, апробировала и Финляндия. Сейчас Трамп решил пойти этим путем, но путь этот явно не предполагает дальнейших действий. Это такое активное предупреждение, которое в расчете на реакцию Москвы. Каким путем пойдет Москва – пока прогнозировать трудно. Но одно очевидно – стратегически и В. Путин и Д. Трамп будут меньше закладываться на обширное сотрудничество. Это повестка условных К. Дмитриева и С. Уиткоффа оказывается скомканной и оттесненной. Прогнозирование дальнейшей ситуации зависит не только от действий (или воздержания от них) Кремля, но и оттого какой набор опций мирного урегулирования сейчас предложат трамписты. Есть устойчивое впечатление, что в Белом доме побеждает стратегия М. Рубио, который скептично относится к возможностям сотрудничества с Москвой. Однако если Трамп пойдет этим путем Москва ему ответит и очень коварно, в самый неподходящий для него момент. И, думается, что Трамп не будет жечь мостов с Кремлем, но ожидания от возможного сотрудничества понизят обе стороны. Причем серьезно. Поэтому ожидания на этом треке скорее нужно понижать. А Трамп же заявил, что фактически дожал Венесуэлу и они готовы торговать с США и покупать все американское.

Д. Трамп «Гренладский»: средство политического давления на Евросоюз и/или политическая авантюра? Никакого блицкрига в Гренландском вопросе ждать не стоит, социология со всех сторон против трампистско-цезаристской поступи. От Трампа можно ожидать всего, но резкие действия не будут в его пользу. Итак, в США поддерживают аннексию (называя вещи своими именами) Гренландии лишь 18-24% граждан. 49-55% (по разным опросам) выступают против. Вероятность роста этого сегмента велика. В Гренландии 84% граждан выступают за независимость от Дании, но есть нюанс. Практически никто не хочет терять субсидии (ок. 600 млн $ в год), которые Нуук получает от Копенгагена. 45-61% жителей Гренландии выступают против отделения если оно приведет к снижению уровня жизни. 85% жителей Гренландии категорически против вхождения в состав США, но Трамп полагает, что жителей можно купить экономическими привилегиями. Однако островитяне не голодные и не бедные люди, а сам формат отдаленной и островной социальности на первый план ставит нематериальные ценности. Уровень социально-экономического расслоения в Гренландии очень низок и это важно. Еще более важно, что из двух альтернатив (исключая идею полной независимости) абсолютное большинство в Гренландии за Данию, а не за США. США с точки зрения безопасности и ресурсов и сейчас имеют огромные возможности в Гренландии. Попытки Китая эксплуатировать ресурсы острова были пресечены. В 2015 г. китайская компания получила лицензию на добычу ресурсов Гренландии, в том числе и редкоземельных. В 2018 г. китайские госкомпании претендовали на строительство трех аэропортов. К 2024 г. все эти планы были сорваны, а присутствие китайских компаний в Гренландии почти прекращено. Трампу Гренландия нужна как инструмент ослабления Евросоюза, а также способ поставить их «на место». Гренландия крайне важна для Евросоюза, так как позволяет ему оставаться арктическим субьектом международных отношений. Если Гренландия перейдет к США планы Евросоюза в Арктике не будут подкреплены значительными ресурсными возможностями. Норвегия в Евросоюз не входит, а Швеция и Финляндия не имеют арктического шельфа. Есть еще Исландия, но значимость Гренландии для арктических планов Евросоюза – огромна. Премьер-министр Дании М. Фредериксен заявила, что аннексия Гренландии может привести к расколу НАТО. Сценарий уже не являющийся фантастическим. Кейс Н. Мадуро провоцирует аналогии и в отношении Гренландии, но вряд ли Трамп решится действовать столь безрассудно. Гренландия – это долгоиграющий сериал, значительной динамики в котором ждать не стоит. Трамп, но вряд ли он готов прибегать к насилию. Даже если, вдруг, Гренландия будет включена в состав США – первый же президент от демпартии отменит все это. И в историю это войдет как неприятный казус Трампа. В вопросах Гренландии все будет последовательно. Независимость в ближайшие годы возможна, вхождение в состав США – маловероятно. Хотя Трамп может в очередной раз сыграть «в Наполеона» (или Луция Корнелия Суллу). Ему уже терять нечего. Но, думается, что он не столь самонадеян и не будет увлекаться таким вот агрессивным цезаризмом.

