NASTYA MARCHENKO

Иногда между «хочу к тебе на съёмку» и самой съёмкой проходит целый год. Так случилось и у нас. Но знаете, что я люблю в своей работе? Неважно, сколько времени человек собирался ко мне прийти. В какой-то момент мы просто встречаемся, знакомимся, начинаем снимать — и происходит что-то прекрасное. Как в этот раз.

Даты свободные для съемок до конца года ❤️

Старт группы 9 ноября Записаться можно, написав мне @stumarchenko

Недавно мне попалась одна мысль, которая неожиданно очень меня взбодрила. Coca-Cola ежегодно тратит на рекламу миллиарды долларов. Coca-Cola! Которую знает практически весь мир. Которую не нужно никому представлять. Которая существует больше ста лет. И вот эта Coca-Cola продолжает тратить огромные деньги на то, чтобы о ней не забывали. А теперь я. 😂 Могу месяцами работать над каким-нибудь проектом, придумывать, исследовать, создавать, вкладывать в него время, деньги и силы. А потом один раз о нём рассказать и начать переживать, что всем надоела. Ну потому что сколько можно? Я же уже говорила! Люди наверняка видели. А вдруг подумают, что я теперь только и делаю, что что-то продаю? И тут Coca-Cola со своими миллиардами. И я подумала: а почему, собственно, огромной корпорации совершенно нормально постоянно рассказывать о своём продукте, а мне неловко говорить о том, что создаю я? Тем более что выяснилась удивительная вещь: о некоторых своих проектах я здесь вообще ни разу не рассказывала. Зато уже успела мысленно испугаться, что слишком много их рекламирую. Поэтому сегодня у нас рекламная пауза. Без извинений и попыток сделать вид, что я просто мимо проходила. Первое. «Маршрут по семейной памяти». Я создала самостоятельный маршрут, который помогает лучше узнать своих близких, сохранить их истории, воспоминания и голоса. Узнать человека не только через его роль в нашей жизни, но и как отдельную личность, со своим детством, мечтами, переживаниями и опытом. А ещё узнать что-то о себе через истории других людей. Это большой проект, в который я вложила очень много времени, внимания и собственных исследований. И прохожу его сама. Познакомиться с маршрутом можно здесь. Второе. «Пока это настоящее». Так называется мой новый курс фотографии. На нём мы будем учиться не просто делать красивые фотографии, а замечать собственную жизнь и сохранять её такой, какая она есть. Не ждать отпуска, праздника, путешествия или какого-то особенно прекрасного события, чтобы захотеть что-то сфотографировать. Потому что большая часть нашей жизни состоит как раз из промежутков между этими событиями. Из обыкновенных дней, привычных маршрутов, людей рядом, случайных разговоров и маленьких моментов, которым мы часто не придаём значения. А ведь это и есть наша жизнь. И она заслуживает внимания не меньше, чем всё исключительное. Фотография позволяет нам это увидеть, придать значение тому, что мы привыкли считать незначительным, и сохранить настоящее, пока оно ещё настоящее. Обучение будет индивидуальным и в небольшой группе до пяти человек. Подробности — в карточках ниже. Третье. Я по-прежнему фотографирую. Да, несмотря на все мои новые проекты, исследования памяти и преподавательские начинания, я продолжаю снимать людей. Семьи, пары, отдельных людей, обнажённое тело. Мне по-прежнему интересны люди, их отношения, характеры, жесты и то, какими они бывают, когда им не нужно никого изображать. И ко мне по-прежнему можно записаться на съёмку. Свободные даты оставлю ниже. Вот, собственно, и вся моя рекламная пауза. Буду учиться не только создавать что-то, но и рассказывать об этом.

