так и напишу

спящие У меня появился новый исследовательский интерес — как и где люди спят, как меняются практики сна, как возникают конвенции относительно того, где и как следует спать и т.д. Я давно записываю свои сны (это вы знаете), но недавно поняла, что сон как таковой изучен гораздо меньше, чем сновидения (точнее, этому уделяют меньше внимания). Пока вижу такие темы: — место и время для сна, положения спящего тела, одежда, соседство с другими людьми во время сна (как принято сейчас, как это менялось в истории) — как спят дети (вспомнила свой детский сад, кроватки парами — мальчик и девочка, чтобы дети не болтали в тихий час, так объясняла воспитательница). — физиология сна — что и почему измеряют (какие именно параметры), чем пытаются управлять (для чего используют гаджеты, принимают снотворные и пр.) — сон, секс, смерть и рождение происходят в кровати (конечно, не всегда это так в действительности, и не всегда это одна и та же кровать, но кровать-как-вещь для этого «предназначена»); почему это так? возможно, не всегда так было и не всегда так будет В общем, меня заинтересовала культурная история сна. Похоже, что тема огромная. Потом я выберу какой-нибудь аспект или оптику, но пока мне все интересно. Если знаете хорошие исследования — пишите, буду благодарна. На фото: Вермеер. Спящая девушка. 1657

🐌 Мини-курс «Дорогой дневник» возвращается 6 июля — с новыми письмами, авторками курса и прежней атмосферой Тема этого сезона — путешествия: реальные и воображаемые. По странам и городам, незнакомым улицам и дачным тропинкам — и даже внутрь себя. Вместе с Иосифом Бродским мы отправимся в Венецию, с Лилей Брик — в Париж, с Элизабет фон Арним — в Лондон. Будем вести дневники, пересекая границы. К команде «Дневника» присоединились две писательницы: Алина Моисеева, авторка книги «Балконы: почему они у нас такие», и Валерия Мартьянова, авторка классного блога и книги «Чему я могу научиться у Антуана де Сент-Экзюпери». Присоединяйтесь к курсу, если хотите, чтобы это лето осталось с вами навсегда. А еще по этой же ссылке вы можете купить весенний сезон вместе с летним — либо подписку на все четыре «Дневника» 2026 года — два прошедших (зимний, весенний) и два будущих (летний, осенний). Вопросы о курсе и оплате иностранной картой можно задать нашей менеджерке Жене @wtsmanager

Давно люблю и периодически прохожу дневниковые курсы от «Мне есть что сказать», и вот буду участвовать как преподавательница, напишу вам письмо с интересным заданием

кто придумал читать про себя

«…я припомнил блаженного Августина и его удивление перед святым Амвросием: последний прославился тем, что изобрел способ читать, не произнося слов вслух. А ведь и впрямь кажется странным – сам до сих пор изумляюсь, – что мы можем понимать слова, не выговаривая их. Августин полагал, что весомость и внутренняя жизнь фраз лучше воспринимаются на слух …»

— эта цитата попалось мне в книге «Открытый город» Теджу Коула Недавно подруга Кристина спросила меня, когда же, конкретно и точно, появилось чтение про себя? Я стала мямлить, что это наверное возникло между XV и XVIII веком, между началом книгопечатания и распространением романов, а с ними — чтения как формы досуга, или наоборот, люди начали много читать, для них печатали книги и писали романы, и что вряд ли можно назвать точную дату и изобретателя этой практики, и так далее и тому подобное. Рассуждая так, я отвечала на часть вопроса: когда чтение про себя распространилось, заменило привычное чтение вслух. Но сейчас мне интереснее другое: как поймать момент появления нового? Каждый читающий (ребенок) в какой-то момент изобретает этот способ, и кто-то другой замечает это — как и в истории Амвросия и Августина. Когда мы ищем изобретателя чего бы то ни было, мы ищем и того, кто «первый начал», и того, кто первый этому удивился. -- Картинка: Амвросий, мозаика базилики Святого Амвросия, Милан, IV —V века

Апокалипсис вчера-2 Только что мне пришла рассылка от «Арзамаса» заголовком — у них курс про апокалипсисы, и я вспомнила, что еще в сентябре выписала себе цитату:

«Человек слушает новости только для того, чтобы успокоиться. Какую бы потрясающую новость ему ни сообщили, если человек слушает ее, значит он жив – вот в чем дело. По-настоящему потрясающей будет последняя новость, возвещающая о конце света. Заветная мечта каждого – быть в состоянии услышать ее. Потому что это будет означать, что удалось пережить конец света»

Кобо Абэ «Человек-ящик»

память обобщает, сказал Бодлер

«…стремление все увидеть, ничего не упустить вступает в единоборство с навыком памяти быстро схватывать общий колорит и силуэт, арабеску контура»

— я зацепилась за эту фразу в «Поэте современной жизни» Бодлера. Память обобщает? Как? Когда я открываю книгу, всю в моих карандашных пометках, я удивляюсь, что уже читала ее, но не помню этого. Моя память похожа на письмо на песке. Правда, у некоторых она бывает получше. Например, у в памяти (или в воображении?) Эрно отчетливо запечатлелись картинки из жизни — она их описывает в своих «Годах» наряду с фотографиями из семейного альбома. Бодлер критиковал фотографию за избыточность деталей — не так работает настоящий художник:

«Пусть фотография обогащает альбом путешественника, возвращая его взгляду подробности, упущенные памятью»

— «Современная публика и фотография» Память упускает подробности и обобщает, а фотография все сохраняет, фиксирует. Все? В 1838 году Луи Дагер снимал Бульвар дю Тампль в Париже, время экспозиции — несколько минут. У него получился четкий снимок, много деталей, и всего два человека: чистильщик обуви и мужчина, которому он чистит ботинок — он вышел лучше, потому что не двигался. Память обобщает как наслоение, как повторение. Как неподвижное? На снимке Дагера мне нравятся листья деревьев, наверное, был легкий ветер, и листья начертили штрихи

о ширмах, или рефлексия по поводу прочитанной лекции Вчера закончился курс Юлии Голавской для дизайнеров интерьеров, по-моему это был курс-праздник. На этом курсе я тоже прочитала лекцию про интимное (в широком смысле слова), и благодарна Юлии за эту возможность и опыт. На последнее картинке в моей презентации была ширма из студии Юлии, эта ширма артистично прикрывает то, что ей нужно прикрывать. Но я забыла сказать, что в этой студии есть еще одна ширма — та, которая превращает кухню в шкаф. Я вспомнила, что Юлия говорила, что ей больше нравится, когда кухня — отдельно, когда она не совмещается с гостиной. То есть, кухню не хочется постоянно видеть и показывать другим. Кухня относится к сфере интимного для Юлии — подумала я. В своей лекции я рассказывала о Рембрандте (это был один из примеров). Рембрандт писал грубыми мазками, такая манера письма привлекает внимание к поверхности картины — мы не только видим сюжет, но и материал, картина становится не только визуальным объектом, но и тактильным. Ее можно потрогать (в музее конечно нельзя), можно мысленно потрогать и подумать о руках, о тех руках которые ее сделали. Рембрандт открывал свою кухню зрителям. Еще Рембрандт открывал ее своим ученикам — он учил их вживаться в персонажей, разыгрывал сюжеты картин по ролям. При этом, у его учеников была возможность уединяться, когда они работали над картинами. В мастерской для этого было что-то вроде ширм. Кухня мастера относится к сфере интимного для Рембрандта — подумала я. На курсе Юлия показала нам свою кухню — и буквально, как мебель за ширмой в студии, и метафорически, как методы творчества. — На фото: кадр из фильма «Тайны ночного дозора» Гринуэя, где кровать художника расположена в центре его мастерской, и выглядит как сцена (про фильм напишу отдельно) PS: еще я недавно читала (не могу вспомнить источник), что если что-то безусловно позволяет отличить продукцию человека от ИИ, это рефлексия процесса работы, обнажение приема