Д. Трамп «Венесуэльский»: дело Н. Мадуро поляризует американское общество и может стать дрейфусарским, со всеми последствиями для 47-го президента США. Соцопросы Reuters/Ipsos и YouGov в США: общая поддержка спецоперации в Венесуэле ок. 33-36%, примерно столько же (34-39%) против, а остальные не определились. Республиканцы поддерживают Трампа на уровне 65-72%, а демократы (на уровне 76-77%) осуждают спецоперацию. Нейтральные склоняются, и это самое важное, к неодобрению (48%, а 23-34% нейтральных «за»). Дальнейшая динамика будет зависеть от двух ключевых треков – суда над Н. Мадуро и интенсивности изменений в венесуэльском обществе. 1.Суд или судилище? Мадуро, несмотря на всю его человеческую и политическую ущербность и токсичность, обладает в этой ситуации сильными позициями для защиты. Суд над ним будет долгим политическим сериалом, где у каждой стороны будут свои козыри. Очевидно, что администрация Трампа полагает, что просчитала риски, ведь именно она инициировала этот сценарий. Риски недовольства и роста антитрампизма планирует гасить публикацией документов и фактов преступлений Мадуро (а они есть). Ведь Delta Force захватили не только Мадуро и его жену, но и массу документов, компьютеров и т.д. Поэтому американской общественности будут предъявлены очень сильные доказательства, а сама тема должна перебивать негатив от файлов Эпштейна, который бьет и по Трампу. Однако все это не отменяет нарушений Трампом международного права. Венесуэльский акт трампизма усилит негатив к Трампу в американском обществе. И если у американского общества сложится впечатление о том, что это не суд, а судилище – Трамп политически проиграет. Рано или поздно. Потому что Трамп – недодиктатор и не сможет сломать институты американской государственнности под себя. 2.Динамика изменений в самой Венесуэле. Из заявлений Трампа и его окружения следует, что он явно недоволен делами в Венесуэле. М.К. Мачадо заявила, что готова отдать Трампу Нобелевскую премию мира, которую она получила в 2025-м году. Это означает политическую присягу Трампу и готовность действовать в его орбите. Хотя ранее Трамп иронично отверг ее претензии на власть, что косвенно, но очень ярко показывает, что Трампа хочет только венесуэльской нефти, а преобразование в стране и демократизация для него – второстепенный вопрос. Сейчас Трамп дал понять, что готов отправлять войска в Венесуэлу (что уж теперь терять). Это значит, что с мадуристами-предателями договориться не получается. Новое вторжение усилит негатив в адрес Трампа, тем более если погибнут американские граждане. Очевидно, что Трамп боится этого сценария. И если у Трампа не получится сторговаться с мадуристами – это будет оглушительное поражение Трампа. Кейс Мадуро уже поляризовал американское общество. Аналогии с делом Дрейфуса во Франции возможны в одном аспекте. Поляризация общества и консолидация оппозиции против действующей власти. Дрейфус был несправедливо обвиненным офицером, Мадуро не вызывает симпатий, но обстоятельство его задержания оставляют ему хорошие защитные позиции. Они будут использованы против Трампа. Поэтому Мадуро становится значимым антитрампистом в американском политикуме. Трамп, решившись на выкрадывание Мадуро, повысил политические ставки и свои риски. Риски рано или поздно начнут перевешивать. Поэтому восторг (или зависть) от молниеносного спецоперирования Трампа – это удел политически близоруких людей.