Я очень хорошо умею строить заборы. Крепкие, надёжные, высокие. Такие, чтобы ни одной щёлочки. Так могла бы начинаться реклама моих услуг по строительству заборов, если бы я действительно их строила. Но есть одна особенность: все эти заборы я возводила исключительно внутри собственной жизни. Когда я чем-то увлекаюсь, я погружаюсь в это целиком. Надолго, всерьёз, со всей страстью, на которую способна. Постепенно это занятие становится частью меня, а потом вдруг появляется что-то новое. И вместо того, чтобы просто открыть для него дверь, я начинаю строить забор. Прошлое за забор, теперь - это. Я почему-то каждый раз требовала от себя отказаться от своей предыдущей версии, чтобы получить право на следующую. За свою жизнь я построила немало таких заборов. Иногда они появлялись почти незаметно, а иногда я возводила их совершенно сознательно, с уверенностью, что наконец-то определилась, кто я и чем должна заниматься. И вот недавно я поймала себя на строительстве очередного забора. Увлекшись темой памяти, я почему-то решила, что теперь моя фотография должна быть только об этом. А всё остальное осталось в прошлом. Хотя я могу исследовать память и снимать обнажённое тело. Могу фотографировать семьи и незнакомцев на улице. Могу создавать большие художественные проекты, а могу просто выйти из дома с телефоном и смотреть по сторонам. Я могу заниматься всем этим одновременно и всё это буду я. Мне кажется, я слишком долго пыталась уместить себя в какое-то одно определение. Найти точные слова, обозначить границы, объяснить себе и другим, кто я теперь. И мне больше не хочется выбирать, какие части себя оставить, а какие отправить за забор. Мне можно быть всем, чем я уже была. И всем, чем мне ещё предстоит стать.

Вчера мне пришло сообщение от человека, который когда-то читал этот канал и по всей видимости состоит в нем до сих пор. Он написал, что смотрит разных фотографов, снимающих обнажённое тело, но всё равно нигде не видел, чтобы его снимали так красиво и чувственно, как у меня. И добавил: «Жаль, что сейчас ты не ведёшь канал». И я вдруг поняла, что тоже скучаю. Последнее время я много перерываю свои архивы. Смотрю на фотографии, которые снимала несколько лет назад, уже немного чужими глазами. И иногда думаю: господи, как же красиво я вижу. Звучит нескромно, конечно 😅 Но если бы это были фотографии другого человека, я бы сказала ровно то же самое. И, кажется, мне всё ещё есть что вам показать. И есть чем поделиться. Поэтому, пожалуй, я снова буду здесь. А пока — просто несколько фотографий, которые я нашла в архивах и которые сама очень люблю .

Последнюю неделю я смотрю не вперед, а назад. Совсем недавно я думала: мне почти сорок лет. Неужели я всю жизнь буду снимать ню? Вопрос был, конечно, не в ню. Скорее в ощущении, что однажды из того, чем ты занимаешься, нужно вырасти. Стать серьёзнее. Найти большую тему, а я всё время куда-то сворачивала. Семейная фотография. Ню. Документальная фотография. Тело. Странные проекты на региональном Burning Man. Ню. Потом снова семья. Старые фотографии. Чужие архивы. Дом. Мне казалось, между всем этим нет системы. А теперь я вдруг поняла, что последние семь лет занимаюсь одним и тем же, просто я не знала, как это называется. Например, ню. Фотография обнажённого тела через 20–30 лет перестаёт быть просто фотографией тела. Она становится свидетельством: вот время, когда я так выглядела, так себя ощущала, так позволяла на себя смотреть. Тело меняется — фотография остаётся. И получается, что все эти годы я сохраняла не просто тела. Я сохраняла время человека в его теле. Когда я снимала «Шрамы» — тело уже буквально стало архивом. Мы можем забыть даты и обстоятельства, а тело продолжает хранить произошедшее. В 2019 году я занималась докфото. Снимала людей, дома, веранды, животных, колодцы, документы, комнаты, совершенно обычные вещи. А потом почти на семь лет закрыла эту дверь. Сейчас я открыла её снова. Некоторых людей больше нет. Что-то изменилось, что-то исчезло. И даже там, где всё осталось прежним, больше нет меня той, которая смотрела на это в 2019 году. Я смотрела и думала: «Господи, я же уже тогда занималась памятью». И даже мои три года вокруг Burning Man, которые я довольно долго считала практически похеренными, вдруг оказались совсем не похеренными. В «Проститься» люди оставляли записки, прощаясь с собой прежними. Я сохранила их. То есть я буквально собирала архив чужих прошлых жизней. В «Прачечной, стирающей печали» люди записывали свои печали, а незнакомые люди отвечали им. И опять я сохраняла то, что обычно исчезает бесследно: состояние человека в определённую секунду его жизни. А теперь я покупаю чужие семейные архивы. Записываю истории людей. Делаю маршрут по семейной памяти. И придумала «Дом памяти» в гораздо большем формате, чем мне изначально он виделся. Мне казалось, что вот сейчас-то я наконец пришла к своей большой теме, а потом я обернулась назад и поняла: никуда я не пришла. Я здесь уже была. Все эти годы я задавала один и тот же вопрос: что остаётся? От человека. От его тела. От молодости. От семьи. От дома. От нас прежних. От тех, кого больше нет. Что остаётся, если кто-то однажды обратил внимание и, что исчезает, если никто не обратил. Просто раньше я искала ответы в в деревне. Потом в теле. В записках незнакомых людей. В семейных фотографиях. В чужих архивах. Теперь — во всём этом одновременно. И ещё я поняла одну вещь про возраст. Мне почти сорок. Но мне больше не придётся однажды думать: «Я из этого выросла». Потому что из памяти невозможно вырасти — ты всё время в неё дорастаешь. В сорок я буду понимать её одним образом. В пятьдесят — другим. Будут стареть родители. Взрослеть дети. Меняться дома. Исчезать люди. Накапливаться фотографии. И какие-то совершенно обычные вещи однажды станут бесценными просто потому, что их больше нет. Память будет меняться вместе со мной. И мне не нужно придумывать, чем я буду заниматься дальше. Мне хватит этого на всю жизнь.

