На стороне женщины
Открыть в Telegram
Больше
Страна не указанаКатегория не указана
395
Подписчики
Нет данных24 часа
+27 дней
+10330 дней
Загрузка данных...
Похожие каналы
Нет данных
Возникли проблемы? Пожалуйста, обновите страницу или обратитесь к нашему support-менеджеру .
Облако тегов
Нет данных
Возникли проблемы? Пожалуйста, обновите страницу или обратитесь к нашему support-менеджеру .
Входящие и исходящие упоминания
---
---
---
---
---
---
Привлечение подписчиков
сентябрь '26
сентябрь '26
+3
в 0 каналах
август '26
+127
в 4 каналах
Get PRO
июль '26
+5
в 0 каналах
Get PRO
июнь '26
+10
в 0 каналах
Get PRO
май '260
в 0 каналах
Get PRO
апрель '26
+155
в 0 каналах
Get PRO
март '260
в 1 каналах
Get PRO
февраль '26
+116
в 2 каналах
| Дата | Привлечение подписчиков | Упоминания | Каналы | |
| 07 сентября | 0 | |||
| 06 сентября | +2 | |||
| 05 сентября | 0 | |||
| 04 сентября | 0 | |||
| 03 сентября | +1 | |||
| 02 сентября | 0 | |||
| 01 сентября | 0 |
Посты канала
Читательницы, хотите читать здесь отрывки из академических текстов по теме канала, как пост выше?
| 2 | Внимательные читательницы могут заметить, что тексты цитат не феминизированы. Я не вмешиваюсь в чужие тексты из уважения к авторкам. Поскольку авторки Обзора рассматривают дистресс в связи с широким спектром отношений власти, угроз и социальных контекстов, придерживаются правил английского языка и не феминизируют его, в переводе тоже мужской род как общий.
Написанные мной вставки как обычно, женский род как общий ) | 131 |
| 3 | О Концептуальной модели «Власть — Угроза — Смысл»
1/3
Уже в 2013 году значительная часть британских пси-специалисток и специалистов пришла к пониманию, что
существующие системы классификации, DSM и МКБ, имеют неустранимые недостатки. Отдел клинической психологии Британского психологического общества опубликовал официальное заявление «Классификация поведения и опыта в связи с функциональными психиатрическими диагнозами: время для смены парадигмы». Рекомендация № 3 этого официального документа гласит: «Совместно с пользователями услуг поддержать работу по развитию многофакторного и контекстуального подхода, объединяющего социальные, психологические и биологические факторы». Концептуальная модель „Власть — Угроза — Смысл“ (Power Threat Meaning Framework) — результат проекта, направленного на реализацию этой цели.
Докторка Люси Джонстон и профессорка Мэри Бойл с соавторками и соавторами задались целью
создать основополагающий документ, который излагал бы философские, теоретические и эмпирические основы для такой концептуальной модели и описывал, каким образом она может служить концептуальной альтернативой психиатрической классификации применительно к эмоциональному дистрессу и выражающему дистресс или проблематичному поведению. Всегда были альтернативы диагностике на индивидуальном уровне, в формате работы «один на один», такие как описание проблем и психологическое формулирование (psychological formulation). Не хватало концептуальной модели, которая работала бы на более общем уровне кластеризации и выявления паттернов.
Концептуальная модель «Власть — Угроза — Смысл» предлагает альтернативные способы осмысления ряда фундаментальных вопросов:
— Какие типы теоретических структур и допущений подходят для понимания эмоционального дистресса, необычного опыта, а также выражающего дистресс или проблематичного поведения?
— Какие методы исследования можно было бы использовать и что считается доказательством?
— Как можно интерпретировать результаты исследований?
— Какова взаимосвязь между личным дистрессом и его более широким социальным, материальным и культурным контекстом?
— Как нам поместить в центр внимания опыт, который люди проживают, и смыслы, которые его формируют?
— Какие новые концептуализации возникают из всех этих вопросов и как все вытекающие отсюда следствия могут быть реализованы на практике — как в рамках служб (оказания помощи — Н.К.), так и за их пределами, на всех уровнях, от индивидуального до социальной политики?
Для авторок
крайне важно признавать, что существует спектр взглядов на психиатрический диагноз пациентов/ пользователей услуг/ выживших/ заботящихся о них. В состав проектной группы входят как выжившие, так и профессионалы, и эти взгляды и опыт занимают центральное место в аргументации. Каковы бы ни были личные взгляды людей, в краткосрочной и среднесрочной перспективе психиатрические диагнозы все еще будут требоваться для доступа к услугам, пособиям и так далее. Равным образом, все мы имеем право описывать свой опыт так, как это имеет наибольший смысл для нас самих. В более долгосрочной перспективе данная концептуальная модель призвана поддержать конструирование недиагностических, не обвиняющих, демистифицирующих историй о силе и выживании, которые вернут многие виды поведения и реакций, в настоящее время диагностируемые как симптомы психического расстройства, обратно в общечеловеческий опыт.
(...)
Эта широкая концептуальная модель выведена из большого диапазона теорий и исследований, охватывающих различные дисциплины и методы исследования. Она включает в себя четыре взаимосвязанных аспекта:
Действие ВЛАСТИ (биологической/воплощенной в теле; принуждающей (сoercive); правовой; экономической/материальной; идеологической; социально-культурной; и межличностной).
УГРОЗА, которую негативное действие власти может представлять для человека, группы и сообщества, с особым акцентом на эмоциональный дистресс, и те способы, которыми этот процесс опосредуется нашей биологией.
Центральная роль СМЫСЛА (как он производится внутри социальных и культурных дискурсов и задаётся эволюционными и приобретенными телесными реакциями) в формировании действия, переживания и выражения власти, угрозы и наших реакций на угрозу.
Как реакции на все вышеперечисленное — сформированные в процессе научения и эволюции РЕАКЦИИ НА УГРОЗУ, к которым человеку, семье, группе или сообществу, возможно, придется обратиться для обеспечения эмоционального, физического, реляционного и социального выживания. Они варьируются от преимущественно автоматических физиологических реакций до обусловленных языком или сознательно выбранных действий и ответов.
В отличие от более традиционной биопсихосоциальной модели психического дистресса, здесь отсутствует допущение о патологии, а «биологические» аспекты не наделяются привилегированным статусом, но представляют собой один из уровней объяснения, неразрывно связанный со всеми остальными. Что не менее важно, хотя трехчастная модель и удобный мыслительный инструмент, четыре элемента — Власть, Угроза, Смысл и Реакция на угрозу — не являются независимыми, а вырастают один из другого. Индивид не существует и не может быть понят отдельно от его/ее отношений, сообщества и культуры; смысл возникает только тогда, когда социальные, культурные и биологические элементы соединяются; а биологические способности невозможно отделить от социальной и межличностной среды. В рамках этого «смысл» является неотъемлемой частью выражения и переживания всех форм эмоционального дистресса, придавая уникальную форму личным реакциям человека.
Подводя итог, эта концептуальная модель для объяснения происхождения и поддержания дистресса заменяет вопрос, лежащий в самом сердце медикализации, — «Что с вами не так?» — четырьмя другими:
«Что с вами произошло?» (Как Власть действовала в вашей жизни?)
«Как это на вас повлияло?» (Какие Угрозы это создает?)
«Как вы это осмыслили?» (Что эти ситуации и переживания значат для вас?)
«Что вам пришлось делать, чтобы выжить?» (Какие Реакции на угрозу вы используете?)
