Перевожу с канцелярВского

Стратегия ХАМАСа и Яхьи Синуара в этой войне с самого начала строилась на одном базовом принципе, который стал ещё более очевидным после того, как многофронтовое наступление вместе с другими иранскими прокси перестало быть актуальным: продержаться достаточно долго, чтобы израильская воля к борьбе начала истощаться. Синуар понимал, что на уровне военной силы ХАМАС не способен победить Израиль. Однако на моральном уровне, по его мнению, евреев можно сломить. Для этого у него было несколько ключевых инструментов: — манипулирование общественным мнением в Израиле через тему заложников и сообщения об их страданиях и пытках; — подрыв готовности израильского общества мириться с потерями убитыми и ранеными; — создание нагрузки на резервную армию и десятки тысяч семей мобилизованных; — международное давление и превращение Израиля в изолированное государство; — постоянный ущерб израильской экономике. Каждый из этих рычагов сам по себе являлся средством подрыва израильского морального духа. Но когда все они действуют одновременно — в условиях затяжной войны, эвакуированного тыла, мощного международного давления, сотен погибших и тысяч раненых, а также сотен тысяч резервистов, находящихся вдали от дома, — их совокупная сила становится огромной. Синуар понимал, что если сумеет продержаться достаточно долго, то сочетание всех этих факторов приведёт к краху израильской воли к продолжению войны. Вместо того чтобы стать железной стеной на пути этой стратегии и укреплять боевой дух нации, руководители системы безопасности вели систематическую кампанию деморализации, которая прямо вела в ловушку, подготовленную Синуаром. Главным направлением стала тема заложников: непрерывная кампания инструктажей, утечек и обвинений, согласно которым Нетаньяху "бросает заложников" и действует "из политических соображений", при полном игнорировании легитимных соображений безопасности и представлении любого израильского требования — контроля над Филадельфийским коридором, механизма предотвращения возвращения террористов, контроля на переходе Рафиах и права вето на освобождение особо опасных террористов — как "ненужной задержки" сделки по заложникам. Наряду с этим, как уже говорилось, действовали и вспомогательные направления в рамках стратегии клещей: непрерывная кампания о "нехватке вооружений", включая упомянутую нами статью в "Нью-Йорк Таймс", где израильские генералы требовали прекращения огня "даже ценой выживания ХАМАСа"; подчёркивание износа резервной армии как аргумента в пользу остановки войны, а не как проблемы, которую можно преодолеть; навязчивое акцентирование важности координации и союза с США с созданием ощущения, будто хозяином положения является администрация Байдена, а не правительство Израиля; и, разумеется, кампания "объявим победу" — дерзкая попытка июня-июля 2024 года продать обществу "нарратив" о разгроме ХАМАСа в то время, когда верхушка системы безопасности прекрасно знала, что до разгрома ещё очень далеко. В результате каждый из инструментов истощения, на которые рассчитывал Синуар, систематически усиливался самой верхушкой ЦАХАЛа и системы безопасности. Из-за собственной слабости, приверженности самостоятельно установленным приоритетам и отсутствия понимания своего места в демократическом государстве руководители системы безопасности шагнули прямо в ловушку, подготовленную Синуаром. Вместо того чтобы бороться с деморализацией, которую ХАМАС стремился вызвать в израильском обществе, они превратились в исполнителей кампании слабости, уныния и капитуляции. Показательный и возмутительный эпизод, свидетельствующий о подобном подходе начальника Генерального штаба Герци Халеви во время войны, описан в книге Нира Двори "Военный репортаж". Двори рассказывает, как 23 сентября 2024 года, примерно через год после начала войны, он сопровождал Халеви во время поездки по территории Ливана — спустя несколько дней после операции с пейджерами и незадолго до ликвидации Насраллы:

То, что левые студии не придавали значения вопросам безопасности, — отдельная тема. Но как можно вести войну, если руководители системы безопасности отказываются учитывать любые соображения, кроме освобождения заложников, не придают никакого значения легитимным вопросам безопасности и представляют каждого, кто не согласен капитулировать перед требованиями ХАМАСа, как человека, действующего из "посторонних соображений"? Руководители системы безопасности вели медийную кампанию, направленную на полное принятие требований ХАМАСа и завершение войны поражением. В конечном счёте оказалось, что они полностью ошибались, а сделка по освобождению всех заложников была достигнута на совершенно иных условиях. Однако инструктажи и настойчивые попытки руководителей системы завершить войну на условиях поражения не только вредили военным усилиям. Высшие представители системы безопасности превратились в пропагандистский рупор капитуляции перед требованиями ХАМАСа и тем самым стали источником деморализации, направленной на подрыв духа нации, устойчивость которой столь необходима во время войны. Моральный дух как поле боя Я не скажу ничего нового, если напомню, что на войне дух решает не меньше, чем материальное соотношение сил. Почти все выдающиеся военные мыслители и полководцы признавали решающую, трудноуловимую, но критически важную роль боевого духа. Наполеону, например, часто приписывают высказывание о том, что на войне соотношение морального фактора и материального составляет три к одному. Британский военный историк Бэзил Генри Лиддел Гарт также предлагал стратегию непрямого подхода, согласно которой иногда нет необходимости в прямом военном столкновении — достаточно нарушить равновесие противника, чтобы добиться победы. Даже Карл фон Клаузевиц, один из основоположников современной военной теории, сторонник прямого столкновения и уничтожения главных сил противника, ставил в центр военного искусства мужество, решительность и железную волю: "Война — это область риска, поэтому мужество более чем что-либо другое является первым качеством воина". Он также подчёркивал, что значение подавления боевого духа противника не уступает физическому уничтожению его солдат: "Когда мы говорим об уничтожении сил противника, следует подчеркнуть, что ничто не обязывает нас ограничивать это понятие исключительно физическими силами: необходимо учитывать и моральный элемент". То, что верно для обычной войны между сопоставимыми армиями, тем более справедливо для так называемой асимметричной войны. В такой войне шансы на победу слабой стороны полностью зависят от способности сломить волю сильной стороны к продолжению борьбы. Яркий пример можно увидеть во Вьетнамской войне. Северный Вьетнам потерял миллионы людей, однако сумел настолько измотать американское общественное мнение, что лишил его желания продолжать войну. То же произошло в Афганской войне 1979–1989 годов. Афганцы потеряли около миллиона человек, тогда как Советский Союз — около пятнадцати тысяч. Тем не менее война завершилась выводом советских войск и ударом по внутренней устойчивости СССР, что ускорило его распад. Во время войны за независимость Алжира погибло около семисот тысяч алжирцев против примерно двадцати пяти тысяч французов, однако война завершилась полным уходом Франции. В израильском контексте можно упомянуть восстание ЭЦЕЛа и ЛЕХИ против британского мандатного режима. Их действия против одной из крупнейших мировых держав того времени ускорили окончание мандата и подготовили почву для создания государства. К сожалению, поражение, которое Хизбалла нанесла Израилю в зоне безопасности в Южном Ливане при поддержке движения "Четыре матери", выражавшего уныние и упадок духа, царившие в части израильского общества, также иллюстрирует эту мысль. Несмотря на явное военное превосходство ЦАХАЛа, затяжная кампания завершилась поспешным и унизительным уходом из Ливана в октябре 2000 года под руководством тогдашнего премьер-министра Эхуда Барака, что сопровождалось серьёзным ущербом для безопасности Галилеи и всего государства.

