24:42 || Опыты о письме

Я был не до конца честен, когда сказал, что ищу троих. Сейчас в мастерской занимается (индивидуально) пятерка прекрасных, и моя неделя расчерчена сеткой встреч и открытий. Но я же готов еще — до семижды семи. На эфиопской иконе, вы видите, под крестом стоит Иоанн, как Гарольд, скрывающий боль, и еще этот жест — 👍

Мы с ним согласны, но настроение отличное, об иконах мы говорили и нашли упражнение.

Все дело в том, что иконе присущ канон, и весьма строгий. Иконописец от любого художника отличается тем, что его поиск, его трансгрессия — не в преодолении формы, но в углублении. Рамка не разрушается, но внутри рамки находится возможность для радикального жеста. Недавно, работая над письмом, его методом, мы решились на эксперимент: создали узкую рамку, внутри которой могло родиться лишь несколько слов, образов, жестов, никакого простора, но все внимание — способам связи между тем, что есть, направляющим линиям, суггестивным, втягивающим устройствам. То есть: всему тому, что обращает нас к образу. Получились стихотворения-иконы, способные обратить к себе, а главное — через себя, к тому, что за ними стоит. Все это, к тому же, работает секулярно. Приходите — проверим форму на прочность. #практика #занятия

Асемическое письмо несет нулевое значение. Нет знака, символа, языка. Но есть почерк, нажим, интонация, интенсивность, след, присутствие.

Такое письмо заряжено чувственно.

На занятиях мы используем а-письмо, чтобы снять ступор, вернее — саму его категорию. Часто ступор ощущается как неспособность к речи. Но речь больше языка. Речь — это способность быть в отношении с Другим, и это отношение есть всегда,

потому всегда есть и речь, а ступор никогда невозможен.

Речь бывает выраженной в язык и до-языковой (самим отношением), потому вопрос замираний — это вопрос не ступора, но перевода: из речи-до-языка, внутренней, как хотите, в речь, выраженную в язык.

И асемическое письмо позволяет нащупать границу, через которую мы переводим речь.

На встречах мы делаем так. Пишем асемически, нулевым почерком, но когда всплывают слова — мы сохраняем их, входим в язык и продолжаем писать, пока не иссякнет. Когда же слова уходят, мы плавно, не прерываясь, возвращаемся в асемическое.

Так мы узнаём, что речь непрерывна и возможна вне языка, что ступора нет, есть лишь течение в разных регистрах.

Мы отмечаем, чем сопровождается переход из асемического в язык, как чувствуется граница, есть ли у нее образ. После — собираем устройство для перевода. И вот, скрытая речь переходит в язык и находит форму. #практика #занятия

Еще вчера на занятии:

Язык — реакция на невозможность речи.

Не знаем, что с этим делать, но будем думать. #занятия

СОБЛАЗН И САМОРЕДАКТУРА

Сегодня на занятии говорили о соблазне и отсечении лишнего.

Автор работает над циклом и время от времени испытывает желание дополнить его новым фрагментом, которого в первой разметке не предполагалось. В его случае каждое дополнение приводит не к +1, а к полному пересмотру связей внутри цикла, потому что структура его не линейна, каждое соотносится с каждым. Поэтому следование желанию не просто расширяет и дополняет, но ведет к изменению внутреннего устройства текста.

Здесь любопытно то, что желание дополнить — это желание, возникшее за границей обозначенной структуры, пришедшее извне, другое. Внешнее — вот место, где возникают желания.

Но можно ли сказать, что решение добавлять или отсекать — это вопрос редактуры? Я думаю, что это вопрос нахождения на границе. Важно не то, что происходит с текстом, когда мы принимаем то или иное решение. Важно, как разворачивается речь, когда находится в напряжении между силами. И то, как ощущает себя субъект речи на этой границе. #практика #занятия

ТРИ ЧЕЛОВЕКА

Сейчас я могу взять трех человек на индивидуальные занятия по письму.

На чем основан мой подход? Я рассматриваю письмо как антропологическую практику. То есть: мне важна не литература, но само письмо, а главное — сам пишущий. Именно к субъективному опыту того, кто пишет, я отношусь с особым вниманием и создаю условия для того, чтобы этот опыт был не только глубоко прожит, но и отрефлексирован.

Этим мой подход принципиально отличается от creative writing, курсов по сторителингу etc.

На занятиях мы разрабатываем собственную практику письма:

— находим близкие нам режимы внимания;

— учимся создавать и обнаруживать образ: в воображении и во внешнем мире;

— учимся работать с художественной формой, то есть выстраивать отношения между высказыванием и его содержанием;

— заряжаем языковые машины, позволяющие преодолевать ступор и создавать сложное языковое полотно связей и отношений;

— или наоборот: учимся точечному присутствию в речи и речью, когда важно не течение языка, но точность жеста, пауза, акцент, расстояние.