При переносе в практику работы с отдельным человеком, семьей или группой необходимо задать два дополнительных вопроса:
«В чем ваши сильные стороны?» (К каким ресурсам Власти у вас есть доступ?)
...и для интеграции всего вышеперечисленного: «Какова ваша история?»
Источник:
Johnstone, L. & Boyle, M. with Cromby, J., Dillon, J., Harper, D., Kinderman, P., Longden, E., Pilgrim, D. & Read, J. «The Power Threat Meaning Framework: Overview»
#концептуальная_модель_Власть_Угроза_Смысл
© На стороне женщины | 127 |
| 4 | Навигация по каналу
Что создаёт психическое страдание женщин
#объективация
#самобъективация
#cексуализация_повседневности
#репродуктивный_труд
#полоролевые_стереотипы
#половое_насилие
Противоядия
Модель психического здоровья, основанная на понимании травмы
#травма_информированный_подход
#как_жить_с_болью потенциально полезные идеи и инструменты
#псипросвет книги, подкасты, документалки, которые рекомендую
#фемтеория_причин_психического_страдания
#женщина_на_своей_стороне воодушевляющие примеры известных женщин
#целительное произведения женщин, которые могут помочь укрепить отношение к себе как к личности, жизнь которой имеет значение.
#голос_пациентки — произведения, в которых пережившие психиатрическое вмешательство описывают свой опыт.
Подборка моих текстов о горевании
Женщины в психологии
#Марша_Линехан
Переводы (переводит нейросеть, редактирую я)
Отрывки из книги Джессики Тейлор "Сексуальная, но сумасшедшая"
Пусть раненые девочки не доверяют нам, критикуют нас и защищают себя
Идеальность и объективность помогающих специалисток
Истоки образа идеальной женщины в католицизме
Модель психического здоровья, основанная на понимании травмы
Все по тегу #перевод_sexy_but_psycho
Джессика Тейлор Почему бихевиоризм помогает понимать травму без патологизации женщин | 1 |
| 5 | Навигация по каналу
Что создаёт психическое страдание женщин
#объективация
#самобъективация
#cексуализация_повседневности
#репродуктивный_труд
#полоролевые_стереотипы
#половое_насилие
Противоядия
Модель психического здоровья, основанная на понимании травмы
#травма_информированный_подход
#как_жить_с_болью потенциально полезные идеи и инструменты
#псипросвет книги, подкасты, документалки, которые рекомендую
#фемтеория_причин_психического_страдания
#женщина_на_своей_стороне воодушевляющие примеры известных женщин
#целительное произведения женщин, которые могут помочь укрепить отношение к себе как к личности, жизнь которой имеет значение.
#голос_пациентки — произведения, в которых пережившие психиатрическое вмешательство описывают свой опыт.
Подборка моих текстов о горевании
Женщины в психологии
#Марша_Линехан
Переводы (переводит нейросеть, редактирую я)
Отрывки из книги Джессики Тейлор "Сексуальная, но сумасшедшая"
Пусть раненые девочки не доверяют нам, критикуют нас и защищают себя
Идеальность и объективность помогающих специалисток
Истоки образа идеальной женщины в католицизме
Модель психического здоровья, основанная на понимании травмы
Все по тегу #перевод_sexy_but_psycho
Джессика Тейлор Почему бихевиоризм помогает понимать травму без патологизации женщин | 1 |
| 6 | Десять прямых способов противодействовать патологизации женщин и девочек и в итоге покончить с ней
Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая»
Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и сократила Настасья Книгина
3/4
Начало
8. Бросить вызов мизогинии и разрушить её
Пожалуй, это самый сложный пункт из всего списка. Ненависть к женщинам ощущается физически — психиатрия только обеспечивает ей легитимную медицинскую форму.
Мизогиния — одна из последних форм угнетения, само существование которых признается очень неохотно. Когда женщины говорят о ней, их выставляют сумасшедшими, истеричными, утрирующими феминистками, благодаря чему мизогиния продолжает беспрепятственно существовать. Я регулярно консультирую сотрудниц полиции, Национальной службы здравоохранения, муниципальных органов и частных компаний, руководительницы которых заявляют о проблеме мизогинии. Но в девяти случаях из десяти им не удается убедить лиц, принимающих решения, распорядительниц бюджетов или советы директорок в том, что мизогиния вообще существует. В 2020 году я встречалась с руководительницами нескольких национальных институций, которые хотели бороться с открытой мизогинией в своих службах, и лишь одной из них удалось убедить совет директорок и получить финансирование на эти цели. В остальных случаях инициативы блокировались высшим руководством с аргументами, что мизогинии не существует, либо что изменение отношения к женщинам среди клиенток или сотрудниц будет «несправедливым по отношению к мужчинам».
Необходимы стратегические, системные, глобальные подходы к борьбе с мизогинией, которая влияет и наносит вред 51% населения земного шара.
Главная проблема преодоления мизогинии в том, что она требует от остальных 49% населения признать ее существование, а также признать причину, по которой она существует: женщин позиционируют, изображают в культуре и считают существами ниже мужчин (inferior to men). Как замечали феминистки и исследовательницы до меня, когда люди привыкают к привилегиям, равенство начинает казаться им угнетением. Судя по всему, попытки бороться с мизогинией на любом уровне вызывают у многих мужчин сильный дискомфорт. Однако, несмотря на это неизбежное сопротивление, перемены жизненно необходимы.
Пока мизогиния продолжает поддерживаться, психиатрия и патологизация женщин и девочек продолжат считаться легитимными.
9. Лишить фармацевтические компании финансирования и инвестировать в доступную и бесплатную терапию травмы
Фармацевтические компании зарабатывают миллиарды долларов в год на разработке, расширении показаний к применению, маркетинге, производстве и продаже психотропных препаратов, которые только в Великобритании выписывают миллионам взрослых.
Во всем мире сотни миллионов людей принимают антипсихотики, антидепрессанты и седативные препараты, чтобы «справляться» со своими диагнозами.
Это прямое доказательство того, что на борьбу с дистрессом, травмой и эмоциональным вредом выделяются колоссальные бюджетные средства. Эти деньги можно было бы использовать для создания бесплатных травма-информированных служб и бесплатных кризисных травма-центров, куда люди, ощущающие желание уйти из жизни или находящиеся в кризисе, могли бы обратиться за помощью без страха быть принудительно госпитализированными, диагностированными, подвергнутыми медикаментозному лечению или седации. Средства для этого есть.
Я отказываюсь принимать оправдания, будто на терапию травмы, поддержку и информирование людей, которым это необходимо, нет денег. Деньги есть, просто они расходуются неверно.
10. Запретить использование ЭСТ и психиатрической эвтаназии для всех, а также выплатить компенсацию всем, кто пострадала от психиатрических препаратов
Использование электросудорожной терапии (так называемой – Н.К.) опасно, архаично и основано на искаженных представлениях о ее эффективности и рисках. Большинство людей в Великобритании даже не подозревают, что её ежегодно применяют более чем к 2 500 человек для «лечения психических расстройств». В большинстве случаев статистика показывает, что ЭСТ назначается против воли пациенток и без их информированного согласия. В травма-информированном будущем этому методу нет места. Ни один человек не нуждается в воздействии электрическими токами на мозг до вызова серии судорожных приступов в качестве «лечения» депрессии.
