Lani's homêminds

Прохожу искусствоведческую практику, только чтобы вдохновляться на аушки. #пытка_ухаживать

Нет ну Я пытался коротко. И то, что телеграм не вставил один абзац в один пост для красоты — это нечестно, конечно. Но если хочет быть таким вредным, то пусть будет. Ладно уж. Мудак.

Би придется постараться, чтобы справиться с ним таким на этом сеансе. Взбудораженным и раздраженным. О, ей придется знатно попотеть, пока он будет получать от ее попыток удовольствие. Part 3.

#Русалочья_ау, в которой Нил не ест рыбу и вообще всю подводную живность, прикрываясь тем, что это каннибализм и жестокость, когда на деле все гораздо глубже. Part 2. Би переносит третью по счету сессию после инцидента с тигровой акулой, не называя причин. Нил не понимает, почему, учитывая стабильность их терапии, но ему не то чтобы и интересно? Однако, когда он заявляется на пороге ее дома, — ее и всего того детского сада, который она у себя приютила, — Нил осознает, для чего она это сделала, и ненавидит ее всем черствеющим сердцем. Его встречает Эндрю. Эндрю, который готовится к последней большой охоте до налившейся полной луны, и Нил очевидно не вовремя. С тем, каким угрожающим и напряженным Эндрю выглядит, держа в руке чертово подобие копья, Нил должен быть уже в десятках метров от него в попытке бегства. Остановил только на удивление спокойный и ожидающий взгляд, не обещающий никакой боли. Нил в привычной манере соскальзывает взглядом по русалу ниже, оценивая степень опасности, и совсем непривычно игнорирует притихшее чутье, обычно кричащее о том, от кого стоит бежать. У Эндрю... поразительно огромный хвост. Массивный настолько, что наверняка обгоняет хвост Нила, проводившего большую часть жизни в попытках улизнуть от погони и абсолютно не доедающего, чтобы выглядеть хотя бы в здоровом теле. Эндрю крупный, и это смотрится почти несуразно с тем, что торс у него не такой уж вытянутый для подобных объемов. Охотник. Нил это чувствует и видит. Только слепой бы не понял. — Пялишься. Он вскидывает взгляд с хвоста наверх, успевая заметить острые концы выпуклых клыков, пока Эндрю произносит это. Светлые брови притянулись к друг другу в подобии недовольного выражения, и это забавно выглядит на том, кто смотрится таким внушительным. — Я не к тебе, — фыркает Нил и подается вперед, чтобы проплыть внутрь. Эндрю вырастает перед ним, светя пародией копья прямо возле лица. Невпечатленный, Нил подушечкой пальца давит на кончик, убирая оружие от себя и играючи придавливая его к груди Эндрю. И не такие вещички видел, чтобы пугаться. — Убери свою игрушку. Опасный блеск мелькает в чужих глазах, предупреждая отступить. Нил вскидывает бровь, всем своим видом крича бесстрашное «испытай меня». Неужто правда вздумал пойти против него? С таким-то статусом хищника и наверняка разросшимся эго не мудрено быть уверенным в победе над тощим и угловатым Нилом. Но это же и будет первой ошибкой Эндрю, если он сойдутся в схватке — недооценивать врага. — Кто там? — раздается сухое из глубины. — О, Нил? — и Эндрю не убирает, но опускает копье, отступая первым. Нил чувствует себя почти разочарованным. Из-за напряженного плеча показывается русал — точная копия Эндрю, за исключением... Ну, размеры, очевидно, не семейная черта. Нил видел Аарона мельком, не сильно заострив внимание и слыша о нем только от Би. Как и об Эндрю. Но теперь, когда оба брата здесь, и Аарон бессовестно уступает своему близнецу в объемах, Нил с уверенностью может сказать, что не ошибся в том, кто из них Эндрю. Аарон не охотник. И Нилу на его месте стало бы даже неловко иметь под боком настолько улучшенную версию себя и ничего не делать с этим. — Ты к Би? Она ждет, — Аарон кивает внутрь, приглашая, когда утоляет любопытство и прекращает пялиться. Нил не находит в себе даже крохотного желания цокнуть на излишний интерес к красующимся на его теле шрамам. Те получали слишком много внимания, чтобы он перестал как-либо удивляться. Проплывая мимо гостиного помещения, Нил в упор игнорирует разложенное на кораллах и камнях оружие, запас еды и даже ритуальную краску. Кажется, кое-кто очень ответственно подходит к своим обязанностям, а? Би встречает его обыденно в своем рабочем пространстве. И если до этого Нил, впечатлённый образом охотника Эндрю, отодвинул недовольство ею на второй план, то теперь, видя перестановку в помещении и по прежнему не видя исчезнувшей после инцидента шкуры тигровой акулы, он очень, очень негодует.

