DRINKHACKER.RU

Сентябрь, итоги. Много работы в сентябре — вот единственная проблема этого месяца. В остальном — и носки красивые, и коктейли вкусные. Была Казань. И было много работы. Музыка в сентябре была исключительно отечественной. Это по утрам так себе, а по вечерам — вполне замечательно.

Август, итоги. Август гонит ветра по всей земле. Жара спала — пора в путь. В Августе побывал в Иркутске и Нижнем Новгороде. И тот и этот — понравились. Август стал напоминанием очевидного — чтобы (хотя бы попытаться) понять Россию, нужно по ней поездить. И много где побывать. Август — прививка против диванной критики.

Июль, итоги. В июле мы — как профессионалы, сделали многое. Проявили себя, укрепили свои образы, пожали руки тем, скинули ссылки этим, улыбались молча, говорили сдержанно, объяснялись, и выслушивали пояснения. Всё что было запланировано — принесло результат и эффект (даже если часть планов остались на бумаге). С личной точки зрения — июль это месяц когда нужно слушать трип-хоп. Потому что на остальное — сил нет. Даже на бесконечные монотонные плейлисты пост-панка. С личной точки зрения июль — это разговор с дальним родственником по душам. Он выжимает все соки, спрашивает сколько ты зарабатываешь, лезет в шкаф посмотреть есть ли у тебя носки с протёртыми пятками, потом показывает фото своей десятилетней праворукой Тоёты Кресты и расплывается в рассуждениях о том, как тебе было бы неплохо поправить собственное материальное и духовное положение (игнорируя постоянные звонки и сообщения от нелюбимой жены). Этот родственник — часть тебя, а ты часть его. Вы вместе — по сути, барная индустрия. Потому что не можете друг без друга. Точнее — думаете что не можете. Поэтому он приезжает к тебе каждый год, а ты звонишь ему по праздникам. Июль не будет спрашивать смотришь ли ты Азиатский Арт-Хаус, июль сам им для тебя станет. Лишь бы ты выдохся и лёг на пол. А твоя задача — упасть без сил в Августе. Поэтому июль из года в год проигрывает. Проиграл и этот июль. Но это стоило всех сил.

Июнь, итоги. Да ну его. Июнь — как обучающий уровень в компьютерной игре (под названием «Лето»), на которую ты возлагал большие надежды, а прошел её все равно не ты, а старший брат. Июнь есть в каждом году — и он одинаковый. А годы — разные.

Май, итоги. В мае — отмечали. В мае усилился алкоголизм. В мае появился плейлист «Когда ты идешь бухой из бара (и тебе грустно)». В мае часть людей стали функциями. В мае болела душа. Был непокой и тервога. Май был (и есть) — смурной сон. В котором только ты работаешь, а они (ОНИ!) — отдыхают. В котором тебя не понимают, но ты уже всё про всех знаешь. Май — это авитоминоз души, упадок сил сердца, и мозоли на руках. Май — когда вот вся эта зелень и растительность, а у тебя — морщины и шелушащийся нос, а в зеркале — старость. В мае мы познаем пределы своих сил. Зима ещё во взгляде, а душа требует перерождения и обновления. Тяжелый месяц. Практически такой же тяжелый как последняя неделя любого августа. Работа? Она была, её было много. И она была с людьми. От этого плюс две слезы в подушку. Душа? Душа весь май смотрелась в зеркало. И ей это не нравилось. Жизнь? Вот как сказать про майскую жизнь? Это пауза между вдохом и выдохом. И когда перед глазами — мелко-зелёный тополь.

Апрель, итоги. Суета сует. Дыхание жизни, пинки судьбы, почёсывания веры и молчание будущего. Апрель был прожит одним днём. И нет, не залихватским гусарским днём. Больше в стиле — «ну было и было». А оно было. Была Армения. Были бальзамы. И наконец-то в плейлисте начался (хотя бы иногда) — французский реп. Как выглядела работа в апреле? Как бесконечный новый чат в телеграме. Как чувствовала себя душа в апреле? Тревожность новостей, накрытая ситцем алкоголя. И бесконечные разговоры-разговоры-разговоры. В апреле я часто начал думать: «Молчи. Не говори с людьми. Из этого ничего хорошего не выходит. Вы расходитесь не приятными незнакомцами, а неприятными оппонентами в споре». И, забегая вперед, пик думания этой мысли случился, конечно же, в июле. А апрель был прекрасно-тяжел, как ледяная рюмка дешевой водки в компании незнакомых людей в кафе у автовокзала в городе миллионнике.