Развитие ИИ уже перешло в стадию глубокой трансформации социальности социума и личности. Методологически в социальной философии технократизм не в почете, тем не менее прорывной этап высокотехнологического развития очевиден. Технократизм* – это подчеркивание детерминирующей роли техники в общественном развитии. Поэтому и встает вопрос о социальном (политическом, экономическом и культурном) сопровождении процесса разворачивания ИИ в структурах социальности. Влияние ИИ на развитие личности (акмеология) будет усиливать дифференциацию моделей и форм развития индивидов. Для кого-то ИИ становится «когнитивным протезом», а для кого-то органичным акселератором развития, но будут и изоляционисты/архаики. Главный риск – политические ограничения использования ИИ в диктатурах, а также риски снижения навыков критического мышления, памяти и внимания из-за делегирования умственных задач алгоритмам. ИИ пойдет по пути все лучшего и более глубокого понимания мышления человека, поэтому зависимость масс людей по всему миру от него будет возрастать. Но доверять ему думать за себя – не стоит. И здесь классические навыки рефлексии, сформированные в европейской философской традиции Сократом, Марком Аврелием, или Августином Блаженным – обретают дополнительную ценность. Нужна классическая рефлексия и умение мыслить без ИИ-протезов. Это вопрос экзистенциальной гигиены и дозирования высокотехнологичных инструментов. ИИ как интеллектуальный слуга/помощник способен забрать на себя всякую рутину и оставить для личности пространство для стратегического развития. Однако это удел высокоинтеллектуального меньшинства. Гуманитарное измерение, способности к эмпатии и живому общению будут ценны для демократий и обществ всеобщего благосостояния. Для тоталитарных и авторитарных режимов развитие ИИ – это фактор вытеснения гуманитарных профессий, причем темп вытеснения будет усиливаться в ближайшие пять лет. ИИ заменяет соцсети как хранилища социального и экзистенциального опыта. Соцсети как хранилища опыта и обмена информации сейчас в функциональном плане и в неполитических вопросах заменяются ИИ. Для атомизированных социальностей ИИ становится наиболее удобным партнером во всем (потенциально, сюда стоит включить и киборги в сексе). Это же будет фактором для их ограничения в диктатурах и традиционалистских обществах. Живое общение автократам понятнее и управлять его потоками проще. Предварительная классификация личностей в зависимости от уровня владения ИИ. 1.Архитекторы или стратегии – люди определяющие алгоритмы функционирования ИИ. 2.Профессионалы-симбионты. Используют ИИ для усиления своей продуктивности, что позволяет им остаться востребованным на рынке труда. 3.Пользователи-потребители. Большая часть населения, использующая ИИ для повседневных нужды (развлечение, простые бытовые задачи). 4.Изолированные архаики. Группы, не имеющие (или нежелающие из-за ценностных соображений) использовать ИИ. Высокий уровень информационной зависимости и снижение потенциала резистентности технологиям массовой манипуляции и пропаганды.

