monkey talks

Записки гипомании: Сначала умирать от количества работы, буквально не вывозить; но как только появляется какой-то просвет вдохновения, я сразу думаю: «Хм, может быть группу сделать? А закрытую терапевтическую или разовые встречи? Или может все-таки лекции…» Это вечная классика цикла энергии, я клянусь.

Классный мультфильм про «неталантливость». Let the magic begin!

Такую важную и очевидно простую вещь хочу написать: Часто читатели задают вопрос, который звучит примерно так: «Кристина, можно ли самосточтельно справиться с… (дальше поставьте сами)» Я бы конечно хотела, чтобы можно было справиться самостоятельно. Но, к сожалению, наша психика работает так, что материал, с которым она не может справиться (то есть тот который ее и травмировал и нарушил общую работу), вытесняется. И вот тут начинается интересное. Люди, в большинстве своем совсем не любят быть беспомощными и беззащитными и есть некоторое (и в норме в том числе) непринятие того факта, что что то не может быть в вашем поле понимания, ну недоступно вам. Наш мозг вообще не любит ограничения и запреты в любом виде. Первая реакция стадий принятия - это шок и отрицание, помните? То есть вся ваша психика она как раз работает на то, чтобы не замечать в упор то что может касаться болезненного материала. И вот когда психологи в один голос твердят, что справиться самостоятельно вы не можете по томй простой причине, что причина и все прилежащее к вашему расстройству (или проблеме) является ТОТАЛЬНЫМ слепым пятном, которое психика старается вовсю оставить слепым. ЧТо делает человек? Он, побужденный неосознанным аффектом, воспроизводит иллюзию контроля требует книги, читает блогеров, проходит бесконечные курсы блиновской и иже с ними, ходит на тренинги и стоит на гвоздях, пьет айваску на Бали раскрывая анальное отверстие к просвящению, медитирует до посинения… Все это, безусловно, неважно. Если у вас расстройсто личности, вас вся эта хренотень унесет вас в еще более глубокую и темную задницу. Самый кратчайший путь - психотерапия с хорошей диагностикой и пониманием того, что это предприятие сложное и амбициозное.

Я почти не пила кофе полтора месяца из-за бессонницы, и за последние сутки выпила три чашки (зачем? I don’t know). Уже шесть часов не могу успокоиться и пробиться сквозь тревогу, руки дрожат, в самолете была уверена, что это последний мой перелет🤦🏼‍♀️ Я тот человек, который всегда спит в воздухе, ныряет в открытое море с лодки и прыгает со скал — что со мной стало за последние три года😂 Если серьезно, такая испуганность — последствие птср (и у многих оно сейчас есть, только не диагностировано). Кошмары по ночам, флешбеки, страх громких резкий звуков, неожиданных прикосновений и событий, желание контролировать пространство и людей. Предотвратить это нельзя, подверженны многие (включая психологов из-за высокой чувствительности), удачно лечится, но может менять структуру личности, если потрясение было серьезным или множественным (травма). Как с маленькой темы меня уводит в диагностику — просто талант клинициста🤷🏼‍♀️

В последние несколько месяцев у меня какие-то большие сложности с выражением чувств в соцсетях, вы, наверное, заметили — я резко стала понимать, как много (реально много!) людей меня читает, и как уязвлена я могу быть из-за своей открытости. Случилось несколько ситуаций, которые меня напугали, но в целом меня настораживало весь год то, как резко можно вылить на человека свой аффект, не разбираясь в ситуации. И я сейчас просто ощущаю, что не могу — хочу, но не могу делиться. Есть какая-то ранимость, чувственная нагота и много неловкости за это. Конечно, во многом на это повлияла депрессия с характерным растущим критическим голосом в голове и избеганием социального взаимодействия; поэтому если вы думаете, что голос вашего критика уникален в своей жестокости — увы, вы не одни. Очень понимаю, как это страшно может быть изнутри.

