Abismo diáblo.

альфа, глава мафии, и его сладенький омежка. ну самое любимое. успейте урвать такую вкусноту!

осталось не так много мест!!! успевайте занять, ссылочка не бесконечная, потом не найдёте.🕷

Тэхён любит слащавить, зная, что Чонгук пойдёт на поводу. Любит строить глазки и произносить нежным голоском, как он не хотел проказничать или показывать язык мужчине. Как он сожалеет о своём поступке. Как он дует губки, причмокивает ими и укрепляет образ невинного мальчика.

сладкие чертята, бегите читать, какого «невинного» омегу выиграл мастер. там ещё много интересного, вам понравится.)

Рот моментами широко раскрывается, а губы давно опухли. Звонкие, высокие стоны сильно выделяются на фоне резкой тишины, во время которой Тэхён скулит или тяжело дышит. Ладони давят на затылок, принудительно прижимая к своей груди. Член пачкает белую ткань, образуя маленькое влажное пятнышко, а нижнее бельё становится не удобной, удушающей и лишней тряпкой на теле.

Поцелуй за поцелуем, как внутренняя сторона бёдер покрывается нежно-красными следами от зубов. Чонгук восхищённо хмыкает, лицезрея вид медовой кожи, покрытой укусами.

⚜️Name: Мой единственный приз

                 ЧИТАТЬ

— Я давно не видел тебя без одежды, — низкий голос вызывает мурашки. — И меня это крайне волнует. Тэхён знает, на что тот намекает. Собственные пальцы медленно съезжают с плеч, перестав их массировать, и опускаются на грудь, ближе к ключицам. Фаланги цепляются за самую верхнюю пуговицу, тут же расстёгивая. Медленные движения оттягивают момент наслаждения и возможность прижаться к медовой, тонкой коже. Пуговица за пуговицей — и грудь обнажается полностью. Рубашка остаётся на плечах, по бокам, но не на самом теле, открывая весь сладкий вид.

🎙️Песня к работе

— Боже, Тэхён... ты сводишь меня с ума. Я заберу тебя так бережно, как только смогу. Ты не представляешь, что это значит для меня. Быть первым. Быть единственным.

— Папочка хочет, чтобы тебя видели, — прошептал Тэхён прямо в шею младшего, заставляя того прогнуться в пояснице до тугого спазма внизу живота. — Подними ногу.

Чонгук внутренне содрогнулся, когда почувствовал, как влажный, горячий рот племянника плотно обхватил его член, начинает медленно и по-взрослому глубоко отсасывать.

— Еще... — рвано, на выдохе прошептал Тэхён, и в этом звуке было столько же подлинной муки, сколько и извращенного, темного наслаждения. Он пошевелил бедрами, глубже насаживаясь на металл. — Дядя... пожалуйста, продвинь его еще глубже.