фотографы не на своем месте Не знала (и сейчас не знаю, но подумала), что книжка-подушка моего знакомого фотографа Икуру Куваждимы «Я, Обломов» может быть отсылкой к фото-эксперименту Софи Каль «Спящие». Они похожи до наоборот: Икуру Куваджима спал и фотографировался в чужих комнатах — он спал в гостях у знакомых и незнакомых, в разных постсоветских городах. Книга вышла в 2017. Софи Каль пригласила к себе домой разных людей (знакомых и незнакомых), предложив им спать в своей постели. Договорилась с ними, что будет их фотографировать, а также тайно подслушивала их разговоры. Это проект 1979 года (была выстывка, а потом — книга). Икуру Куваджима исследует культуру (?) через литературный образ Обломова — фотографии чередуются с цитатами (ассоциативно, поэтически). Какую культуру он исследует? Я не могу подобрать слова: русскую, российскую, русско-язычную?— Нет, он спит и в Киргизии, и в Казахстане, например, а все цитаты из Обломова — на двух языках (второй — английский). Постсоветскую? Но что в этом советского? Наверное, он все-таки исследует не культуру. Софи Каль исследует свое-чужое — место, прикосновение, желание, время, деньги, мысли, разговоры. Ищет свое в других, буквально (телесно) пуская других на свое место. Икуру Куваджима фотографирует себя не со своего места. Софи Каль фотографирует не себя на своем месте. Проекты не похожи ни в чем, кроме того, что на фотографии — тело человека, который спит в чужой постели. — На фото разворот из «Я, Обломов» Куваджимы. Книги Каль у меня нет, но она гуглится Sophie Calle The Sleepers. О Каль я узнала на курсе «Литература и фотография» Ларисы Муравьевой — мы разбирали другой ее проект, «Венецианскую сюиту», про нее напишу отдельно

- мне приснилось, что снег выпал в капсулах, размером с мяч для регби, такой должно быть удобно убирать (я была не рада) - недавно я перечитывала записи своих снов, и заметила, что не все они вспоминаются. Я читаю, и представляю новый сон Подумала, что можно эти воображенные сны еще раз записать, потом еще и еще, а когда надоест, то посмотреть, куда этот сон сдвинулся - один давнишний сон я решила отдать Наде, мне кажется, он для нее и приснился - раньше я записывала их ручкой на бумаге, а сейчас в основном делаю аудиозаметки (расшифровки с голоса). - моя подруга Кристина удивилась, когда узнала, что я записываю сны, а я удивилась, что она их не записывает, поэтому я решила сделать опрос — Картинка Тома Голда

Крик двоится, как хвост Мелюзины — так называется эссе, которое написала на курсе про голос как объект в психоанализе (ссылка в комментарии). Мелюзина, фея рек и ручьев, выходит замуж за смертного, но с условием — не смотреть на нее по субботам (или ночью, или когда выпадает роса — например). Эссе о том, почему мужчины в униформе (полицейские, санитары) реагируют на отчаянный женский крик почти так, как рыцарь на картинке (хватают, выламывают руки). Крик — это и голос и не-голос, он становится голосом (криком), когда услышан Другим, то есть символизирован). Иногда Мелюзина обладает завораживающим голосом, как сирены, или способностью слышать голоса, прорицающие будущее. В эссе эта тема не вошла (оно сфокусировано на анализе крика и неадекватных реакциях на него), но я буду ее иметь в виду в тексте про Надю (ее тоже волновала Мелюзина, и она делала себе похожую прическу). Иногда Мелюзину рисуют с одним хвостом, как на картинке из Ле Гоффа (фото), иногда — изображают двухвостой, как на логотипе Старбакса

01.01.2026, первая запись Вчера, минут за пять до Нового года, я начала читать Одиссею в переводе Стариковского:

«Посейдон отправился к эфиопам (далеко обитают, на самой окраине, поделенные надвое, первые живут, где восходит солнце, другие — где солнце заходит) — принять гекатомбу быков и баранов. Там и сидел на пиру, наслаждаясь»