"Высокопоставленные представители силовых структур Израиля из нескольких организаций на протяжении нескольких недель говорят нам, что это правительство действует исключительно исходя из политических соображений". Иными словами, отказ правительства Израиля во главе с Нетаньяху от безответственного ухода из Филадельфийского коридора — ухода, который позволил бы ХАМАСу возобновить контрабанду оружия и восстановить свои силы, — представлялся руководителями системы безопасности как проявление "политических соображений". Причём речь шла о систематических инструктажах против правительства, продолжавшихся неделями. 1 сентября, после обнаружения тел шести заложников, убитых террористами в туннеле в Рафиахе — Эден Йерушалми, Герша Голдберга-Полина, Ури Данино, Кармель Гат, Алекса Лобанова и Альмога Саруси, — Ронен Бергман опубликовал самый злонамеренный и подлый инструктаж из всех. "Высокопоставленный представитель системы безопасности" обвинил Нетаньяху в создании того, что он назвал "кровавым документом". Речь шла о документе с разъяснениями, переданном в конце июля государствам-посредникам между Израилем и ХАМАСом, в котором уточнялись жизненно важные требования Израиля в области безопасности для заключения сделки. Однако, по мнению этого "высокопоставленного представителя системы безопасности": "Самое подходящее название для него — 'кровавый документ', потому что его страницы запятнаны кровью шести заложников, убитых в туннеле в Рафиахе". На этом источник не остановился и продолжил нападать на Нетаньяху за то, что тот настаивал на сохранении контроля над Филадельфийским коридором и недопущении возвращения вооружённых боевиков на север сектора — территорию, очищенную ценой крови десятков солдат: "Этот документ пропитан их кровью, кровью шести заложников. И кто знает, кого ещё он сможет убить завтра, через неделю или через месяц. Наряду с этим он может нанести Израилю и всему региону тяжёлый ущерб. Только одного он точно не принесёт, потому что именно для этого и был создан — чтобы предотвратить сделку по заложникам". Через два дня, 3 сентября, 13-й канал сообщил о ещё одном жёстком инструктаже, который фактически представлял собой попытку давления на политическое руководство на фоне обвинений в том, что оно бросило шестерых убитых заложников. "Высокопоставленные источники в ЦАХАЛе" заявили, что "любое расширение манёвра в секторе Газа поставит под угрозу их жизни", а также что "сделка по заложникам позволит ЦАХАЛу действовать гораздо свободнее". Этот инструктаж был опубликован на следующий день после "Филадельфийской речи" Нетаньяху, в которой он объяснил, почему, несмотря на все издержки, Израиль обязан оставаться в Филадельфийском коридоре — буферной зоне на границе между Египтом и сектором Газа, которую Израиль покинул в рамках "размежевания" 2005 года: "Когда мы ушли из Газы и из Филадельфийского коридора, у нас не осталось никакого барьера для ввоза оружия и оборудования для рытья туннелей. Так Газа превратилась в огромную угрозу для Государства Израиль... Ось зла нуждается в этом коридоре. Если мы уйдём, мы не вернёмся". Посыл был ясен: армия хочет сделки, а Нетаньяху своим отказом от безответственного ухода из Филадельфийского коридора препятствует её заключению. Послания были одинаковыми, а метод хорошо знакомым: анонимные инструктажи, цитаты от имени "высокопоставленных источников" и последовательное представление Нетаньяху как человека, который бросает заложников. Вот ещё одна цитата, появившаяся примерно двумя месяцами позже, в которой руководители системы продвигали капитуляцию перед ХАМАСом: "Руководители системы безопасности — Нетаньяху: без уступок сделки не будет, и ты откажешься от заложников. Высокопоставленные представители считают, что необходимо принимать решения, исходя из понимания того, что ХАМАС не согласится ни на что меньшее, чем прекращение войны и полный уход из сектора".

На протяжении всей войны велась масштабная общественная кампания, обладавшая значительными ресурсами и преследовавшая одну-единственную цель: освобождение заложников любой ценой, при полном вытеснении и игнорировании ценности победы и разгрома ХАМАСа. Эта кампания, которую вели штаб семей заложников и левый медийный лагерь, является легитимной гражданской кампанией в демократическом государстве. Нелегитимным является то, что высокопоставленные представители системы безопасности подхватили эту общественную кампанию и приняли её систему приоритетов, которая на сто восемьдесят градусов отличалась от приоритетов, установленных Нетаньяху и правительством. Более того, в ряде случаев сами руководители системы безопасности становились наиболее агрессивными проводниками посланий против подчинённого им премьер-министра, включая систематическое распространение инструктажей и цитат, приписываемых высокопоставленным представителям системы безопасности, согласно которым Нетаньяху бросает заложников по политическим причинам. Это явление недопустимо в демократическом государстве и представляет собой один из самых низких моментов подрывной деятельности силового руководства против правительства. Ещё одно серьёзное явление проявлялось в том, что любая настойчивость Нетаньяху по вопросам, имеющим драматическое значение для безопасности, представлялась в рамках этой кампании как излишняя, мешающая освобождению заложников и затягивающая сделку. Контроль над Филадельфийским коридором для предотвращения контрабанды оружия, механизм недопущения возвращения террористов на север сектора, контроль над переходом Рафиах и требование не освобождать особо опасных террористов, ответственных за убийство сотен израильтян, — всё это представлялось как "ненужное упрямство", "бессмысленное затягивание" и "политические соображения". Тем самым те, кто распространял подобные инструктажи, фактически ослабляли израильскую позицию на переговорах по освобождению заложников, подрывали общественную решимость продолжать войну и в конечном итоге даже затягивали достижение сделки, поскольку вселяли в ХАМАС надежду на возможность сломить израильскую позицию. Нет смысла утомлять читателя подробным перечислением десятков и сотен сообщений, в которых Нетаньяху обвинялся в том, что бросает заложников. Ограничимся несколькими наиболее резкими примерами — именно теми, которые исходили от руководителей системы безопасности и представляли собой пересечение всех красных линий, существующих в демократическом государстве. В середине июля 2024 года на 12-м канале был опубликован драматический инструктаж под заголовком: "Высокопоставленный представитель системы безопасности: это момент истины для заложников, но среди нас есть те, кто задерживает сделку". Тот же высокопоставленный источник добавил: "В течение двух недель можно достичь соглашения и вывести заложников, но настойчивость премьер-министра в вопросе создания механизма предотвращения прохода вооружённых лиц является 'козой', которая заблокирует переговоры на недели; возможно, уже некого будет возвращать". Посыл был ясен: Нетаньяху и только Нетаньяху несёт ответственность за провал сделки. Примерно через две недели риторика стала ещё жёстче. На 13-м канале появился особенно резкий заголовок: "Гнев в США и согласие в системе безопасности: 'Нетаньяху отказался от заложников'". В репортаже сообщалось о "полном единодушии в системе безопасности: на данный момент Нетаньяху отказался от заложников". Один из высокопоставленных представителей системы безопасности был процитирован следующим образом: "Сделка сейчас сможет предотвратить региональную войну". То есть Нетаньяху не только бросает заложников, но ещё и подвергает Израиль риску всеобъемлющей войны. В конце августа инструктажи достигли нового пика. 31 августа, на следующий день после бурного голосования в кабинете по вопросу сохранения присутствия в Филадельфийском коридоре, где Йоав Галант, тогдашний министр обороны, оказался единственным голосовавшим против, Мория Асраф сообщила в новостях 13-го канала:

Всё это означало бы очевидное стратегическое поражение. И вновь ответ на вопрос, почему руководители системы продвигали именно свои базовые принципы, а не те, которые определило политическое руководство, следует искать в явлении, уже находившемся в центре внимания предыдущих глав: укоренившейся норме непризнания власти избранного руководства и глубоком усвоении этоса "стражей порога". Согласно этому мировоззрению, высшая бюрократия не рассматривает себя как структуру, обязанную реализовывать политику избранного руководства. Она считает, что лучше него понимает общественный интерес, и потому в решающий момент вступает с ним в борьбу, чтобы навязать собственное видение. Думаю, сейчас уместно вновь напомнить базовые истины. В демократическом государстве именно избранное политическое руководство определяет политику и национальные приоритеты, тогда как профессиональная бюрократия, военная и гражданская, обязана максимально эффективно реализовывать эту политику. Как мы видели в предыдущих главах, израильская система безопасности под влиянием этоса "стражей порога" и "метода Шимона Наве" рассматривает себя не просто как равную политическому руководству, а как силу, которая должна определять политику и навязывать её избранным представителям народа. Именно отсюда возникал постоянный конфликт, сопровождавший всю "Войну возрождения". Нетаньяху, как уже говорилось, на протяжении двух лет продвигал обе цели войны — победу над ХАМАСом и освобождение заложников — одновременно. В конечном итоге в октябре 2025 года ему удалось добиться освобождения всех живых заложников, а затем и погибших, при том что Израиль контролировал более половины территории сектора. Более того, не только отсутствуют международные гарантии, запрещающие Израилю возобновить боевые действия, но и существует прямое американское обязательство по демилитаризации сектора и разоружению ХАМАСа. Сделка, достигнутая Нетаньяху, предоставляет Израилю значительный рычаг влияния в переговорах с администрацией Трампа и с немалой вероятностью позволит Израилю возобновить войну до полного разгрома ХАМАСа. Трудно переоценить серьёзность этого явления: система безопасности отказывается выполнять указания политического руководства во время самой драматической войны нашего поколения. В демократическом государстве именно народ через своих избранников должен определять цели войны, а правительство обязано отчитываться перед обществом: были ли цели достигнуты? привело ли руководство страну к победе, поражению или промежуточным результатам? улучшило ли оно стратегическое положение государства или ухудшило его? Однако руководители системы безопасности начали операцию "влияния на своих" с целью манипулирования общественным мнением внутри Израиля. Вместо того чтобы выполнить военные задачи, поставленные перед ними правительством и обществом, и разгромить ХАМАС, они попытались предложить правительству и обществу фиктивную победу. Речь идёт о бесстыдном спине, который в духе "метода Наве" был призван манипулировать Государством Израиль в соответствии с приоритетами самой системы безопасности. Столкновение между приоритетами Нетаньяху и принципами, выбранными верхушкой системы, выражалось в постоянном конфликте на протяжении всей войны. Главным средством, которое использовала верхушка системы безопасности для навязывания своих приоритетов, как уже говорилось, стала непрерывная деморализация политического руководства и общества посредством бесконечной кампании инструктажей, утечек и апокалиптических сценариев относительно возможной войны с Ираном и Хизбаллой. Однако всё это было, выражаясь военным языком, лишь "вспомогательными усилиями". Основным же усилием на протяжении всей войны оставалась кампания под лозунгом: "Нетаньяху бросает заложников" Кампания, которая стремилась провозгласить высшей ценностью возвращение заложников любой ценой. Кампания инструктажей: "Нетаньяху бросает заложников"

