forbidden passions

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦 Министерский благотворительный вечер в главном атриуме. Шум, бокалы с шампанским, легкий джаз. Гермиона битый час наблюдает за Драко. Он увлеченно беседует с Пэнси. Они смеются над какой-то внутренней шуткой своего круга. Внутри Гермионы просыпается та самая маленькая, неуверенная в себе девочка-подросток. В голову лезут мысли: «Конечно, они говорят на одном языке. Куда я лезу со своими чувствами? Для него я всегда буду просто правильной Грейнджер». Вместо того чтобы отойти, страх толкает её на глупую, детскую атаку. Она подходит к ним, намеренно громко стуча каблуками, держит бокал чуть крепче, чем нужно, и вмешивается в разговор с напускным, ядовитым дружелюбием: — О, Малфой, Паркинсон. Обсуждаете, как удачнее вложить галлеоны, чтобы обойти новые министерские налоги? Или у вас тут закрытый клуб для тех, чьи предки одобряли политику чистокровных? Извините, если разбавила вашу элитарную компанию своим присутствием. Пэнси удивленно вскидывает брови, воцаряется неловкая пауза. Гермиона ждет, что Драко сейчас разозлится, начнет язвить в ответ, и тогда всё встанет на свои привычные, безопасные рельсы «школьной вражды». Драко не принимает вызов. Он не злится. Он смотрит на неё долгим, оценивающим взглядом взрослого мужчины, который видит её насквозь. Он мягко улыбается Пэнси, ставит свой бокал на поднос проходящего мимо официанта и спокойно произносит: — Пэнси, извини нас, пожалуйста. Мисс Грейнджер явно переработала на этой неделе, и ей срочно нужен глоток свежего воздуха. Прежде чем Гермиона успевает возмутиться, он аккуратно, но твердо берет её за локоть и уводит из шумного атриума. Она пытается вырваться, что-то сердито бормочет про «министерский этикет» и «не смей мной командовать», ведя себя как капризный подросток, которого поймали на шалости. Драко молча доводит её до уединенного, полутемного балкона, закрывает за ними стеклянную дверь, отсекая шум толпы, и отпускает её руку. Гермиона встает в оборонительную позу, готовая к ссоре. Драко просто опирается спиной о перила и смотрит на неё с легкой, понимающей улыбкой. — Ну давай, высказывай всё, Малфой. Назовешь меня невоспитанной? — в её голосе сквозит вызов, за которым она прячет дрожь. — Грейнджер, стоп, — спокойно останавливает её Драко. Голос у него ровный, глубокий. — Хватит колкостей. Что это сейчас было в зале? — Ничего! Просто констатация факта. Вы так мило ворковали... — Мы обсуждали благотворительные поставки зелий в больницу Мунго, которые курирует фонд Паркинсонов, — мягко перебивает он её. — Но дело ведь не в Пэнси, верно? Гермиона открывает рот, чтобы выдать очередную логическую тираду, но он делает шаг вперед, сокращая дистанцию, и смотрит прямо в её испуганные глаза: — Давай начистоту. Ты приревновала. И вместо того, чтобы подойти ко мне как взрослая женщина, ты решила устроить детскую сцену и уколоть меня моим прошлым. Тебе страшно, Грейнджер? Страшно, что между нами всё может быть по-настоящему, без этой дурацкой школьной маскировки? Гермиона сдувается на глазах. Защитная броня сарказма рушится от его абсолютной честности. Ей нечем крыть. — Да, — тихо, почти шепотом признается она, глядя в пол. — Мне страшно. Мне кажется, что это всё... какая-то глупость. Что мы слишком разные. Драко протягивает руку и осторожно, давая ей возможность отстраниться, касается пальцами её подбородка, заставляя поднять голову. — Мы разные, — соглашается он. — Но это не значит, что мы не можем попробовать. Если ты скучала по мне в этом зале — тебе не нужно нападать. Достаточно просто подойти и сказать: «Драко, побудь со мной». И я останусь рядом с тобой до конца этого вечера. Понимаешь? Без условий и без пряток. Гермиона медленно выдыхает, чувствуя, как уходит паника. Рядом с ней — надежный мужчина, который не сбежит от её сложных эмоций, а просто заземлит их. — Хорошо, — она делает неуверенный шаг ближе к нему. — Драко... побудь со мной. Он улыбается — тепло и открыто: — С удовольствием. А теперь пойдем обратно, и ты вежливо поздороваешься с Пэнси, потому что твои налоги она действительно считает идиотскими. #fp_зарисовка

