Криминология для самых маленьких

Там Греф заявил что скоро будет уволена почти пятая часть работников Сбербанка, причём решение принято на основе признания их неэффективными искусственным интеллектом. Мы внутри этих самых classification situations по Фуркад

взят билет на этот самый зеронайтс

Вебер, организации, скучное Начал работать с текстами интервью пока есть пауза в сборе данных. Замечаю, что на часть вопросов о рабочих рутинах некоторые информанты реагируют с чем-то вроде удивления: мол, ну следим за тасками в джире, ну есть за нами проджект, ничего особенного, все как у всех. Ходим на созвоны, пишем отчеты клиентам. При детальном взгляде в эту схожесть рабочих рутин все равно можно найти интересные сюжеты, но я захотел написать не про них. Когда Митя на 4 курсе меня пытался втянуть в социологию организаций, я думал: ну насколько бесполезный и скучный филд, переводы Димаджио читать вообще невозможно — настолько плохо пишут про перекладывание бумажек. И вот недавно я сформулировал для себя то, почему исследование организаций может быть «защищено» просто через язык соц теории как интересный объект. В прошлом году слушал записи лекций Андрея Герасимова про Вебера, и его «лестницы» развития человеческой кооперации. Так вот, фишка в том, что Вебер в своей общей теории того, какие типы взаимодействий могут сложиться между людьми, отдает первое место по сложности архитектуры взаимодействия именно организациям. Сильно упрощая, организация это особый тип стабильного, воспроизводящегося социального действия, для которого есть иерархия задействованных в нём людей. Модерная организация это буквально самый продвинутый способ действовать ориентируясь на Другого, самый комплексный и новый. Пафосно, потому и прикольно. И после этого я возвращаюсь к своим повторам сюжетов в интервью и понимаю: насколько прав был Вебер, если в куче разных предметных областей организационные рутины сейчас так похожи. Новый тип человеческого взаимодействия буквально доминирует во всех сферах, это не спекуляция Вебера, не непроверяемая шутка

Обнаружил новое для себя фенси пространство на социалистической тк ходил на ИБшное меро на лиговку сегодня

Когда поступал в ЕУ в мотивационном письме, где нужно было предложить идею для диссертации, я уже задумывался о том, что хочу пойти разговаривать с разного рода ИБшниками. Я решил, что нарративы про «защиту от злых сил» о которых я много слышал надо превратить в фичу: изучить способы говорить о своей роли в работе организаций. Тогда я правда был начитан сильно меньше, поэтому подавал такой дизайн через концепты из социологии организаций, ну мол вот институциональные мифы, они рассеиваются по полю, наверное есть разрыв между декларируемым и реальным, но изучить декларируемое все равно важно. А потом я как-то наткнулся на Болтански и Тевено и понял, что вот через эту призму на данные интервью/контента смотреть прямо пушечно (Оля собсна придумала нам такую домашку по кач методам на одной из пар). От общей идеи изучения нарративов о роли в организации я отказался, но в целом вопрос интересный

Алматы против классики пространственной криминологии В пространственной криминологии есть уважаемое положение, согласно которому преступление в точке X на некоторое время повышает вероятность преступления в ближайшей окрестности X. Объясняется это тем, что успех подсказывает преступнику, что расчет риска и выгоды был верен, место удобное, к тому же теперь знакомое. Автором нового преступления может быть и кто-то другой, ободренный успехом первого. В терминах этой теории над местом виктимизации поднимается флаг, на котором написано: «Здесь получилось!» Эта концепция называется теорией близкой (и в пространстве, и во времени) повторной виктимизации, near repeat victimization, для краткости NRV. NRV лежала в основе многих ранних систем предсказания преступности (см. главу 2 здесь), например популярного в 2000-е гг. PredPol. Она десятки раз находила подтверждения в эмпирических исследованиях — пока не добралась до Алматы. В опубликованной на днях статье в Journal of Criminal Justice наш сотрудник Дмитрий Серебренников с соавтором показывают, что в Алматы эффект NRV проявляется слабо. Авторы не только проверяют теорию на новом эмпирическом материале, но и нюансируют метод проверки. Помимо традиционно применяемого для проверки пространственно-временной связи теста Нокса, они используют интерпретируемое машинное обучение (XGBoost и SHAP-значения). В результате выделяется паттерн «отдаленно повторяющейся виктимизации»: преступление в Х повышает вероятность, что скоро произойдет новое — но не где-то поблизости, а наоборот, на удалении; либо что оно произойдет где-то рядом, но спустя минимум неделю после преступления. Можно предположить, что современные алматинские преступники придают повышенному вниманию полиции к виктимизированному месту больший вес, чем принято ожидать. Этот результат предостерегает от простого перенесения известных моделей из одного контекста в другой. До сих пор NRV проверялась в западных, преимущественно американских городах — в контексте Алматы мы видим совсем другие закономерности. — — — К слову Дмитрий будет преподавать на нашей зимней школе, которую сам когда-то и прошел. Напоминаем, что прием заявок — до 1 декабря!