Сегодня, с временной дистанции, когда мы видим масштаб деятельности, которая ещё потребовалась после той воображаемой "победы" июня 2024 года, совершенно очевидно: если бы тогда было принято решение закончить войну и объявить фиктивную победу, это стало бы явным поражением Израиля и огромной победой ХАМАСа. Перед лицом этой двойной манипуляции, к которой прибегли руководители системы безопасности, Нетаньяху выбрал простую стратегию: он снова и снова поднимал планку и устанавливал её на уровне "полной победы". Именно тот разрыв, который Нетаньяху упорно сохранял между ограниченными достижениями, которые верхушка ЦАХАЛа пыталась представить как достаточные, и необходимой полной победой, позволил ему продолжать продвигать военную кампанию вперёд вопреки тормозам, на которые снова и снова нажимали руководители системы безопасности. Почему система отказалась принять приоритеты избранного руководства? После того как мы поняли стратегию клещей, использовавшуюся системой безопасности для завершения войны, и увидели, что её руководители не гнушались даже обманом общественности, будто победа уже достигнута, возникает вопрос: почему они действовали так, чтобы навязать правительству и обществу прекращение войны вопреки указаниям политического руководства? С самого начала Нетаньяху поставил две равнозначные цели войны и многократно подтверждал их перед обществом: полную победу, выражающуюся в разгроме ХАМАСа, и возвращение всех заложников до последнего — как живых, так и погибших. Он неизменно подчёркивал, что эти цели не противоречат друг другу и должны быть достигнуты одновременно. В отличие от него, верхушка ЦАХАЛа и системы безопасности установила для себя совершенно иную иерархию приоритетов и руководящих принципов. По её мнению, добиться обеих целей, утверждённых правительством, невозможно, а потому следует выбрать освобождение заложников даже ценой отказа от победы. Важно подчеркнуть: руководители системы безопасности не выступали против разгрома ХАМАСа как такового. Они не возражали против операций и ударов, наносивших ХАМАСу тяжёлый ущерб. Армия систематически ликвидировала террористов и руководителей ХАМАСа, уничтожала террористическую инфраструктуру. Однако верхушка системы подчинила войну против ХАМАСа двум высшим принципам, которые сама для себя установила. Первый принцип: возвращение заложников любой ценой, даже ценой сохранения власти ХАМАСа, то есть ценой очевидного стратегического поражения. Каждое военное действие, каждая операция, каждое тактическое продвижение прежде всего оценивались через призму их влияния на сделку по заложникам. Второй принцип: избегать всего, что может привести к оккупации или военному управлению. Даже если было очевидно, что полный разгром ХАМАСа требует длительного израильского присутствия и что контроль над территорией является необходимым условием для предотвращения его восстановления, этот принцип оставался высшим приоритетом. К этим двум принципам добавлялся третий, который нередко получал ещё более высокий статус, чем выполнение указаний избранного правительства: стремление подстраиваться под американское давление. Система безопасности действует исходя из глубоко укоренившегося представления о зависимости, рассматривая отношения с США как краеугольный камень безопасности Израиля. Опасения по поводу поставок вооружений, психологическая зависимость от личных связей с американскими коллегами и восприятие американских интересов как собственных израильских интересов превратились в определяющий фактор фактической военной политики. И вновь, если эта политика напоминает вам действия главы "Моссада" Меира Дагана в отношении иранской угрозы, о которых мы говорили во второй главе, то это не случайно. На протяжении всей войны руководители системы безопасности утверждали, что возвращение всех заложников потребует капитуляции перед требованиями ХАМАСа: полного израильского ухода из сектора до последнего сантиметра, прекращения войны и предоставления международных гарантий того, что Израиль не сможет возобновить боевые действия после освобождения заложников.

Расследование Бергмана в "Нью-Йорк Таймс" не могло принести никакой пользы израильским интересам. Напротив, оно появилось на пике конфликта между Нетаньяху и правительством Израиля с администрацией Байдена после того, как Израиль вошёл в Рафиах вопреки прямым угрозам Байдена ввести эмбарго на поставки оружия. Байден тогда заявил: "Я ясно дал понять, что если они войдут в Рафиах... я не буду поставлять оружие, которое исторически использовалось для действий в Рафиахе, для действий в городах, для решения этой проблемы". Трудно поверить, но на фоне столь острого конфликта между правительствами высокопоставленные представители системы безопасности — нынешние и бывшие — давали интервью главной газете Демократической партии и фактически стремились подчеркнуть израильскую слабость. Очевидным следствием подобной публикации в "Нью-Йорк Таймс" должно было стать усиление американского давления на Израиль, исходя из предположения, что у него всё равно не останется выбора и он будет вынужден уступить. Это был подрывной шаг, серьёзность которого трудно переоценить. Подобно тому как Меир Даган несколькими годами ранее действовал через директора ЦРУ Леона Панетту, чтобы усилить американское сопротивление израильскому удару по Ирану, как мы видели во второй главе, так и сейчас высокопоставленные лица, цитируемые Бергманом, стремились усилить давление администрации Байдена ради прекращения войны в Газе. Более того, противоречие между нарративом победы, который генералы пытались продать израильскому обществу через военных и политических обозревателей, и нарративом слабости, который они одновременно продвигали в США, раскрывает более широкую стратегию, посредством которой силовой истеблишмент пытался "упаковать" войну на протяжении всего 2024 года и впоследствии в течение 2025 года. Клещи глубинного государства Стратегия, выбранная верхушкой системы безопасности для завершения войны, была одновременно изощрённой и циничной. Речь шла о двойном ходе — своеобразном психологическом движении клещей, призванном вынудить политическое руководство закончить войну не вследствие ясной победы на поле боя, а посредством создания ложного впечатления о "тупиковой ситуации". Одно плечо этих клещей было предназначено для манипулятивного усиления ощущения ограничений и препятствий, стоящих перед ЦАХАЛом и Государством Израиль и якобы не позволяющих продолжать путь к "полной победе". Через непрерывные инструктажи о "нехватке вооружений", "истощении резервной армии", "непреодолимом американском давлении" и "утрате легитимности" система пыталась максимально снизить ожидания общества и правительства. Послание было простым: "Это максимум того, чего мы можем достичь. Любая попытка добиться большего является опасной авантюрой". Второе плечо клещей, внешне противоположное первому, было направлено как раз на преувеличение успехов ЦАХАЛа и системы безопасности и искусственное завышение достигнутых результатов. Те же самые люди, которые преувеличивали ограничения и трудности, одновременно продавали СМИ фиктивную картину победы: "Мы ликвидировали бригады ХАМАСа". "Мы разгромили батальоны Рафиаха". "Мы лишили их ключевых возможностей". Кульминацией стала уже упомянутая серия инструктажей в духе "объявим победу", разоблачённая в колонке Амоса Хареля как бесстыдный спин. Система попыталась осуществить классический двойной манипулятивный ход из своего набора инструментов: с одной стороны преувеличить ограничения и трудности — нехватку вооружений, истощение армии, американское давление — и тем самым максимально занизить планку возможного, а с другой стороны преувеличить достижения и поднять планку уже достигнутого до воображаемого максимума. Цель состояла в том, чтобы искусственно закрыть разрыв между желаемым и действительным. Если "больше невозможно" из-за ограничений и одновременно "мы уже достигли огромных успехов", то естественным выводом становится остановка.