Какое-то время они сидели молча. Луна чувствовала, как тугой комок нервов расслабляется в животе. Она не знала этого мальчика, но ей хотелось остаться с ним на этой лестнице как можно дольше. Она кожей чувствовала волшебство этого момента и прикрыла глаза, позволяя этому чувству окутать себя с ног до головы. — Ты хорошая, Лавгуд. Рядом с тобой всегда будут люди, которые увидят и оценят это. Луна вздрогнула от неожиданности, и посмотрела на него, сведя брови. Она не знала, какой вопрос задать первым. С чего он решил, что она хорошая? Почему он думает, что кто-то её оценит? Кто он вообще такой? Мальчик усмехнулся, и ответил на один из немых вопросов сам: — Ты странная, Лавгуд, это не делает тебя плохой. И ты помогла тому первогодке вчера, когда он упал и залил все чернилами. — Ты следишь за мной?.. Мальчик рассмеялся, закинув голову назад, и покачал головой. — Нет. Не за тобой конкретно, по крайней мере. Я стараюсь быть незаметным. Для этого надо быть внимательным ко всему, что тебя окружает. — Почему ты… — Долгая история, Лавгуд, — отрезал он. Они молчали несколько минут, наблюдая за закатом. — Спасибо… — прошептала она. Он кивнул и встал с лестницы, поправляя одежду. — Будь собой, Лавгуд. Со временем это будет самым ценным, что у тебя есть… Почему-то Луне казалось, что все, что он говорил ей сегодня, он говорил самому себе тоже. Но она отмахнулась от этой мысли. — Как тебя зовут? Он посмотрел на неё секунду, задумчиво нахмурив брови, а потом: — Нотт. Тео Нотт.

#зарисовка@oneginawrites

#зарисовка@oneginawrites #AI_video@oneginawrites О добрых мальчишках и найденых нюхлях.

У Луны Лавгуд была проблема — она очень хотела дружить, но не знала, как. Почему-то всё, что она делала, оказывалось не к месту или воспринималось как-то не так. Ей казалось, что самое важное — оставаться собой и говорить то, что думаешь и чувствуешь, но почему тогда это не работало? Почему сейчас она сидела на лестнице одна и шмыгала носом? Ей только исполнилось тринадцать лет, и она не знала, как совмещать мудрость с подростковой неуверенностью в себе, но в основном ей удавалось, кажется. По крайней мере, она старалась. Она никого не обижала умышленно, разве этого мало? Наверное, мало. Сейчас это казалось ничем. Она делала вид, что её не задевает буллинг, что она не обращает внимание на то, что девчонки с её курса договорились с ней не разговаривать, но иногда все становилось немного… чересчур. Особенно, когда такие вещи происходили друг за другом. Мама всегда говорила ей, что надо быть добрее и принимать людей такими, какие они есть. Что Луна никогда по-настоящему не будет одна, ведь у неё есть она сама, а в сердце живут люди, которые любят её безусловно. Но ей тринадцать лет, мальчишки только что украли и спрятали её плюшевого нюхля, а девчонки сделали вид, что ничего не знают об этом. Она цеплялась за тепло в груди, где всегда жили её родители и все, кого она любила, но по коже шел мороз от того, как мало этого тепла она сейчас ощущала снаружи. Она неуместная, она говорит невпопад, она смешная в своей странности, и сейчас она не чувствовала, что это качества, которые делали её интереснее, сейчас она думала, что ей невыносимо хочется быть, как все. Обычнее, саркастичнее. Может быть, даже жестокой — почему нет? Она знала, что жестокость рождается из комплексов, но сейчас ей не казалось это такой уж плохой идеей. Если жестокость — это защита для тех, кто делал ей больно, значит, она как-то работает, правда? Она не видела, чтобы кто-то из мальчишек, укравших её нюхля, или кто-то из девчонок, сделавших вид, что ничего не видели, сидели сейчас на холодном мраморе и глотали горячие горькие слезы. О чем она думает вообще. Она так не сможет. Она слишком слабая для жестокости. И, видимо, для дружбы. — О чем думаешь? — раздался хрипловатый мальчишеский голос. Луна вздрогнула и обернулась. Несколькими ступенями выше стоял кудрявый мальчишка в слизеринской форме. Она не знала его имени, но, кажется, он дружил с Малфоем, и это совсем не внушало ей доверия. — О жестокости, — ответила она честно и, как всегда, невпопад. Ничего ее не учит. Мальчик кивнул, как будто понял, а не засмеялся, как будто она чудная, спустился ниже и сел на ступеньку рядом с ней. — Думаешь, это выход? — просто спросил он. Без уточнений, без усмешки, почти устало. — Нет… Это не я. И опять мальчик как будто понял все без лишних слов. — Это не ты. Так почему бы не быть собой? — Больно… Он кивнул, и медленно полез в карман мантии. Через пару секунд он достал плюшевого нюхля и увеличил его в размерах палочкой. — Лютик! — воскликнула Луна и обняла игрушку, роняя на него слёзы. — Но как ты?.. — Я нашел его на астрономической башне. Я видел, как он торчал из твоей сумки на прошлой неделе, ну и вот. Мы здесь. — Спасибо… — выдохнула она. Мальчик просто кивнул в ответ.