Кроме того, хотя эта практика пока ограничена лишь небольшим числом стран, мы должны остановить использование психиатрической эвтаназии и саму концепцию того, что человека может находиться в «безнадежном» состоянии без перспектив улучшения. Смерть не может считаться методом лечения человеческого дистресса, а в отношении специалисток, которые единогласно согласовывали и санкционировали смерть молодых женщин и девочек, переживших изнасилования и абьюз, должно быть проведено расследование и приняты соответствующие меры.
Нет никаких доказательств того, что ментальное здоровье тех женщин и девочек было разрушено настолько безвозвратно, что смерть стала для них лучшим выходом. Это чудовищное и трагическое использование возможностей медицинской и психиатрической диагностики.
Хотя добровольная эвтаназия может быть допустима для некоторых людей с мучительными, изнуряющими соматическими заболеваниями и состояниями, эти случаи опираются на длительную доказательную базу, четкие тесты и протоколы исследований, позволяющие выявить, доказать, отслеживать и контролировать заболевание.
Этого нельзя сказать о психиатрических расстройствах: в отношении большинства из них ведутся острые дискуссии, существуют ли они вообще, и нет никаких тестов, снимков или обследований, способных подтвердить их наличие или отследить динамику лечения.
На этом основании, а также из-за культурного, исторического и контекстуального характера психических расстройств, определение которых регулярно меняется, подобные окончательные и необратимые «виды лечения» недопустимы. Смерть не является легитимным медицинским лечением или способом решения проблемы травмы и дистресса.
#джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход
© На стороне женщины | 1 449 |
| 7 | Десять прямых способов противодействовать патологизации женщин и девочек и в итоге покончить с ней
Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая»
Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и пересказала Настасья Книгина
2/4
Начало
4. Внедрить травма-информированный подход к ментальному здоровью на всех уровнях каждой системы
Мы должны оставить в прошлом эпоху медикализации и патологизации травмы, дистресса, эмоций и человеческих страданий. Наша система не работает. Мы создали сотни психиатрических расстройств и сотни методов психиатрического лечения, но при этом не добились никакого прогресса или улучшения общественного ментального здоровья. Мы не решаем проблемы бедности, угнетения, неравенства или травмы — мы просто даем человеческому дистрессу новые медицинские названия, а затем перекладываем ответственность на мозг конкретной человеки.
Нам необходимо перейти к подлинно социальной модели (учитывающей контекст, окружение и социальные причины страданий) и травма-информированному подходу. Этот подход отвергает патологизацию и психиатрические диагнозы и исходит из того, что травма и дистресс — это нормальная, естественная реакция на тяжелые обстоятельства и жизненный опыт. Мы не можем продолжать превращать любую негативную эмоцию или поведение в медицинское расстройство с соответствующей таблеткой.
Людиням нужно дать возможность чувствовать эмоции, распознавать их, говорить о них, проживать их, понимать их и справляться с ними. Мы не можем и дальше держать общество под наркозом, а потом удивляться, что не так. Согласно статистике, наше общество состоит из миллионов травмированных людинь, и никого из них не слушают и не защищают.
Эти изменения потребуют полной перестройки систем целиком, включая здравоохранение, уголовное правосудие, пенитенциарную систему, государственное управление, СМИ и образование. Это можно сделать — психиатрия своим примером уже доказала возможность масштабирования теорий.
Мы можем изменить концепции и нарративы и перейти к гуманистическим, травма-информированным формам поддержки человеки без патологизации. Поскольку женщины и девочки – главные пострадавшие от этой формы угнетения, они, скорее всего, почувствуют пользу от этого перехода первыми и в наибольшей степени.
5. Оспорить ненадлежащее использование концепции ACEs
Во многих странах мира наблюдается растущий интерес к концепции ACEs (Adverse Childhood Experiences — Тяжёлый детский опыт). На самом деле это не целостная методологическая база или теория. Упрощенно говоря, опросник ACEs представляет собой базовый список из десяти вопросов о возможных тяжёлых событиях, с которыми взрослые могли столкнуться в детстве. При этом опросник упускает сотни других факторов: буллинг, бедность, расизм, болезни, отсутствие дома, миграцию, статус беженки, употребление алкоголя и наркотиков в окружении и так далее.
Его начали применять в социальной работе, психологии, образовании, охране правопорядка и здравоохранении. Теперь его ошибочно считают «травма-информированной практикой», где можно набрать баллы от нуля до десяти, получить свой «индекс ACE» и на его основе прогнозировать вероятность тяжелых жизненных событий, заболеваний и особенностей поведения. Это недостоверно, никогда не имело научной доказательной базы и представляет собой грубейшее злоупотребление инструментом. Опросник уже используется для того, чтобы вносить неродившихся детей пострадавших от насилия женщин в реестры риска, отказывать в страховании жизни и здоровья или препятствовать детям, пережившим насилие, в получении поддержки.
Чтобы двигаться вперед, специалисткам необходимо отказаться от концепции ACEs и прислушаться к авторам методики, чья работа подверглась искажению и нецелевому использованию.
Вместо опросника ACEs специалистки и институции могут внедрять профильную травма-информированную работу и фокусироваться на конкретной человеке, которой они оказывают помощь, вместо того чтобы пытаться категоризировать её травму и высчитывать балл по десятибалльной шкале. Концепция ACEs уже ввела в заблуждение миллионы людинь. Хотя она может иметь определенную ценность при анализе статистических закономерностей и распределений на уровне популяций, ей не место в индивидуальной практике, оценке рисков, маршрутизации пациенток, прогнозировании исходов или терапевтической поддержке.
6. Переобучить специалисток
Изменения такого масштаба потребуют масштабного переобучения всех специалисток — от медсестер до судей. Специалистки должны понять, что психиатрическое диагностирование женщин и девочек наносит им тяжелый вред и создает предвзятое отношение к ним на всю оставшуюся жизнь. Их нужно обучить другим, более безопасным методам работы с травмированными и находящимися в состоянии дистресса женщинами и девочками — методам, не предполагающим медикаментозного лечения или седации.
Это потребует времени и строгого внешнего регулирования, чтобы избежать повторения ситуации с ACEs при внедрении травма-информированных подходов к ментальному здоровью. Критически важно, чтобы эта альтернативная концепция, противостоящая медицинской модели, не была поглощена или размыта доминирующими институтами и специалистками традиционной медицинской модели.
Травма-информированные подходы и теории должны оставаться за пределами медицинской модели и никогда не стремиться медикализировать, диагностировать или назначать препараты тем, кого мы поддерживаем своей работой.
В процессе переобучения специалисток на всех уровнях мы также должны обеспечить, чтобы их собственная рабочая среда стала травма-информированной. Бесполезно пытаться внедрять травма-информированный подход в работу с клиентками, если сама команда специалисток выгорела, травмирована и находится в состоянии хронического дистресса из-за своей ежедневной работы.
Точно так же нельзя говорить о травма-информированной рабочей среде, если специалисткам не рекомендуют или прямо запрещают говорить о собственных травмах, травме свидетельницы и личной связи с работой, которую они выполняют.
Это означает, что абсолютно каждому отделу кадров придется изменить подход и переобучить своих сотрудниц и руководительниц с позиций травма-информированной и антипатологизирующей перспективы. Это позволит гарантировать, что сотрудницы не будут подвергаться дисциплинарным взысканиям или дискриминации за то, что они испытывают дистресс или переживают травму.
7. Изменить язык и нарративы, транслируемые широкой публике
Один из главных факторов, благодаря которому психиатрия вошла в мейнстрим — то, что писательницы, философини, издательницы, благотворительные организации, правительства, знаменитости и СМИ на протяжении нескольких десятилетий транслировали тысячи неверных и вводящих в заблуждение сообщений о ментальном здоровье, травме, расстройствах, медикаментах и лечении.