Общение с людьми — не то, что дается ему по мановению. Зато мысли о людях — да. Раньше он работал, опираясь на написанные художниками полотна и эмоции людей, которые, заказывая скульптурный портрет, говорили о том самом человеке. О человеке, которого больше нет, но которого они продолжают любить всем своим нежным болеющим сердцем, не в силах отпустить. О человеке, которого ненавидят за то, что погиб, защищая родину, отдавая долг пред отечеством, и не попрощался, не позволил обнять, прежде чем покинуть жестокий мир. Нил создавал такого человека, прислушиваясь к эмоциями и чувствам, которые в него вкладывали другие люди. Сейчас он работает так же, лишь вместо холста художника у него фотографии. Заказ, с которым к нему пришли — привычный бюст. Последствие войны. И Нил внимательно вслушивается в голоса, рассказывающие о человеке, и всматривается во взгляды. Ослабшая женщина с нежной, грустной улыбкой и невысокий светловолосый юноша, в чьем взгляде Нил не видит ужасов войны, но отражается ужас потери и затаенной злобы, невыплеснутой и уже никогда не выпущенной. Они его заказчики. Когда женщина протягивает фотографию, Нил, может совсем немного, удивлен. На фото такой же парень, что стоит перед ним вот прямо сейчас. Разница только в том, какая одежда на них, какой длины волосы и насколько суровы глаза. Тот, что еще жив — совсем не тот, что был загублен и остался жить на фотографии. Пронзительный и пытливый взгляд, острые линии скул, глубокий замерший вдох в груди и непокидающее напряжение плеч. Женский голос вибрирует и гудит, когда Нилу рассказывают об этом человеке. Голос парнишки — сух и скомкан, когда Нилу называют имя заказа. Нил не выходит из мастерской ровно двое суток, заставляя человека не просто оживать, а жить. Эндрю прекрасен. Нил смотрит на него пару часов, не отходя дальше двух метров. Он изучает линию губ и напряженные мышцы шеи. Не чтобы выявить изъян и недостаток в собственной работе, но чтобы успокоить зуд в дрожащих пальцах. Эндрю так хочется коснуться. Белый мрамор ужасно хрупок, если вести себя с ним неправильно. Нил вытачивал из него новое лицо, не смея прикасаться грубо. Стамеска нежными отрывистыми движениями высвобождала Эндрю из камня и заставляла двигаться. Эндрю такой живой. Нил вслух предупреждает его, прежде чем тронуть кончиками пальцев гладкую полированную щеку. Плечи устало затвердели от напряжения, в ожидании подвоха, поэтому Нил не дает ему поводов и не делает резких движений. Касается осторожно, скользя к ребристому контуру волос. Они должны быть мягкими, но они не. Кожа должна быть теплой, но по температуре такая же, как Нил. Мягким касанием к светлым прядям волос Нил поселяет в своей груди глубокое разочарование — Эндрю не позволяет запустить в них руку и обнять. Губы, наверное, тоже мягкие. Нил шепчет: «Я так хочу, чтобы ты позволил мне», — зная, что не услышит разрешения. Поэтому не трогает рукой. Он накрывает их своими холодными, но точно мягкими, чтобы не надавить. Не принудить. Чтобы у Эндрю была возможность не ответить на то, что не называется поцелуем. Нил счастлив, что Эндрю этой возможностью пользуется. Молчит, не движется и демонстрирует, насколько Нил не прав: губы не мягкие, это ведь все, что тебе нужно было? Впервые Нил жаждет поступиться принципом не обращать людей. И так отчаянно жалеет, что, даже если поступился бы, ему не дали бы и шанса дать Эндрю жизнь. Эндрю погиб, защитив от врагов свой дом.

