Перевожу с канцелярВского
«Перевожу с канцелярВского»— переводы израильских новостей, блогов, соцсетей с иврита. Все про политику, ХАМАС, ЦАХАЛ, ШАБАК, 7 октября — дословно, по фактам, на русском. Без цензуры и пропаганды. Канал для тех, кто хочет понимать, а не догадываться.
Больше📈 Аналитический обзор Telegram-канала Перевожу с канцелярВского
Канал Перевожу с канцелярВского (@decoding_bureaucracy) языкового сегмента Русский является активным участником. Сейчас сообщество объединяет 11 136 подписчиков, занимая 4 637 место в категории Политика и 543 место в регионе Израиль.
📊 Показатели аудитории и динамика
С момента создания невідомо проект демонстрирует стремительный рост, собрав аудиторию из 11 136 подписчиков.
Согласно последним данным от 09 июля, 2026, канал показывает стабильную активность. За последние 30 дней изменение числа участников составило 95, а за последние 24 часа — -3, при этом общий охват остаётся высоким.
- Статус верификации: Не верифицирован
- Уровень вовлечённости (ER): Средний показатель вовлечённости аудитории составляет 3.04%. В первые 24 часа после публикации контент обычно набирает 2.25% реакций от общего числа подписчиков.
- Охват публикаций: В среднем каждый пост получает 339 просмотров. В течение первых суток публикация набирает 251 просмотров.
- Реакции и взаимодействия: Аудитория активно поддерживает контент: среднее количество реакций на один пост — 22.
- Тематические интересы: Контент сосредоточен на ключевых темах, таких как гофман, назначение, мандат, иран, беннет.
📝 Описание и контентная политика
Автор описывает ресурс как площадку для выражения субъективного мнения:
“«Перевожу с канцелярВского»— переводы израильских новостей, блогов, соцсетей с иврита.
Все про политику, ХАМАС, ЦАХАЛ, ШАБАК, 7 октября — дословно, по фактам, на русском. Без цензуры и пропаганды.
Канал для тех, кто хочет понимать, а не догадывать...”
Благодаря высокой частоте обновлений (последние данные получены 10 июля, 2026) канал поддерживает актуальность и высокий уровень охвата публикаций. Аналитика показывает, что аудитория активно взаимодействует с контентом, что делает его важной точкой влияния в категории Политика.
"Мой сын погиб, потому что Зербив и его люди не были приглашены в Хан-Юнис вовремя."Но Гальон не видит бульдозеров, не видит резервистов, и уж точно не видит отца десяти детей, добровольно пошедшего служить после возраста освобождения, потому что всё это и многое другое никогда её не интересовало: она видит религиозного человека. Она видит Бейт-Эль и слово "рав". Этого достаточно. "Опустошённая церемония!", — постановила она. Ах, если бы рав Зербив был светским пилотом с чуть менее заметной фамилией, который сравнивал бы с землёй те же самые здания в Газе и Ливане и рисковал (и всё ещё рискует) своей жизнью, возможно, Захава была бы менее разочарована. Но нет. Речь идёт и о раввине, и о выходце с Востока, и о гордом резервисте, который восхищается государством, и если этого недостаточно — он ещё и говорит, что нужно побеждать. Это? Уже слишком. И если этого мало, оказывается, абсолютное большинство бойцов с ним себя отождествляет. Очень серьёзно. И ещё хуже — это очень разочаровывает Захаву. Короче говоря, Захава знает, что проблема никогда не была в разрушении. Проблема — кто разрушает и кто, ради всего святого, позволил ему это. Проблема в том, что зажигающие факел — израильтяне "типа" рава Зербива, и в особенности проблематично, когда абсолютное большинство бойцов гордится им и черпают в нём вдохновение. Гальон не боится рава Зербива. От него она оправится. Она боится того, что он представляет: национальное сообщество, которое смотрит на палестинцев и других, кто убивал и насиловал, и видит врага, а не материал для фантазий о партнёре по миру. Речь идёт о синтезе, который крайние левые не могут переварить. Доказательство того, что государство строится не только элитами, которых знает Гальон, и что, возможно, оно строится как раз без них, создавая новое поколение по образу и подобию рава Зербива. В День независимости он зажжёт факел и станет единственным раввином, который сравнял с землёй и Газу, и то, что осталось от угасающего нарратива Захавы.