Вместе с практикой всегда идет рефлексия и автотеория, что делает нас субъектами, способными и прожить опыт, и описать его, и найти ему место. И еще: мой подход позволяет создавать индивидуальную программу-конструктор для каждого человека.

Если вы увлекаетесь фотографией, музыкой, находите вдохновение в пеших прогулках или в наблюдении за поездами — мы исследуем это, выявим внутреннюю динамику, образность и структуру и плодотворно свяжем их с вашим письмом, обнаружив, что речь разворачивается везде и не ограничена языком.

По записи, вопросам etc с любовью жду здесь: @soloma1008

ТЕМЕНОС Вчера с коллегой, тестируя программу нового курса (кстати, это бенгер, друзья, ожидайте) обсуждали понятие теменос.

Теменос в классической культуре Средиземноморья — это участок, посвященный определенному божеству, находясь в котором, человек может почувствовать присутствие этого божества;

В юнгианском психоанализе теменос — это закрытое, недоступное для других пространство, в котором человек может уединиться для глубокой внутренней работы и встретиться со своим бессознательным.

Я думаю, что создание своего теменоса полезно и тем, кто практикует письмо. Во-первых, теменос, если правильно понимать его, — совсем не сейфспейс, где вам будет хорошо и спокойно, а пространство, где может произойти что угодно, любой субъективный опыт: и пугающий, и благодатный. Это позволяет не сводить вашу художественную практику к ожиданию терапевтического эффекта, что значительно расширяет поле. Во-вторых, теменос позволяет ощутить связь пространства и речи. Геометрия внешнего мира и языковые структуры состоят в тесном родстве — проследите за этим. В-третьих, теменос утверждает субъективный опыт. Все, что вы проживете в теменосе, реально и полновесно еще до всякой интерпретации, до скепсиса и сомнений:

Вы прожили вдохновение как охваченность внешним? Вы погрузились в глубокую интроспекцию, и ваше письмо шло изнутри? Вы поняли, что граница между внешним и внутренним стерта? Что нет пишущего, есть только письмо, и оно разворачивается в том числе через вас? Вы просто поработали над текстом?

Все это имеет место. Теменосом может стать что угодно: комната, письменный стол, лист бумаги, альков в парке — все, что вы сами назначите/обнаружите. Пробуйте. #медитации #упражнения

НЕБО. ПРОЕКЦИЯ. ПЕРЕВОД Руслан Комадей, друг, поэт и художник, рассказал мне, что у Лескова в "Заячьем ремизе" кое-что есть. Персонаж Перегуд желает изобрести средство для печатания мыслей по небу. Он презирает Гутенбергово изобретение за то, что оно не может бороться с запрещениями. За то, что печать Гутенбергова производится на телячьей и ослиной коже, что ради этого точат убийственный нож. Перегуд же хочет печатать огромными глаголицкими буквами прямо по небу:

ими он будет отражать то, о чем восшумит глас, вопиющий в пустыне.

Что мне нравится здесь? Небо-экран. На этом образе отчетливо видно, как человеческий глаз видит плоскости и поверхности там, где их нет. Очевидно, например, что звездное небо – не поверхность, что звезды на нем существуют в разных плоскостях, и если соединить их между собой, получится что-то вроде объемной кристаллической решетки, а не карты-схемы с плоскими галактиками и созвездиями. И в общем-то никакого неба и нет – есть постепенно разрежающаяся атмосфера и расходящееся пространство. Но человеку свойственна любопытная тяга к проекции, к 2D-разметке, и это всегда вопрос перевода. И здесь, наверное, не будет ни вывода, ни ключевой мысли. Скажу лишь о том, что человек по сути своей — переводчик, и предложу наблюдать за собой и отслеживать, когда и зачем мы переводим феномен в концепт или карту. И можем ли мы не делать этого? Или наоборот — делать, когда оно не предполагается? Ведь опознать экраны можно везде: для этого нужны лишь три точки, лежащие в одной плоскости. #медитации #упражнения

Ведение словаря помогает узнать, в каких категориях мы схватываем мир – здесь и пресловутое самопознание, и рефлексия по языку, и углубление художественной практики. Что делаем: Ежедневно (ежевечерне?), если это возможно, вносим в словарь несколько слов, связанных с прошедшим днем или просто пришедших в голову. Главное – мы даем им определения: не чужие, но свои собственные. Например (пишу первое, что пришло в голову):

Дерево – это ствол, возникающий из земли.