продолжение ⬇️⬇️⬇️

Драко — Пожиратель смерти & Драко — третьекурсник.

— Ого, откуда у тебя этот шрам на лице? — ...Тебе пока рановато об этом знать. Похоже, взрослый Драко пытается спасти мелкого себя от будущих ошибок (или просто в шоке от того, каким он был на третьем курсе), попутно затыкая ему рот, чтобы тот не задавал лишних вопросов о мрачном будущем и шрамах! Art: ashaoguant #art

Каждое общение с природой дарит нам куда больше, чем мы пытаемся найти.

#fp_цитатадня

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦 Муссонные дожди в Ханое всегда начинались внезапно, обрушивая на город плотную стену теплой воды. Гермиона сидела за бамбуковым столиком в самом углу «Hanoï Café» — крошечного заведения, спрятанного в лабиринте узких улочек Старого квартала. Здесь пахло жареным кофе, корицей и мокрым асфальтом. Она сбежала сюда из Лондона три месяца назад. Сбежала от министерских отчетов, от фотовспышек «Ежедневного пророка» и, самое главное, от невыносимого, удушающего чувства вины за то, что так и не смогла стать счастливой правильным, предсказуемым образом. Гермиона сделала глоток ледяного кофе со сгущенным молоком. Напротив нее, прямо на деревянном полу у открытого дверного проема, сидели двое местных детей — маленькие брат и сестра. Они громко смеялись, макая пальцы в пролитую на порог дождевую воду и выводя узоры на темных досках. Мальчик быстро повел ладонью, очерчивая резкую, острую линию. Под его пальцами из влажного блеска вдруг проступили до боли знакомые черты: высокий лоб, упрямый разлет бровей, идеальная, почти хищная линия скул. Гермиона замерла, и сердце болезненно екнуло. Ветер рисует твое лицо. Дети рисуют миражи. — Не думал, что встречу тебя в месте, где буквально заканчиваются все нормальные дороги, Грейнджер. Голос раздался из полумрака у входа — тихий, слегка хриплый, с той самой ленивой, порочной растяжкой, которую она не слышала больше года. Гермиона резко обернулась. У входа стоял Драко Малфой. На нем была простая льняная рубашка с подвернутыми рукавами, полностью промокшая от дождя и облепившая плечи. Платиновые волосы потемнели от влаги и прядями падали на лоб. Без своей привычной мантии-брони и высокомерия он выглядел странно настоящим. — Малфой? — ее голос сорвался, утонув в шуме падающей с крыши воды. — Что ты… как ты здесь оказался? Драко не ответил. Он медленно подошел к ее столику, шурша подошвами туфель по бамбуковому настилу. Дети у порога притихли, разглядывая высокого бледного иностранца. Малфой бросил мимолетный взгляд на их мокрый рисунок на полу, который уже начинал высыхать и исчезать, и горько усмехнулся. Он сел на стул напротив нее, не спрашивая разрешения. Между ними было всего полметра, и Гермиона физически ощутила исходящий от него запах магии, озона и горького портового табака. — Я искал тебя, — просто сказал он, глядя ей прямо в глаза. В его серых глазах, обычно холодных, как лед, сейчас штормило. Там была усталость, граничащая с отчаянием. — Зачем? — Намного тише, чем хотелось бы, спросила она, судорожно сжимая в руках теплую чашку. — Все ведь было решено. Там, в Лондоне. Мы же сожгли все мосты, Драко. — Оказалось, не все, — он подался вперед, и его пальцы дрогнули, остановившись в сантиметре от ее руки на столе. Он не посмел коснуться ее без согласия. — Ты уехала, и министерский мир вздохнул с облегчением. Героиня спасена от порочной связи с бывшим Пожирателем. А я чуть не сдох, Грейнджер. В своей огромной, пустой усадьбе. Мне снился этот чертов город. Снился этот дождь, хотя я никогда здесь не был. Я видел во снах, как ты сидишь здесь. Одна. Гермиона смотрела на его руки — бледные, с тонкими шрамами на запястьях. Внутри нее поднималась буря, готовая соперничать с азиатским муссоном. Ей хотелось закричать на него, прогнать, заставить уйти обратно в его идеальный, разрушенный мир. Но вместо этого она почувствовала, как к горлу подступает ком. — Это безумие, — прошептала она, и одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Мы — ходячая катастрофа. Мы разрушим друг друга. — Мы уже разрушены, — возразил Драко. Его голос упал до шепота, но в нем была пугающая сила. Он наконец преодолел разделявшее их расстояние и накрыл ее ладонь своей. Его пальцы были прохладными и влажными от дождя. — Но здесь, на краю земли, в каком-то богом забытом кафе, где нас никто не знает… Может, мы сможем построить что-то заново? Из этих обломков? Продолжение в комментариях ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ #fp_зарисовка

