Спасибо

🌟🌟🌟 🌟🌟🌟🌟

Вышибите мне, пожалуйста, мозги. 🌟 Это было даже не приключение, а «испытание». На что, б🤬ь?! На то, сколько пыток я выдержу? И какая может быть боль в цирке? Я БУКВАЛЬНО СТАЛ ПОДОПЫТНЫМ КРОЛИКОМ. 🌟

Парень смотрел на конференсье округлившимися глазами. Кажется, на пару секунд Джекс потерял дар речи.

— Ха... просто чудесно...

Голос срывался, словно у подростка в переходном возрасте.

— Конечно, понравится. Особенно часть с ловушкой.

Произнёс парень, как обычно, с сарказмом, осматривая свои руки, которые ещё недавно были чёрными и липкими.

 — Только... можно в следующий раз сделаешь болевой порог чуть-чуть поменьше?

Tw: Кровь, мерзкие сцены.

Сжав руки в кулаки — да так, что пальцы впились в ладони, — Джекс поднялся с койки. Одно только движение, а боль снова пронзила живот насквозь, острая и горячая, как удар током. Он не умеет делать операции. Вообще не умеет. Но сидеть и ждать было нельзя — он это чувствовал. Он зашагал к выходу из палаты быстрым, почти строевым шагом, на который тратил последние крохи сил. Ноги почти не слушались. Странное ощущение: вроде бы идёшь, а не чувствуешь их — деревянные, чужие, будто протезы, которые вот-вот откажут. И это значило только одно: времени почти не осталось. Секунды утекали, как вода сквозь пальцы, и всё, чего он хотел сейчас, — избавиться от этой ноющей, свербящей боли. Просто чтобы она прекратилась. Хоть на минуту. Хоть как. Выйдя в больничный коридор — старый, запушённый, с облупившейся штукатуркой и тусклым, моргающим светом, — он замер, заметив нечто странное. Большая стеклянная коробка свисала с потолка на четырёх цепях. Чуть покачивалась, будто её только что задели. На дне коробки был приклеен шприц. Противоядие. То самое, которое ему нужно. Джекс почти не думал. Он просто подошёл ближе и запустил одну руку внутрь. Может, это отчаяние. Может, туман в голове от боли и усталости. Кто теперь разберёт. Пальцы коснулись холодного пластика шприца, но схватить его не получилось: он лежал дальше, чем казалось снаружи. Джекс, не вынимая первой руки, засунул вторую. А потом руки наткнулись на ножи. Он не сразу понял, что произошло. Просто резкая, режущая боль — и только потом осознание, обрушившееся ледяной волной. «Пила 2». Дом с нервно-паралитическим газом. Жертва — Эддисон Кордэй. Умерла точно так же. По глупости. Просто сунула руки в коробку, не подумав. Из горла Джекса вырвался нервный, сдавленный смех. Он закатил глаза к потолку, смеялся и тут же морщился от боли. Как он мог на такое купиться? Как?! Мышцы живота вдруг сжались в новом спазме — и руки дёрнулись глубже, прямо на лезвия. Джекс заорал сорвав голос до хрипа. Огненная боль разлилась от запястий до плеч, и в этом крике было всё: и эта проклятая операция страх, и унижение, и вся глупость ситуации, которую он сам же создал. Чёрная жидкость потекла из рук ручьями, капая на стекло, на пол, на его собственную одежду. Каждое движение причиняло муку, но он не мог остановиться: руки уже не слушались, мышцы сокращались сами по себе, дёргая его ещё глубже в ловушку. По лицу потекли слёзы. Настоящие, горькие, горячие — он плакал, не сдерживаясь. Просто ревел от отчаяния и надежды, что кто-нибудь — хоть кто-нибудь — придёт и освободит его. Что он не один в этом чёртовом коридоре. Но ответом была только тишина. И боль. И чёрная кровь, капающая на пол.

Tw: Кровь, мерзкие сцены.