Я искренне полюбила Турцию за людей: сейчас меня пропустил вперед на кассе мужчина с огромной тележкой еды (у меня был маленький пакетик). И такое случается очень часто — доброта по-мелочам. Я не идеализирую: них огромные экономические и политические проблемы — цены растут буквально каждую неделю, и сходить в ресторан для многих возможным раз в месяц. Но это не мешает взрослому мужчине с собакой помахать в знак приветствия незнакомцам, а маме маленького ребенка умиляться улыбкам прохожих. Я несколько раз была свидетелем, как кто-то падал на улице, и буквально побегало 10 человек — люди поднимали, приглашали в кафе, поили чаем. Один раз упал мужчина с местными бубликами и рассыпал все, так люди начали покупать выпечку, чтобы бедный человек не потерял выручку за день. Это удивительная страна.

Сегодня весь день думаю, как в нашей культуре невыносима грусть. И как многие из нас не умеют прощаться — а постоянные сообщения создают ощущения неизменяющейся дистанции. И тогда становится понятнее, почему так много депрессий — грусть всегда найдет место, чтобы выйти. Тело в сорок никогда не будет двадцатилетним. Родители никогда не будут идеально любящими, а дети — благодарными и соответствующими. Ни один прошедший момент уже не вернуть, и это вызывает грусть и тоску, черт возьми. А депрессия часто — затапливающая непрожитая грусть.

Только что узнала, что этимологически слово “комфорт» означает — «быть сильнее вместе».

Часто произношу эти две недели слово «вопреки». Вопреки войне жизнь продолжается. Вопреки сложностям есть много радости. Вопреки всему. Я не исключение — уставшая потрепанная собака в конце года, амбивалентно злая и очень счастливая, с непонятной жизнью, где чувствую себя живее, чем когда либо. Когда хотела написать важные слова — но увидела их прекрасно сложенные в этом тексте: https://www.instagram.com/p/CmtYKshr-oJ/?igshid=YWJhMjlhZTc= Довожу клиентов в последний рабочий день, и — пить вино, танцевать под хиты 10х и отчаянно праздновать жизнь. Чего и вам крепко желаю💔

Несколько лет назад я писала текст про разочарование. Недавно перечитала, и есть правки: не разочароваться (спасибо, 2022, с этим проблем нет), а не бежать от собственного разочарования. Разочарование запускает работу горя, где нет картинки, а есть реальность — порой отвратительная, нелепая, категоричная и несочетающаяся. В разочаровании много жизни и грусти (и злости), что так, как очень хотелось, не получается — и в отрицании этого процесса движение к сторону перемен не будет примерно никогда. Нам всем порой очень нужно разочароваться, чтобы в обессиленных высокими ожиданиями руках появилась энергия на действия — принимать или менять.

Маленькая добрая история: Каталась сегодня на пароме с семьей, любовались морем. Муж делил скамью с двумя турецкими дедами, и тихо так в какой-то момент говорит: - Он рассказывает своему другу, что море очень синее сегодня. Я поворачиваюсь, а один мужчина слепой, и его приятель описывает ему, как светит солнце, какого цвета море и что за бортом.

Часто когда смотрю истории некоторых знакомых, вижу расщепление — как часть личности куда-то резко проваливается, и остаётся магическая, нежная, успешная, и траслируется только она. Всегда в такие моменты делаю ставки — интересно, в какой момент размажет по стенам?

В последнее время я перестала делать практически все то, что наполняло мою жизнь «смыслом». То ли недели, то ли уже месяцы — я сбилась. Сложно ощущать время потерянной. Я останавливаюсь вполне намеренно и осознано: мне интересен этот эксперимент ровно так же, как и пугает. Я не веду блог, практически не пишу наружу (только в стол для себя), не фотографирую, не говорю о себе, не читаю, ничего не смотрю кроме успокаивающихся меня серий раз в день, почти ничего не покупаю, не планирую, не изучаю страны или университеты. Что будет, если я зайду дальше и перестану затыкать себя покупками и вечными вишлистами, никогда не кончающимися проектами, людьми, музыкой, тревогой о планах и этими самыми планами? Что будет? Последние месяцы я ощущаю потерю смыслов, но сейчас это глубже, страшнее — будто не резко земля стала неустойчивой, скорее это похоже на плот посреди океана — без направления, времени и понимания. Растерянный такой кораблик. Раньше мне казалось, что я моментально умру от молнии в макушку, стоит мне остановиться — сейчас я верю, что этого не случится. Что можно отпустить хомячьи бега по запасанию, потому что предугадать страшное я вряд ли смогу, а главное — вся моя жизнь проходит в этой тревоге. Но есть другое — глубинное, тонкое убеждение, что ясного будущего я представить не могу, как и никогда не могла. И сейчас этот шаткий процесс странным образом вплетает меня же в мою жизнь, где так мало места было для меня. Для моих тревог, безнадежности, страха, «надо», других людей всегда места было достаточно, но только сейчас я останавливаюсь и думаю: «А где я вообще?». Что я люблю? Что хочу? В каком темпе? Как для меня приемлемо в отношениях, а как — нет? Чем я хочу заниматься вообще? Что среди того, что у меня есть — вообще мне надо? Стали проступать границы через эту потерю смыслов, стало больше реакций, которые эти границы личности берегут — ярость, отвращение, ужас, растерянность, печаль. Для того, чтобы ощутить направление, должна быть выросшая внутри идентичность — внятная и тяжелая, а еще много места и временного, не загруженного пространства для ее сигналов. И самое удивительное, что это началось с постоянного вопроса, который довольно сильно пугал меня раньше «а в чем смысл тогда вообще?». Не бежать от собственной депрессивности — значит мочь проживать горю потери, и в том числе и значимого куска собственной идентичности, которая никогда не будет прежней.