Что здесь? Во-первых, ни слова о том, что это растение – категория живой природы отсутствует. Ни слова, кстати, о ветвях и о кроне, о разветвленности (что для меня неожиданно). Вместо них – ствол, категория вертикального, векторного, опорного (что мне близко, но – с оговорками). Ключевая же здесь для меня категория – это категория возникновения. Ствол, возникающий из земли. И это правда: возникновение волнует меня, особенно в том ключе, когда оно — не единичное событие, но процесс, длительность, когда вещи возникают уже и всегда (что-то сродни становлению?). Хорошая, в общем, ревизия. Пробуйте и делитесь. #медитации #упражнения

Еще, кстати, я веду инстаграм. Там я рассказываю об опыте письма, его антропологии, и это, пожалуй, редкий взгляд на поэзию, я к нему долго двигался. К тому же бодро с иронией. Есть уже три видео: • О поэзии и новой маргинальности; • О поэзии и примирении с пространством; • О поэзии, AI и субъективном опыте. Полезно посмотреть и важно поддержать.

ГЕРМЕТИЧНОЕ ПИСЬМО: ТОЧКИ ВХОДА В СТИХОТВОРЕНИЕ Еще в начале августа посидел в саду, среди флоксов и хвойников, записал обещанное здесь видео — первое на канале. Поговорил о том, как темные и неясные места в стихотворении могут стать точками входа и опоры, точками проживания сложного опыта. О том, что невозможность интерпретации и рационального понимания не тормозит, но предлагает одновременно проживать и удерживать во внимании взаимоисключающие на первый взгляд вещи — узнавание и неясность, близость и отчуждение, — создавая сложное, целостное событие. Не идеально, но, кажется, живо. Видео появилось на бусти, доступ к нему — открытый. #медитации #видео

Сегодня с Настей провели второе занятие "Открытой книжной мастерской" для детей и подростков, писали и мастерили, как и положено. Но вот что — взгляните:

Плотина трещит На смартфоне экран-водопад Но семья будет накормлена рыбой

Автору 10 лет, и это absolute poetry. Но для меня самого произошло что-то не менее важное, чем для маленького (но уже выявленного) поэта. Я говорю об узнавании. Когда ты распознаешь кого-то (в моем случае — поэта), отзеркаливаешь его ему же, и он узнает себя. Это возможно только если ты сам целостен, соразмерен себе, совпадаешь с собой — тогда ты можешь быть зеркалом для других. Последнее время я часто думаю, что поэт — это первое, что я могу сказать о себе. Вернее, я и есть поэт. Остальное вторично, даже имя. Просто поэт как он есть. Как я есть. И когда совпадаешь с этим, начинаешь говорить не от Матвея, а от поэта, и поэт, живущий в другом, то есть тот же самый поэт, что и во мне, узнает себя и просыпается. По сути — одна и та же природа открывает саму себя. Не знаю, как это описать еще, буду молчать и работать, но есть шаткое чувство, что я впервые сделал что-то похожее на передачу, и я ли это вообще, ну конечно не я, или я.

О ПИСЬМЕ, ПРИСВОЕНИИ И САМОУСТРАНЕНИИ Поэзию пишу преимущественно на ноутбуке — мне нравится ширина экрана, которую он предлагает. В ходе письма много переиначивается: написанные фрагменты уходят вниз, чтобы потом вернуться, когда настанет время. И вот, когда время приходит, я поднимаю фрагмент с глубины листа, чтоб наконец-то его приделать, такой монтаж, и всегда встаю перед выбором: копировать-вставить или перепечатать вручную? По-разному. Иногда кажется, что фрагмент настоялся, налился, окреп, и его можно взять, как хорошо обожженный кирпич, и поставить в нужное место. Иногда же — наоборот. Кажется, что он залежался, заветрился, скис, и его хорошо бы перепечатать, пусть слово в слово, но главное заново — освежить его, переприсвоить, потому что он успел очужать, он больше не мой уже. Еще хорошо — с цитатами. Помню дипломную работу. Цитировал очень по-разному: когда-то копировал и вставлял, внедряя в свой текст фрагмент чужой книги и позволяя ему звучать, когда-то — перепечатывал слово в слово, чтобы одомашнить чужую мысль, приручить, тоже присвоить, или позвучать чужим голосом, побыть в чужой речи, на миг разотождествиться с собой. И так всегда — между присвоением и самооустранением. Такое письмо. Приходите, кстати, творить такое и всякое на наши занятия. @soloma1008

В прошлую среду мы с Настей провели первое занятие "Открытой книжной мастерской" для детей и подростков. Было весело, хрючевно, порой дурковато, но очень тепло и умно. Писали о Майнкрафте, так хотели участники, и шили книгу. Решили, что Крипер — тот, кто подрывает порядок, выводит в хаос как в пространство бесконечной возможности. Дети в 13 очень умны. Я в их возрасте лупил палкой крапиву и о таком не думал. (🤪) Ничего с тех пор не изменилось, а уже в эту среду мы ожидаем вас снова — на японские переплеты. Приходите. Мы здесь аболтусы. Запись — тут.