Боль… он уже не мог подобрать слов. Просто невозможно терпеть. Но ведь почти всё, да? Ещё чуть-чуть — и всё закончится. Когда он наконец нащупал этот чёртов аппендикс, то выдохнул — с облегчением, каким только можно выдохнуть в такой ситуации. Самое сложное вроде позади. Осталось только отрезать. Вот только все инструменты были ржавые и выглядели так, будто пролежали в сыром подвале лет десять. Но ему уже было всё равно. Свободной рукой он достал нечто, похожее на щипцы, и раздвинул края раны — и тут же чуть не заорал от боли. Отвратительно. Ну зачем, зачем делать такую боль просто ради приключения?! Он снова полез инструментом внутрь, пытаясь срезать лишнее. Но инструмент не резал — он мял, скользил и только делал хуже. По животу потекла чёрная жидкость. Липкая, тягучая гадость, которая мешала сосредоточиться, заставляла пальцы соскальзывать. И снова боль ударила — до тошноты, до темноты в глазах. Он держался из последних сил, только бы не отключиться. Скоро. Ещё немного. Последним рывком он выдрал этот комок наружу и тяжело, на разрыв выдохнул. Схватил его рукой, вытащил… Господи, какая же мерзость. Он нервно засмеялся — от облегчения, от ужаса, от всего сразу. Вся эта боль, этот ад — ради такого? Красный, склизкий комок… Кошмар. Но это было ещё не всё. Рана осталась открытой, и её нужно было зашивать. Нитка оказалась чёрной и жёсткой, как леска, а игла была согнута почти пополам и вся в ржавчине. Другого выбора не было. Он кое-как вдел нитку и начал зашивать дыру. На вид — сантиметров пять-семь, может, больше, он не считал. Просто вонзал иглу в живое, стиснув зубы, вытаскивал — и снова, и снова, пока не осталось ни одного разорванного края. Оторвал нитку зубами, выдохнул и тяжело опустился на койку. Теперь оставалось только ждать телепортации. Голова раскалывалась ужасно. Пульсировала, не давая даже закрыть глаза. Но сидеть без дела было ещё хуже, и Джекс, сам не зная зачем, побрёл проверять полки. И вдруг нашёл кассету. А рядом — старый проигрыватель. Вставил, включил. Из динамика раздался голос. Знакомый до дрожи. Кейн. — Привет, Джекс. Я заметил, как ты любишь ужастики, и решил сделать это приключение похожим на один известный фильм. Ты ведь понимаешь, что не всё так просто? Насколько я знаю, ты резал себя ржавыми инструментами, которые вообще нельзя было использовать. Так что… сейчас твоя кровь заражена Clostridium tetani. Столбняк. Он поражает нервы, вызывая жуткие судороги и напряжение всех мышц. К счастью для тебя, я замедлил этот процесс. Но советую найти антидот раньше, чем ты… Запись оборвалась. Джекс сидел, глядя в одну точку, и не сразу понял, что его руки начали мелко трястись. И это была не только усталость.

Tw: Кровь, мерзкие сцены.

Джекс судорожно сглотнул. В горле стоял всё тот же противный ком, который никуда не девался последние несколько минут. Он перехватил скальпель поудобнее и осторожно, едва касаясь, провёл лезвием по своей фиолетовой коже. Кожа ли это вообще? Или просто слой пластика? Сейчас, глядя на то, как лезвие оставляет тонкий белый след, он вдруг подумал, что материал всё-таки больше напоминает кожу. Ну хоть что-то хорошее за сегодня. Он начал резать. Нет, не резать — тупой, ржавый скальпель не резал, а буквально рвал. Цеплялся за край и тянул, отдирая куски от общей массы. Джекс зажал свободной рукой собственную плоть на животе, стиснул край раны и сдерживался изо всех сил, чтобы не заорать в голос. Он же мужчина. Не должен плакать по таким пустякам. Не должен — и всё тут. Чёрная жидкость полилась почти сразу. Значит, это всё-таки кровь. Маслянистая, тёплая, она текла по пальцам и капала на кушетку, на пол, на его собственную одежду. Джекс сжал зубы так, что, казалось, они вот-вот треснуь, и продолжил, уже почти не глядя, из полулежачего положения. Так обзор стал ещё хуже, и рука дрожала сильнее, но зато чёрная кровь вытекала меньше, да и аппендикс — вроде бы должен быть виднее. Тяжёлые, рваные вздохи. Боль. Ещё вздох. Джекс прорубал себе путь внутрь собственного тела сантиметр за сантиметром, чувствуя каждое движение скальпеля так, будто его жарили по живому на медленном огне. Наконец он понял, что отверстия вроде бы достаточно. Отложил инструмент в сторону — и, не придумав ничего умнее, залез внутрь прямо рукой. Мышцы живота тут же сжались в спазме и намертво стиснули его собственную ладонь, не пропуская дальше. Анестезии-то не было. Никакой. Джекс заорал. Это был крик на всю старую, пустую, пыльную палату — громкий, полный чистой, незамутнённой боли и отчаяния. Он орал так, что в ушах зазвенело у него самого. Просто хотел покончить с этим. Прямо сейчас. Любой ценой. И в момент крика мышцы подались. Чуть расслабились, пропуская руку дальше. Джекс тяжело дышал, почти хрипел. По лицу капал холодный пот, смешиваясь с чем-то ещё — может, слезами? Ему было уже всё равно. Вообще всё равно. Он двинул руку глубже, и новая волна боли прострелила бок с такой силой, что к горлу подкатил рвотный ком. Джекс сглотнул его обратно — судорожно, с усилием. Не сейчас. Не время блевать. Не время терять сознание. Дрожащей, мокрой от крови рукой он продолжил буквально рыться в самом себе, осторожно нащупывая воспалённый участок. Где-то здесь. Должен быть где-то здесь.