Еще и про Спенсера

Сейчас не издеваюсь: Джон Гарик в новом альбоме читает про Питирима Сорокина

⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️⚡️ К 2030 году рынок кибербезопасности может достичь почти триллиона рублей ⭐️⭐️ провел исследование и подготовил прогноз развития рынка кибербезопасности в Российской Федерации до 2030 года. Прогноз основан на результатах, достигнутых к концу 2024 года, а также учитывает перспективы до 2030 года. Заместитель генерального директора ЦСР Екатерина Кваша:

Темпы роста ИБ-рынка остаются высокими (выше роста ИТ-рынка, который по разным оценкам составил 9,8-15% в 2024 году). По нашим прогнозам, к 2030 году рынок может достичь 968 млрд рублей, при этом среднегодовой прирост составит 21%. Ожидаем, что при сохранении курса на технологический суверенитет, доля продаж иностранных решений упадет до 4% от общего объема рынка к 2030 году. Рост будет обеспечен за счет внутреннего спроса и государственной политики технологического суверенитета.

Рынок ИБ в 2024 году составил 314 млрд рублей, обеспечив рост 26,3% по сравнению с 2023 годом. Объем рынка СЗИ по итогам в 2024 года составил 229,5 млрд рублей с приростом в 25,6%. Наибольший рост в абсолютных значениях к прошлому году показывают крупнейшие сегменты средств защиты сетей (доля 35,8%, прирост 25,9%) и конечных точек (доля 15,2%, прирост 24,3% соответственно). В РФ быстро формируется рынок облачных ИБ-решений - суммарно объем продаж данных решений уже превысил 1% от общей емкости рынка ИБ. Объем рынка услуг по итогам 2024 года составил 84,5 млрд рублей с ростом в 28,3% относительно 2023 года. Отмечается существенное увеличение доли услуг аутсорсинга ИБ (MSSP/MDR) - на 11,2%. На рынке заметно повышение интереса организаций к современным "краудсорсинговым" инструментам аудита безопасности (Bug-Bounty, формат "кибериспытаний" и т.п. - в совокупности это 3% от объема всех услуг по анализу защищенности), что свидетельствует о повышении зрелости рынка в части практической безопасности. Около 3,8% рынка занимают молодые компании и стартапы. В десятке лидеров не осталось иностранных производителей, кроме Check Point, которая продолжает работать в России. Остальные 60% рынка принадлежат топ-10 игрокам. Среди них по-прежнему лидируют Лаборатория Касперского и Positive Technologies. Основными причинами развития рынка кибербезопасности являются увеличение числа киберугроз и инцидентов информационной безопасности, что приводит к финансовым потерям и необходимости их устранения. Государственная политика, направленная на обеспечение национальной безопасности и достижение технологического суверенитета через импортозамещение, сохранение льгот для ИТ-отрасли, усиление требований регуляторов и ответственности компаний за утечки данных, рост сервисных (MSSP/MDR) предложений и рост применения технологий искусственного интеллекта, порождающий новые угрозы информационной безопасности, также способствуют росту. #ЦСР #новости #исследование #мнениеэксперта #кибербез ⭐️скачать исследование ⭐️подписаться на канал

Недавно начал читать для занятия себя чем-то в транспорте «Ведьмы из Варбойс». Если я правильно понимаю, это переведенные на русский судебные документы по реальному кейсу из конца XVI века, когда британский суд пытался разобраться с случаями колдовства, в котором обвиняли конкретную семью Надеюсь найти в книжке какие-то интересные намеки на то, как работало представление о доказательстве вины и о построении причинно-следственных связей связей с точки зрения правоприменителя. Я вроде бы не слышал о рефлексии книжки на русском языке, но антропологического материала в ней много: на первых страницах уже невозможно без насыщенных описаний объяснить происходящее с персонажами/свидетелями. Например, заподозрив женщину в колдовстве родственник жертвы пытается сделать так, чтобы жертва расцарапала ведьме руку, потому что англичане тогда верили, что проклятие ведьмы это хоть и колдовское, но насилие, поэтому победить его и снять действие чар можно ответно причинив насилие ведьме