Эта серия сообщений является, вероятно, одним из пиков — или, точнее, одним из самых низких моментов — бюрократической изворотливости, которую описывал бригадный генерал Офер Винтер, как мы видели в предыдущих главах: целью перестало быть уничтожение ХАМАСа в реальности, а стало объявление об уничтожении ХАМАСа в средствах массовой информации. Однако, несмотря на сильнейшее давление, Нетаньяху и военный кабинет настаивали на продолжении кампании и даже получили устойчивое большинство в кабинете после выхода из правительства Бени Ганца и Гади Айзенкота 9 июня. 2 июля 2024 года тайное стало явным благодаря публикации военного обозревателя газеты "Гаарец" Амоса Хареля. Он сообщил своим читателям, что интенсивный этап войны приближается к завершению: "Совещание по вопросам безопасности, которое позавчера провели премьер-министр, министр обороны и высшее руководство ЦАХАЛа в Южном командовании, предвещает скорое завершение более интенсивной стадии войны в секторе Газа. В ближайшее время будет объявлено о завершении операции в Рафиахе. Направление дальнейших действий становится всё более очевидным: сокращение сил в секторе, переход к методу рейдов по целям ХАМАСа и переброска подразделений к северной границе". На этом этапе Харель раскрыл спин, который верхушка ЦАХАЛа пыталась продать обществу: "Главный вопрос заключается в том, как упаковать этот шаг в такой нарратив, который убедит общественность, что правительство и ЦАХАЛ выполнили значительную часть целей войны, несмотря на то что ХАМАС не был полностью разгромлен, а 120 заложников ещё не возвращены". Эта публикация Хареля является, возможно, самым обвинительным документом того периода. Она показывает, что система безопасности занималась созданием маркетингового "нарратива". Цель состояла не в достижении победы, а в том, чтобы убедить общественность, будто победа уже достигнута и что "значительная часть целей войны выполнена", при полном осознании разрыва между этой историей и фактами на земле. Но ещё более поразительно то, что в то самое время, когда руководство ЦАХАЛа пыталось продать израильской общественности нарратив победы, международным СМИ оно продвигало послание, противоположное на сто восемьдесят градусов. Израильской аудитории пытались внушить, что победа уже достигнута, тогда как международная пресса получала инструктажи о том, что ЦАХАЛ истощён и изношен и поэтому стремится к прекращению огня. Генералы приглашают международное давление В тот же день, когда Амос Харель опубликовал в "Гаарец" материал о нарративе победы, Ронен Бергман совместно с Патриком Кингсли опубликовал большое расследование в газете "Нью-Йорк Таймс". Заголовок не оставлял места для сомнений: "Израильские генералы, испытывающие нехватку боеприпасов, хотят прекращения огня в Газе". Статья основывалась на интервью с шестью высокопоставленными представителями системы безопасности, нынешними и бывшими, и раскрывала, что на закрытых совещаниях позиция армии была полностью противоположна политике, проводимой политическим руководством. Согласно публикации, эти высокопоставленные лица считали прекращение огня лучшим способом освободить заложников. Самая поразительная цитата в статье касалась цены, которую они были готовы заплатить: "Высшие генералы Израиля хотят добиться прекращения огня в Газе, даже если это означает, что ХАМАС пока останется у власти... Генералы считают, что пауза станет лучшим способом добиться освобождения примерно 120 израильтян, которые всё ещё удерживаются в секторе". Генералы, разумеется, предоставили журналистам "Таймс" и технические объяснения: силы истощены, ощущается нехватка вооружений, необходимо готовиться к войне против Хизбаллы. Однако итоговый вывод носил политико- стратегический характер: армия готова смириться с сохранением власти ХАМАСа, вопреки целям войны, определённым кабинетом.

На протяжении года и четырёх месяцев, с июня 2024 года по октябрь 2025 года, ЦАХАЛ вёл в секторе широкомасштабную кампанию, включавшую операции в Джабалии и Зейтуне, изнурительные бои по зачистке территории в Рафиахе и Хан-Юнисе, операцию "Оз ве-Херев", операции "Колесницы Гидеона А" и "Колесницы Гидеона Б", а также длинный ряд других операций по всему сектору. Если даже после всех этих сражений ЦАХАЛ так и не разгромил ХАМАС, то в июне 2024 года он был даже не близок к выполнению задачи, поставленной правительством. Публикации Надава Эяля и Гили Коэн, а также, как мы сейчас увидим, целая серия аналогичных публикаций того периода, дают почти идеальную иллюстрацию того, почему в Израиле иногда лучше читать газеты и смотреть выпуски новостей с опозданием на год или два. Временная дистанция позволяет гораздо отчётливее различать спины и манипуляции, которые глубинное государство пытается осуществлять через систему инструктажей, и реальные факты, отражавшие действительное положение дел на тот момент. Временная дистанция также позволяет понять, что стояло за этой кампанией инструктажей и насколько далеко были готовы зайти ЦАХАЛ и система безопасности в своих попытках манипулировать политическим руководством и гражданами Израиля. Вернёмся к публикациям военных и политических обозревателей того периода и рассмотрим, как строился этот нарратив шаг за шагом.н Первые намёки на кампанию "объявим победу" можно обнаружить уже в конце мая 2024 года в колонках военных обозревателей. Йоав Лимор, военный обозреватель газеты "Исраэль Хайом", писал 31 мая: "Завершение операции в Рафиахе позволит ЦАХАЛу объявить, что нанесён удар по всем организованным структурам ХАМАСа". Неделю спустя, 5 июня, Лимор уже сообщал своим читателям: "Когда операция в Рафиахе будет завершена, официально закончится второй этап войны, и Израиль перейдёт к боевым действиям". Алон Бен-Давид, военный обозреватель "Маарива", также опубликовал в конце мая аналогичный вывод, согласно которому войну следует завершить, но уже по другой причине — из-за истощения армии. По его словам: "Завершение интенсивной фазы операции в Газе может открыть возможность для переговоров об урегулировании с Хизбаллой. Никакое соглашение с Хизбаллой на самом деле не сможет гарантировать безопасность жителям севера, однако оно сможет дать ЦАХАЛу время подготовиться к следующей войне. Наша армия сегодня истощена восемью месяцами интенсивных и изматывающих боевых действий, и прежде чем мы с головой бросимся в следующую кампанию, необходимо её освежить и укрепить". Общий посыл Бен-Давида и Лимора заключался в продвижении перехода от войны к боевым действиям. Вместо того чтобы признать, что армия заинтересована в завершении войны, система безопасности пыталась убедить общественность через военных обозревателей, что продолжение интенсивной войны просто "невыгодно". После этого появились публикации Надава Эяля и Гили Коэн, приведённые в начале главы, согласно которым система безопасности передавала политическому руководству сигнал о том, что "ЦАХАЛ находится на пороге разгрома ХАМАСа", а значит войну можно завершать. На этом этапе стоит указать на правило, которое справедливо не только для военного освещения. Если несколько обозревателей одной и той же сферы в короткий промежуток времени играют одну и ту же мелодию, можно предположить, что кто-то их инструктировал. Вернёмся к кампании. Сообщения о скором завершении войны продолжали звучать и на 12-м канале, где было объявлено, что ЦАХАЛ готовится завершить войну и перейти к следующему этапу: "В начале недели состоялось важное и драматическое совещание Южного командования и дивизии Газа. В нём приняли участие всё руководство ЦАХАЛа и ШАБАКа, а также премьер-министр Нетаньяху и министр обороны Галант. В ходе совещания был представлен прогресс армии в секторе Газа, а также готовность к следующим этапам в рамках подготовки к третьему этапу войны, который означает завершение интенсивной фазы наземного манёвра и переход к точечным рейдам".

Движение клещей высшего командования ЦАХАЛа по остановке войны в Газе Эрез Тадмор | Национальная Безопасность | Резня 7 октября | Дегенералитет 🆚 Кабинет | Фабрика Нарративов | Менталитет Поражения 🆚 Стратегия Победы | Индустрия Отчаяния | Инженерия Реальности | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Новая глава раскрывает операции влияния, проводившиеся верхушкой ЦАХАЛа в Израиле и за рубежом с целью остановить войну в Газе. ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ В начале "Войны возрождения" премьер-министр Биньямин Нетаньяху чётко, ясно и недвусмысленно определил цели войны и последовательно повторял их на протяжении всего пути. Однако возмутительным образом, несмотря на страшный и непростительный провал, предшествовавший резне [7 октября], руководители силовых структур не только не склонили головы, но и продолжили продвигать собственные приоритеты относительно целей войны и способов её ведения. Вместо того чтобы следовать указаниям политического руководства, высшие офицеры армии и системы безопасности последовательно действовали для выхолащивания содержания целей кампании и стремились завершить её до их достижения. Для этого один за другим выдвигались различные аргументы, сменявшие друг друга и выдававшиеся за профессиональные соображения, однако все они приводили к одному и тому же выводу: войну необходимо прекратить. В этой главе мы рассмотрим весь набор доводов, которыми пользовалось руководство армии и системы безопасности в своих непрекращающихся попытках подорвать ясные цели, поставленные правительством Израиля: полную победу и возвращение заложников. Хронология психологического обмана и построения нарратива Летом 2024 года, примерно через полтора месяца после начала военной операции в Рафиахе, высшие офицеры ЦАХАЛа попытались "упаковать" войну, создать впечатление, что задачи выполнены и можно переходить к сделке по освобождению заложников. Они построили целый нарратив, согласно которому ХАМАС уже разгромлен, и соответствующим образом инструктировали военных и политических обозревателей, чтобы это послание как можно сильнее отозвалось в ушах членов кабинета, принимавших решения и видевших ситуацию совершенно иначе. Так, например, Надав Эяль опубликовал на первой полосе газеты "Едиот Ахронот" 14 июня 2024 года следующий заголовок: "Система безопасности политическому руководству: ЦАХАЛ находится на пороге разгрома ХАМАСа, не следует бояться завершения войны в обмен на возвращение заложников". В самой статье Эяль пояснял: "В ЦАХАЛе считают, что превосходный тактический успех дивизий в секторе Газа позволяет Израилю 'перейти на следующий этап', а фактически завершить войну на юге посредством соглашения о возвращении заложников... Израильский интерес, по мнению системы безопасности, как и абсолютного большинства Генерального штаба, состоит в признании того, что Израиль разгромил ХАМАС, и в переходе к следующему этапу 'боевых действий'... Не следует бояться сказать прямо: это конец войны, говорят источники в системе безопасности". Неделю спустя Гили Коэн, политический корреспондент "Кан 11", Израильской общественной телерадиокомпании, также сообщила: "В Израиле готовятся вскоре объявить о том, что военное крыло ХАМАСа разгромлено... Именно это среди лиц, принимающих решения, называют переходом к третьему этапу... Решение должно принять политическое руководство на основании рекомендаций системы безопасности, однако, по тому, что я слышу от осведомлённых источников, именно таков план". Эти послания, опубликованные на относительно раннем этапе войны, сегодня звучат совершенно абсурдно. Мы прекрасно знаем, какой объём военной работы, то есть тяжёлых и продолжительных боевых действий, был проделан с июня 2024 года до прекращения огня и освобождения последних живых заложников в октябре 2025 года. Даже на момент написания этих строк, в мае 2026 года, ЦАХАЛ всё ещё не разгромил ХАМАС, а Израилю предстоит принять решение о возобновлении боевых действий и завершении кампании в секторе.

