216
Подписчики
Нет данных24 часа
+17 дней
+230 день
Архив постов
Repost from neben(w)ort
теперь — полноразмерный анонс... повторюсь, что в ближайший четверг я выступаю с лекцией на тему «От анатомии к "анатомии": культура вскрытия и производство скрытого в Европе XVI-XVII вв.», онлайн по просьбам трудящихся тоже будет.
о чём:
«Вскройте несколько трупов: вы сразу же увидите, как исчезнет темнота, рассеянная лишь одним наблюдением». Эти слова Ксавье Биша приводит Мишель Фуко в «Рождении клиники», описывая переход от клинического опыта к клинико-анатомическому взгляду: истина болезни перемещается с поверхности живого тела с его симптомами в глубину организма, доступную лишь посмертно — при вскрытии трупа. Так, вскрытие делает возможным познание, а нарушение поверхности, разрез выступает процедурой доступа к истине.
Становление анатомо-клинического взгляда Фуко относит к рубежу XVIII–XIX веков, однако формируется он уже в XVI-XVII столетиях, по мере распространения публичных вскрытий и анатомических атласов. Кроме того, именно в это время эпистемический статус зрения кардинально меняется: телескопия и микроскопия сделали невидимое видимым, картография — необозримое обозримым; в проективной геометрии точка зрения становится условием построения изображения, в то время как в живописи и архитектуре — средством оптической манипуляции, наиболее показательным примером которой служит анаморфоза; усложнение придворных и социальных кодов закрепляет представление о внешнем как о знаковой поверхности, требующей истолкования, «маске», за которой могут скрываться страсть, мотив, расчёт и т.д. На этом фоне анатомия становится одной из ключевых практик работы со скрытым и быстро выходит за пределы медицины как таковой.
Особенно активно анатомическую модель осваивает словесность. С 1570-х годов и на протяжении первой половины XVII века Англия переживает настоящий «анатомический» бум: как минимум «Анатомию меланхолии» Роберта Бёртона знают, пожалуй, все. В немецкой барочной драме, у Грифиуса и Лоэнштейна, истина нередко проступает на поверхности изувеченного тела в качестве раны либо вытекает наружу вместе с кровью. Наконец, Ларошфуко в письме к отцу Тома Эспри пишет об «анатомии всех тайников сердца», а в трагедиях Жана Расина сама сцена становится пространством «вскрытия» души.
Именно этот путь — от анатомии к «анатомии» — и станет тематической осью лекции.
кто:
Дарья Езубченко (я) — филолог🤓
когда: 16 июля, 19:30-21:00
где: клуб Лахесис [Чистопрудный бульвар, 25], вход 18+
за ссылкой на онлайн-трансляцию — в лс @gall0wsCalibrat0r
Repost from neben(w)ort
1 мая в 15:00 будет лекция в московском баре «лахесис» (+ онлайн). я вернулась к переводу хроники анализа человека-крысы в хорошей компании, о чём и пойдёт речь. подробности ниже, но вообще план такой: нас трое, каждый поговорит минут 15-20 на тему, и если останется время — можно будет задать вопросы.
собственно, подробности:
Лекция будет посвящена хронике случая Человека-Крысы — рабочим заметкам, которые Фрейд вёл на протяжении всего анализа. Не будет преувеличением сказать, что в его наследии этот текст имеет исключительный статус: как правило, все черновые записи о своих клинических случаях Фрейд сжигал сразу после публикации посвящённых им работ, так что это единственный сохранившийся материал такого рода.
Однако самое интересное, на наш взгляд, это зазор, возникающий между черновой хроникой и программной статьёй Фрейда «Заметки о случае невроза навязчивости». Разрыв между опубликованным и неопубликованным текстом отражается практически на всех уровнях: стилистическом (черновики предполагают куда более спонтанное и менее «подцензурное» письмо), содержательном (огромное количество материала в опубликованную статью просто не попало), коммуникативном (черновики всегда адресованы только их автору, в то время как статья обращена к публике) и т.д.
Таким образом, многие из вопросов, перед которыми эти заметки нас ставят, сконцентрированы вокруг письма и чтения. Вместе с тем случай Человека-Крысы буквально прошит упоминаниями различных текстов, литературными отсылками и вытекающими отсюда фантазиями и идентификациями пациента (например, с Гёте) — многое из этого также не попало в опубликованную статью.