🤩🤩🤩🤩🤩 ❤️❤️❤️❤️ Дата выхода: 18.06 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 🤩Саммари: Теодор Нотт очень сильно нуждается в деньгах. Однажды ему предлагают крупную сумму в обмен на услугу, которая переворачивает его мир с ног на голову. Эта история о шести подростках, которые фанятся, встречаются, влюбляются и вляпываются в проблемы. 🤩Рейтинг: от❤️❤️ и выше 🤩Пейринги: Теодор Нотт/Гермиона Грейнджер, Драко Малфой/Гермиона Грейнджер, Пенси Паркинсон/Рон Уизли, Пенси Паркинсон/Блейз Забини 🤩Вайбы/Метки/Предупреждения: ❤️история в переписках, no magic, шантаж, dirty talk, флирт, секс за деньги, вирт, секс на камеру, визуал 18+ 🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩 До встречи в онличатах ✌️

— Тогда прикажи мне уйти, и я уйду. — Драко... — Давай. Прикажи мне. Art: moonlu #art

Будь собой, и тебе не придется ни с кем соревноваться.

#fp_цитатадня

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦 Коридор третьего этажа после отбоя был залит призрачным серебряным светом луны. Гермиона Грейнджер стояла у высокого готического окна, прижимая к груди тяжелую стопку книг. Она знала, что нарушает правила, но мысль о незданной вовремя работе по Древним рунам пугала её сильнее, чем потеря баллов. Шаги позади раздались внезапно — ленивые, размеренные, нарочито громкие. — Надо же, какая встреча. Неужели наша святая Грейнджер решила пойти по стопам своих нарушающих правила дружков? Малфой вышел из тени колонны. Как всегда: безупречно выглаженная мантия, серебряный значок старосты на груди и эта вечная, раздражающая ухмылка на бледном лице. Он заблокировал ей путь к лестнице, сложив руки на груди. — Уйди с дороги, Малфой, — устало вздохнула Гермиона, даже не пытаясь развернуться. — Я просто иду в гостиную. Если хочешь снять баллы — снимай и проваливай. — О, нет, так просто ты не отделаешься, — Драко сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. В его серых глазах заплясали опасные искорки. Ему нравилось доводить её. Нравилось видеть, как вспыхивает её гнев. — Что в коробке, Грейнджер? Решила украсть что-то стоящее из запретной секции, чтобы доказать, что у тебя есть хоть капля смелости? Он подошел почти вплотную. Гермиона почувствовала тонкий аромат его парфюма — дорогой парфюм, морозная мята и хвоя. Малфой наклонился к её уху, обдав кожу теплым дыханием: — Ты ведь знаешь, что я могу устроить тебе исключение? Одно мое слово отцу... Обычно в этот момент Гермиона начинала злиться, сыпать аргументами из «Истории Хогвартса» или угрожать в ответ. Но сегодня она слишком устала. И эта его вечная, предсказуемая спесь вдруг вызвала в ней странный укол азарта. Гермиона медленно опустила книги на широкий каменный подоконник. Стук дерева о камень прозвучал в тишине коридора неожиданно резко. — Что, язык проглотила? — хмыкнул Драко, довольный своей кажущейся победой. Гермиона развернулась к нему. Вместо привычного возмущения на её лице заиграла странная, мягкая и пугающе уверенная улыбка. Она сделала шаг навстречу — так близко, что их мантии соприкоснулись. Малфой инстинктивно замер, но не отступил, лишь удивленно приподнял бровь. — Знаешь, Малфой... — тихо, почти шепотом начала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты так отчаянно ищешь со мной встреч в пустых коридорах. — Что за чушь ты несешь... — начал было он, но Гермиона не дала ему закончить. Она сделала еще полшага. Теперь между ними оставались жалкие сантиметры. Драко был выше, но сейчас, под её прямым, немигающим взглядом, он внезапно почувствовал себя загнанным в угол. Гермиона медленно подняла руку. Её пальцы замерли в полусантиметре от серебряного значка на его груди, а затем плавно скользнули выше, едва ощутимо задев воротник его рубашки. Драко резко перестал дышать. Его тело напряглось, как струна. — Каждый день, — продолжала Гермиона, понизив голос до бархатного полушепота, от которого у Малфоя по спине пробежали мурашки. — Ты задеваешь меня в Большом зале. Толкаешь в коридорах. Пытаешься поймать после отбоя. Тебе не кажется, что это слишком очевидно даже для слизеринца? — Грейнджер, ты... ты с ума сошла? — в голосе Драко, обычно таком надменном, прорезалась непривычная хрипота. — Если ты так сильно хочешь моего внимания, Малфой... — Гермиона наклонилась чуть вперед, так что её дыхание коснулось его губ. Остро, до безумия близко. — Тебе не обязательно для этого придумывать глупые предлоги. Нужно было просто попросить. Она заглянула в его серые глаза и увидела то, чего не видела никогда в жизни: абсолютную, паническую растерянность. Секунда. Две. И тут Гермиона заметила, как бледные щеки Драко стремительно заливает густой, пунцовый румянец. Краска поползла от воротника рубашки, окрашивая скулы и кончики ушей. Весь его высокомерный вид испарился, оставив парня в полном ступоре. Он даже приоткрыл рот, судорожно пытаясь глотнуть воздуха, но не зная, что сказать. Его сердце, казалось, стучало так громко, что этот стук эхом отдавался от каменных стен. Продолжение в комментариях 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 #fp_зарисовка