#рис Как не иронично, скульптурное дело становится особенно востребованным после войны. Любой. В любой стране. Надгробия, памятники, личные заказы для оплакивания и вечного воспоминания — люди нуждаются в них, как никогда в мирное время. Нилу не жаль и не грустно, он свое давно отвоевал. Но за последние прожитые им двести пятьдесят лет заметил тенденцию и просто закрепил ее в своей голове. Нил — вампир. Относительно молодой. Скульптура — его хобби, к которому он возвращается время от времени. Чаще всего ему заказывают бюсты. И это, наверное, самое простое, что он может сделать. Это не избавляет от того факта, что портреты нравятся ему настолько же, насколько легко они выходят из под руки.

Саргассум, ламинария, морской веер, тигровая акулка. Вяленую ламинарию можно представить как мягкие пластинки нори.

Теперь взгляд цепляется за оборванные куски по краям полотна — за места, где должен быть акулий живот. Нил видит следы острых зубов, видит отпечатки челюсти, чего-то острого и очевидно режущего. Нил видит, и ламинарии больше не лезут в рот. К тому, чтобы проглотить уже прожеванный лист, ему приходится прикладывать усилие. Как и к тому, чтобы желудок не вывернул проглоченный легкий ужин наружу. У него нет права так разбрасываться едой. Нил хотел бы и остатки листьев забрать с собой — он не уверен, что улова мамы будет достаточно, чтобы насытиться им обоим. Но это угощение, поэтому он просто откладывает еду на растущий рядом отполированный коралл. Би отслеживает его движение тем самым взглядом, после которого обычно из ее рта не вылетает ничего из того, что Нил хотел бы слышать. — Эндрю хороший охотник. У него будет еще одна большая охота до следующей полной луны. Я могу спросить у него, можешь ли ты присоединиться, если ты хочешь... — Нет, — Нил обрывает ее, игнорируя, хотела ли она сказать еще что-то или решила обойтись этим. Нет. Никакой охоты. Никаких убийств. Никакой крови. Он не будет убивать, просто чтобы поесть. И он абсолютно отказывается даже видеть чью-то излишнюю жестокость на охоте, не то чтобы участвовать в ней сам. — Я не ем живое, — говорит он. На сегодня это все, что Би получает от него до конца сеанса, как бы она не пыталась разрядить обстановку привычными легкими разговорами. Нил чувствует себя омерзительно до тех пор, пока не обматывается хвостом в углу пещеры, ставшей им с матерью домом, и не засыпает с тяжелой пульсацией в голове. Part 2.