Одни эфиопы видят восход, а заката на замечают, другие — только закат, не верят в восход. Одни идут к морю встречать рассвет, ждут, когда Гелиос вынырнет и покажется на горизонте, другие — приходят вечером на то же место, наблюдают, как огненный шар погружается в воду. Они, поделенные надвое, не понимают друг друга. Каждый из них не может понять себя, вторую свою половину, которая видит восход (закат). Так я читала, полагая, что Земля шарообразна, что она вертится вокруг себя и летит вокруг Солнца, и что каждая ее точка — одновременно самая восточная и самая западная. Когда люди начали исчислять время в часах и минутах, в одной из этих точек (в любой, в условной) могли потеряться сутки. В комментариях говорится, что эфиопы для Гомера — мифическая раса. Согласно Геродоту, они делятся на восточных — жили там, где сейчас Индия, и западных — жили южнее Египта, на африканском побережье. Между ними — океан (Посейдон). Посейдон отправился к эфиопам, он был у них, пировал одновременно и с западными и с восточными. Принимал принесенные жертвы. Осознавал ли он, что они (эфиопы) живут на разных его (океана) берегах? Посейдон, «держатель земель», материки виднеются над его поверхностью — они погрузились в его толщу, вытеснив необходимый объем. Океан безграничен, безбрежен. Но мы говорим: на берегу моря (океана, реки, озера). Берег относится к тому, на что мы смотрим? Но это и то, к чему мы направляемся (с точки зрения океана) — PS Перевод мне нравится (точнее, мне нравится читать, о переводе я судить не могу)

Открытие года — писательница Леонора Кэррингтон. Я знала о ней как о художнице, но еще она написала несколько текстов, два из них переведены на русский. 1. рассказ «Дебютантка» (в переводе «Выход в свет», опубликован в «Антологии черного юмора» Бретона). Короткий и запоминающийся. У меня он ассоциируется с «Настей» Сорокина, но эта ассоциация косвенная: есть девушка, есть праздник, есть буквализация метафоры. 2. роман «Слуховая трубка». Сюжет: 92-летней старухе подруга (тоже старая, она пишет и отправляет письма случайным людям в разных странах) подарила слуховую трубу — антикварную вещь для подслушивания. Как звук проходит сквозь стены, так и этот текст нарушает границы. Хороший (уверена, хотя еще не дочитала) Если нужны электронки, напишите, я пришлю. На фото «Автопортрет» Кэррингтон (1937) с гиеной (посмотрите, как они смотрят). В «Дебютантке» тоже есть гиена, вот начало рассказа: «До моего первого выхода в свет я довольно часто бывала в зоопарке»

«Старик годовик» Даля я много раз читала лет в пять, примерно, точно — меньше семи, потому что: «как по мосту, по мосточку шла девица-семилетка» — это уже большая девочка и умная, она умеет отгадывать: что шумит без буйного ветру? — вода, говорит семилетка, а я бы подумала — взрослые. Смену сезонов я так и представляю: прилетают три птицы, у каждой по четыре крыла, в каждом крыле по семь перьев, каждое перо со своим именем, и они черно-белые. Вот (писательская) загадка: махнула птица крылом и покрыла весь свет одним пером. Больше всего мне нравилась история про расторопных ребят. У них был «хрустальный судок бочоночком», двусторонний. Ребята пошли за уксусом (это яд, говорила бабушка про эссенцию) и прованским (!) маслом. То есть, за ядом и волшебным маслом. Ребята переворачивали свой прикольный судок, не заткнув пробкой. Если читать по-взрослому, получается сатирическая история, неинтересная. Я была уверена, что ребята все сделали хорошо: и налили, и разлили (а что еще делать с чудесными жидкостями?)

Прочитала письма Нади в архиве andrebreton.fr и выписала эпиграфы. Обычно выбирают другие цитаты, делая акцент на страданиях Нади, а мне хочется показать ее участие в создании текста, выделить как соавторку Нади-героини. Перевод мой, напишите, если что-то не так: Pour fouiller, pour creuser, il faut une pioche. Чтобы копать, чтобы раскапывать, нужна кирка. без даты Que fais-tu alors que mes souvenirs s’échafaudent? Что ты делаешь, пока создаются мои воспоминания? 15 ноября 1926 Fermes les yeux là 2 minutes et penses. Закрой глаза на две минуты и подумай. 7 декабря 1926 Le sel ne sort-il pas de la mer? Выходит ли соль из моря? 14 января 1927 Pourquoi as-tu détruit les 2 autres Nadja? Зачем ты уничтожил двух других Надь? 31 января 1927 J’ai rêvé d’un collier de perles de la forme de tes dents. Я мечтала об ожерелье из жемчужин формы твоих зубов. 4 февраля 1927 Je vois tout autrement que vous et votre suite. Я вижу все иначе, чем вы и ваша свита. без даты Конверт от письма, отправленного 2 декабря 1926