Гади Айзенкот ворвался в политику в 2022 году и вполне естественно присоединился к Ганцу. Совершенно естественно новая конструкция получила название "Государственный лагерь". Каким Айзенкот был начальником Генштаба? Как все. А каким политиком? Тоже как все, как и принято в тесном кругу потенциальных лидеров левого блока. Он присоединился к Нетаньяху в чрезвычайном правительстве в начале войны "Железные мечи", сохраняя ту же кислую мину человека, который не переносит Нетаньяху, но ради блага Израиля готов подставить плечо. Точно так же, как Ганц во время коронавируса. После восьми месяцев в узком кабинете он ушел. Его позиции не были приняты, и, возможно, он почувствовал, что лагерь, который он стремится возглавить, уже оправился от национального единства и хочет вновь вернуться к решительному противостоянию Нетаньяху. В мае 2024 года Айзенкот сказал кабинету: "Неправильно говорить в терминах освобождения заложников и окончания войны. Правильно для Газы — завершить боевые действия в Рафиахе и параллельно продвигать сделку по заложникам и прекратить огонь на столько времени, сколько потребуется". Как и его предшественники на посту начальника Генштаба, он обвинял премьер-министра в ведении войны и решении вопроса заложников исходя из "чуждых и политических соображений". Айзенкот вернулся в объятия своего лагеря и вместе с Ганцем покинул правительство. На этом и завершились два года в политике: без парламентской работы и без военных достижений. Айзенкот ушел до ликвидации Синвара, до операции с пейджерами, до возвращения всех заложников, до Ирана. В июле 2025 года он подал в отставку из Кнессета, и таким образом наконец нашлась подходящая вешалка, на которую можно повесить все надежды лагеря: человек, который еще не успел накопить достаточный политический опыт и потому пока не успел разочаровать своих избирателей. Айзенкот пользуется поддержкой СМИ, которые традиционно чутко прислушиваются к настроениям лагеря "только не Биби". Программа "Увда" 12-го канала сопровождала его целый год и восхищалась: "Он ни разу не попросил нас выключить камеру". А зачем ему было просить? "Самый интригующий политический игрок", — постановила Илана Даян и добавила: "У него самая сильная история. Даже самые большие циники не ставят под сомнение его порядочность". Может быть, его и не ставят под сомнение, однако, как объяснил ему политический стратег Стив Миллер, многие считают, что он левее центра и гораздо левее среднего израильского избирателя. Совет Миллера: найти способ убедить избирателя, что Айзенкот на самом деле представляет правоцентристские взгляды. "Что вообще определяет деление на правых и левых?" — задается вопросом Айзенкот. "Палестинцы?" А его советник Ронен Манлис просит: "Скажите мне, что я должен делать и о каких темах говорить, чтобы человек подумал, что я справа". Трудно предсказать, насколько успешной окажется стратегия обмана избирателей относительно своих настоящих взглядов. Пока что Айзенкот придерживается базовой линии: громкое и всеобъемлющее неприятие Нетаньяху и намеки на то, что создание правительства с арабскими партиями вполне возможно. Его партия "Яшар!" предлагает программу решения любой проблемы: залечить раскол, укрепить безопасность, возродить государственность, ускорить экономику и вывести образование на новый уровень (или наоборот), укрепить демократию и сократить поляризацию (или наоборот) — и все это в десять простых шагов. А если не получится? Лагерь, который, не дай Бог, не левый, но уж точно не правый, уже готовит очередной пинок и ищет нового лидера, новую партию, а возможно, и нового бывшего начальника Генштаба. Давно ведь такого не было. Ирит Линур | Исраэль ха-Йом #выборы_2026 #нашелевосбродие #фабрика_иллюзий -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Еще один начальник Генштаба, отмеченный как надежда левых. Можно догадаться, чем это закончится Ирит Линур | Внутренняя Политика | Выборы 2026 | Наше Левосбродие | Фабрика Иллюзий | Дегенеральный Подряд | Мастерская Лозунгов | Культ Спасителей | Лажа на Продажу | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Гади Айзенкот присоединяется к длинному списку отставных генералов, которых короновали как лидеров левоцентристского лагеря. И так же, как его предшественники начинали как большое обещание и заканчивали неудачей, нет оснований ожидать иного финала и в его случае. До появления следующего генерал-лейтенанта. ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Известное правило в истории начальников Генерального штаба Израиля состоит в том, что многие из них после увольнения из ЦАХАЛа, если выбирают политическую карьеру, оказываются на левом фланге. За исключением Рафаэля Эйтана, разумеется. Даже Шауль Мофаз и Моше Яалон, которых гражданская скука привела в "Ликуд", покинули его ради изобретения под названием "центр" (то есть левые) и в итоге оказались в Каплане. После того как они выступили против реформы, они возмущались тем, как Нетаньяху ведет войну, используя классический аргумент о "политических соображениях политического выживания", как заявил Шауль Мофаз в интервью 12-му каналу в ноябре 2024 года. Генерал-лейтенанты приходят и уходят, но мелодия остается прежней. Еще одно правило в истории начальников Генштаба Израиля заключается в том, что они вовсе не обязательно становятся успешными политиками или государственными деятелями. Оказывается, военная подготовка не гарантирует успеха в гражданской жизни или политике. Так бывает, когда привыкаешь к тому, что тебе отдают честь: руководство военной системой не обеспечивает автоматической любви граждан, которые не обязаны выполнять твои приказы. Да, Эхуд Барак был и начальником Генштаба, и премьер-министром — единственным за последние 30 лет, однако его правительство рухнуло менее чем через два года, и до сих пор ему так и не удалось реализовать свой электоральный потенциал. Несмотря на не слишком впечатляющие результаты, бывшие начальники Генштаба по-прежнему служат кадровым резервом для левого лагеря. Еще один резерв — правый лагерь, от Ариэля Шарона до Нафтали Беннета. Время от времени он ищет — или изобретает — новые таланты, а затем СМИ организуют им торжественный запуск, подбадривают их с трибун и игнорируют их провалы. А после того как они набираются политического опыта, избиратели спускают их с лестницы и отправляются искать нового плакатного героя. Яир Голан действительно выражает инстинктивный и необузданный слой левых, однако для создания правительства нужен кто-то, кого можно продавать как центриста. Иногда находится кто-то, кто не прошел через военный инкубатор. В 2013 году Яир Лапид пришел в Кнессет прямо из своей авторской колонки в "Едиот Ахронот" (которую продолжал писать даже после объявления о смене карьеры), получив 19 мандатов. Это достижение основывалось скорее на надеждах и фантазиях избирателей, чем на оценке его способностей. Лапид уже в свою первую каденцию занимал пост министра финансов и члена кабинета, затем был министром иностранных дел и сменным премьер-министром в правительстве Беннета-Лапида, создал крупный партийный аппарат, объединился с тремя бывшими начальниками Генштаба — Ганцем, Ашкенази и Яалоном, — и все это привело его к союзу с Беннетом после того, как опросы показали ему однозначное число мандатов на следующих выборах. Знакомый и хорошо известный путь. Бени Ганц выждал три года после ухода из ЦАХАЛа и в 2018 году получил торжественный запуск в "Едиот Ахронот" в виде благожелательного интервью, которое провели Ханох Даум и его друг Шломо Арци. Ни служба начальником Генштаба, ни политический опыт не помогают ему в нынешних опросах, где он борется за преодоление электорального барьера. Что поделать — нужен новый плакат, лидер с государственным ореолом, и хорошо, что на рынок как раз вышел новый бывший начальник Генштаба.