Интересные политические игры разворачиваются вокруг релокантского уровня социальности Венесуэлы. Трамписты и глобалисты хотят их вынудить вернуться в родную страну несмотря на то, что оптимизма по этому поводу у самих релокантов не очень много. Общее количество граждан Венесуэлы ок. 36,5 млн. чел., из них ок. 7 млн чел. живут за границей (США, Латинская Америка, Испания). В октябре 2025 г. администрация Д. Трампа в Верховном Суде США добилась прекращения программы временного защитного статуса для более чем 300 тыс. венесуэльцев. То есть подготовка к сценарию протекторат Венесуэла велась давно. Лауреат Нобелевской премии М.К. Мачадо также (как и Трамп) говорит о возвращении венесуэльцев домой. Аналогичную риторику продвигают симпатизирующие демпартии СМИ в США. То есть политически здесь есть почти консенсус – нужно возвращать венесуэльских релокантов. Пусть вестернизированные (или глобализированные) граждане Венесуэлы строят «новую страну». Среди самих релокантов оптимизма сильно меньше. В западных СМИ идет активная кампания по навязыванию нарратива «хотим вернутся домой», но реальность в том, что большинство не хотят возвращения. Потому что институты и инфраструктура Венесуэлы деградировала, разрушалась и почти сгнила на протяжении многих лет. Восстановить ее быстро никак не получится. Тем более, что у власти остались те же мадуристы (или чависты, называющие себя «боливаристами»). Точнее те, кто предал Мадуро. Сами же они предпочитают оперировать категорией не предательства, а предвидения. Реальный индикатор изменений в Венесуэле – это готовность возвращаться уехавших. Нет сомнений в том, что Трамп сделает все возможное, чтобы из США многие венесуэльцы уехали. Они востребованы в условиях фактического протектората США над Венесуэлой, на них будет опираться администрация Трампа. Но в остальном в возможности быстрого возвращения релокантов никто не верит. Глобализация все-таки дает о себе знать и массовые перемещения граждан (как в эпоху Второй мировой войны) сейчас проблематичны, а индивидуальные возможности людей выросли. Как бы западные таблоиды не воспевали желание венесуэльцев вернуться домой – те, кто смог добиться чего-то вне пределов Родины домой торопиться не станут. Однако возможности социального конструирования реальности современных политиков и медиа будут задействованы в этом вопросе по полной. И иллюзию возвращения масс в Венесуэлу будут создавать. Администрации Трампа нужно, чтобы венесуэльцы поехали домой и это интересная оптика для дальнейшего наблюдения.

Делеммы Венесуэлы (отходя от realpolitik). События 3 января 2026 г. высвечивают тупик международной системы отношений. В ней пока нет оптимальных решений и это печально, но не фатально. Крах режима Н. Мадуро – это ярчайший пример того, как коррумпированное государство деградирует и доходит до состояния, когда не может получать прибыль от своих огромных природных богатств. Венесуэла при Мадуро – это социальность по понятиям. В Каракасе нельзя ходить спокойно по улицам, а «порядок» там устанавливают уличные бандиты («коллективос»). А значительная часть Венесуэлы релоцирована из страны. Да, это так. Но это не позволяет Д. Трампу (или кому-либо еще) осуществлять военную интервенцию. Трамп совершил агрессию и это факт. Евросоюз уже, фактически, поддержал Трампа и показал своим жителям очередную конъектурную позицию. Почти год назад было тоже самое в отношении Б. Асада и поддержки новых сирийских властей, которые осуществляли геноцид алавитов и других нацменьшинств. Нет механизмов легального свержения диктатур, которые ради собственного политического выживания готовы ввергнуть страну в нищету и используют людей как расходный материал. Нет и институциональных барьеров для прямой военной агрессии. Глядя на все это, можно сказать, что до реально работающего ООН (в третьем или четвертом варианте «выпуска») не то, чтобы далеко. Скорее, этот институт недосягаем в ближайшие 20-30 лет. Баланс сдержек и противовесов, тем не менее, есть и он таков, что США при Трампе умерили свои амбиции в остальном мире, но не в Латинской Америке. И это вновь возвращает к аллюзиям о «Доктрине Монро». Можно искать тысячи аргументов того, почему венесуэльский блицкриг был нужен Трампу. Нефть, показал кто в Латинской Америке хозяин, мигранты. Много что еще. Однако отделаться от мнения, что Трамп совершил долгосрочную политическую ошибку – не получается. В США общество поменялось со временем 11 сентября 2001 г. и многим не хочется думать о своей стране как об агрессоре. А Трамп попрал это и усилит левые настроения в стране, особенно среди интеллектуалов и студентов. Венесуэла, таким образом, мощный поляризатор общественных настроений в США. Правые – правеют, а левые – левеют. Но если Трамп не сможет продемонстрировать рост благосостояния американцев в ближайшие годы трампизм перестанет быть политически перспективной темой. И, полагаю, с высокой долей вероятности это станет очевидно уже в ноябре 2026 г., когда состоятся промежуточные выборы в нижней палате Конгресса. Образованному и достаточно развитому народу Венесуэлы же стоит пожелать возможностей для развития, а не выживания. И многим возвращения домой, если они верят в способность своей страны стать динамично развивающейся. Условия для этого есть, но авгиевы конюшни разбирать придется долго. Да и не завершена еще эта история, вполне возможно, Трамп получит «свое» (нефть) и согласится на новую диктатуру в Венесуэле. Но если Трамп так сделает это будет умножением уже допущенных ошибок. Впрочем, полагаю, что он все-таки воздержится от столь циничного (хотя и экономически выгодного) сценария.