#Русалочья_ау, в которой Нил не ест рыбу и вообще всю подводную живность, прикрываясь тем, что это каннибализм и жестокость, когда на деле все гораздо глубже. Part 1. Потому что одна прелестная Тесс сказала мне "почему не" и я согласился соблазниться. Би предлагает Нилу гладкий коралловый выступ, чтобы прилечь. Этот выступ обит саргассумом, приятно переливающимся коричневым и рыжеватым оттенками. Кажется, что прижмешься к нему грудью — и тебя окутает мягкостью, необходимой после тяжелого изматывающего дня, потраченного на тягостные поиски пропитания. Все, о чем может думать Нил при взгляде на него — последний раз он видел эти водоросли у берегов Южной Калифорнии. В те дни он чуть не лишился матери, и им стоило многого спастись от лап смерти и клыкастой погони отца. Мама осталась тогда без бокового плавника, всегда придававшего ее внешности нечто опасное и утонченное. Нечто такое, от чего тяжело оторвать взгляд и за внимание к чему заранее знаешь, что лишишься глаз. С тех пор маму всегда кренит вправо, когда она плавает на большие расстояния или делает резкие движения, и Нилу не нужно об этом думать, если он не хочет, чтобы собственные жабры начали душить, а тело бесконтрольно замерло под давлением воспоминаний. Он проводит ладонями по своим боковым плавникам. От талии до хвоста. Приглаживает, зная, что те встали торчком из-за напряжения и болезненных мыслей. Мама говорит, что ими он пошел в нее. Нил каждый раз думает, что это нечестно — Мэри приходится искать хоть что-нибудь в нем, что в плохие дни напоминало бы не о Натане и заземляло бы их обоих. Потому что, какой бы силой, гибкостью и подвижностью не обладал Нил и его плавники, окрасом он пошел полностью в отца, будь тот проклят и перевернут в своем рифовом гробу. Хотел бы Нил похоронить его в той пещере еще раз. И еще. Чтобы видеть, как Натан мучается, слышать, как он рычит, не в силах выбраться из ловушки живым. О, Мэри определенно постаралась, чтобы любое движение приносило ему боль от глубоких порезов. Чтобы в конечном итоге Натан не смог выбраться из узкого рифа со своими размерами и доживал последние мгновения, истекая кровью в окружении приплывших на аромат акул. Даже те не были настолько тупы и кровожадны, чтобы сунуться к коралловому калифорнийскому рифу. А Натан был. Был слишком самоуверен и жаден и поплатился за это жизнью. — Вяленых водорослей? Голос Би звучит мягко и аккуратно, будто она не хочет спугнуть загнанное животное. Нил все равно дергается и переводит на нее стеклянные глаза. Первый импульс велит покачать головой и отказаться от лакомства, но Нил тут же тормозит самого себя. Он не ел с самого утра, сбор пищи не задался, и было потрачено слишком много сил на поиск еды, чтобы так глупо говорить сейчас «нет». Спрессованные листья ламинарии выглядят аппетитно и заманчиво. Они крупные, собраны одна к одной и завернуты в красную водоросль, привлекательно оттеняющую насыщенный зеленый оттенок ламинарий. Эти листья наверняка были выдержаны на суше, а после — вблизи серных вод, чтобы в конце иметь такой цвет под водой. Нил чувствует себя крайне неловко, когда принимает угощение и с легкой руки Би вонзает клыки в листья прямо при ней. Би не торопит его в этот раз, не предлагет темы для разговора и не пытается разболтать его, спрашивая о мелочах. Она молча присоединяется к нему в маленькой трапезе и хрустит морским веером. Розовые веточки растенеобразного животного очень похожи на узор, оплетающий ее солнечный хвост, и в этом есть некая закономерность — в их принадлежности к живому. Но Нил не смотрит дольше мгновения, предпочитая безмолвно изучить интерьер так, как делает каждый сеанс, и снова остановиться на яркой пятнистой шкуре тигровой акулы. — Откуда она у вас? — вопрос разрезает тишину. Нил осознает, что задал его вслух, только тогда Би дает ему честный ответ, обратив внимание на коженое покрытие на стене. — Подарок Эндрю на его совершеннолетие. Первая его большая охота. Лучше бы Нил молчал.

При взгляде на рыжих близняшек в глазах Эндрю стоит такой очевидный вопрос, что все они — Натаниэль, Нил и Аарон — не отводят от него взгляда, пока тот не цокает и не закуривает горькую сигару. Аарон спрашивает вместо Эндрю: — Что за проблемы у вас с фамилиями? Им отвечает Нил. — Абрам взял фамилию в честь рода Хэтфордов. По маме. У Натаниэля отцовская. А у меня — подарок на день рождения. Сложно отказать в смене фамилии, когда становишься совершеннолетним, — Нил жмет плечами, будто в каждой семье норма — проворачивать такое. Просить в подарок на совершеннолетие не истерить из-за того, что выбрал себе фамилию сам. Тогда Миньярды узнают, что есть третий близнец.