Джекс завертел головой по сторонам, пытаясь понять, где он вообще оказался и как сюда попал. Помещение было незнакомым, душным, с тусклым светом и запахом старой пыли, к которому примешивалось что-то ещё — что-то едкое, медицинское, вызывающее смутную тревогу. Паника начала подниматься изнутри, как вода в стакане: ещё немного — и перельётся через край. Он уже почти рванул куда-то искать выход… …но резкая боль в правом боку остановила его на полушаге. Да так, что он сложился почти пополам. Джекс зашипел сквозь зубы и инстинктивно прижал ладонь к больному месту. Глаза зажмурились сами собой. Боль была острой, пульсирующей, и от неё перехватывало дыхание. Значит, надо слушать правила. Хоть раз. Хоть когда-то в этих дурацких приключениях он к ним прислушается. Ага, и следовать им будет. Обязательно. Возможно.



— Какой, к чёрту, аппендицит?! — вырвалось у него вслух сдавленным, злым голосом. — У нас же даже органов не..-

Он осёкся на полуслове, случайно опустив взгляд вниз. Там, сбоку на животе, прямо под рёбрами, проступал небольшой комок. Выпуклость, которой там точно быть не должно. И находилась она в том самом месте, которое горело огнём. Джекс на секунду просто тупо на неё уставился. Потом, с трудом разогнувшись и всё ещё придерживая бок рукой, кое-как доковылял до медицинской кушетки. Сел. Вернее, почти упал на неё. Он тут же принялся рыться на полке рядом, дёргая ящики и шаря руками по содержимому. Полка дрожала и скрипела от каждого его движения, и этот звук — противный, ржавый — резал уши.

— Да что за чёрт! — не выдержал он. — Где тут буклет, или хоть что-нибудь? Инструкция какая-нибудь есть?!

Тишина. Никто ему, конечно, не ответил. Джекс затих, прикрыл глаза и несколько секунд просто сидел, тихо поскуливая от боли сквозь стиснутые зубы. Было невыносимо. По-настоящему невыносимо. В такие моменты он просто ненавидел Кейна — даже за саму идею этого «приключения», даже за то, что оно вообще существует в его голове или где там оно существует. Наконец пальцы наткнулись на что-то бумажное. Он вытащил обгоревшую, пожелтевшую брошюрку и судорожно зашуршал страницами, ища хоть что-то полезное. Половина текста была ему не нужна вовсе — какая-то латинская абракадабра, схемы, заметки на полях. Джекс водил по строчкам пальцем, быстро бегал по ним жёлтыми, воспалёнными от стресса глазами. Вот она, нужная тема. Пробежался. Ещё раз. Ничего не понятно. Он ещё раз перечитал. Всё равно непонятно. Где ему взять инструменты? Где найти перекись и всё остальное, что там перечислено? Времени думать не было — комок в боку, кажется, только рос. Джекс готов был поклясться, что чувствует, как он увеличивается с каждой минутой, хотя вроде бы такое обычно происходит неделями. Но здесь, в этом месте, свои законы. Издевательские.

— Да чтоб тебя! — в сердцах бросил он и ударил кулаком по столу.



Раздался металлический лязг. Джекс замер, а потом той же рукой начал шарить по столу дальше, уже целенаправленно. Пальцы нащупали что-то холодное. Он вытащил это на свет. Скальпели. Ржавые. Погнутые. Щипцы. Ещё что-то непонятное, но явно медицинское и явно видавшее виды. Вся эта груда металла выглядела так, будто ею пользовались ещё до того, как придумали слово «гигиена». Джекс переводил взгляд с одного инструмента на другой, и к горлу подкатывал нервный смех.

— Это вы так шутите, да? — пробормотал он в пустоту. — Издеваетесь… Никто не ответил. Только боль в боку напомнила о себе новым острым спазмом. Джекс зажмурился, сжал зубы и взял в руку первый попавшийся скальпель. Рука дрожала.

Я осеменю тебя

Я даже знаю кто это написал. УЙДИ. КЫШ. ЭТА ЗАДНИЦА ЗАНЯТА. 🌟

Правда, что твои пятки пахнут тухлыми яйцами?

Конечно. Как иначе? От меня ещё жутко несет потом, у меня пивное пузо, мне 45 лет. А еще я ф🤬ишист и люблю только тощих альтух. 🌟

🌟🌟🌟 🌟🌟🌟🌟

Здравствуйте, мои нищие смертные и верные последователи. Кхм, ладно. Я, возможно, схожу с ума от скуки. Пока ничего интересного. Всё как всегда. Только терки у помни какие-то с Кейном)) Ну и Чилли снова стала бешеной кошкой, ура-ура. И она разодрала одну из моих старых фоток.. 🌟

джекс чем чилли занимается

Именно сейчас? Бесстыже грызёт мою ногу пока я свесил её с края кровати. 🌟

какой самый странный сон тебе снился?

Странный?.. Мне обычно ничего не снится, но снился довольно криповый.. или это галлюцинации были? Ничего не разбираю уже.

Фиолетовый вздыхает. Он не хотел этих объятий, но уже поздно выражать протест.

— Погоди там...

Не успев договорить, девушка уходит. Вздохнув, он просто возвращается к себе в комнату, бормоча себе под нос:

— Ладно... Сама увидишь. 🤩