Теперь нам необходимо общими усилиями опровергнуть и скорректировать эти посылы и предложить миллионам людинь, которым внушили, что у них «психическое расстройство», гуманистические, сострадательные и травма-информированные нарративы.
Это процесс, который также займет много времени. Однако благодаря возможностям современных социальных сетей он может пройти быстрее, чем процесс, сделавший медицинскую модель доминирующей. Соцсети дают нам возможность охватить миллионы людей за считанные минуты, и если эти сообщения будут исходить от влиятельных компаний, лидерок мнений и руководительниц государств и институций, мы сможем добиться серьезных системных изменений очень быстро.
#джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход
© На стороне женщины | 1 222 |
| 8 | 2/4
Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая. Как патриархат использует травмы женщин против них»
Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и пересказала Настасья Книгина
Начало
4. Внедрить травма-информированный подход к ментальному здоровью на всех уровнях каждой системы
Мы должны оставить в прошлом эпоху медикализации и патологизации травмы, дистресса, эмоций и человеческих страданий. Наша система не работает. Мы создали сотни психиатрических расстройств и сотни методов психиатрического лечения, но при этом не добились никакого прогресса или улучшения общественного ментального здоровья. Мы не решаем проблемы бедности, угнетения, неравенства или травмы — мы просто даем человеческому дистрессу новые медицинские названия, а затем перекладываем ответственность на мозг конкретного человека.
Здесь нужна срочная реформа. Нам необходимо перейти к подлинно социальной модели (учитывающей контекст, окружение и социальные причины страданий) и травма-информированному подходу. Этот подход отвергает патологизацию и психиатрические диагнозы и исходит из того, что травма и дистресс — это нормальная, естественная реакция на тяжелые обстоятельства и жизненный опыт. Мы не можем продолжать превращать любую негативную эмоцию или поведение в медицинское расстройство с соответствующей таблеткой.
Людиням нужно дать возможность чувствовать эмоции, распознавать их, говорить о них, проживать их, понимать их и справляться с ними. Мы не можем и дальше держать общество под наркозом, а потом удивляться, что не так. Согласно статистике, наше общество состоит из миллионов травмированных людинь, и никого из них не слушают и не защищают.
Эти изменения потребуют полной перестройки систем целиком, включая здравоохранение, уголовное правосудие, пенитенциарную систему, государственное управление, СМИ и образование. Это можно сделать — психиатрия своим примером уже доказала возможность масштабирования теорий.
Мы можем изменить концепции и нарративы и перейти к гуманистическим, травма-информированным формам поддержки человека без патологизации. Поскольку женщины и девочки – главные пострадавшие от этих форм угнетения, они, скорее всего, почувствуют пользу от этого перехода первыми и в наибольшей степени.
5. Оспорить ненадлежащее использование концепции ACEs
Во многих странах мира наблюдается растущий интерес к концепции ACEs (Adverse Childhood Experiences — Тяжёлый детский опыт), о которой шла речь в Главе 4. На самом деле это не целостная методологическая база или теория: она была заимствована (по сути, присвоена) у первоначальных авторов, которые недавно опубликовали статью в ведущем медицинском журнале, пытаясь остановить ненадлежащее применение разработанного ими опросника (Anda et al., 2020).
Упрощенно говоря, опросник ACEs представлял собой базовый список из десяти вопросов о возможных тяжёлых событиях, с которыми взрослые могли столкнуться в детстве. При этом опросник упускает сотни других факторов: буллинг, бедность, расизм, болезни, отсутствие дома, миграцию, статус беженки, употребление алкоголя и наркотиков в окружении и так далее.
Его начали применять в социальной работе, психологии, образовании, охране правопорядка и здравоохранении. Теперь его ошибочно считают «травма-информированной практикой», где можно набрать баллы от нуля до десяти, получить свой «индекс ACE» и на его основе прогнозировать вероятность тяжелых жизненных событий, заболеваний и особенностей поведения. Это недостоверно, никогда не имело научной доказательной базы и представляет собой грубейшее злоупотребление инструментом. Опросник уже используется для того, чтобы вносить неродившихся детей пострадавших от насилия женщин в реестры риска, отказывать в страховании жизни и здоровья или препятствовать детям, пережившим насилие, в получении поддержки.
Чтобы двигаться вперед, специалисткам необходимо отказаться от концепции ACEs и прислушаться к авторам методики, чья работа подверглась искажению и нецелевому использованию.
Вместо опросника ACEs специалистки и институции могут внедрять профильную травма-информированную работу и фокусироваться на конкретной человеке, которой они оказывают помощь, вместо того чтобы пытаться категоризировать её травму и высчитывать балл по десятибалльной шкале. Концепция ACEs уже ввела в заблуждение миллионы людинь. Хотя она может иметь определенную ценность при анализе статистических закономерностей и распределений на уровне популяций, ей не место в индивидуальной практике, оценке рисков, маршрутизации пациенток, прогнозировании исходов или терапевтической поддержке.
Хотя это может стать шоком для правительств и организаций, вложивших средства в сомнительные тренинги, концепции и программы, пришло время выбросить ACEs на свалку, пока мы все не начали ходить повсюду со своим «баллом», используемым для всего подряд.
6. Переобучить специалисток
Это простое предложение.
Изменения такого масштаба потребуют масштабного переобучения всех специалисток — от медсестер до судей. Специалистки должны понять, что психиатрическое диагностирование женщин и девочек наносит им тяжелый вред и создает предвзятое отношение к ним на всю оставшуюся жизнь. Их нужно обучить другим, более безопасным методам работы с травмированными и находящимися в состоянии дистресса женщинами и девочками — методам, не предполагающим медикаментозного лечения или седации.
Это потребует времени и строгой внешней регуляции, чтобы избежать повторения ситуации с ACEs при внедрении травма-информированных подходов к ментальному здоровью. Критически важно, чтобы эта альтернативная концепция, противостоящая медицинской модели, не была поглощена или размыта доминирующими институтами и специалистками традиционной медицинской модели.
Травма-информированные подходы и теории должны оставаться за пределами медицинской модели и никогда не стремиться медикализировать, диагностировать или назначать препараты тем, кого мы поддерживаем своей работой.
В процессе переобучения специалисток на всех уровнях мы также должны обеспечить, чтобы их собственная рабочая среда стала травма-информированной. Бесполезно пытаться внедрять травма-информированный подход в работу с клиентками, если сама команда специалисток выгорела, травмирована и находится в состоянии хронического дистресса из-за своей ежедневной работы.
Точно так же нельзя говорить о травма-информированной рабочей среде, если специалисткам не рекомендуют или прямо запрещают говорить о собственных травмах, травме свидетельницы и личной связи с работой, которую они выполняют.
Это означает, что абсолютно каждому отделу кадров придется изменить подход и переобучить своих сотрудниц и руководительниц с позиций травма-информированной и антипатологизирующей перспективы. Это позволит гарантировать, что сотрудницы не будут подвергаться дисциплинарным взысканиям или дискриминации за то, что они испытывают дистресс или переживают травму.
7. Изменить язык и нарративы, транслируемые широкой общественности
Один из главных факторов, благодаря которому психиатрия вошла в мейнстрим, заключается в том, что писательницы, философини, издательницы, благотворительные организации, правительства, знаменитости и СМИ на протяжении нескольких десятилетий транслировали тысячи неверных и вводящих в заблуждение сообщений о ментальном здоровье, травме, расстройствах, медикаментах и лечении.