Так можно называть кого-то "Аль-Джазирой" или нет? Ивгени Зарубински | Внутренняя Политика | СРАМ и СМРАД | "Отрава - 12" 🆚 Эли Ципори | Иски Затычки | Инженерия Сознания | Парадокс Аль-Джазиры | Ссылка 🔗 Сокрушительное поражение "Новости 12", которые подали иск против Эли Ципори и вышли из процесса в куда более тяжёлом юридическом и репутационном положении, чем то, в котором в него вошли. Ответчик: "Отныне я буду называть их "Отрава -12" или "Студии Яда"." После того как несколько человек спросили меня: "Я ничего не понял, в одном месте пишут, что "Новости 12" победили, а в другом вижу заголовок с противоположным смыслом" — так у кого же преимущество в этом нашумевшем иске о клевете? Однозначно речь идёт о грандиозном юридическом провале новостной компании. Её адвокаты поняли, что лучше выйти из процесса ни с чем, чем получить судебное решение, согласно которому использование данного прозвища является законным выражением мнения. Тогда появился бы судебный прецедент, позволяющий любому гражданину страны без страха называть их таким образом — кроме самого ответчика. Если кратко, иск о клевете на сумму 3 миллиона шекелей, который компания "Новости 12" подала против Эли Ципори, завершился мировым соглашением в рамках процедуры медиации. Согласно соглашению, он обязался прекратить использование прозвища "Аль-Джазира 12", которое фигурировало в десятках его публикаций против новостной компании. Однако сразу после завершения процесса он сообщил своим подписчикам, что отныне будет называть их "Отрава - 12" или "Студии Яда" (огромная разница). Прежде чем начнутся долгие споры в комментариях, хотя это и приносит трафик, отмечу: это моя интерпретация происходящего, и лично я никогда не называл ни один телеканал иначе, чем его официальным названием. На 12-м канале и на ряде других сайтов особо выделили пункт соглашения, согласно которому "ответчик вновь разъясняет, что он не считает, будто "Новости 12" действительно являются "Аль-Джазирой" или имеют какую-либо связь с "Аль-Джазирой"". Но — и это очень большое "но" — соглашение не предусматривает выплату 3 миллионов шекелей и вообще не предусматривает никакой денежной компенсации. В нём также нет публичных извинений и нет требования удалить прежние публикации. Итог: полное фиаско для "Новости 12" по данному вопросу. Я хотел написать, что тот, кто преподносит ситуацию иначе, занимается манипуляцией сознанием, но, подумав ещё раз, понял, что это скорее попытка просто ввести своих читателей в заблуждение. Ведь целью иска было добиться судебного решения, признающего выражение "Аль-Джазира 12" клеветой. Такое решение стало бы прецедентом против любого другого человека, который использовал бы это выражение в отношении компании. Утверждённое мировое соглашение не содержит подобного вывода: Ципори не обязали платить, от него не потребовали извинений, а его прежние публикации остаются в открытом доступе. По моему скромному мнению, это всего лишь на одну ступень ниже окончательного судебного решения о том, что данное выражение является допустимой формой критического мнения. Адвокаты доктор Исгав Накдимон, Дикла Биран и Ной Хад представляли 12-й канал, а процедура медиации проходила под руководством медиатора, адвоката Ширы Брик- Хаймович. Они также согласились включить в текст соглашения формулировку о том, что обязательство Ципори дано им "сверх требований закона, после того как в ходе медиации к нему обратились в личном порядке". После полутора лет, которые они на это потратили, ещё немного — и уже они сами извинялись бы перед ним. Итог: грандиозный позор для 12-го канала. Ивгени Зарубински | Facebook #срам_и_смрад -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Странно, однако, что гораздо более жесткий кейс самого мятежа выглядит значительно более обоснованным и доказанным, чем теории, касающиеся политико- идеологической организации по свержению правого правительства. Не хватает двух измерений, чтобы связать Мюнценберга и компанию с анархией и военным переворотом в еврейском государстве. Тадмор правильно пишет, что ключевым словом является "организация". Я писал об этом в книге "Убийство между друзьями" об Ури Авнери. Эта книга оказала влияние на Тадмора. Именно организация создает давление и влияние. Но политическая организация формируется годами, прежде чем достигает своей силы. Если так, то отсутствует объяснение того, каким образом всего за один месяц появились отдельные объединения сотен ветеранов различных подразделений, возникшие практически одновременно. Каким образом был организован и начал действовать форум "Братья по оружию". Но и это еще не все. Социальные наблюдатели в Израиле и за его пределами отмечали, что столь мощная, гневная и энергичная мобилизация не возникает из юридических и конституционных прозрений и не основывается лишь на товарищеских связях резервистов. Здесь существовала вполне определенная социальная структура, мобилизованная и приведенная в действие для целей гражданского неповиновения и дестабилизации жизни государства. Отсутствует анализ социальных групп, участвовавших в постоянных беспорядках, которые сами по себе были новым явлением. Мне и другим людям, годами наблюдавшим за политическим поведением израильских элит, было интересно видеть, что многие лидеры капланистской кампании подстрекательства являются выходцами из кибуцев. Эти старые социальные объединения в условиях израильского общества поддаются быстрой мобилизации. Так было во времена известных демонстраций движения "Шалом Ахшав", так было и во времена протестов на бульваре Ротшильда пятнадцать лет назад. Эрез Тадмор, возможно справедливо, не захотел углубляться в социологические аспекты, которые выходят далеко за пределы "бибифобии" и ненависти к Нетаньяху. Ведь под поверхностью продолжали тлеть угли расизма по отношению к выходцам с Востока, поселенцам, а с определенного момента и к ультраортодоксам — ко всем тем, кто "отнял у нас государство". Амнон Лорд | Исраэль ха-Йом #мятеж_дегенералов -------------------------------- 📚Подпишись на канал 📖 читай актуалии с переводом 🔗https://t.me/decoding_bureaucracy -------------------------------- ⚠️ הבהרה חשובה ⚠️ : אם לבעל הזכויות יש התנגדות לפרסום התרגום – אנא צור קשר ואסיר אותו בהקדם. --------------------------------

Факт остается фактом: самым радикальным компонентом мятежа силовиков были представители ВВС. Тадмор не анализирует корни противостояния верхушки силовой системы Нетаньяху, а их основа скорее социально -психологическая, чем теоретические представления об отношениях между политическим и военным руководством и подчинении армии правительству. Два мифологических "мятежника безопасности" — Ицхак Рабин и Ариэль Шарон — завещали следующим поколениям ненависть к Нетаньяху и стремление его нейтрализовать. Рабин — это "наследие Осло" и его собственная пропагандистская кампания вместе с Партией труда, обвинявшая Нетаньяху еще в 1995 году в сотрудничестве с ХАМАСом. Тогдашний начальник Генштаба Амнон Липкин-Шахак был главным носителем наследия Рабина и клеймил Нетаньяху как "опасного для Израиля". Липкин также был наставником поколения начальников Генштаба и генералов, которые фактически правили до второго десятилетия нынешнего века. Он и его товарищи по офицерскому корпусу и СМИ обвиняли Нетаньяху в гибели примерно 15 солдат во время беспорядков вокруг туннеля у Стены Плача осенью 1996 года. Меир Даган вырос под влиянием Шарона и воспринял от него полное неприятие Нетаньяху. Протокол разрыва Книга увлекательна, аргументирована и убедительна, а для тех, кто любит ЦАХАЛ, чтение временами оказывается унизительным опытом. Читатель чувствует себя даже оскорбленным, сталкиваясь с позорными поступками командиров, носящих самые высокие звания. Противостояние премьер- министра Нетаньяху подрывной деятельности руководителей силовой системы и непрекращающемуся саботажу работы правительства со стороны юридического советника является не менее чем героическим. В Израиле демократия существовала и до 2023 года. Если мы вернулись к функционированию демократического режима, то это благодаря Биньямину Нетаньяху. Невозможно не поражаться непрекращающимся попыткам его провалить — со стороны судебной системы, со стороны верхушки силовых структур на части периода войны и со стороны журналистского сообщества, которое вступило в сговор с органами безопасности и правосудия для подрыва военной кампании. И несмотря на все встречные ветры, премьер-министр сумел привести Израиль к победе. Похоже, что в силовой системе планировали несколько контрольных дат завершения войны. Первая была связана с освобождением крупной группы заложников к концу 2023 года. Министр обороны Галант говорил, что вернуться в приграничные районы вокруг Газы можно будет уже в январе 2024 года. Иными словами, он и начальник Генштаба планировали завершить войну где-то в декабре. Затем назывались июнь-июль 2024 года. Вероятно, это одна из причин, по которым Айзенкот и Ганц покинули правительство. В рамках кампании утечек высокопоставленных чиновников против военной стратегии правительства было объявлено, что после взятия Рафиаха победа достигнута, заложников можно вернуть, а войну завершить. В ЦАХАЛе тогда не мечтали о победе над "Хизбаллой", а тем более о сирийском коллапсе и атаке на иранскую ядерную программу. Интересно, что доказательства подрывной деятельности и мятежа высокопоставленных представителей силовой системы Эрез Тадмор собирает из открытых источников. Вся информация находится в открытом доступе. Он не исследовал и не интерпретировал роль Эхуда Барака в этой истории. Барак неоднократно публично заявлял — например, на конференции газеты "Гаарец" и в большом интервью в лондонском Chatham House — что необходимо разорвать связь между правительством и силовыми структурами. Он обозначил цель государственного переворота словами:

"Либо правительство капитулирует, либо оно падет".

