Евгений Гришковец | Fan

Пекинская утка – это так вкусно, что… Я ничего не могу сказать… Меня просто очень поразила сложносочинённость этого блюда. Вот я и спросил Пиньси: «Я не понимаю! Скажи мне, пожалуйста, ну как это всё можно было от утиного яйца продумать до того, как мы это употребляем за столом? Я представить себе этого не могу». На что Пиньси мне очень спокойно ответил, слегка пожав плечами: «Пять тысяч лет». Евгений Гришковец | Мы в MAX

В бар человек всегда приходит одинокий и несчастный. В основном бездомный, даже если у него дом роскошный! С забором с охраной. Просто там ему не рады. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Когда ты гневаешься, ты с упоением и даже сладострастно следишь за плохими новостями… Чем хуже новости, тем для тебя лучше. Ты буквально оторваться от этих новостей не можешь. Прибежал с работы — и новости тебе подавай. Посмотрел выпуск новостей на одном канале, выпуск закончился, ты переключил на другой канал, там закончился, ты снова переключаешь на первый и думаешь: «Чё же это они одно и тоже всё крутят и крутят?» Евгений Гришковец | Мы в MAX

Театр прекрасен и ужасен одним и тем же своим свойством. Театр нужно и можно только видеть в театре. Никакие видеозаписи не дадут того, что можно получить на живом спектакле. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Нам потомки будут сочувствовать и даже жалеть, как мы когда-то в школе, изучая историю, сочувствовали тем, кто жил при крепостном праве или тем, кто не дожил до конца татаро-монгольского ига. Наше время не оставит для них практически ничего, что могло бы им о нас сообщить, как о живых, настоящих и неповторимых людях. Мы оставим им существенную дыру в истории отечественной литературы, кино, театра. Мы оставим им плохую, а чаще всего очень плохую, архитектуру, причём, большинство тех зданий, которые построены за последние пятнадцать лет и будут построены в ближайшие пятнадцать, вряд ли простоят очень долго и смогут представлять нашу эпоху как нечто внятное в истории архитектуры. Евгений Гришковец | Мы в MAX

...я вспомнил изречение, которое процитирую неточно: «Если ты по-настоящему принимаешь решение, то ты неуязвим». Было видно, что человек принял решение. И было также видно, что он не жалеет об этом решении. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Знаете, что мы больше, чаще и дольше всего наблюдаем в своей жизни? Что мы постоянно видим, и что всё время у нас перед глазами? Наши руки! Мы почти всё время следим за тем, что они делают. В общем, они почти всё время в поле зрения. Руки! Чего только они не делали! К чему только не прикасались. С каким трудом они выводили первые буквы и цифры и при этом, как ловко они лепили из пластилина! Как ругал я их и ненавидел, когда они так и не смогли играть на гитаре, и как гордился я ими, когда лучше своих приятелей ставил, натягивал палатку и вязал узлы. Как устал я наблюдать свои беспомощные руки, когда не знал, как мне жить дальше, что делать, и зачем что-то делать. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Меня каждые два года отправляют в отставку и каждый год говорят, что я исписался. Единственное, что во всём этом приятно – забота обо мне. Евгений Гришковец | Мы в MAX

В самых разных краях нашей огромной Родины можно встретиться с мифом о том, что именно в их районе выращивают особенные и уникальные огурцы, что только в их лесу произрастает некий гриб или что в их городе делается по особому рецепту такой алкогольный напиток, что посылают его непосредственно Английской Королеве, потому «она и живёт так долго». Евгений Гришковец | Мы в MAX

Когда открываешь текст, в котором нет ни диалога, ни абзаца, то просто смотришь на этот сплошной текст, и возникает такая тоска, а главное понимание, что такое количество времени нужно погубить для того, чтобы все это прочесть… Нет, мне моя жизнь дороже. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Жизнь – это таинственный и непостижимый человеком процесс, который важен и бесценен сам по себе. Если же человеку ошибочно кажется, что важнейшим в жизни является результат, то в итоге его ждёт страшное понимание полной бессмысленности жизни, так как в конце концов его обязательно и непременно ожидает смерть, перед которой любые достижения и результаты теряют всякий смысл и масштаб. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Какое-то слово употребляется чересчур часто и в не свойственном ему значении… Для здоровья это не опасно… Но здравый смысл, чистота языка и ясность высказывания страдают. Лучше без этого! Лучше избавиться, лучше исправить… Евгений Гришковец | Мы в MAX

Я периодически находил тех, кто наводил порядок у меня дома. Это были домработницы или те женщины, что на какое-то время поселялись у меня. Но идеальный порядок мог навести только я сам. Я это делал… очень редко. Если не брил голову наголо, то наводил порядок дома. Сейчас очень хотелось навести порядок! Только сил не было совершенно. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Выяснял отношения по телефону, сказал своё последнее слово, быстренько раз! – и выключил телефон. А вот когда выясняешь с глазу на глаз, тогда труднее… Кому-то просто не хочется слышать твоего последнего слова. А у кого-то своё последнее заготовлено. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Когда я хотел то, что хотел, мороженое или какое-то развлечение, и у меня в принципе, было достаточно моих монеток, чтобы оплатить это, я все равно старался, чтобы родители заплатили. Мне было жалко своих денежек, я хитрил и юлил. И ещё, я все равно понимал, что покупка чего-либо — это взрослая прерогатива. Откуда я понял это, каким образом чувство денег появилось во мне? Евгений Гришковец | Мы в MAX

Я ел мороженое, гулял по парку в надежде найти хорошую скамейку, чтобы почитать. Хороших скамеек в том парке мне не попадалось. Все либо были сломаны, либо грязны, либо заняты. Честно говоря, я так и не научился читать в парках, на пляже, на балконе… Не смог. Всё меня отвлекало, да и теперь отвлекает… Жизнь мешает чтению. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Они там относятся ко времени легче… К жизни и смерти относятся, очевидно, легче, хоть, возможно, их жизнь сама по себе и тяжелее… Они способны на такое лёгкое ощущение движения веков и даже тысячелетий. Для них не происходит таких изменений, какие произошли со мной, с нами, со страной. И вряд ли для них такой страшной датой является начало учебного года их детей и внуков. Но я так, как они, не могу. Хотел бы. Но даже пробовать нечего. Не получится! Евгений Гришковец | Мы в MAX

Ничто меня так не интересует, как родина. Ни одну область мира я так не люблю – и ни одни люди мне не интересны так, как соотечественники. Евгений Гришковец | Мы в MAX

Я не могу себе представить, как можно родиться в деревне, которая помнит Одиссея, который в ней или около неё побывал, а к тому моменту деревня уже не была новой. Я родился в городе, про строительство которого мне рассказывал дед. Он это строительство прекрасно помнил, а когда я родился, деду моему было всего сорок восемь. Я никогда не смогу почувствовать движение времени также мудро, как люди, родившиеся на древних землях и в древних культурах… Евгений Гришковец | Мы в MAX

На подоконнике стоял обычный школьный глобус. Но что-то в нём было не так, я подошёл к нему и увидел, что Серёга весь глобус закрасил синей краской, оставил только Австралию. Он увидел, что я его рассматриваю, и улыбнулся. — Это называется «Великая Австралийская мечта», — сказал Серёга. Евгений Гришковец | Мы в MAX