Теперь нам необходимо коллективно отозвать и скорректировать эти установки и предложить миллионам людей, которым внушили наличие у них «психического расстройства», гуманистические, сострадательные и травма-информированные нарративы.
Это процесс, который также займет много времени. Однако благодаря возможностям современных социальных сетей он может пройти быстрее, чем процесс, сделавший медицинскую модель доминирующей. Соцсети дают нам возможность охватывать миллионы людей за считанные минуты, и если эти сообщения будут исходить от влиятельных компаний, лидеров мнений и руководительниц государств и институций, мы сможем добиться серьезных системных изменений очень быстро.
#джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход
© На стороне женщины | 1 |
| 9 | Десять прямых способов противодействовать патологизации женщин и девочек и в итоге покончить с ней
Продолжаю тему изменений в пси-помощи, социальной защите и судебной системе, о которых стоит размышлять, даже если прямо сейчас по не зависящим от нас причинам не можем их осуществить в полной мере. В списке есть и то, что отдельные пси-специалистки могут делать уже сейчас, чтобы приблизить системные изменения.
1/3
Текст: докторка Джессика Тейлор «Сексуальная, но сумасшедшая. Как патриархат использует травмы женщин против них»
Перевела нейросеть Gemini, отредактировала и пересказала Настасья Книгина
1. Перестать распространять и использовать психиатрическую дезинформацию: теорию химического дисбаланса, утверждения о том, что ЭСТ (электросудорожная терапия) не несет рисков, что лекарства «восстанавливают баланс веществ» или что «психические заболевания наследуются*». Все эти нарративы мешают обществу понять природу травмы. Школьницам, студенткам университетов и обучающимся специалисткам до сих пор преподают мифы и концепции, которые сейчас публично опровергают даже Американская психиатрическая ассоциация (APA) и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ).
Несмотря на это, миллионы людинь всё еще верят, что проблемы с ментальным здоровьем вызваны дисбалансом химических веществ в мозге и генетикой, унаследованной от родителей. Ни одна из этих теорий не является достоверной, и пришло время для официальных опровержений и выплаты компенсаций.
Врачини общей практики и медсестры ежедневно продолжают говорить своим пациенткам, будто у тех наблюдается химический дисбаланс в мозге — хотя его не существует, его невозможно проверить, доказать или проследить его изменения на фоне приема препаратов, якобы его устраняющих.
У докторок не должно быть возможности давать вводящую в заблуждение или неверную информацию о психотропных препаратах, и должны быть предусмотрены четкие механизмы привлечения к ответственности за такие случаи. Я общалась со многими женщинами, которым никогда не рассказывали о побочных эффектах или последствиях синдрома отмены при приеме препаратов. Более того, я сталкивалась с тем, что специалистки отрицают само наличие побочных эффектов или синдрома отмены у широко применяемых лекарств. Это должно измениться.
Маркировка медикаментов, включая описания и официальные заявления регуляторов фармацевтического рынка, должна критически изучаться и оспариваться, пока не станет достоверной. В рекламе психиатрических препаратов недопустимо использование сенсационных формулировок, изображений или заявлений.
Информированное согласие и телесная автономия должны стать приоритетом. Врачини обязаны проводить полные консультации: объяснять, как работают препараты, каковы побочные эффекты и как будет проходить процесс отмены. Достоверная, нейтральная информация должна стать золотым стандартом. У специалисток должны быть жизнеспособные альтернативы на случай, если пациентка решит отказаться от приема медикаментов.
2. Провести независимое расследование массовой медикализации женщин и девочек. Западные страны должны инициировать независимые расследования, чтобы установить, скольким женщинам был нанесен вред неоправданным лечением, операциями, ЭСТ, установить, сколько женщин пострадали от дозировок психотропных препаратов и транквилизаторов и сколько из них умерли.
В ходе этого процесса необходимы прозрачность и уважение к человеческому достоинству, поскольку психиатрические диагнозы и методы лечения затронули женщин и девочек всех возрастов. Независимые расследования (и, по возможности, академические исследования) должны быть сосредоточены на связи между обращениями женщин и девочек по поводу мужского насилия и тем, как часто им после этого ставят психиатрические диагнозы. И наоборот: расследования должны изучить проблему отсутствия доступа к правосудию для женщин и девочек, имеющих психиатрический диагноз или считающихся «психически больными», особенно в судебных процессах по делам об изнасилованиях, домашнем и сексуализированном насилии.
Государственные службы обязаны ставить права людини выше своей репутации и маркетинга. Нужно меньше внимания уделять репутации и управлению брендом и больше — этичной практике. Общество теряет доверие к системам здравоохранения, уголовного правосудия, правительствам и специалисткам, потому что никто не говорит людиням правду. Статистика подтасовывается, профессиональная этика подменяется модными словечками, вместо системных изменений проводятся имиджевые кампании, ошибки скрываются, специалистки выгораживают друг друга, а организации принимают правила, выгодные им самим.
3. Запретить использование психиатрических обвинений, когда женщины сообщают о мужском насилии или злоупотреблениях
Один из самых эффективных способов лишить женщин и девочек доступа к правосудию или справедливому разбирательству — обвинить их в наличии психического заболевания. И снова: пока в публичных кампаниях утверждается, будто стигмы вокруг «ментального здоровья» больше нет, судебные системы на всех уровнях опираются именно на эту стигму, чтобы разваливать дела и вынуждать пострадавших отзывать показания.
Необходим четкий запрет на намеки или прямые утверждения, что женщины и девочки в психозе, бредят, психически больны, эмоционально нестабильны, или использовании других психиатрических терминов с целью дискредитации их показаний в судах по семейным или уголовным делам. Это должно рассматриваться как дискриминация.
С этой целью необходимо провести расследование случаев принудительной или навязанной психиатрической или психологической экспертизы женщин и девочек в уголовных судах и судах по семейным делам. В настоящее время, что бы ни говорила женщина или девочка, она сталкивается с предвзятым отношением. Она не может свободно отказаться от психиатрического освидетельствования, даже если знает, что его результаты будут использованы для ее дискредитации или угнетения. Если она отказывается от экспертизы, её отказ трактуется как следствие «психического заболевания», упрямства или девиантности. Если же она соглашается на экспертизу, существует крайне высокий риск того, что некоординируемая «экспертка», назначенная судом, бегло поставит ей диагноз «расстройство» всего после одного часа общения.
В данном контексте психиатрия регулярно используется как оружие против женщин и девочек в судебных процессах, и это должно быть немедленно прекращено.
И наоборот, нам необходимо остановить практику, когда полицейские, социальные работницы, специалистки в области ментального здоровья, юристки и адвокатки сами добиваются психиатрических диагнозов для своих клиенток, чтобы «доказать причинение психологического вреда». Нет никакой необходимости навешивать пожизненные психиатрические ярлыки (которые создадут предвзятое отношение к клиентке и обрекут ее на годы приема препаратов, меняющих сознание) лишь для того, чтобы доказать, что тяжелое преступление вызывает травму. Используйте исследования, привлекайте квалифицированных эксперток или просто возьмите показания у самой клиентки. Используйте заявления о воздействии преступления на жертву (victim impact statements) по назначению, а не для галочки.
Использование психиатрических диагнозов как доказательства того, что изнасилование, абьюз или торговля людьми причинили вред вашей клиентке, может казаться удачной идеей в моменте. Однако эти деяния уже являются противоправными, а риски, связанные с медикаментозным лечением и психиатрическими диагнозами (которые, возможно, никогда не удастся удалить из медицинской карты), значительно превышают любую сиюминутную пользу.