💜 #justsex #Dramione_зарисовка Гермиона выбирается из кровати, всё ещё чувствуя слабость и невесомость после оргазма. Между ног до приятного щекочет, мокро. Но она кусает губы и скидывает ноги с постели. Вещи разбросаны по всей комнате. Грейнджер окидывает их взглядом, сутулит спину и ощущает горячее прикосновение. Он ведёт кончиками указательного и среднего пальцев по каждому позвонку и выдыхает. — Увидимся завтра? — и тут же прочищает горло. Голос хриплый, пробирающий её до дрожи. Соски предательский твердеют, топорщатся, и это происходит с Гермионой вновь — волна возбуждения. Чёрт. — Зачем? — кидает она, не оборачиваясь. И начинает собирать своё бельё, чудом уцелевшее после мужских лап и той страсти, от которой слабеют ноги. — В смысле… на лекции если только. — Грейнджер? — в его тоне неприкрытый вопрос. — Малфой? — парирует она и прижимает к себе шмотки, закрывая нагое тело. Их взгляды сталкиваются, и Драко вздёргивает бровь. Его глаза опускаются ниже — там где комок вещей, вытянутый рукав блузки, что кончается у лобка, — и доходит до ещё поблёскивающих от смазки половых губ. Гермиона стискивает бёдра. — Мне нужно в душ, — краснеет она; Малфой с едва подавленным цоком отворачивается, когда она исчезает за дверью в ванную. Почему адекватные мысли приходят только после того, как накосячишь или сделаешь что-то, заставляющее сердце биться пичужкой? Грейнджер прижимается спиной к двери. Переводит дыхание и только через пару минут включает воду. Быстрее, чем сейчас, она никогда ещё не моется. Собравшись, она выглядывает в проём комнаты, и радуется, что Малфой куда-то ушёл. У неё все шансы улизнуть без лишних прощаний, неловких пауз и оправданий. Это просто секс. Но мозг упрямо рисует его — лежащего на кровати, с этим притягательным накаченным торсом. Прессом. Руками. Кажется, она зацарапывает Малфою спину, когда он в неё… Боже. Это просто секс. Это просто секс. Малфой поверит в это, если услышит подобное от Нотта. Но не от Грейнджер, которая тряслась под ним, словно дорвалась до самого вкусного десерта. Такого азарта, блеска в глазах и страсти — он не видит ни у одной девушки, с кем ему доводится развлекаться. И это, блядь, чертовски манит. Та эмоция. Отдача. Драко стискивает челюсти. Он уже минуты три наблюдает, как Гермиона болтает с Джинервой Уизли, её остолопом братцем и Поттером. И эти трения невзначай — плечом, локтем, рукой — раздражают. Уизел скоро выпустит на неё львиную долю слюней, но Грейнджер словно совсем до фонаря. — Кого уничтожаем? — Тео появляется будто из неоткуда и осматривается, не понимая, что так привлекает Малфоя в университетском коридоре. — Между Грейнджер и Уизли что-то есть? — в прострации задаёт вопрос Драко. — Ну… они бы неплохо смотрелись в желе или грязи, две кошечки, — оценивает Нотт, и Малфой вскидывает брови. Потом косится на Тео красноречивым взглядом, и тот пожимает плечами. — Что? Ты про Рона-чики-бомбона? Откуда я знаю. Рон-чики-бомбон? Что? Малфой начинает жалеть, что вообще спрашивает. — Забей. — Мне кажется, Грейнджер может нравится только высокоинтеллектуальный моралист, который подстроится под её контроль и заморочки всякие. Драко мимо по всем пунктам. И что-то ему подсказывает, анализ Тео далёк от реальности или застревает ещё периоде школьного обучения. Малфой отталкивается от стены и делает шаг в их сторону. С губ срывается её фамилия, но Гермиона поворачивает к нему голову ровно в тот момент, как тяжёлая рука Уизли падает ей на плечи. И она смотрит на Драко так, будто он вторгается в драгоценное, недосягаемое пространство. Как бы не так. Когда у него продолжают гореть лопатки от оставленных Грейнджер царапин. Хочет поиграть, будет ей игра. ~ следующая часть

— Ты так божественно пахнешь. В этот раз она была растеряна. Здесь не было никого, кроме Драко Малфоя. В этот раз ей не удастся спрятаться за Гарри или Рона. Она знала это, и он тоже это знал. Мгновение — и он оказался рядом с ней, так невозможно, опасно близко. Это было похоже на полное крушение, будто её тело и её блестящий разум просто сдались в ту самую секунду, когда он появился. Потому что всё, чего она хотела, — это снова поцеловать его, наконец-то. Словно он тёк по её венам, как чертов наркотик — вызывающий зависимость, которому невозможно сопротивляться. Art: imikuyya #art

Если ты знаешь, кто ты есть, никто не сможет убедить тебя быть тем, кем ты не являешься.