спикеры:
🐔Дарья Езубченко — филолог, студентка РГГУ, автор блога @nebenwort.
🦄Георгий Соколюк — практикующий психоаналитик, клинический психолог, выпускник факультета психологии МГУ.
🦎Александр Маркин — филолог-германист, научный сотрудник и преподаватель Цюрихского университета, переводчик, писатель.
обратите внимание, вход в «лахесис» строго 18+!
для онлайн участия пишите @gall0wsCalibrat0r, отправим ссылку.
ещё одна хорошая новость: я сделала микро-открытие (по крайней мере, для меня это было открытием), которое заключается в том, что человек-крыса выбрал себе в двойники гёте и, как это часто бывает, не всё понял про свою связь с последним.
вот о такого рода вещах я, наверное, и буду тут теперь писать.
за это время — и перерывов, и возвращения к работе — многое изменилось: наш состав, мой взгляд на перевод и комментарий, особенно на комментарий, т.к. теперь я думаю, что комментировать стоит иначе и другие вещи.
опубликованные переведённые заметки останутся здесь, но их новую версию и переводы следующих заметок я сюда выкладывать уже не буду. причина простая (и добрая): мы готовим книжку, и я надеюсь, что рано или поздно все, кому это интересно, прочитают эти фрейдовские черновики и наш комментарий к ним уже там.
тем не менее канал останется, просто постить я буду другое — в первую очередь заметки на полях нашей работы и связанное.
Repost from neben(w)ort
1 мая мы с гошей соколюком и александром маркиным выступим с совместной лекцией (т.е. по очереди поболтаем на тему, каждый о своём) про черновики фрейда к случаю человека-крысы.
мы их переводим и комментируем. медленно, но в общем да.
такие новости, завтра-послезавтра будет анонс, не пропустите.
Repost from neben(w)ort
друзья, открываю запись на обещанный мини-курс по истории западноевропейской литературы XVII века🤓 будем много читать, говорить, думать. курс рассчитан на всех любопытствующих.
планируется 5 занятий по полтора-два часа (в зависимости от наличия желающих выступить со своим сообщением/докладом etc. на одну из предложенных тем — это факультативно, но приветствуется). план такой:
1. Между Просвещением и Возрождением. XVII век: что это такое и с чем его едят
2. Барокко 101
3. Классицизм 101
4. Театр и театральность
5. Действие и переживание: от пикарески до психологического романа
у курса будет свой закрытый чат для коммуникации (от вопросов по курсу до обмена мемами) за пределами занятий. к каждой встрече будут высланы списки рекомендованной литературы, раздаточные материалы и план с вопросами для размышления/обсуждения. желающие смогут выступить со своими докладами.
занимаемся по воскресеньям в 12:00, старт — 22.02. записаться можно до 19.02.
цена вопроса — 5500 руб💸
контакт для записи: @gall0wsCalibrat0r
буду признательна за распространение!
мысль: возможно, полезно было бы подумать о theatro mundi как об одном из источников фрейдовской метафоры бессознательного как другой сцены.
Repost from Цитаты Лакана и Макана
Л: Только святые достаточно отрешены от самой глубокой из свойственных людям страстей, чтобы избежать вызванных милосердием проявлений агрессии.
М: Опыт смирением проходят только гордые
что-то вроде итогов года
2025 был достаточно тяжёлым и насыщенным на события: и у меня, и у моего коллеги по каналу что-то постоянно вторгалось в жизнь, жизнь постоянно вторгалась в психоанализ, а психоанализ пытался выжить. забавно, что первая и вторая-последняя заметка в этом году были опубликованы аккурат в январе и декабре. что случилось между ними? коллега уволился с работы в стационаре и теперь занимается только психоанализом, потерял съемную квартиру из-за прорванных труб и приобрёл свою собственную — поздравим его с этим. между тем я на какое-то время отошла от фрейда, лакана и сочувствующих и волею судеб пришла к топологии, которой до того в связи с тем же лаканом не занималась, зато теперь приходится погружаться уже вне этой связи. что же касается моей связи с коллегой по каналу, тут появилась мистика: вскоре после того, как у него прорвало трубы, сантехническая катастрофа чуть не постигла и меня. я не знаю, как это интерпретировать, но надеюсь, что это к покупке квартиры.