Если, как утверждают многие, диагноз не несет в себе никакой стигмы и патологизации, а освидетельствование, лечение и прием препаратов — это абсолютно свободный и информированный выбор, то с моими предложениями не должно возникнуть никаких проблем.
*Джессика имеет в виду, что когда речь идёт о психическом страдании, нет реального способа отделить влияние генов от влияния среды, природа и воспитание сложным образом взаимодействуют.
Статья Марины Гранатштейн с неприятной правдой об исследованиях наследуемости шизофрении
#джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho #травма_информированный_подход
© На стороне женщины | 1 219 |
| 10 | Что нужно женщине для исцеления психического страдания?
Часть 1
В русскоязычном информационном пространстве случился перекос в отношении к психическому страданию. От его отрицания и обесценивания мы перешли к тому, что с психическим страданием нужно идти к психологине или психиатрине, что это «психогигиена» и она всем нужна, как чистка зубов. Мне видится, что помощь пси-специалисток вообще не первая в списке нужного психически страдающей женщине.
Психически страдающей женщине нужно
1. Восстановиться физически: отдохнуть в безопасном месте, где о ней заботятся, столько, сколько потребуется. Без страха за то, будет ли завтра что есть и чем платить по счетам. Без необходимости держать лицо на работе и в семье.
2. Восстановиться психически: плакать, орать, смотреть в одну точку или в экран столько, сколько нужно. Знать, что сильные эмоции нормальны, как и их отсутствие. Символизировать свой опыт: писать/говорить/рисовать/петь о своих чувствах и мыслях.
3. Получить оплачиваемый больничный для психического восстановления после дистресса и/или травмы и не быть при этом признанной больной («имеющей психическое расстройство»), потому что реакции психики на дистресс и/или травму не болезнь.
3. Рассказать о своём страдании близким, которые признаЮт её реакции нормальными, а источник страдания — реальным.
В случае насилия или иного преступления против женщины — так его и называют и обвиняют обидчика/обидчицу, а не пострадавшую.
4. Получать горячую питательную еду четыре раза в день.
5. Получать помощь в быту и личной гигиене, если требуется.
6. Быть уверенной, что если обратится за защитой своих прав в суд по поводу совершённого против неё преступления, полицейские, адвокатессы, судьи, другие сотрудницы системы будут компетентны в проблемах полового насилия и дискриминации женщин.
7. Иметь возможность поговорить с травма-информированной консультанткой и ходить в группы поддержки для женщин, переживших то же.
Поддержка словами важна, но её недостаточно. Информирование о травме и нормальных реакциях на неё важно, но недостаточно. Вымотанной женщине нужна финансовая безопасность (оплачиваемый больничный по причине психической травмы/пособие по безработице на время восстановления) и очень материальная ежедневная забота. И обеспечить эту заботу в нормально организованном обществе должны социальные службы, а не только семья и подруги. Нельзя решать проблемы одной женщины за счёт других женщин.
Посчитали, сколько денег, квалифицированных работниц и жилых помещений нужно, чтобы такая помощь была доступна всем легально проживающим в стране?
Много. Хорошее применение небольшой части сырьевых доходов могло бы быть. С возвратом в виде подоходного налога и большей производительности труда (за счёт того, что никому не приходится работать, когда подавлена и истощена психически).
Или можно как в России: сделать несколько горячих линий психологической помощи, прием психиатра и психиатрический стационар по ОМС. А остальное женщины как-нибудь сами.
#о_психологической_помощи | 407 |
| 11 | Я психологиня, критичная к психиатрии, психотерапии и психологии
Мне, российской психологине, писать это публично страшновато. Вообще-то не должно быть: критика теорий и их пересмотр важны для развития знания и практики в любой области. В реальности написав это я, как и любая пишущая в интернете женщина, рискую подвергнуться онлайн-травле, а как специалистка — могу лишиться доверия коллежанок, хорошей репутации и из-за этого — дохода от консультирования. Я серьёзно отношусь к профессиональной этике, которая обязывает меня информировать клиентку о вариантах помощи по её запросу, так что молчать о проблемах с научностью и качеством пси-помощи не вариант. И я в хорошей компании предшественниц и современниц: Бонни Бёрстоу, Филис Чеслер, Паулы Каплан, Джессики Тейлор, Люси Джонстон, Мэри Бойл, Джоанны Монкрифф (все видео по ссылкам на английском, в видео есть автоперевод субтитров). Это только те, с чьёй работой знакома, на самом деле пси-специалисток, говоривших о проблемах нашей профессиональной области и искавших для них решения, было и есть гораздо больше.
Психическое страдание реально. Общество должно обеспечить страдающим эффективную и научно обоснованную помощь. Психологическое консультирование, психотерапия, применение психофармакологии под наблюдением врачини для облегчения тяжёлого страдания могут быть полезны женщинам. А могут и вредить, и об этом важно говорить на широкую аудиторию — иначе нарушается фундаментальный этический принцип информированного согласия клиентки/пациентки.
Я за то, чтобы (при наличии сил и времени, не в глубоком страдании) размышлять и формулировать, какой помощи психически страдающим женщинам хотим для себя и других, даже если прямо сейчас по не зависящим от нас причинам не можем её получить и оказать. Так когда откроется возможность системных изменений в медицине и социальной защите, мы будем знать, что в наших женских интересах, и совместными усилиями добьёмся их осуществления.
Сначала мы с коллежанками-психологинями напряглись, когда в фемпабликах стали обсуждать вред психологии, психотерапии и психиатрии как институтов, поддерживающих угнетение женщин. Было обидно: мы же так не делаем, в нашем женском профессиональном кругу мизогиния, виктимблейминг и эксплуатация клиенток — нарушения этики, мы внимательно за собой и подруга за подругой следим, чтобы их не допускать, в заблуждение клиенток не вводим, за нерешаемые средствами консультирования/терапии запросы не берёмся, помогаем клиенткам поддержкой, обучением навыкам, феманализом. Но мы же все ходим на личную терапию/консультирование, супервизии и интервизии, это обязательная часть работы психологинь. Многие из нас наблюдаются у психиатринь. Мы знаем, что есть пси-специалистки, которые множат мизогинию, виктимблеймят и эксплуатируют клиенток, что есть плохо обученные специалистки, не способные помогать клиенткам с запросами, которые можно решить средствами пси-наук, видим недобросовестный маркетинг услуг пси-специалисток как универсального средства для всех проблем всех людинь. В целом компетентные этичные пси-специалистки совершают ошибки в работе, которые ранят клиенток и вредят им. Эти проблемы пси-помощи должны широко обсуждаться, как проблемы в любой другой области.
Разговор о качестве и полезном действии услуг, оказываемых пси-специалистками, не стигматизирует получательниц и не обесценивает труд этичных специалисток. Женщины критикуют пси-науки, вынося за скобки этично проведённую терапию и консультирование, потому что анализ явлений предполагает обобщение, а неэтичная патриархальная психотерапия и психиатрия встречаются гораздо чаще. Это печальная реальность пси-помощи для женщин в России. Общемировые проблемы пси-наук, усугублённые полным отсутствием этического регулирования практики и серьёзных санкций за нарушения этики, вред, который наносят женщинам патриархальная психология, психиатрия и психотерапия прямо сейчас — важная часть опыта женщин, которая в нашей части интернета до прошлого года широко не обсуждалась.