Ладно, #близнецы_ау. Близнецы, о которых я не могу не думать #будущий_фанфик Нил Джостен, Натаниэль Веснински, Абрам Хэтфорд. По старшинству слева направо. И да, Абрам самый старший. Он был первым, и у него комплекс старшего брата. Поэтому самый умный, самый рациональный, самый трудолюбивый — все к нему. На самом деле нет, но что Нил, что Натаниэль предпочитают скидывать все "умные" дела на Абрама, который сам на это вызвался, вытолкнувшись из живота Мэри вперед планеты всей. Он берет на себя обязательства разрешать все внутрисемейные склоки, в которых участвуют братья, прикрывать братские жопы при необходимости и выглядеть серьезно настроенным большим дядей. Ни разу он не говорит, что ему это нравится. Но Нил и Натаниэль жили вместе с ним годы, чтобы видеть, какое удовольствие и удовлетворение плещется в глазах Абрама, когда он решает за них проблемы и все идет хорошо благодаря ему. Натаниэль — эгоистичный и жаждущий внимания засранец. Он средний сын, на него не возлагают надежд, как на Абрама, и с ним не сюсюкаются, как с Нилом. Поэтому карьера профессионального спортсмена на нем. Это то, в чем он по-настоящему хорош, чтобы выделиться, и то, что легко дается ему, пока он надрывает задницу себе и всем вокруг. Честно говоря, его до безумия и стиснутых зубов бесит, когда Нил пытается поддерживать его. Потому что Нил тоже хорош в спорте. Он чертов золотой младшенький, и за что бы он ни взялся — все ему дается. Но Нил использует спорт не как серьезную вещь, которая может стать потенциальной победой всей его жизни. Нил использует спорт в качестве блядского развлечения. «Я увлекаюсь», говорит он, когда выходит с поля с победой, которую едва не буквально выгрыз у соперников из глотки, сражаясь не на жизнь, а на смерть. Сильнее этого Натаниэля выводит из себя только похвала Абрама. Когда Натаниэль приносит приносит действительно стоящие результаты, Абрам хвалит его, и это... Натаниэль рычит на него каждый раз. Ребенком он терялся от искрящейся гордости в глазах старшего брата, от легкого поглаживания по волосам, не зная, куда деть теплое, почти обжигающее чувство в груди. Став взрослее, он перестал получать поглаживания, но блеск удовлетворения в чужом взгляде и слова, слова, никуда не делись. И тепло из груди начало тяжелым горячим комком опускаться ниже. Натаниэль ненавидит это. И продолжает выгрызать свои победы так же, как делает Нил на поле, только грубее и жестче, чтобы всегда только он самый лучший, только ему доставалось все. Чтобы у Абрама было больше поводов хвалить его. Натаниэль ненавидит это всей душой. Нил из них троих, наверное, самый самодостаточный ребенок. Он позволяет баловать себя всем, кому не лень, принимает сложный характер Натаниэля и с проблемами всегда идет к Абраму, никогда — к родителям или Натаниэлю. Другим это не нужно, а Абраму нравится. Нил получает удовольствие от всего, чем занимается. О нем можно было бы сказать "всего понемногу", если бы у него не было всего по многу. Вокал? Освоит. Шитье? Смогёт. Папье-маше? Проект скелета лошади на биологию. Он пробовал себя в футболе, баскетболе и лакроссе, он пробовался в волейболе, лыжах и кое-чем другом. В конечном итоге он выбрал экси, потому что так ощущал себя ближе к брату, которому наверняка нужна поддержка, чтобы не чувствовать себя одиноким. Потому что Натаниэль слишком легко погружается во что-то, забывая о мире вокруг и о собственных элементарных потребностях. Нил искренно понимает это его состояние, понимает, как привлекательно может выглядеть что-то, что так сильно нравится, но Нил научился останавливаться в нужный момент, и помогает в этом брату. Несмотря на активный образ жизни и перманентные социальные контакты, у Нила нет друзей. Хотя лично он не видит в их отсутствии никаких минусов, пока знает, что с братьями у него все в порядке. Когда они впервые встречают близнецов Миньярд, Нил и Натаниэль — первокурсники в одном университете. Абрам рвался к ним, как мог, но его направление не преподают в том вузе, и его отговаривали всей семьей.