#fp_цитатадня

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦 Они играли в эту ролевую игру не первый раз, но сегодня черта между вымыслом и реальностью истончилась до предела, оставляя лишь чистое, обнаженное напряжение. Драко сидел в кресле, вальяжно откинув голову на спинку. Его воротник был небрежно расстегнут, а серые глаза, подернутые дымкой лихорадочного блеска, медленно — сантиметр за сантиметром — скользили по фигуре Гермионы. Он не просто смотрел, он раздевал её взглядом, впитывая каждое её рваное дыхание. — Ты слишком идеальна для этого грешного мира, Грейнджер, — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рокот, от которого по её коже пробежала волна крупной дрожи. Малфой медленно подался вперед, сокращая пространство, и в воздухе мгновенно вспыхнул аромат его парфюма — терпкий бергамот и дорогой табак. — Все твои правила, твоя святая праведность... Это лишь фасад. Внутри тебя клокочет такая дикая, первобытная сила, о которой эти глупцы вокруг даже не догадываются. Гермиона почувствовала, как внутри всё сладко сжалось. Воздух в комнате стал невыносимо горячим, дышать становилось всё труднее. Она заставила себя встретить его гипнотизирующий взгляд, хотя её собственное тело предательски слабело от этой ментальной близости. — И... какая же это сила, Малфой? — выдохнула она. Голос прозвучал интимно тихо, почти умоляюще. Драко поднялся. Каждое его движение было дразняще медленным, текучим, как раскаленный воск. Он подошел вплотную, так, что Гермиона ощутила жар, исходящий от его тела. Мужские пальцы — прохладные, но обжигающие из-за контраста — коснулись её подбородка. Он плавно, без капли спешки, заставил её запрокинуть голову, вынуждая смотреть прямо в омут его глаз. — Сила искушения, — прошептал он прямо в её губы, обдавая их горячим дыханием. Его пальцы скользнули ниже, очерчивая линию шеи, где бешено билась жилка. — Ты не просто примерная девочка. Для меня ты — мой падший ангел. Ты добровольно сошла со своего безупречного неба прямо в мой личный ад. И, видит Мерлин, грешить вместе с тобой — это лучшее, что я могу себе представить. Ты чертовски восхитительна, когда позволяешь себе быть порочной. Тук... тук... тук... Сердце Гермионы совершило сильный, тяжелый толчок, а затем пустилось в безумный, рваный пляс. Хвала, которую он шептал, ощущалась как физическое прикосновение. Внутри неё разлилось жидкое, томительное тепло, концентрируясь где-то внизу живота. Никто и никогда не будил в ней эту лавину страсти. Она чувствовала себя слабой и одновременно всесильной. Её щеки горели, а губы непроизвольно приоткрылись. — Драко... — застонала она, теряя остатки самообладания. Это имя сорвалось с её губ как признание в капитуляции. — Посмотри на себя, — его шепот стал совсем хриплым, интимным. Его рука переместилась на её затылок, запуская пальцы в густые кудри и слегка потянув их назад, заставляя её еще сильнее раскрыться навстречу ему. — Ты плавишься в моих руках, ангел. Мой прекрасный, грешный ангел... Гермиона судорожно вздохнула, подаваясь вперед. Окончательно хмелея от его близости, она уткнулась лбом в его плечо, ловя ртом горячий воздух, но уже через секунду заставила себя отстраниться, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. В её взгляде больше не осталось робкой ученицы — в темно-карих омутах разгоралось хищное, манящее пламя. Она медленно положила ладони на его грудь, ощущая, как его сердце бьется так же неистово, как и её собственное, и скользнула пальцами вверх, к воротнику рубашки. Продолжение в комментариях ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ #fp_зарисовка

🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩 — Грейнджер! — окликает её Драко. Гермиона не успевает даже толком повернуться, как он оказывается рядом. Малфой буквально вырастает перед ней, перекрывая собой тусклый свет дворового фонаря, и останавливается слишком близко. Она оказывается практически прижата спиной к прохладной двери подъезда. Малфой смотрит на нее сверху вниз, дыхание срывается, а светлые волосы слегка растрепаны. — Драко, что ты… — пытается начать она, но он перебивает её, качнув головой. — Мне действительно плевать на Нотта, — хрипло, горячо говорит Малфой, и его взгляд лихорадочно мечется по её лицу. — К черту Тео, его дурацкие шутки, этот спор и эту гребаную машину, из-за которой всё началось. Он сегодня перешел все границы, это правда. Но знаешь, что? Благодаря всей этой чертовой грязи, я наконец-то смог признаться самому себе в одной вещи. Драко делает еще полшага вперед, сокращая расстояние до опасного минимума. Гермиона чувствует, как от его тела исходит осязаемый и кружащий голову жар, который так контрастирует с уличной прохладой. — Вся эта наша легенда… весь этот глупый спектакль, который мы разыгрываем перед остальными… мне уже давно не безразличен, — выдыхает он, и его голос на секунду становится непривычно сиплым. — Я запутался. Я чертовски разозлен, но прямо сейчас, стоя здесь, понимаю только одно. Я дико, просто безумно хочу тебя поцеловать. Он горько, слегка сумасшедше усмехается, глядя ей прямо в глаза, и медленно поднимает ладони, останавливая их в паре сантиметров от её лица, словно давая ей время сбежать. Но пальцы его заметно подрагивают. А когда Гермиона не пытается отстраниться, он заключает ее лицо в свои ладони и нежно проводит пальцами по щекам. — И я прекрасно знаю, что не имею на это право, Грейнджер. Я полностью готов к тому, что, скорее всего, ты ударишь меня сразу после. Назовешь придурочным эгоистом или убьешь прямо здесь, на этом крыльце. Он затыкается, жадно ловя ртом воздух, и заглядывает в её широко распахнутые глаза. Напряжение между ними достигает предела. Кажется, воздух вокруг них сейчас начнет искрить. Гермиона замирает, чувствуя, как её сердце буквально пропускает удар, а затем начинает бешено колотиться где-то в горле. Вся обида и холод, копившиеся внутри нее во время поездки в машине, мгновенно испаряются, уступая место оглушительному, сладкому осознанию. Она смотрит на его приоткрытые губы, на напряженные плечи. Пальцы, в которых Грейнджер сжимает связку ключей, начинают мелко дрожать. — Пожалуйста, скажи, что я не один сошел от этого с ума, — выдыхает Драко ей прямо в губы. Вместо того чтобы оттолкнуть его или разозлиться, Гермиона подается вперед, окончательно уничтожая последние сантиметры, разделявшие их. Она поднимает на него взгляд и бездумно, едва слышно шепчет ему прямо в губы: — Если ты не попробуешь… никогда не узнаешь, ударю я тебя или нет. Драко гулко сглатывает, в его глазах на долю секунды вспыхивает дикое облегчение пополам с чистым безумием, и он наконец ломает эту невыносимую дистанцию. Одна ладонь путается в кудрях, а вторая опускается на талию. Малфой наклоняется и целует её. Уверенно, горячо и отчаянно, собственнически прижимая Гермиону к себе и заставляя её окончательно забыть обо всем на свете. Этот поцелуй сносит все барьеры, которые они так тщательно выстраивали последние недели. Он целует её так, что Гермиона, окончательно теряя связь с реальностью, с глухим стуком роняет ключи из ослабевших пальцев прямо на асфальт. Она судорожно цепляется за ворот его рубашки, притягивая парня еще ближе, и полностью растворяется в его объятиях. #mikaray_спор_mini

— Экзамен будет вообще не по этой теме, глупышка. Art: taorumdal #art

Нельзя вернуться в прошлое, чтобы изменить начало, но можно начать сейчас и изменить свой финал.