Март, итоги. Весна, да тепло? Март однозначен. Вокруг вода, значит придётся работать руками. Март — время надежд. И на-ча-ла осуществления (ну хоть каких-нибудь) планов. С профессиональной точки зрения — этот месяц был отмечен погружением в активности и надеждой на счастливое будущее. Весну, в профессиональных кругах, принято отдавать (или делить её с?) коллегам(и). Потому что после весны — лето. И творческий коллектив должен проявить прыткость духа, чувство локтя и сыгранность взглядов по сторонам. Этим, вроде и занимались. Фотокарточек в архиве уже больше, но все они носят сугубо ситуативный характер. Помнится, что март был отмечен русским репом в плейлисте. И Дэвидом Боуи. Как жила душа те тридцать дней? Утопая в рабочем спокойствии. Мало спишь, много думаешь о жизни. Много спишь — читаешь рецепты салатов. В марте я спал меньше обычного.

Февраль, итоги. Февраль всегда мерзкий месяц. Структурно и внешне. Но, во всех февралях закладывается структура мысли оставшегося года. Как февраль сложится, так и год скакать будет. Поэтому в феврале не принято сильно пить, зато много думается о дихотомии добра и зла. Этот месяц, по сути, как дебют в шахматах. Необходим, но тревожен и скоротечен. В работе наметились «активности» в жизни стала чаще звучать музыка. Но и фотографий все ещё мало — значит Костя грустил. Ждал разрядки напряжения или очередного удара током. Февраль тоже запомнился не сильно. Солнце-то было ещё холодным. И слякоть эта. Было чтение, но в основном скучных книг, полезных как каша на воде по утрам. Февраль «прошел и прошел».

Январь, итоги. Каким был тот январь этого года? Кто ж вспомнит. Даже по фото — сплошной туман и рябь. Мы что-то делали, была работа, было мокро и не так уж холодно. Наростало чувство одиночества в толпе. Даже близкие люди — казались далёкими. Планов не было, были задачи. Судя по скромному количеству фотографий в архиве — настроение было так себе. Зима, всё-таки. Про достижения в работе не помню, про личные будоражащие события тоже. Видимо, просто хочу забыть январь две тысячи двадцать третьего.

Как слушать эмо и выглядеть интеллигентом-модником? Слушать Cap’n Jazz, например. История там традиционная для культовых групп формата: «широко известны в узких кругах». Папа альбомов на микро-лэйблах, распад, воссоединение, снова распад, формирование еще парочки культовых групп. Компиляции. Пластинки за которыми охотятся коллекционеры. Все это есть. Но есть, главное-то, разухабистое звучание, вполне (для андеграундного эмо девяностых из Чикаго), легкое и разбросанное в пространстве. Ну и, есть свой, вот этот странноватый стиль. Яндекс.Музыка Спотифай

Это вот, «слова» предыдущих лет, по версии Оксфордского словаря. А словом нынешнего (и уходящего) года выбрали — RIZZ.

Rizz означает наличие у человека стиля, шарма, харизмы и привлекательности, позволяющих очаровать и соблазнить сексуального партнера. Rizz - не что иное, как радикальное сокращение слова «харизма».

Пишут, мол у зумеров оно популярно. Что с харизмой?

Вы будете делать БАДДАДАН! Если у вас есть спотифай, конечно. У Чейса и Статуса имеется вот такой сингл — BADDADAN. И это старый добрый граймо-драм-энд-басс, под который можно и технично картоху чистить и сделать с десяток другой отжиманий на брусьях, например. Потому что там сплошной бададан происходит. На ютубе, кстати, только какие-то бассбустед версии и прочий дрочь. На саундклоуде — только через хитрый вэпээн.

Следите за руками. В забугорных интернетах вирусится пост вот этой мадам, которая просто пошла в магазин свадебных платьев, просто примерила, и просто попросила её сфотографировать на айфон. Ну ее и сфотографировали. А теперь, следите за руками, как говорится. Дело тут в особенностях того как «фотографирует» современный телефон. Малюсенькая камера и мощнейший процессор. И вот результат. Телефон делает десятки фотографий в секунду, а потом их «склеивает» (это называется HDR), чтобы, во-первых, повысить динамический диапазон (тени становятся светлей, светлые места темней — и все это при сохранении деталей и там и там). Докинем к этому умное подавление шумов, коррекцию цвета, и вуаля — у вас готовый для публикации «продукт». Иногда, конечно, алгоритмы подводят. Как на вот этом фото. Но в общем и целом — пипл доволен. Тут, конечно, можно было бы порассуждать о «настоящей» фотографии. Мол, фотоаппараты запечатляют сцену такой, какая она есть, а не вот это программное все. Но, народ-то, хочет «постить в интернеты» с удовольствием. И делает это. А вот такие казусы? Даже и хорошо — подкинут профиль и историю со ссылкой на нужную социальную сеть в СМИ И грамотно завирусят и автора, и его аккаунт. Так и живём.

У офиса утром уже суета предновогодняя...