насчёт темпов работы ничего обещать не можем, но будем продолжать переводить.
с наступающим!
коллеги, в первый раз почему-то прикрепилась черновая версия, теперь поправили! гринч не смог похитить рождество фрейда, новый год спасен.
вдумайтесь: акулы существуют более 400 миллионов лет, кольца сатурна — около 100 миллионов лет, а невроз навязчивости —100 с лишним. это в миллион раз меньше колец сатурна и в четыре миллиона раз меньше акул. ни о чём вообще.
+1
в статье также есть табличка с краткой хронологией истории концепта в немецкоязычном мире — вот её я даже перевела.
невроз навязчивости: проблемы малолетства
история — или, скорее, предыстория — психоаналитической нозологии — вещь крайне занимательная. отчасти мой интерес к случаю человека-крысы объясняется именно этим: невроз навязчивости выделяется на фоне старших соседей своей крайней юностью. возьмите, например, истерию или меланхолию с их многовековой историей, благодаря которой что об истерии, что о меланхолии в исторической перспективе рассуждать легче — соответственно, легче и сказать, что именно сюда привнёс психоанализ, как мы вообще оказались в этой точке и откуда сюда пришли. иначе дела обстоят с неврозом навязчивости.
именно Zwangsneurose возникает вообще только у Фрейда, он вводит в употребление этот термин. до Фрейда были Zwangserkrankung, навязчивое расстройство, и Zwangsvorstellungen, навязчивые представления, но и о них заговорили только во второй половине XIX века. в общем, диагноз относительно новый и во многом представляющий собой развитие теории мономании Эскироля (начало XIX века), попавшей на немецкую почву, где галльская мономания превратилась в сумрачный германский Zwang...
так вот, в файле хорошая обзорная статья по теме, называется «Die Geschichte der Zwangserkrankung: Ihre Stellung im Wandel der psychiatrischen Formenlehre bis Anfang des 20. Jahrhunderts» («On the History of Obsessive Compulsive Disorders: Their Place in the Nosological Classifications up to the Beginning of the 20th Century»). там и про мономанию, и про немцев, и про Фрейда. что делать — знаете, пища для размышлений дадена.
довольно любопытная статья Питера Брукса «Fictions of the Wolfman: Freud and Narrative Understanding».
That the Wolfman's very self-conception is bound up with the fictions he was told and read and dreamed as a child suggests a classic trope of the modern novel, from Cervantes on, where the hero must be disillusioned of a bookish, mystified conception of reality. What is radically Modernist in Freud's narrative is that there is not and cannot be any disillusion: the self is bound in illusory relations, and the most one can do is to situate himself knowingly within the symbolic order which allows him to master relation itself. Freud's suggestion that the individual life history may open backwards onto a phylogenetic masterplot is a further Modernist gesture, an example of how we try to account for the insertion of the individual subject within political, biological, and cosmic history. One thinks of the manner in which Thomas Mann uses the story of Joseph and his Brethren, or Faulkner the widening historical patterns of a man's life, a family's genealogy, the South's history, or Joyce the patterns of Homeric epic as the backdrop to a day in modern Dublin, to suggest the problematic relation of the seemingly undirected individual existence to large trans-individual orders-orders which might explain, organize, justify if only one were certain of their status, if only one could reinvest them with the explanatory power of sacred myth. The Modernist thirst for myth, for explanatory and justificatory mas- terplots, which we find not only in Joyce, Mann, Faulkner, but as well in Yeats, Eliot, Gide, Kafka, Giraudoux, and so many others, is suggested in Freud's comment that a person "catches hold of this phylogenetic experience where his own experience fails him. He fills in the gaps in individual truth with prehistoric truth". The individual, we might say, makes raids on a putative masterplot in order to remedy the insufficiencies of of his own unsatisfactory plot-unsatisfactory because unclosed, hence incompletely illuminated by significance. It is as if the individual, in order to be able to narrate his life-story to himself in such a way as to make it coherent and significant, had to reach back toward the idea of a providential plot which, for better or for worse, would subsume his experience to that of mankind, to show the individual as a significant repetition of a story already endowed with meaning, were it to be only the painful and inevitable story of Oedipus of Thebes. Filling in the gaps of individual truth with prehistoric truth may be one way of escaping from Sherlock Holmes' question about the meaning of secular plots.