Я никуда не пропала. Я по-прежнему снимаю людей, наблюдаю за ними и сохраняю то, что однажды может стать памятью. Просто теперь я делаю это немного шире. Этим летом меня украла деревня. В моей жизни появился старый деревенский дом. Сначала я просто хотела привести его в порядок, чем и занимаюсь, а потом постепенно поняла, что восстанавливаю не только стены, крашу окна и разбираю вещи прежних хозяев. Я собираю истории. Слушаю соседей, фотографирую, нахожу выброшенные книги, варю варенье по чужим воспоминаниям, замечаю вещи, в которых память продолжает жить, даже когда кажется, что они уже никому не нужны. В каком-то смысле я занимаюсь всё той же фотографией, то есть сохранением памяти. Только теперь сохраняю не один кадр, не одну историю и не одного человека. Я понемногу создаю целый Дом памяти. Поэтому здесь я, возможно, стала появляться реже. Но я никуда не исчезла. Просто часть моей жизни и моего внимания сейчас находится там. Я создала отдельный канал для «Дома памяти» и рассказываю там, как старый деревенский дом постепенно становится чем-то большим, чем просто дом. Если вам тоже интересно - welcome. https://t.me/dompamyati

Ксюша вернулась после долгой дороги, долгой пересборки и какого-то очень важного разговора с самой собой. Такие вещи невозможно увидеть глазами, но почему-то мне они всегда видны. Я увидела это состояние на одной простой фотографии и предложила его сохранить. Без концепции, без отлагательств, без подготовки, без попытки что-то придумать, а просто довериться тому, что уже есть. Получилась совсем короткая съёмка. И на мой взгляд это состояние действительно читается в фотографиях. В этих выбившихся прядях, в дождливом городе, в лёгкой улыбке, в размытиях, будто мир для нее ещё не до конца собрался обратно. В том, как она идёт босыми мыслями по мокрому асфальту. В этой удивительной мягкости и одновременно внутренней силе. Получилась съемка, после которой мне хочется ещё сильнее верить, что фотография — это не про внешность и даже не про красоту. И я еще больше полюбила фотографию (если мне вообще возможно любить ее больше) за возможность встретить себя и запомнить, за то, что иногда камера умеет увидеть то, для чего ещё нет слов.