Это тот же самый расизм После того как примерно половину книги Тадмор посвящает описанию технологии "мятежа" в силовых элитах, он переходит к описанию "технологии социального разрушения". Тадмор описывает теорию политической борьбы, направленной на разрушение режима и общества, разработанную такими революционными стратегами, как Вилли Мюнценберг, Антонио Грамши и группа интеллектуалов Франкфуртской школы.

Он начал работать в газете "Макор Ришон" как военный корреспондент, которому трудно было укладываться в сроки, но он был ценным сотрудником, поскольку пришел в эту сферу не через привычные каналы вроде Галей ЦАХАЛ, журнала "Бамахане" или какой-нибудь провинциальной газеты. Он выявлял процессы не только в армии, но и в отдаленных сферах, которые породили культуру антиизраильского вырождения и насилия. Его нынешняя книга исследует процессы и события, которые, по мнению автора, привели к страшному провалу 7 октября, уделяя особое внимание ночи "слабых сигналов", предшествовавшей 6:29 утра. Ключевое слово — "мискалькуляция". Уже довольно широко признано, что именно ошибочные расчеты главы ШАБАКа Ронена Бара и начальника Генерального штаба Герци Халеви привели к своего рода параличу системы безопасности перед лицом плана массовой атаки ХАМАСа. Известно, что они воздержались от доклада политическому руководству, прежде всего премьер- министру. Вопрос заключается в том, почему это произошло и какую роль эта страшная ошибка сыграла в катастрофическом результате. Тадмор прав в анализе процесса, который привел Бара и Герци к решению не будить премьер-министра. Возникла теория, а затем и целая военная идеология, основанная на необходимости сдерживать подозрительное политическое руководство с точки зрения безопасности. Врагом сионизма является мискалькуляция, которая может привести к войне, которой не хотят обе стороны. На мой взгляд, Тадмор ошибается в своей аксиоматической предпосылке, что если бы Нетаньяху получил сообщение ночью, он принял бы решения, которые предотвратили бы атаку и ее катастрофические последствия. Исходя из прошлого опыта, в различных ситуациях Нетаньяху действительно предпринимал очень осторожные меры безопасности в ответ на различные предупреждения. Например, в 2019 году он потребовал жестко ответить на ракетный обстрел Ашдода, однако руководители силовой системы, во главе с начальником Генштаба Кохави, заблокировали операцию через юридического советника правительства и систему регламентов, которые нейтрализовали эффективность желаемого армейского ответа. Наследие Рабина и Шарона Не только бывшие руководители ШАБАКа, при поддержке Альшейха, создали расплывчатое оправдание отказу выполнять указания правительства под предлогом необходимости подчиняться "закону", то есть БАГАЦу. Бывший глава ШАБАКа Юваль Дискин прямо призывал противостоять политическому руководству:

"В нынешних обстоятельствах вы должны с подозрением относиться к наступательным операциям, которые инициирует правительство... Если вы пришли к выводу, что такая инициатива заражена посторонними соображениями, вы обязаны противостоять ей как индивидуально, так и коллективно".

Эти слова были сказаны на демонстрации примерно за месяц до начала войны. Классическим примером, который Тадмор приводит читателям, является покойный глава "Моссада" Меир Даган, который передал американским руководителям спецслужб израильские планы удара по Ирану, чтобы они сорвали операцию и не позволили атаковать ядерные объекты. В изложении Тадмора выводом становится шпионаж, а возможно и нечто более серьезное. Однако существует и версия, согласно которой Нетаньяху и Эхуд Барак на самом деле не собирались наносить удар, а заявления и планы, обсуждавшиеся на крайне ограниченном совещании, были предназначены для того, чтобы встряхнуть систему во всех смыслах. Как бы то ни было, история Дагана перекликается с боевым лозунгом летчиков в начале кампании по нейтрализации оборонных систем Израиля:

"Если вы не остановите законодательство — удара по Ирану не будет".

Начало большого раскола между руководителями силовой системы и премьер- министром Нетаньяху относится к годам Дагана, Ашкенази и Дискина и связано с иранской ядерной программой. Были различные мотивы для разжигания оппозиции, известной как капланисты, против правого правительства Нетаньяху, однако существовало предположение — в том числе и у меня — что в основе происходящего лежало стремление силовой системы и бывшей верхушки не допустить удара по ядерным объектам.

Перевожу с канцелярВского: Что на самом деле заставило Герци и Ронена Бара не разбудить Нетаньяху в роковую ночь? Амнон Лорд | Внутренняя Политика | Мятеж Дегенералов | Восстание Элит | Ненависть как Оружие | Инженерия Хаоса | Архитектура Протеста | Подрыв Демократии | Ссылка 🔗 ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Когда в силовых структурах возникает ситуация, при которой на политическое руководство начинают смотреть как на подозреваемое в наличии посторонних интересов, путь к катастрофе становится короче • Эрез Тадмор в своей новой книге "Мятеж генералов" наводит порядок в фундаментальной проблеме сионизма ~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~ Смертоносное сочетание Тали Готлиб — шумная депутат Кнессета, которую многие любят, но немало людей — в том числе и справа — относятся к ней с настороженностью. Однако на фоне ужасающей картины, которую Эрез Тадмор рисует в своем документально- историческом политическом триллере, необходимо немедленно прекратить все юридические процедуры, в которые юридический советник правительства Гали Бахарав- Миара пытается ее втянуть. Говоря простыми словами, Шикма Бреслер является связующим звеном в усилиях протестных организаций, вместе с ШАБАКом времен Ронена Бара и военными кругами, осуществить ограниченный военный переворот в Государстве Израиль. Чтобы не было сомнений: когда я на одном дыхании прочитал книгу Тадмора "Мятеж генералов" (издательство "Села Меир"), я вообще не встретил в ней имени Бреслер, и, насколько помню, имени Готлиб тоже. Однако то немногое, что могла сделать публичная фигура, чтобы помешать атаке организаций Каплана вместе с руководителями силовых структур и судебной системы против законного правительства и Кнессета, заключалось в публикации имени одного конкретного должностного лица ШАБАКа. Возможно, это было неразумно, но это была небольшая попытка этой депутатки спасти демократию, остановить антидемократическую волну, которая угрожала разрушить ВВС и другие ключевые подразделения ЦАХАЛа. На пике волны отказничества, в июле 2023 года, после того как более тысячи летчиков и штурманов запаса и в отставке объявили о поддержке "приостановки добровольной службы", премьер-министр обратился в прокуратуру с требованием заняться явлением отказничества. Он говорил с государственным прокурором Амитом Исманом и заявил ему: "Я не могу представить себе более серьезного случая, чем организация такого массового нарушения закона о военной службе — или, если хотите, отказничества... Просто невозможно это осознать... Это случай, который наносит ущерб самому государству, безопасности государства. Речь идет не только о выводе из строя возможностей, но и о том, что это делает с нашей способностью к сдерживанию". Он сказал, что ущерб отражается в разведывательных отчетах. Несмотря на очевидное нарушение действующего закона и несмотря на требование премьер-министра, ничего сделано не было, пишет Тадмор, ни со стороны правоохранительной системы, ни со стороны армии. Юридическое преследование Готлиб — это просто продолжение использования инструментов уголовных расследований для преследования демократических институтов. Точно так же, хотя уже прошло некоторое время, книга подводит читателей к выводу, что Надав Аргаман и Ронен Бар, два бывших руководителя ШАБАКа, должны предстать перед судом. Кампания угроз и шантажа, которую они целенаправленно вели против премьер-министра Нетаньяху в течение года, предшествовавшего 7 октября, а также во время Войны возрождения, является тяжким преступлением, для установления которого даже не требуется расследование фактов, поскольку противоправность буквально размазана по газетным полосам и телевизионным эфирам прайм-тайма. Предстанет ли кто-нибудь из них перед судом? Ответ — нет. Кто захочет возвращаться в темные времена двух- или трехлетней давности. Мисс Мискалькуляция Тадмор относится к тем, кто с молодости усвоил критический подход к армии, к левым в Израиле вообще и даже к старым правым, олицетворением которых был покойный премьер-министр Менахем Бегин. Насколько я помню, я знаю его уже 22 года.