Снова про поле Недавно прочел в разных ИБ-каналах про то, что Мишустину не понравился лейбл «белые хакеры», дальше на эту тему последовал ряд смешных разгонов, но меня заинтересовало не это. Пока из всех своих разговоров с людьми из пентеста я не услышал ни от кого, чтобы формальное государственное образование как-то кроме общей теоретической подготовки по информатике вообще как-то отражало в себе то разделение труда, которое есть в ИБ. Когда я был на конференции, мне очень понравился перфоманс одного из докладчиков, который занимается цифровой форензикой, решившего опросить аудиторию о том, что из озвученного в докладе проходится в ВУЗе. Если я правильно понимаю, российское формальное образование озабочено скорее правовой стороной вопроса: похоже, идеальный ИБшник из российского колледжа или ВУЗа (как его видит система) это такой наполовину юрист (надо попробовать еще прояснить, в чем именно это заключается: он начитан в документации или еще и умеет ее оформлять?). Ну вот живет себе российское ИБ-образование в мире «бумажной безопасности» и что? А то, что практические навыки, если я верно понимаю своих собеседников, почти всегда выводятся из чего-то вне этого образования: из англоязычных (с недавних пор и русскоязычных) курсов, из собственных попыток что-то взломать/найти уязвимость, из наставничества во время стажировок и работы. При этом само организационное поле заинтересовано и в формальном, и в практическом ИБ-образовании: пентест как профессия вполне имеет собственную нишу, он функционален, это отражено на уровне требований к организациям в законах, уже и премьер рассуждает о наиболее подходящем нейминге, а формальное образование все еще «буксует».

Своровал из учебного чата вот такой сайт о том какие графики бывают и как их выбрать

Пост образовательный Сидел смотрел как делать санки-график в R, который с потоками кароче говоря. На датакемпе наткнулся на вводную статью, где был краткий экскурс в историю этих графиков. Итак, лот номер 1. В 1898 году Капитан Мэтью Генри Финеас Риалл использует первую картинку, чтобы показать энергоэффективность парового двигателя. По графику видим, что большая часть энергии от топлива теряется в виде отработанного тепла, а собсна полезная работа выполняется за счет малого количества энергии, которая остается. Лот номер 2. Здесь вообще рубрика внезапный слон. Некий Чарльз Джозеф Минард в 1869 году на лаконичном графике показывает насколько сокращается армия Наполеона по мере продвижения в Россию в 1812 Думайте. Подписаться.

💘Когнитивный поворот💘и виктимология Все любят когнитивный поворот. Мы с Митей в поисках уже давно наткнулись на импорт психологических аргументов о том, как работает познание в исследованиях жертв. Хотя общая интуиция идет из классики социологии права (статья Felstiner, 2017 о диспутах) и много где повторяется, в последнее время внимание рисерчеров перешло именно на теории из психологии. Можно почитать работы британки Fohring, которая пытается на данных опросов рассуждать об около-психологических особенностях жертв. Человек не скажет о своей виктимности и вообще не задумается о ней, если не заработает целая машинерия, руководящая познанием. Нужно обратить внимание, категоризировать, связать с ассоциациями, сделать каузальные выводы — кароче пройти по всем этапам, которые описывает Зерубавель в книжке 99 года. Сообщающий о своем виктимном опыте как-то выделил событие, которое с ним случилось из общего потока, посчитал его виктимизацией (а себя жертвой) и запомнил. Тогда вопрос — а что заставляет его на старте обращать внимание на событие? Есть ли какие-то предикторы? И тут нам недавно подсказали работы неких Schein & Gray, в частности 14 и 16 года, где они в топовых психологических журналах пытаются объяснить, что категоризация событий как виктимизации может работать за счет того, что ощущается 1) наличие вреда от события 2) событие идет в разрез с представлениями о моральном Правда в теорию вшита интересная деталь: судя по всему такая категоризация не работает делиберативно. Она начинается с аффективной и интуитивной, очень спонтанной реакции, в которой мы хватаемся за намек на наличие ущерба, выводим из него нарушение норм морали и дальше думаем о сопутствующих и больших ущербах от случившегося, о связанных с уже оскверненными нормами морали. В общем, представления жертв об ущербе, на момент, когда их можно изучить, могут быть уже результатом отработки этого раскручивания нарушенных норм и полученных ущербов. Вопрос в первоначальном импульсе, интуиции, которая запустила такое обдумывание случившегося

Герберт Уэллс формулирует тезисы этого самого когнитивного поворота в «Машине времени» :

Природа никогда не прибегает к разуму до тех пор, пока ей служат привычка и инстинкт.

🌛 Каждый пятый россиянин сталкивался с кибератакой Вместе с Rambler&Co мы опросили более 34 000 пользователей, чтобы узнать, насколько они осведомлены о кибератаках. 🔵22% респондентов рассказали, что на организации, где они работают или учатся, уже совершались кибератаки. 🔵16% опрошенных сталкивались с кибератаками на компании, чьими услугами пользуются. 🔵Лишь треть компаний обучает сотрудников кибергигиене. По данным BI.ZONE DFIR, пострадавшие организации допускали одни и те же ошибки. Подробнее о них расскажем 10 ноября. Результаты опроса

неожиданно нашел рецензию Жихаревича на книгу о форензике

Два дашборда на данных опросов жертв для потыкать и позалипать 1 - НСВС, база 2 - какой-то прикольный про партнерское насилие

Весной мы читали кусочек из этой книжки ближайших учеников Бурдье про самоубийство. Меня тогда очень вштырило то, как просто бурдьевистские идеи на такой прикольной эмпирике могут работать, спустя полгода я решил почитать послесловие Бикбова из русскоязычного издания. Идет тоже очень хорошо