#короткая_мысль и это страна намбер сри #bangtanboys Бразилия Чимин и Тэхён — гибриды цветных миловидных попугайчиков, голубой ара и розовый какаду соответственно. В Бразилии — отличный заповедник для таких, как они, чтобы после нападок браконьеров и мародеров защищающая и заботливая часть человечества могла оберегать их, помогать восстанавливать гибридную популяцию или хотя бы заводить семьи с такими же гибридами. И если Чимин слишком юн и смущен тем, с какой целью они пересекли буквально половину планеты, переехав в тропический заповедник, то Тэхён со всей ответственностью и серьезным намерением подошёл к их задаче. Поэтому утро этих двух начинается никак иначе, кроме: — Нет, Чимини, ну ты подумай еще разок. Ты видел, какими были его звериные предки? Ты видел их клюв? Да если у них клюв больше головы в шесть раз, то какой там может быть чле- — Тэхён! — Чимин затыкает его уже практически ладонями. Потому что он знает, о ком говорит Тэхён. Тэхён говорит о Мин Юнги, обивающим им порог уже почти неделю — сразу с момента приезда. И прямо сейчас этот Юнги наверняка бродит где-то под окнами и готовит еще один повод для того, чтобы заглянуть в их с Тэхеном хижинку. — Ну что Тэхён? Ты проживешь в девственниках и одиночестве до самой старости, если я перестану наставлять тебя и заткнусь в тряпочку. — Но ведь его упертость размером с этот же самый чертов клюв! — Чимин искренно не понимает, почему должен выбрать Юнги. — Туканы, — легко жмет плечами Тэхён, будто бы это все объясняет. Но это не. И Чимин заочно краснеет, отчаянно закрывая лицо ладонями, когда слышит стук в дверь. Конечно. Кто же еще это может быть. Юнги и огромная корзина фруктов, которые Тэхён охотно уплетает за завтраком, клятвенно обещая однажды уломать Чимина сходить на свидание с таким обходительным и заботливым джентльменом.

Спасибо тиктоку. Зашел и умер

Ладно, короткие посты, очевидно, не мой конек. Сиглеви Слейв и Онил Ролл — реально существующие лошади. Онил Ролл в 1993 году повторил рекорд Бича Рэкита, который промчал расстояние полукилометра со скоростью почти 70 км/час и остался непревзойденным лидером. Сиглеви Слейв проделал такой же фокус, пробежав 804 метра со скоростью почти 70 км, но без наездника. Ах, и да. Во всем стоит винить вот эту прекрасную картиночку.

— Я не тороплю вас. Вам передадут мои контакты для дальнейшего обсуждения условий договора. Мы составим новый в случае согласия и учтем пожелания обеих сторон. По любому вопросу можете обращаться ко мне. И Чонгук остается лишь на пару мгновений, позволяя Тэхёну заполнить тишину, если ему необходимо что-то сказать, после чего разворачивается на пятках и уходит, оставляя управляющего сгорать от стыда и незнания, как продолжить или хотя бы закончить разговор, а Тэхёна — размышлять о том, как повернуть ситуацию выгоднее для себя. Возможно, в этот раз ему придется обуздать жеребца самому. И этот жеребец — не английская скаковая, а владелец, намеревающийся стоять на своем до тех пор, пока его жокеем не станет Тэхён.

