Seductions.

Я изучил её до глубин души. Безнадёжна. Неисправима. В ее глазах плескалась такая холодная отчужденность, такая непроницаемая пустота, что даже самое искреннее тепло разбивалось о них, как волна о скалу.

Наконец, он медленно поднял руку, его палец дрожал. Он указал на человека, скрывающегося в тени, чье лицо было искажено злобой и предательством. В этот момент я понял, что игра началась. Я не колебался ни секунды. Моя рука, словно прикованная к пистолету, плавно поднялась, целясь прямо в сердце предателя. Его глаза расширились от ужаса, но было уже слишком поздно. Палец коснулся курка, и мир на мгновение замер. Выстрел разорвал тишину, словно крик отчаяния, и эхом разнесся по окрестностям. Я лишь с холодным удовлетворением наблюдал за последствиями своего деяния.

Прощаю.

Заебали все.

Любого, рискнувшего приблизится взглядом, ждал суровый урок жестокости и боли, между тем она пребывала в легкомысленном спокойствии, нежно и поправляя локон и озабоченно интересуясь мнением о своём новом наряде.

Он твердил, что мы не созданы друг для друга, клялся, что прикосновение ко мне станет для него смертным приговором. Ночь за ночью, топя себя в алкогольном беспамятстве, он звонил, источая жажду моего тела, шепча о нестерпимом желании. А я, отвечал ему: "Посмеешь коснуться – умрешь. Ты готов к этому?" И однажды, сквозь пьяный шепот, прозвучало признание, тихое и нежное, как предсмертная молитва: "Я отдам душу, лишь бы коснуться тебя.

Я не делаю мью/вз. Канал чисто для меня и читателей, наблюдателей. Просто от души делаю посты.

Малую часть показываю.

Ахуеть, владелец, ты слишком красиво пишешь..

Я так знаю вас Харис зовут? Мне ваш канал случайно попался. На данный момент, для меня ваш канал слишком ахуеный среди юнов.

Это была странная дружба: то обижал ее, вызывая слезы и боль, то нежно ласкал, успокаивая тихими словами. Я то сдавливал ей горло обидами, разбивая сердце вдребезги, то, раскаявшись, крепко обнимал, ища утешения у её колен. Она ненавидела мои поступки, обвиняя в предательстве, но все равно возвращалась, прижавшись ко мне в поисках утешения. Мы абсолютно не совпадали характерами, однако эта больная взаимность держала нас рядом сильнее любых рациональных доводов.

Эти была странная дружба: то я обижал ее, вызывая слезы и боль, то нежно ласкал, успокаивая тихими словами. Я то сдавливал ей горло обидами, разбивая сердце вдребезги, то, раскаявшись, крепко обнимал, ища утешения у её колен. Она ненавидела мои поступки, обвиняя в предательстве, но все равно возвращалась, прижавшись ко мне в поисках утешения. Мы абсолютно не совпадали характерами, однако эта больная взаимность держала нас рядом сильнее любых рациональных доводов.