Странно, однако, что гораздо более жесткий кейс самого мятежа выглядит значительно более обоснованным и доказанным, чем теории, касающиеся политико-идеологической организации по свержению правого правительства. Не хватает двух измерений, чтобы связать Мюнценберга и компанию с анархией и военным переворотом в еврейском государстве. Тадмор правильно пишет, что ключевым словом является "организация". Я писал об этом в книге "Убийство между друзьями" об Ури Авнери. Эта книга оказала влияние на Тадмора. Именно организация создает давление и влияние. Но политическая организация формируется годами, прежде чем достигает своей силы. Если так, то отсутствует объяснение того, каким образом всего за один месяц появились отдельные объединения сотен ветеранов различных подразделений, возникшие практически одновременно. Каким образом был организован и начал действовать форум "Братья по оружию". Но и это еще не все. Социальные наблюдатели в Израиле и за его пределами отмечали, что столь мощная, гневная и энергичная мобилизация не возникает из юридических и конституционных прозрений и не основывается лишь на товарищеских связях резервистов. Здесь существовала вполне определенная социальная структура, мобилизованная и приведенная в действие для целей гражданского неповиновения и дестабилизации жизни государства. Отсутствует анализ социальных групп, участвовавших в постоянных беспорядках, которые сами по себе были новым явлением. Мне и другим людям, годами наблюдавшим за политическим поведением израильских элит, было интересно видеть, что многие лидеры капланистской кампании подстрекательства являются выходцами из кибуцев. Эти старые социальные объединения в условиях израильского общества поддаются быстрой мобилизации. Так было во времена известных демонстраций движения "Шалом Ахшав", так было и во времена протестов на бульваре Ротшильда пятнадцать лет назад. Эрез Тадмор, возможно справедливо, не захотел углубляться в социологические аспекты, которые выходят далеко за пределы "бибифобии" и ненависти к Нетаньяху. Ведь под поверхностью продолжали тлеть угли расизма по отношению к выходцам с Востока, поселенцам, а с определенного момента и к ультраортодоксам — ко всем тем, кто "отнял у нас государство".

Факт остается фактом: самым радикальным компонентом силового мятежа были представители ВВС. Тадмор не анализирует корни противостояния верхушки силовой системы Нетаньяху, а их основа скорее социально-психологическая, чем теоретические представления об отношениях между политическим и военным руководством и подчинении армии правительству. Два мифологических "мятежника безопасности" — Ицхак Рабин и Ариэль Шарон — завещали следующим поколениям ненависть к Нетаньяху и стремление его нейтрализовать. Рабин — это "наследие Осло" и его собственная пропагандистская кампания вместе с Партией труда, обвинявшая Нетаньяху еще в 1995 году в сотрудничестве с ХАМАСом. Тогдашний начальник Генштаба Амнон Липкин-Шахак был главным носителем наследия Рабина и клеймил Нетаньяху как "опасного для Израиля". Липкин также был наставником поколения начальников Генштаба и генералов, которые фактически правили до второго десятилетия нынешнего века. Он и его товарищи по офицерскому корпусу и СМИ обвиняли Нетаньяху в гибели примерно 15 солдат во время беспорядков вокруг туннеля у Стены Плача осенью 1996 года. Меир Даган вырос под влиянием Шарона и воспринял от него полное неприятие Нетаньяху. Протокол разрыва Книга увлекательна, аргументирована и убедительна, а для тех, кто любит ЦАХАЛ, чтение временами оказывается унизительным опытом. Читатель чувствует себя даже оскорбленным, сталкиваясь с позорными поступками командиров, носящих самые высокие звания. Противостояние премьер-министра Нетаньяху подрывной деятельности руководителей силовой системы и непрекращающемуся саботажу работы правительства со стороны юридического советника является не менее чем героическим. В Израиле демократия существовала и до 2023 года. Если мы вернулись к функционированию демократического режима, то это благодаря Биньямину Нетаньяху. Невозможно не поражаться непрекращающимся попыткам его провалить — со стороны судебной системы, со стороны верхушки силовых структур на части периода войны и со стороны журналистского сообщества, которое вступило в сговор с органами безопасности и правосудия для подрыва военной кампании. И несмотря на все встречные ветры, премьер-министр сумел привести Израиль к победе. Похоже, что в силовой системе планировали несколько контрольных дат завершения войны. Первая была связана с освобождением крупной группы заложников к концу 2023 года. Министр обороны Галант говорил, что вернуться в приграничные районы вокруг Газы можно будет уже в январе 2024 года. Иными словами, он и начальник Генштаба планировали завершить войну где-то в декабре. Затем назывались июнь-июль 2024 года. Вероятно, это одна из причин, по которым Айзенкот и Ганц покинули правительство. В рамках кампании утечек высокопоставленных чиновников против военной стратегии правительства было объявлено, что после взятия Рафиаха победа достигнута, заложников можно вернуть, а войну завершить. В ЦАХАЛе тогда не мечтали о победе над "Хизбаллой", а тем более о сирийском коллапсе и атаке на иранскую ядерную программу. Интересно, что доказательства подрывной деятельности и мятежа высокопоставленных представителей силовой системы Эрец Тадмор собирает из открытых источников. Вся информация находится в открытом доступе. Он не исследовал и не интерпретировал роль Эхуда Барака в этой истории. Барак неоднократно публично заявлял — например, на конференции газеты "Гаарец" и в большом интервью в лондонском Chatham House — что необходимо разорвать связь между правительством и силовыми структурами. Он обозначил цель государственного переворота словами: "Либо правительство капитулирует, либо оно падет". Это тот же самый расизм После того как примерно половину книги он посвящает описанию технологии "мятежа" в силовых элитах, он переходит к описанию "технологии социального разрушения". Тадмор описывает теорию политической борьбы, направленной на разрушение режима и общества, разработанную такими революционными стратегами, как Вилли Мюнценберг, Антонио Грамши и группа интеллектуалов Франкфуртской школы.

Он начал работать в газете "Макор Ришон" как военный корреспондент, которому трудно было укладываться в сроки, но он был ценным сотрудником, поскольку пришел в эту сферу не через привычные каналы вроде Галей ЦАХАЛ, журнала "Бамахане" или какой-нибудь провинциальной газеты. Он выявлял процессы не только в армии, но и в отдаленных сферах, которые породили культуру антиизраильского вырождения и насилия. Его нынешняя книга исследует процессы и события, которые, по мнению автора, привели к страшному провалу 7 октября, уделяя особое внимание ночи "слабых сигналов", предшествовавшей 6:29 утра. Ключевое слово — "мискалькуляция". Уже довольно широко признано, что именно ошибочные расчеты главы ШАБАКа Ронена Бара и начальника Генерального штаба Герци Халеви привели к своего рода параличу системы безопасности перед лицом плана массовой атаки ХАМАСа. Известно, что они воздержались от доклада политическому руководству, прежде всего премьер- министру. Вопрос заключается в том, почему это произошло и какую роль эта страшная ошибка сыграла в катастрофическом результате. Тадмор прав в анализе процесса, который привел Бара и Герци к решению не будить премьер-министра. Возникла теория, а затем и целая военная идеология, основанная на необходимости сдерживать подозрительное политическое руководство с точки зрения безопасности. Врагом сионизма является мискалькуляция, которая может привести к войне, которой не хотят обе стороны. На мой взгляд, Тадмор ошибается в своей аксиоматической предпосылке, что если бы Нетаньяху получил сообщение ночью, он принял бы решения, которые предотвратили бы атаку и ее катастрофические последствия. Исходя из прошлого опыта, в различных ситуациях Нетаньяху действительно предпринимал очень осторожные меры безопасности в ответ на различные предупреждения. Например, в 2019 году он потребовал жестко ответить на ракетный обстрел Ашдода, однако руководители силовой системы, во главе с начальником Генштаба Кохави, заблокировали операцию через юридического советника правительства и систему регламентов, которые нейтрализовали эффективность желаемого армейского ответа. Наследие Рабина и Шарона Не только бывшие руководители ШАБАКа, при поддержке Альшейха, создали расплывчатое оправдание отказу выполнять указания правительства под предлогом необходимости подчиняться "закону", то есть БАГАЦу. Бывший глава ШАБАКа Юваль Дискин прямо призывал противостоять политическому руководству: "В нынешних обстоятельствах вы должны с подозрением относиться к наступательным операциям, которые инициирует правительство... Если вы пришли к выводу, что такая инициатива заражена посторонними соображениями, вы обязаны противостоять ей как индивидуально, так и коллективно". Эти слова были сказаны на демонстрации примерно за месяц до начала войны. Классическим примером, который Тадмор приводит читателям, является покойный глава "Моссада" Меир Даган, который передал американским руководителям спецслужб израильские планы удара по Ирану, чтобы они сорвали операцию и не позволили атаковать ядерные объекты. В изложении Тадмора выводом становится шпионаж, а возможно и нечто более серьезное. Однако существует и версия, согласно которой Нетаньяху и Эхуд Барак на самом деле не собирались наносить удар, а заявления и планы, обсуждавшиеся на крайне ограниченном совещании, были предназначены для того, чтобы встряхнуть систему во всех смыслах. Как бы то ни было, история Дагана перекликается с боевым лозунгом летчиков в начале кампании по нейтрализации оборонных систем Израиля: "Если вы не остановите законодательство — удара по Ирану не будет". Начало большого раскола между руководителями силовой системы и премьер-министром Нетаньяху относится к годам Дагана, Ашкенази и Дискина и связано с иранской ядерной программой. Были различные мотивы для разжигания оппозиции, известной как капланисты, против правого правительства Нетаньяху, однако существовало предположение — в том числе и у меня — что в основе происходящего лежало стремление силовой системы и бывшей верхушки не допустить удара по ядерным объектам.