Есть такая заметка, от 23 ноября этого года: «Хмурый, беспокойный сон, как езда злого таксиста». Записана в 04:55. И вот что по этому поводу думается сегодня, в ночь с первое на второе декабря этого года. Бурая снего-водо-грязевая жижа (уже) декабря под ногами мне всегда напоминала, и до сих пор напоминает — кофе сорта «фраппе». Это когда кофе заливают с кучей льда в блендер и взбивают до состояния однородной ледяной жижи. А потом мы по ней ходим. Местами она жмётся к гнойно-грязным комьям дешёвой ваты. А где-то под ногами уютный влажный асфальт, отдающий блеском чёрной огуречной пупырчатой кожицы. Поверх голов, летая, орёт одна чайка. Раньше их было много, но зимой — летает одна. К январю совсем охрипнет. Выше чайки, гудящие провода, бело-оранжевая труба ТЭЦ, застеклённые балконы и вышка сотовой связи. И уже на самом верху, пепельно-бурое небо с непредсказуемыми (формой, но не поведением) облаками. Облака эти — как дешевая синтетическая ткань, которой, обычно подбивают днища дешевых же диванов. Перфорированная, волокнистая, с жиденьким белёсым ворсом, и, обычно, пылью. Потому что ткань эту мы видим лёжа на левом боку рядом с диваном, и пытаясь достать что-то из под него, елозя рукой по шершаво-гладкому пыльному, тёмному полу. Так вот. Облака. За их тощими спинами катится обветренный кусочек «Российского» сыру. Края — с трещинами, и уже тёмно-оранжевые, а сердцевина, с капелькой прозрачного жира — ещё нежно (даже бледно) — но жёлтая. Такое солнце не греет, у него пока отключена эта функция. Оно гордо сигнализирует где «Запад», а где «Восток». Иногда яростно пробрасывая два-три луча в окно четвёртого или пятого этажа, чтобы они отпружинили фиолетовым бликом в линзу моих очков. Я нахожусь тут же. Внутри кофе сорта «Фраппе», по левую руку у меня кричит чайка, по правую — малыш в густо-малиновом комбинезоне взбирается на гору грязноватой дешёвой ваты. Сквозь мою макушку, по спине, и до самых пяток — ежесекундно курсирует-циркулирует осознание — ЗИМА. К зиме я отношусь так же ровно, как к творчеству Джима Джармуша. Зима — это ещё один жанр фотографии, коих четыре. Я не реву перед, и после. Не испытываю неистовой радости от её конца, или начала уже не её. Но! Зима, а точнее, её начало, примечательна вот чем: махровым чувством усталости, которое начинается с костяшек пальцев. Те начинают мёрзнуть и так до начала марта не согреваются, и заканчивается утром первого января, когда окончательно становится понятно: год пройден, а достижений нет. Нет, они конечно есть, но те что запомнились — легко поддаются критике. Отсюда и сомнамбулический взгляд, и поджимание губ, и тяга к алкоголю. Но есть и плюсы: по-настоящему, ЗИМА, длится у меня с первого декабря (начало осознания усталости), до первого января (крушение мечт). А дальше? Дальше легче.

А это сентябрь 2023-го. Окрестности Калининграда (Зеленоградск). Вечерняя чайка.

Это март 2023-го года. Что-то где-то, видимо ремонт. Интенции для запечатления смутно вспоминаются. Видимо вот эти патчи скотча на бумаге, закрывающей витрину представлялись мне «наполненными смыслом».

Ты не мечтаешь упасть, ты мечтаешь чтобы тебя столкнули. Счастье у тех, кого окружают истовые «толкатели». Люди-пчелы жужжащие с цветка человеческой слабины на бутон человеческой слабости. Если можно ткнуть — я ткну. И буду прав. Так они мыслят. Даже не маслят, нет — веруют. Воспитанные то ли тягомотным вялым пиздецом захолустья, то ли яростным адом областных центров, они верят в единственно верное проявление силы — её приложение при любом удобном случае. Торговаться на рынке или язвить в споре — разницы нет, главное — использовать аб-со-лют-но все доступные приёмы. И если тебя учили тому, что важнее не то что ты мог сказать, а то, что ты мог сказать, но не сказал — ты проиграешь. Последнее слово всегда у Вахтёра. Каким бы острым и дерзким стенд ап комиком ты ни был в душе, продавщица рыбы с лотков у метро всегда завернет тебе за воротник последнюю фразу, над которой ты будешь думать весь сон. А что? А как? Каждый справляется как может. А кто не может — тоже справляется, перелистывая календарь. И твой взгляд неизбежно встретится со взглядом в отражении окна вагона метро, взглядом обладатель которого и так сам во всем этом виноват. Понимаешь, метро-ездок — быть человеком это заслуга. Которую ты сам себе не можешь заслужить. Тебе её выдаст торговка рыбой, когда поверит что твои раны — это ее раны.