#fp_цитатадня

❤️❤️❤️ — У тебя ужасный вкус, — Гарри закатил глаза. Это была дежурная фраза Паркинсон, которую она произносила уже раз двадцатый за те десять минут, что он здесь находился. — Спасибо, Пэнси, — с сарказмом отозвался он. За последний год сарказм стал его излюбленным стилем общения. А всё потому, что в его окружении появилось слишком много слизеринцев, которые теперь стали неотъемлемой частью жизни его друзей. — Теперь я понимаю, почему Джинни выбрала Забини. У Блейза хотя бы есть вкус, — не унималась девушка, хотя её голос теперь доносился откуда-то из глубины её бутика, где она перебирала вешалки. На самом деле Гарри уже сто раз пожалел, что обратился к ней за помощью. Но впереди его ждал важнейший прием в Министерстве магии — его первый официальный выход в качестве нового главы Аврората. Ему нужно было выглядеть безупречно. Хотя, если верить Паркинсон, его не спасёт уже никакая магия. Шорох дорогих тканей наконец прекратился, и Пэнси вышла к нему, держа в руках вешалку с потрясающим темным, глубокого изумрудного цвета костюмом-тройкой. — Переодевайся, Поттер. И не смей помять пиджак, я над ним три ночи колдовала, — скомандовала она, кивнув в сторону примерочной. Через пару минут Гарри нерешительно вышел наружу. Костюм сидел как влитой, идеально подчеркивая разворот плеч и крепкую фигуру, натренированную годами аврорских будней. Пэнси окинула его придирчивым взглядом, медленно обошла вокруг и остановилась прямо перед ним. — Ну надо же, — протянула она, и в её глазах блеснула лукавая искра. — Оказывается, под твоими жуткими повседневными лохмотьями всё-таки прятался мужчина. Она потянулась к его воротнику, чтобы завязать шелковый галстук. Её тонкие пальцы, прохладные и пахнущие дорогим парфюмом с нотами инжира, случайно задели его шею, заставив Гарри сглотнуть. Их лица оказались так близко, что он чувствовал её теплое дыхание. На секунду все колкости испарились, уступив место внезапному, наэлектризованному напряжению. — Не обольщайся, Паркинсон, — хрипло произнес Гарри, невольно задержав взгляд на её пухлых, накрашенных темной помадой губах. — Это всё магия твоего костюма. — Разумеется, — прошептала Пэнси, затягивая узел чуть туже, чем требовалось, и медленно проводя ладонями по лацканам его пиджака вниз. — Но носить его будешь ты. И поверь, Поттер, на этом приеме все взгляды будут прикованы далеко не к твоей новой аврорской бляхе. #зарисовки #хэнси

💜💜💜💜💜💜💜💜💜 💜💜💜💜💜💜💜💜 💜💜💜💜💜💜 💜💜💜💜💜💜💜 💜. 💜 Она сидела на балконе, в кресле, которое постоянные гости называли Троном, и чувствовала, как очередная ночь полностью поглощала её. Снизу, из огромного зала, поднимался жар. Не просто тепло от десятков разгорячённых тел. А настоящий, плотный, почти осязаемый жар похоти, смешанный с запахом пота, дорогих духов и чего-то животного, первобытного, что просыпается только в полной темноте. Алый свет струился с потолка, окрашивая всё в цвета крови. Они все были живые, голодные, ненасытные и громкие. Музыка текла тягучей патокой: виолончель стонала в низком регистре, женские голоса вплетались в ритм, выдыхая «да» и «ещё» так, что у каждого в зале возбуждение усиливалось. Она вдыхала этот вязкий воздух полной грудью, и лёгкие наполнялись далеко не кислородом, а необходимой ей властью. Здесь она была не Гермионой Грейнджер. Здесь она была Призраком. Хозяйкой этого ада. Женщиной, которая прошла через пытки Беллатрисы Лейстрейндж, через смерти, через предательство, через пустоту внутри и выжила. И теперь каждый, кто входил в этот зал, знал: здесь есть только одна Королева. Её маска — чёрный бархат с серебряными прожилками, похожими на молнии, скрывала верхнюю часть лица, оставляя только губы. Губы, накрашенные алым цветом, оттенком крови. Это были цвета греха, цвета всего самого запретного, что только можно представить. Чёрное платье облегало фигуру как вторая кожа, высокий воротник, глубокий вырез, разрез до самого бедра и под ним трусики, а тело, горячее, влажное, помнящее каждое прикосновение и каждую боль. В правой руке она держала бокал с огневиски. Лёд звенел о хрусталь при покачивание напитка. Она ждала. Сегодняшняя ночь была особенной. Она чувствовала это кожей, своим дурацким даром, который никогда не ошибался. Сегодня в клубе появится ОН. Тот, кто изменит всё. Но пока она ждала, нужно было развлечься. Рядом с ней, на полу, стояли на коленях двое. Мужчина — крупный, широкоплечий, в чёрной маске, скрывающей лицо. Голый по пояс, мускулы перекатывались под кожей, на груди блестели капельки пота. Он стоял на коленях, опустив голову, и ждал приказа. Женщина — хрупкая, гибкая, в маске из белого кружева. Её тело было обнажено полностью, только тонкая серебряная цепочка обвивала талию. Она стояла на коленях у самых ног Гермионы, почти касаясь щекой её туфель, и дрожала. Дрожала мелко и часто от страха, от возбуждения. — Подними голову, — произнесла Королева. Голос был низкий, грудной, с хрипотцой, проникающий прямо в кровь, заставляющий сердца биться быстрее. Женщина подняла. Глаза из под маски горели от желания, обожания и всего сразу. — Как тебя зовут? — Мотылёк, — выдохнула женщина. — Красиво. Ты хочешь меня, Мотылёк? — Да, — шёпотом произнесла женщина. — Громче. — ДА. Гермиона улыбнулась уголками губ. Перевела взгляд на мужчину. #Инферно

Тот, кто никогда не ошибался, никогда не пробовал ничего нового. Альберт Эйнштейн

#fp_цитатадня