Я огромно благодарна смелым женщинам, решившимся по-русски говорить о пси-науках как есть на широкую аудиторию, несмотря на последовавшие потоки возмущения и личные нападки. Интеллектуальный труд Ксении, Натальи, переводиц le mot de la fin | последние слова, Boycotting Trends, Осуждарьи, Сати, Лены, Марины открыл мне новый пласт профессионального знания. А послушав по рекомендации Натальи лекцию о психиатрии, я стала смотреть конференцию дальше и наткнулась на доклад Люси Джонстон о концептуальной модели «Власть, угроза, смысл», определивший траекторию моего профессионального развития. Британские коллегини совместно с пользовательницами услуг и пережившими психиатрическое лечение разработали концептуальную альтернативу психиатрическому диагнозу с акцентом социальных причинах психического страдания людинь. Изучаем её вместе с коллежанками с мая, в восторге.
Критика пси-наук даёт нам всем язык, чтобы говорить о проблемах и искать решения, делает видимым и подтверждает опыт тех, кому психиатрия, психотерапия, психология навредили: нанесли травму, отняли деньги, время, силы, даёт женщинам возможность избежать вреда и принять информированное решение, использовать или нет инструменты, которые пси-науки предлагают. Критика пси-наук помогает пси-специалисткам рефлексировать мизогинные и патологизирующие страдание женщин концепции и практиковать этично, давая клиентке полную информацию о разных видах психологической и психиатрической помощи, включая возможный вред от их применения.
У меня гуманитарное психологическое образование. Не моя работа ставить диагнозы, но я должна проводить первичную диагностику и рекомендовать обращение к психиатрке, если вижу тяжёлую реакцию на травму или события жизни, наносящую серьёзный вред здоровью женщины, или опасный для самой женщины способ справляться со страданием («психическое расстройство»), и совместно с врачиней вести клиентку. Меня учили смотреть на психофармакалогию как на средство для тяжёлых состояний. Моя профессиональная социализация прошла среди коллегинь, работающих с проблемами питания («расстройствами пищевого поведения» в терминах психиатрии). Конечно, я видела плохое качество помощи: некомпетентных психиатринь с устаревшими подходами к пониманию и лечению проблем питания, игнорирование связи значительного увеличения веса пациентки с приемом нейролептиков и списывание его на питание женщины. Знала, что врачини могут общаться с пациентками грубо или навязывать им патриархальные стереотипы. Знала, что пси-специалисты (гораздо чаще мужчины) нарушают этику, эксплуатируя пациенток. Думала, всего этого можно избежать, просто найдя этичную и информированную специалистку внутри сообщества.
Реальность оказалась гораздо мрачнее — сами функциональные психиатрические диагнозы вредят женщинам, стигматизируя и патологизируя нас. И мы, психологини, ненамеренно, но активно это поддерживаем, пользуясь психиатрическими диагностическими категориями, валидность которых не смогли доказать с семидесятых, и распространяя их в информационном пространстве. Мы можем перестать это делать. Во многие психологические подходы заложена возможность понимать страдание и оказывать помощь без диагностических ярлыков. Теперь, когда у нас есть концептуальная модель «Власть, угроза, смысл», мы можем смелее пользоваться этой возможностью и совместными усилиями развивать пси-помощь без патологизации и медикализации. Можем делать то, ради чего пришли в профессию — поддерживать женщин, помогать осваивать полезные навыки, укреплять их чувство собственного достоинства, компетентности, критическое мышление, — без объявления страдающих женщин психически больными.
Хотя сейчас и в ближайшем будущем функциональные психиатрические диагнозы все ещё будут нужны для доступа к медицинским и социальным услугам, женщины имеют право знать правду об их ненаучности и сами решать, как понимать своё психическое страдание за пределами инстанций и за какой помощью обращаться. Дело пси-специалисток — информировать женщин, чтобы они могли это право реализовать, и предоставлять психологическую помощь без патологизации и медикализации.
#профессиональные_принципы #вопросы_к_психиатрии #вопросы_к_психологии
© На стороне женщины | 3 903 |
| 12 | Ссылки ниже.
! Предупреждение:
Погружение требует сил и времени на осмысление, содержание может вызвать сильный гнев, стыд, вину, болезненные воспоминания. Если вы сейчас в режиме выживания, если перегружены, устали, подавлены — не читайте и не слушайте.
Целевая аудитория — те, кому пси-специалистки навредили и те, кто хотят узнать о тёмной стороне пси-наук от получательниц услуг и специалисток.
Я психологиня, и я считаю, что нам говорили разрушительную ложь о психическом здоровье
«У вас психическое расстройство или же вы глубоко несчастны?» Софи Макбэйн
Переводы на русский текстов докторки судебной психологии Джессики Тейлор, которая много лет исследовала психологию обвинения пострадавших и меняла систему помощи им в Великобритании, обучала соцработников, полицейских, судей, психологов:
Психиатры в депрессии, но никто из них не связывает свои чувства с нарушениями химического баланса в мозгу
Что я думаю о нейроразнообразии? Позвольте мне объяснить, почему сегодня этот термин не имеет смысла
Диагнозы ПРЛ и ИРЛ являются не доказанными медицинскими состояниями, а весьма спорными, противоречивыми психиатрическими ярлыками
«Почему у женщин чаще появляются проблемы с психическим здоровьем?»
Подкаст «Своя комната», выпуски:
— «Антипсихиатрия» (часть 1 и часть 2),
— «История психотерапии через фем-оптику»
Канал «Критическая психиатрия»
Больше ссылок на английском и русском от хозяйки "Девичьей фамилии" | 1 |
| 13 | Новым читательницам — добро пожаловать )
Обо мне можно почитать здесь
Пишу я медленно, выкладываю максимум 1 длинный текст в неделю, чаще — в две. Бывают перерывы в вещании месяц-полтора из-за болезни, интенсивной учёбы или работы.
Обещанные тексты о помощи психически страдающим без медикализации и патологизации будут в сентябре.
Пока можно почитать отредактированные мной переводы отрывков из "Сексуальной, но сумасшедшей" Джессики Тейлор
Модель психического здоровья, основанная на понимании травмы
Пусть раненые девочки не доверяют нам, критикуют нас и защищают себя | 626 |
| 14 | Спасибо за ваши ответы, читательницы и собеседницы )
Моё предположение оказалось наполовину верным. Желающих участвовать в обсуждении примерно столько же, сколько было в ноябре, когда я подключила чат. В то же время вы пишете, что сил/времени писать вдумчивые комментарии нет — значит, сейчас по объективным причинам не получится чат каким я его вижу:
Чат канала — место для совместной рефлексии, производства знания и освоения новых моделей мышления и поведения. Кусочек информационного пространства, где мы думаем и говорим о себе и других женщинах.
У чата две цели:
— вдумчиво обсуждать пси-науки (включая фемтерапию) с точки зрения вреда и пользы для женщин
— менять патриархальные паттерны мышления и поведения, практикуя конструктивную дискуссию с другими женщинами.
Закрою комментарии пока. Если у вас появятся время, силы и желание обсудить пост, захочется задать вопрос по нему — мне можно написать сюда. Буду рада поговорить о пси-науках с умной женщиной 💜 | 540 |
| 15 | Я не комментирую посты здесь, потому что | 543 |
| 16 | Организационный вопрос
Подвожу итоги восьмесячного эксперимента с чатом с входом по половому признаку и заданной теоретической рамкой: обсуждений нет 🙂
Предполагаю, что женщины, желавшие учавствовать в модерируемом обсуждении, передумали делать это здесь и/или покинули канал. Тогда чат не нужен больше, я отключу комментарии.