#короткая_мысль намбер ту #bangtanboys Я проебал алфавитный критерий, но все поправимо. Англия Тэхён прилетел в Англию на три дня. Не больше. Он не потерпит этот сопливый климат ни секундой дольше, чем необходимо. У него есть цель, и это — английская скаковая, на которую он очень дипломатично и аккуратно разводил известнейшую коневодческую фирму. Управляющий согласился на личную встречу, обсуждение договора купли-продажи и потенциально совершенную сделку. Натягивая белоснежную печатку на кисть, Тэхён чувствовал, что сделка была почти в кармане. Он даже знает, к кому обратиться, чтобы лошадь в тот же день доставили в транспортную компанию. Успешная сделка, а за ней и новый фаворит международных скачек, в которого Юнги превратил бы эту верховую — Тэхён чувствовал это так близко и явно, что оставалось протянуть руку. Никакой владелец не должен был помешать ему. Чонгук помешал. Это не было чем-то опасным и рискованным для Тэхёна, когда управляющий сказал, что на сделке будет присутствовать еще один человек, что на ферму приехал владелец. Тэхён сделал себе имя тем, как ловко и умело окручивал людей красивыми речами, на высоте работая головой и языком. Он, блять, не должен был оказаться там, где оказался. И все же Чонгук дал категорический отказ на продажу лошади, хотя это именно то, для чего он вообще заводил свой бизнес — взращивать лучших скаковых и продавать их. Так в чем твоя проблема, Чон? Пришел, чтобы послушать дипломатические речи, посмотреть, как тает твой управляющий под чужими чарами, а потом сказать жесткое «нет» и даже не объясниться? Тэхён сделал себе имя тем, как хорошо он может вести переговоры. Поэтому он делает все, чтобы на лице не дрогнул ни мускул, а из Англии он не уехал с пустыми руками. — Но я могу предложить вам альтернативу, — спокойно говорит Чонгук, не сводя с Тэхёна взгляда. — Предложите, господин Чон. Я крайне заинтересован в том, чтобы продолжать потрясать мир конного спорта новыми звездами. Управляющий стоит в стороне, не произнося ни слова. Только смотрит то на владельца, то на Тэхёна, потирая края планшетки с почти подписанным договором, которого Чонгук лишил их. Тэхён держит себя в руках, незаметно касаясь фамильного кольца на среднем пальце. Его не видно под тканью перчатки, но само ощущение металла на коже заземляет, помогая оставаться собранным и неподвижным под изучающим темным взглядом. Чонгук молчит всего с минуту, но после активного делового разговора минута кажется вечностью. Поэтому Тэхён более чем промаринован ожиданием, когда Чон все же говорит: — В моем распоряжении находится прямой потомок Сиглеви Слейва и жеребец, связанный кровным родством с Онил Роллом. Я могу предоставить вам данные обоих, чтобы вы сделали выбор, а в последствии и одного из них для случки. Вы будете курировать весь случный период и получите на выходе воспитанного и взрощенного нами жеребца. Подписание договора произойдет в моем присутствии. В противном случае вы покинете Лондон с пустыми руками. Этот засранец знает, куда бить, мысленно шипит Тэхён, прикладывая усилие, чтобы не поморщиться. Тэхён не понимает мотивов, которые толкают Чонгука на такое предложение, и это в корне отличается от того, для чего он находится здесь. Ждать еще два года, чтобы получить жеребца? Играть в генетическую рулетку и гадать, насколько удачным будет днк-набор после спаривания? Искать кобылу, в конце концов, чтобы страхать ее с жеребцом Чонгука? Если это была шутка, то у господина Чона очень сомнительное чувство юмора. Управляющий за пару минут сменил полотно красок на лице и, кажется, помял листы договора, который Чонгук очевидно не станет подписывать. Даже рассматривать. Тэхён не помнит, чтобы тот опустил хоть один взгляд на листы за все то время, что управляющий обсуждал с Кимом сделку, смотря в упор только на него. ... Ох. Вот оно что. — Мне необходимо обсудить ваше предложение с заказчиком, прежде чем дать ответ, господин Чон.

— Чимин. Если я говорю, что нельзя гладить лемуров, значит этого нельзя делать. Не потому что я мудак и принципиально не пускаю тебе к животным, а потому что твои небольшие хотелки не стоят того, чтобы остаться без пальцев или инвалидом, ладно? Пока вы в машине и под моим присмотром, я могу контролировать ситуацию. Но в ином случае — нет. И это будет только на твоей ответственности. Ты понял меня? Юнги звучит напряженно и с натяжкой. Но не так злобно, как когда описывал расчленение Чимина крокодилами. Чимин молча кивает головой и возвращается в машину, не удостаивая Юнги взглядом. А потом наблюдает, как тот обходит внедорожник и возвращается на водительское место. — Если я говорю, что нельзя, значит, нельзя, ляляля, — тихо бурчит Чимин, ловя неловкие смешки от других туристов и невольно хмыкая вместе с ними. Честно говоря, он не знает, как переживет следующие пять дней в сопровождении Юнги и его мании гиперопекать людей от смертельной опасности. Но это, по крайней мере, может быть весело, даже если Чимин рискует разреветься в любой момент и в конечном итоге влепить Юнги звонкую пощечину. Быть может, это не такая плохая идея...