Полость создает полноту. А когда пустота как маленькая частица неба жестко сжимается полнотой, получается: tanta agua*. Хорошо и правильно, что сейчас ночь: все краски размыты в таком пограничном соприкосновении двух предметов, ВОДЫ, HYLE и ВЕТРА, который есть не что иное, как прямой ход. И все же: куда же движется столь подвижная частица неба?

– Р. Хаусман, HYLE. Иллюзорное бытие в Испании Люблю этот фрагмент за то, что он — силовая композиция. За динамические отношения полноты и пустоты, за сжатие, за трение предметов, прописанных капсом (что выводит их на уровень понятий, а не предметов, и вот уже — трение понятий), за вектор и направление (ветер — прямой ход). Еще люблю за то, что Хаусман говорит: Хорошо и правильно, что сейчас ночь. На курсах creative writing ему бы сказали, что так поступать не стоит. Лучше бы описать ночь, а хороша ли она и правильна — решать читателю. Но Хаусман не описывает, а учреждает, реализуя одну из ключевых функций художественного языка — учреждающую. И это хорошо и правильно. * tanta agua — большая вода #медитации

ОТКРЫТАЯ КНИЖНАЯ МАСТЕРСКАЯ

Для детей и подростков.

Кое-что сделали с дорогой Настей Тихомировой. Что-то вроде детского самиздата, праздника непослушания. Покривляться, покуролесить, скорчить рожицу, словом — издать книгу. Что в этом плохого? А что хорошего? Узнаем в четыре захода:

12, 19, 26 и 29 августа.

В Галерее На Шаболовке. Приходите и приводите. Подробности и запись.

ПОТОМУ ПРИГЛАШЕНИЕ 1 августа встречаемся вживую. На совместном мероприятии издательства "носорог" и другарни "Шалаш". Как они говорят:

под бархатным покровом мастерской художника Александра Повзнера, что в Армянском переулке.

Фото потолка не оттуда. Но приглашаю прийти и проверить, послушать, поговорить. Испытать админа на совесть и мастерство.

Покровка 1/13/6с2, кв. 1а, вход со стороны Армянского переулка

Начало чтений в 20:00. С любовью жду

Режиссер Карлос Рейгадос в книге "Присутствие" пишет:

Чувственное расплывчато, непродуктивно и часто доставляет беспокойство, но является более определяющим для человека, чем сам разум, поскольку проявляется неодолимо, в загадочном для нас пространстве, где мы являемся посвященными.

Не сторонник слов вроде "загадочный", когда речь идет об искусстве, но момент с посвящением — важный. Текст интересен тем, что представляет собой умозрительное пространство, но опыт, проживаемый входящими, вполне реален, и его интенсивность сопоставима с опытом присутствия в реальном пространстве, а иногда выше. Входить в такое пространство бывает сложно, текст кажется закрытым, герметичным, к нему нет доступа. Во многом это вызвано тем, что мы стремимся понять текст умом, а не прожить его чувственно. Такой подход создает дистанцию: есть то, что нужно понять, и есть тот, кто пытается это сделать. Неравные отношения, отчуждающие человека от его опыта и вводящие в невроз "незнающего". Когда мы смещаем фокус на чувственное познание, то снимаем это неравенство, но оказываемся перед другой проблемой: в чувственном легко заблудиться; его структуры вязкие, нелинейные, липкие, словом — странные. Они множатся и пульсируют. Вход в такое пространство кажется прыжком в бездну, потому вызывает страх, отторжение. И здесь важны "маяки", посвящающие устройства, призванные обеспечить вход в пространство текста. Справедливо это как для читателя, способного нащупывать их или назначать самостоятельно, так и для автора, умеющего их подготовить. В ближайшие день-два-три запишу видео, где прочитаю герметичный (казалось бы) текст, постранствую в нем, подсвечу способы передвижения, устройства входа, расскажу о том, как находить их и создавать. А записаться на занятия по глубокому письму и проницательному чтению можно здесь: @soloma1008 #медитации #практики