Эти цитаты (будущие эпиграфы) я собирала для книги про «Надю». Все они мне очень нравятся и кажутся подходящими, но я решила, что у меня будет только один эпиграф, строчка из письма Нади (пока не знаю какая, но есть варианты, потом покажу) — не хочу перегружать текст, принуждаю себя к минимализму. Впрочем, мое решение не окончательное, возможно, я наоборот добавлю еще цитат и сделаю из них несколько тематических блоков, тематических, типа как «Пассажи» Беньямина. Вот список цитат, которых скорее всего не будет в книге, но они все равно на нее повлияли:

Хороший вопрос всегда задается дважды

Полина Барскова Живые картины

Беженцы жадны до языка и готовы к тому, что случится может все что угодно. Слова скачут туда-сюда.

Энн Карсон Автобиография красного

она догадалась, что смысл жизни состоит в том, чтобы позволить кому-то себя встретить

Уника Цюрн, Жасминовый человек

Насколько близко можно подобраться?

Разрыв Джоанна Уолш

Эйфорию ее омрачает мысль о том, что она шлюха

Сьюзен Таубес Развод

Все невзгоды покинули её, и она подняла взгляд к голубому небу, усыпанному воспоминаниями

Тове Дитлевсен, Лица

Неужели так оно и есть? – Конечно, нет, – отвечал отец Браун. – Я просто показал вам, что можно связать воедино табак, бриллианты, свечи и разобранный механизм. На самом деле все сложнее.

Гилберт Кит Честертон Неведение отца Брауна (рассказы)

Итак, я пишу о чужой культуре и чужой женщине. Женщина, может быть, и не совсем чужая.

Виктор Шкловский Zoo. Письма не о любви, или третья Элоиза

Они открывают для себя, что слова не равны миру, что смещение, подобное параллаксу в фотографии, разделяет вещи (события, идеи, предметы), и что слова для них – это сдвиг, приоткрывающий брешь

Лин Хеджинян из эссе «Отрицание закрытости»

Пришла Света в школу. Ольга Николаевна дала детям задание вставить те слова в рассказе, которые уже написаны вне рассказа. — Нужно влепить пропущенные слова в весь рассказ. Кто ошибется, получит 2. Итак, приступаем.

— Сказала Ольга Николаевна. Стас Бельский Блеск зубов. Графический роман

Читаю «Охоту» Лин Хеджинян и думаю, чем хорошие читатели (я) отличаются от умных. Хорошие читают, не вполне понимая — идут себе, как сказочные дураки. Они не бросают книгу. Они иногда злятся на нее, но все-таки не требуют от авторов смыслов (и жизни). Прочитав примерно четверть текста, иногда о чем-то напоминающего, иногда смешного, иногда прокалывающего тебя, они (я) начинают видеть кино, и продолжают смотреть его, не вполне понимая, как жизнь. И отмечают стикерами потенциальные эпиграфы для своих воображаемых книг

Две картины испано-мексиканской сюрреалистки Ремедиос Варо, которые мне очень нравятся. По-моему, в совокупности они выражают суть письма о себе. 1. Создание птиц, 1957 2. Встреча, 1959

На «Неработе» записали кружок с кусочком нашего с Машей Гончаровой разговора. Я говорю о том, что мне нравится, когда автогероиню «Балконов» называют ненадежной исследовательницей, в том смысле, что она болтается над пустотой, пытаясь за что-то зацепиться, за какую-нибудь горгулью на фасаде или водосток. Она показывает читателям свою ненадежность как неуверенность, неспособность ничего понять окончательно: вот обрывки разговоров, вот эскизы графиков. Концепция «шесть балконов» написана от первого лица, как схема возможных действий. Андре Жид писал, что стоит верить тому, кто ищет истину, но сомневаться в тех, кто ее нашел. Я с этим согласна, и я верю своей автогероине, потому что она не знает куда идет (карабкается), и мне (читательнице) это видно