Д. Трамп разменивает имидж миротворца на Венесуэлу? Нет, просто его имидж никак не связан с репутацией и объективными оценками. Руководство США решилась-таки на прямые военные удары по территории Венесуэлы. Очевидно, без ввода войск, но на текущем этапе Вашингтон именно этим будет шантажировать Н. Мадуро. Хотя работа по созданию прокси сил, которые будут воевать против Мадуро в Венесуэле уже давно проведена. Промежуточная задача текущих бомбежек –провоцирования гражданской войны в Венесуэле. С тем уровнем разложения государственности, который есть в Венесуэле – сценарий вполне реальный. И Мадуро с его призывами нации сплотиться смотрится, мягко говоря, неубедительно. За Венесуэлу всерьез не вступится никто. Более того, усилятся конспирологические разговоры о «размене с Россией» и намеки на Украину. Но это, конечно, ерунда. Причем полная. Китай не вступится, потому что у него прагматичная стратегия и нет задачи построить глобальную империю с воткнутыми по всему миру флажками. Китая интересуют ресурсы, а тешить себя политическими амбициями в Поднебесной не очень принято. Трамп же продолжает монетизировать свое президентство. Он занимается накачкой собственных ресурсов и не особо думает про то какой имидж будет у США после него. И это наводит на мысли о том, что Трамп не особо закладывается на то, что у него получится переизбрать своего преемника в 2028 г. Хотя, конечно, все силы будут положены на это, но избиратели вряд ли позволят реализовать этот сценарий. В Венесуэле же возможны разные варианты. Все статусные элементы государственности в Каракасе могут быть разбомблены (не говоря уже про военные базы). Режим Мадуро не жизнеспособен и вероятен вариант фактического распада страны. Другой вариант – сохранение страны, но смена власти, на чем и настаивает Трамп. Вариант сохранения у власти Мадуро в ближайший год-полтора – минимальный. А имидж миротворца Трампа содержательно мало что значит. В 2025-м году Нобелевскую премию мира получила лидер оппозиции в Венесуэле Мария Корина Мачадо. А Трампу удобно говорить про миротворца, вот он и говорит. А думает и делает свое – увеличивает собственную капитализацию и прибыль. В том числе и эксплуатируя государственность США и ее военно-воздушные силы

2025-й, действительно, похож на год несбывшихся надежд, но человеческая природа устроена так, что люди хотят надеется на лучшее и это тоже необходимое условие для преодоления различных трудностей. Поэтому надеется на лучшее стоит, но только с поправкой на адекватный анализ происходящего и выверенное прогнозирование будущего. Иметь в голове такой анализ ключевых политических и социально-экономических процессов – это уже необходимое условие социального бытия. Мы живем в сложных условиях трансформации российской социальности. И нужны значительные личные ресурсы и выверенные экзистенциальные стратегии для того, чтобы остаться самим собой, прежде всего, в плане ценностей и в плане развития. И тем ценнее тепло домашнего очага, родных и близких и гуманистических ценностных ориентиров. За суетой повседневной политической повестки часто не видны исторические тренды, а нынешнее время способствует их осмыслению. Поэтому рекомендую в наступающем году больше внимания уделять фундаментальным текстам по историософии и социальной психологии. Это как и возможности путешествовать – значимая часть личностного развития. Всего этого и здоровья желаю подписчикам моего канала. Благодарю за внимание к текстам на протяжении этого года и до новых встреч. С наступающим Новым годом!