Буду благодарна, если поможете вашим ответом в опросе подтвердить или опровергнуть моё предположение. | 524 |
| 17 | О дестигматизации людинь, имеющих диагноз «психического расстройства»
Докторка Джессика Тейлор в книге «Сексуальная, но сумасшедшая» пишет:
...вы не можете отделить угнетение и насилие психиатрии от обоснования расстройств, диагностических критериев или методов лечения. Вся традиция и дисциплина психиатрии основаны на создании жертв, а затем на убеждении их в том, что они психически больны и нуждаются в многомесячном или многолетнем лечении.
Таким образом, современный призыв «покончить со стигматизацией в области психического здоровья» является оксюмороном. Невозможно покончить со «стигматизацией» людинь, которые подвергаются стигматизации и диагностируются психиатрией как психически больные и ненормальные. Определение слова «стигма» — это «восприятие того, что определённое свойство человеки делает её неприемлемо отличной от других или ненормальной, что приводит к дискриминации и предубеждениям». Разве не на этом основана вся психиатрия? Разве психиатрия не является всего лишь законным способом стигматизации и изоляции людинь, которые кардинально отличаются?
Мы не можем покончить со стигматизацией системы, которая опирается на стигматизацию.
Мы не можем нормализовать состояния, которые система считает ненормальными и требующими медицинской помощи.
Процесс диагностики психического состояния человеки с помощью DSM заключается в диагностировании у неё «психического расстройства», которое отличает её от всех остальных как психически больную, нуждающуюся во вмешательстве, наблюдении, контроле, медикаментозном лечении и обследовании. Ей ставят диагноз и, следовательно, подвергают стигматизации. Единственный способ покончить со стигматизацией — перестать ставить психиатрические диагнозы и уделять больше внимания гуманистическим, личностно ориентированным, не патологизирующим подходам к оказанию помощи людям, попавшим в беду.
#джессика_тейлор #перевод_sexy_but_psycho
#вопросы_к_психиатрии #вопросы_к_психологии | 523 |
| 18 |  +2Работы Дарины Мясниковой из серии «Зарисовки из стационара»
Посмотрите другие работы, почитайте подписи — наводят на тяжёлые размышления о
закрытом, часто стигматизированном мире — стационаре психиатрической больницы
Не думаю, что возможно дестигматизировать место, где находятся людини, которых врачи признали «психическими больными», опасными для самих себя и/или окружающих. Принесу вам на следующей неделе отрывок из «Сексуальной, но сумасшедшей» на этот счёт. | 604 |
| 19 | Это было давно, теперь психиатрия другая?
К большому сожалению нет. Травма-информированные психиатрини в наших широтах редкость. В среднем по больнице психиатрия в 2026-м году
— продолжает стигматизировать женщин, вешая на нас ярлыки «больных» вместо того, чтобы признать наше страдание нормальной реакцией на материальную среду, властные отношения, бедность, насилие, угнетение, индивидуальный опыт.
— не может ни подтвердить, ни опровергнуть свои функциональные диагнозы, называющие совокупности мыслей, чувств и поведения, для которых не выявлено органической причины,
— не может точно описать механизм действия на людинь психотропных препаратов и риски их долгосрочного приёма для конкретной человеки,
— врёт людиням о своей доказательности,
— не информирует пациенток о негативных эффектах препаратов и их отмены при назначении — в то время как можно вместо/вместе с желаемым эффектом получить, например, акатизию, манию, суицидальность, психотический эпизод и множество других ухудшений психического и физического состояния.
— не несёт ответственности за ухудшение здоровья, инвалидизацию или смерть пациентки из-за негативных эффектов приёма и отмены психотропных препаратов.
А психология, моя профессиональная область, поддерживает медикализацию и патологизацию страдания женщин, пользуясь психиатрическими диагностическими категориями, валидность которых так и не смогли доказать с семидесятых, и распространяет их в информационном пространстве.
Так ли уж далеко мы, сегодняшние пси-специалистки, от психиатров, медсестёр и санитаров «Института жизни», которые заворачивали подросток в ледяные простыни и держали связанными по четыре часа, накачивали их нейролептиками, били электрошоком? Да, сегодня с депрессией из-за постоянного несправедливого отвержения в семье и школе подростке с большой вероятностью психологиня бы помогла. Но с социальной и психологической помощью пострадавшим от насилия женщинам у нас до сих пор большие проблемы. С соблюдением профессиональной этики пси-специалистами даже в простых вопросах вроде не использовать клиенток сексуализировано — большие проблемы.
Нормальные реакции на насилие, горе, давление, обесценивание и отвержение со стороны значимых людинь по-прежнему понимаются как патология, у которой, так и быть, есть социальные причины, но всё равно женщину надо лечить у психотерапевтки и психиатрини, а не исправлять несправедливости устройства общества, создающие психическое страдание людинь. Для снижения суицидального риска не сразу назначают пытки электрошоком, но продолжают назначать на длительный срок психотропные препараты со значительными негативными эффектами, не информируя о них пациенток. Если бы девушка пришла к психологине в состоянии, в каком была Марша перед госпитализацией, в России в 2026 году её бы перенаправили к психиатрине, которая поставила бы диагноз «биполярное аффективное расстройство» или «расстройство личности», выписала рецепт на «антидепрессанты» и нейролептики, направление на тренинг навыков дбт и личную психотерапию, а если бы врачиня оценила риск нанесения себе вреда как высокий — девушку бы госпитализировали.
Вот что пишет о своём пребывании в российской психиатрической больнице художница Дарина Мясникова:
Меня спасало рисование. Оно помогало «убить» время и наполнить чем-то приятным моё нахождение там. Я делала зарисовки ежедневно, даже в первый день, когда было очень страшно. В больнице страшно, пока не привыкнешь. Ты не знаешь, когда тебя отпустят, когда ты сможешь помыться, даже в уборной ты не можешь уединиться. С тобой рядом всегда кто-то есть. Но в какой-то момент приходит принятие и ты ищешь пути справиться с этим напряжением.
Достаточно ли это далеко от психиатрического «лечения» шестидесятых, чтобы назвать это помощью страдающей женщине без оговорки «другой помощи у нас в стране нет»?
Несмотря на многочисленные свидетельства об отсутсвии долгосрочных положительных эффектов и непоправимом вреде, наносимом так называемой электрошоковой терапией, на широкие общественные компании, во множестве стран, включая Россию, её продолжают проводить. И это я ещё не начинала о психоневрологических интернатах.
Да, у отдельных российских пси-специалисток нет власти менять устройство государственной системы психиатрической помощи, но наша обязанность как специалисток знать правду о своей профессиональной области и сообщать её клиенткам/пациенткам, чтобы они могли принимать информированные решения об использовании/неиспользовании психологической и психиатрической помощи. Раз практики помощи психически страдающим людиням без медикализации и патологизации существуют и успешно применяются, нам нужно их изучать, практиковать и развивать уже сейчас, чтобы приблизить смену парадигмы понимания психического страдания. И когда откроется окно возможностей для системных изменений, мы будем наготове с конкретными обоснованными предложениями.
Не расходитесь, закончу с критикой и начну писать о том, что хорошего коллегини практикуют )
#вопросы_к_психиатрии #вопросы_к_психологии | 1 372 |
| 20 | +2 Дарина Мясникова, из серии "Взгляд изнутри: зарисовки из стационара"
Посмотреть другие зарисовки Дарины | 12 |
