words of architecture

Все начинается с Говарда Рорка, пишет она, созданного Рэнд образа гения, «одинокого волка» — склонного к насилию: Roark’s readiness to destroy in the name of art was unmissable—he blows up a building when it fails to adhere to his design—but I completely missed his tendency to abuse. In fact, it wasn’t until two years ago, while I was writing an opinion piece about rape and consent, that I realized that Roark—portrayed as the paragon of the great artist—violently raped the woman he later married.

Значит ли это, что в архитектуре другие отношения между начальниками и подчиненными, между мужчинами и женщинами? Эстер Спербер в колонке в журнале Architect высказывает другую точку зрения.

Движение #MeToo сделало достоянием общественности факты сексуального насилия или некорректного поведения со стороны влиятельных мужчин в отношении подчиненных им женщин в киноиндустрии, искусстве, медиа, политике, но почти не затронуло архитектуру. Кроме скандала с Ричардам Майером не было, кажется, ничего. (См. мартовскую статью в NYT: 5 Women Accuse the Architect Richard Meier of Sexual Harassment: https://www.nytimes.com/2018/03/13/arts/design/richard-meier-sexual-harassment-allegations.html )

Статья: https://www.newyorker.com/culture/culture-desk/the-unrepeatable-architectural-moment-of-yugoslavias-concrete-utopia

А также, внимание, что Югославия может служить (хоть и несовершенным все же) образцом поиска баланса общественных и частных интересов. И очень актуальным образцом! […] The great achievement of Yugoslavia was in being able to keep collectivism and individualism in some kind of balance. Self-management was far from perfect—it was bureaucratic, and tended to reward Party apparatchiks more than the rest—but still it delivered growth and a progressive society with disposable incomes and access to consumer goods. If MoMA’s exhibition is timely, it is because we have lost any sense of what the balance between the social and the individual might look like. We have also forgotten that alternative political systems are possible. To those interested in forms of direct democracy or the commons, Yugoslavia remains an interesting outlier. Above all, the exhibition reminds us that design can be a tool of social progress.

Most of the housing in Yugoslavia—in fact, most major buildings in general—were the result of architectural competitions, which was another reason that the output was so diverse. As a Slovenian architect told me recently, such levels of bespoke design without mass production should not really have been feasible, but, somehow, it happened. There was also a great deal of thought put into the apartments. Rather than uniformity, individualism was encouraged. Open, flexible layouts were highly popular, with movable partition walls and multipurpose rooms—all ideas that remain current. The quality of these apartments was one of the high points of Yugoslavian self-management. And it resulted in modernism being baked into the national psyche. I’ll always remember the mother of a friend from Sarajevo visiting her daughter in London and being relieved to find her living in a social-housing tower block, and not one of those poky Victorian houses—the exact inverse of London snobbery.

По поводу выставки Джастин Макгирк написал статью для Нью-Йоркера. Из нее следует, в частности, что (вместо громадных советских проектных институтов) в Югославии была свободная конкуренция архитекторов.

В MoMA идет грандиозная выставка югославской модернистской архитектуры: Toward a Concrete Utopia: Architecture in Yugoslavia, 1948–1980

Комментарий Сергея: «ден шейнен хонуке! электрише хонуке»

Сергей Крючков предложил разнообразить канал картинкой, что и делаю с удовольствием

Cтепни сегодня в гиде Airbnb https://www.airbnb.com/locations/london/stepney

Книжка имеется тут: https://royallib.com/read/london_dgek/lyudi_bezdni.html#0

Карточки из первых изданий «Людей бездны» из коллекции библиотеки Хантингтона, Сан Марино, Калифорния, в которой большая коллекция материалов, связанных с Джеком Лондоном