На прошлой неделе я открыла свадебный сезон. И мне снова повезло оказаться рядом с очень настоящей историей любви. Такой, в которой любовь живёт не только между двумя людьми, но и внутри памяти, традиций, жестов, деталей. Они познакомились в орнитологическом центре — в месте, где наблюдают за птицами и смотрят, как им надевают маленькие кольца на лапки. И свои обручальные кольца они сделали похожими именно на эти кольца для окольцовывания птиц. А ещё — кольца были созданы из зубов предков. И в этом было что-то невероятно сильное: будто любовь — это не только про двоих здесь и сейчас, а ещё и про связь времён, про продолжение рода, про память, которая остаётся с нами буквально на кончиках пальцев. Наверное, одним из самых трогательных моментов для меня стали фотографии рук трёх поколений: бабушки, мамы и дочери, которая выходит замуж. В такие моменты особенно остро чувствую, что фотография — это не просто красивые картинки. Это способ сохранить то, что однажды станет бесценным. Вообще вся эта свадьба была пропитана любовью. Любовью к семье. К своим маленьким ритуалам. К истории друг друга. И я каждый раз очень благодарна за возможность быть человеком, который всё это увидел, почувствовал и сохранил. С 27 мая по 3–4 июня я буду в Петербурге. Возьму несколько съёмок — свадебных, love story и фирменных женских. И да, я по-прежнему открыта к свадебным съёмкам — особенно к тем, в которых есть душа, память и что-то по-настоящему ваше.

Иногда что-то не складывается и внутри возникает лёгкое разочарование. Как будто не туда повернула или чуть-чуть опоздала. Я недавно подала заявку на обучение по реставрации и консервации фотодокументов, но группа не набралась. Мне предложили другой вариант — пойти в более широкую реставрацию, а именно - архивных документов, а я отказалась, мол, фотографию хочу. А вчера я оказалась в мастерской у своей подруги — реставратора, как раз в отделе архивных документов одного из главных музеев нашей страны. Я посетовала ей о не наборе группы и она пригласила меня в гости и провела мне ликбез. И это было не про «послушать». Это было — прикоснуться. К бумаге, к времени, к хрупкости того, что мы называем памятью. Я смотрела, как она работает, слушала, задавала вопросы. И вдруг стало понятно: нельзя начинать с узкого. Фотография — это тоже архивный документ. Но прежде чем разбираться в изображении, нужно понять носитель. Бумагу. Её плотность, её возраст, её поведение. Как она стареет, как она дышит, как она разрушается. И как её можно сохранить. Это не теория. Это почти тактильное знание. Его невозможно «прочитать» — его нужно прожить руками. Стало ясно, что всё произошло правильно. Что это не «группа не набралась», а меня аккуратно развернули в сторону основы. Туда, где нужно сначала научиться чувствовать материал, прежде чем пытаться сохранить изображение. Я буду подавать документы на обучение в октябре и пойду именно в реставрацию архивных документов. Потому что путь — это не про то, куда ты хочешь попасть, а про то, через что ты готов пройти.

На днях случилась одна история, которая сначала ударила, а потом вдруг очень многое расставила по местам. Ко мне сюда, в мой канал зашёл ребёнок. Посмотрел фотографии. Рассказал другим. И где-то там, в школьной реальности, это стало поводом для смеха. Моя первая реакция была — вина. Та самая быстрая, почти автоматическая: не уследила, не предусмотрела, не уберегла. А потом я остановилась и посмотрела на это чуть шире. Я не могу контролировать, куда заходят чужие дети. Не могу контролировать, как они это воспринимают. И не могу прожить за них их реакцию. Но я точно знаю, что я делаю. Я — фотограф. Я работаю с телом, с уязвимостью, с правдой. С тем, что иногда вызывает тишину, а иногда — неловкость. И это нормально. Потому что искусство не обязано быть удобным. Оно не обязано всем нравиться. Оно не обязано быть понятным сразу. Оно просто есть. И в какой-то момент я поймала себя на очень ясной мысли: мне не стыдно за то, что я делаю. И, возможно, самое важное в этой истории — даже не сама ситуация, а то, что я смогла это спокойно сказать своим детям: что я делаю искусство, и от этого не нужно прятаться, не нужно отводить взгляд, этим можно гордиться.