#короткая_мысль намбер уан #bangtanboys Мадагаскар Что ж, Чимину стоило быть готовым к тому, что все будет немного другим, когда он приедет на остров. Он ответственно подошел к тому, чтобы не строить слишком больших ожиданий. Но, если он приехал сюда потому, что очень любит мультики и Мадагаскар в их числе, это значит, что он имеет полное право негодовать и ругаться с организаторами, когда ему отказывают в том, чтобы подойти прямо к животным. Что такого страшного может быть в лемурах? Они абсолютно безобидные! Почему ему не дают погладить их? — Потому что ты выбрал самое отвратительное время и место, чтобы устроить себе туристический выгул, — цокает Мин Юнги, и Чимин собирается выцарапать ему глаза. Очевидно. Потому что именно Юнги — причина, по которой Чимин просиживает штаны внутри внедорожника, словно заключенный, а не гладит четвертого или пятого короля Джулиана за последние пять минут стоянки. — А мне кажется, я выбрал себе отвратительного экскурсовода. Или кто ты там? — Чимин отмахивается от Юнги. А когда видит, что тот открывает рот, чтобы ответить, обрывает его и шипит: — Мне плевать. Это риторический вопрос. Рот Юнги захлопывается так же быстро, как открылся. Чимин игнорирует чужое недовольство и острый взгляд, игнорирует напряжение, появившееся в теле Юнги, словно тот большая кошка, затаившаяся перед прыжком. Чимину правда плевать. Это он тут должен ворчать и дуться, а Юнги — делать свою работу. Поэтому Чимин динамит его. Настолько, насколько может, пока Юнги в конце концов не выскакивает из внедорожника и не вытаскивает Чимина за руку наружу. В кузове еще несколько людей, у них собралась компания из пяти человек, но все молчат и растерянно хлопают глазами, смотря на то, как невероятно спокойный и терпеливый проводник Мин, всю дорогу отбивающий нападки Чимина, теперь выталкивает его на улицу прямо посреди тропического леса. — Иди, — выплевывает Юнги, выжигая в Чимине дыру, от которой даже становится неуютно. Чимин хмурится и протестующе скрещивает руки на груди. Только ножкой не топает для пущей картины. — Чё встал? Хотел погладить — иди гладь. Чимин хмурится сильнее. В чем подвох? Он почти успевает спросить, но терпение Юнги подошло близко к краю, чтобы теперь перебивали Чимина. — Только не плачься потом, когда стая разъяренных лемуров помчится, чтобы разодрать тебя на части, потому что ты был слишком близко к беременным самкам. Не проси помочь, когда на запах крови вылезут оголодалые крокодилы, чтобы откусить тебе голову. Я не собираюсь вытаскивать твою тупую задницу из клыкастой пасти. Или откачивать змеиный яд, который подцепишь, пока будешь добираться до лемуров. Ну? Чё стоишь? Зассал? Чимин не зассал. Чимин сейчас, кажется, расплачется. Он строит грозный вид, надуваясь и злобно дыша, чтобы скрыть, как начинают блестеть глаза и сбивается дыхание не от злости, а от обиды. Чимин, он же... На него нельзя ругаться. Он не сделал ничего плохого, чтобы получить такое отношение к себе. Ему хотелось только погладить пушистых зверушек и посмотреть на них поближе. Всего-то. Почему его отчитывают так, словно он не сделал домашку по математике и теперь его ждет красный ковер у директора и отчисление? Словно он украл конфетку и теперь его ждут все десять лет тюрьмы, а-то и двадцать. И что это за угрозы такие? Он же может испугаться и свалиться тут от какого-нибудь сердечного приступа! Конечно, он не доставит Юнги такого удовольствия — видеть испуг в глазах и избавиться от компании Чимина так просто. Но неужели Юнги не подумал о том, какими могли быть последствия, если бы Чимин оказался очень впечатлительным человеком? У Юнги нет сердца — вот что. Поэтому и думать не о чем было. Чимин отводит слезящиеся глаза в сторону, чтобы не видеть перед собой этого грубияна, и слышит только усталый вздох.