Очень интересная лекция Евгении Тимоновой про нейробиологию тяги к прекрасному. (слежу за ее каналом очень много лет — люблю ее ироничную подачу)

Это подводка к маленькой трепетной истории: почти каждый раз, когда гуляю вдоль моря, вижу смешного деда на четырехколесном мопеде. Ему бодрые 70 на вид, но передвигаться, видимо, уже сложно. И всегда его сопровождает маленький белобрысый пёс с неприметный видом самого удачливого пса на планете. Если бы собаки могли улыбаться — они бы все выглядели, как этот маленький белый барбос, гордо восседающий у руля на коленях хозяина. Иногда я вижу, как пёсик несется впереди, и дед его догоняет на нешустром мопеде. Всегда мысленно машу этой парочке и тайно хихикаю — кто о ком заботится в этой семье все еще непонятно.

Я очень люблю дедушек. Если бы можно было бы назвать самый трогающий меня персонаж — это был бы дед (если вы давно со мной знакомы, вы точно это заметили). Когда в мае я отдыхала вместе с британцами, типичный английский дед в рыбацких уродливых сандалах на завтраке одним своим милым видом довел меня до вполне реальных слез. И не новость, что любимый персонал в Pixar — дед из «вверх», очень уж напоминающий главного героя Уве Бакмана. Возможно, это моя проекция уязвимости, грусти и одиночества, и вопреки этому — жизнерадостности и поиска смыслов в продолжающемся пути. Может это моя тоска по собственному: в детстве я обожала своего дедушку, который даже кровным мне не являлся, но меня никогда это не смущало.

Каждый раз смеюсь до слез. Я клянусь — у терапевтов есть папочка с мемами о ментальном здоровье

История про личную терапию: мой чудесный терапевт стойко выдержал год моих проверок (я сменила психотерапевта после того, как выкарабкалась из депрессии с помощью схематерапии, и решила пойти вглубь), и мы наконец пошли в пекло вулкана. Что сказать — я столько дерьма о себе и своей жизни узнать даже не то, чтобы не ожидала — даже не предполагала. И контекст войны сильно на структуру личности повлиял, многие мои компенсации разорвало (это нормально в ненормальных условиях). И то, чем раньше затыкала дырку, теперь вызывает один единственный вопрос — а зачем это мне? Мне снятся сны, которые не снились годами — агрессивные, страшные, полные ужаса; ко мне начали возвращаться какие-то воспоминания. Как будто психика понимает теперь — ага, она это выдержит, спускай! Я впервые в жизни стала брать паузы, не делать, если мне не хочется; позволяю себе терять смыслы во всем, потому что где-то внутри знаю, что за ними последуют новые. И знаете — я очень понимаю своих клиентов. Весь тот подавленный ад стал видимым — есть в этом облегчение и огромное сочувствие себе и к другим людям. Все мы выйдем из терапии и ужаса другими людьми, чуть больше собой, чуть грустнее — и свободнее.

William Dobell — Interior with bed Duane Keiser — Chain, Table, Sun (искала что-то визуальное, что у меня вызывает похожее чувство тоски, нашла эти прекрасные «пустые» работы)