Психоаналитик Христина Фостиропуло

Дата утвержена, группа чтений книги Джессики Бенджамин "Узы любви" (The Bonds of Love, 1988) будет проходить по вторникам 16.00 по мск. Приглашаю вас, дорогие коллеги и подписчики, присоединиться. О чем книга: Как любовь и зависимость оказываются связаны с властью и господством? Почему нам бывает трудно признавать другого отдельным субъектом, сохраняя собственную субъектность? В «Узах любви» Бенджамин исследует эти противоречия и развивает идеи, ставшие основаниями её реляционной теории. Вместе с коллегами мы начнём чтение этой ранней работы, и попробуем проследить движение мысли Бенджамин и обсудить её значение для нашей клинической реляционной практики. Почему совместное чтение? Группа чтений — это возможность развивать аналитическое мышление в диалоге с другими. Мы по-разному понимаем один и тот же текст, замечаем разные противоречия, задаём разные вопросы. Чужая мысль может изменить нашу собственную, открыть то, что прежде оставалось незамеченным. Так мы учимся выдерживать различия, не торопиться с выводами, сохранять любопытство к непонятному — всё то, что так важно в аналитической работе. И, конечно, это возможность профессионального общения и удовольствия от совместного размышления. Буду рада коллегам, которым интересно читать, исследовать и думать вместе! Встречи по вторникам, 16:00 мск, с 20 октября. Онлайн, Zoom, 55 минут. Стоимость — 1500 ₽ за встречу. Материалы и мой перевод текста будет в общем чате группы. Для участия пишите: @KhristinaF #психоанализ #Бенджамин #группачтений

О законе Зевса, Бабе-яге и аналитической встрече Одно из моих любимых развлечений, когда есть время и скука, — изучать этимологию слов: корни и те представления о мире, которые оказываются заключены в самой структуре слова. Никогда не знаешь, что может быть найдено на пути такого исследования. В последнее время это было слово «гость». В разных языках за словом обнаруживаются разные истории. Греческое ξένος (xénos) может означать гостя, чужого, незнакомца, иностранца. Граница свой - чужой заключена в самом слове. У Гомера чужой, гость, странник находится под защитой Зевса Ксения. Закон Зевса, о котором мы помним и из недавней «Одиссеи» Нолана, требует: прежде чем расспрашивать пришедшего, его следует принять и накормить. Того же требуют от Бабы-яги добры молодцы в русских сказках: «Ты прежде напой-накорми, в баню своди, да после про вести и спрашивай». Эта древняя связка "гость как чужой" есть в индоевропейском корне gʰóstis. С ним связывают английское guest — гость — и латинское hostis: первоначально чужой, посторонний, а позднее — враг. В 1999 году Жак Деррида соединяет эту индоевропейскую двойственность в неологизме hostipitalité — гостеприимство, в котором уже присутствует возможность враждебности. В других языках слово «гость» связано с иными смысловыми оттенками. В китайском гость - это посетитель, приезжий; в японском - тот, кто пришел и клиент. В тюрских языках слово восходит к древнему корню со значением "останавливаться на ночлег и временно пребывать". В арабском — подчеркиваеися значение присоединения, прибавлениеэяэя одного к другому, это " тот кто прислонился". Прежде чем стать гостем или врагом, человек просто приходит. Мы ещё не знаем, кто перед нами и что принесёт с собой его появление. И я подумала: то кем становится пришедший, зависит и от того, кто его встречает. В одном доме незнакомца впустят, в другом оставят у двери. Молчание можно встретить любопытством или подозрением. Необычность другого пережить как приглашение узнать его или как угрозу собственному порядку. В гостеприимстве есть что-то неуютное. Впуская другого, я соглашаюсь на присутствие того, кем не могу полностью распоряжаться. Иначе это уже не совсем гость, а тот, кому заранее отведена роль в моём доме. У британской психоаналитика Джоан Рафаэль-Лефф есть статья «Absolute Hospitality and the Imagined Baby» («Абсолютное гостеприимство и воображаемый ребёнок», 2020), опираясь на Жака Деррида, она пишет о беременности как о, вероятно, самой радикальной форме человеческого гостеприимства. Неизвестному Другому женщина предоставляет место внутри собственного тела. Джоан Рафаэль- Лефф напоминает об очевидном: каждый из нас когда-то был таким гостем. Нам было предоставлено место в теле женщины. Беременность подразумевает особую географию своего и чужого. Когда внутри тебя находится те, кого ты ещё никогда не встречала. Ты не знаешь их лица, характера, голоса. Но со времен она или он начинают двигаться. Толкаться. Менять положение. Делать что-то совершенно независимо от твоей воли. Другой или Другая находится внутри тебя и оттуда сообщает тебе, что это не ты. Рафаэль-Лефф пишет, что, когда движения плода становятся ощутимыми, его отдельность уже невозможно полностью игнорировать. Беременная женщина оказывается одновременно hostess и hostage — хозяйкой и заложницей. Она предоставляет место другому, но его присутствие меняет её собственное тело, сон, привычки, внутреннее пространство. И всё это время рядом с реальным ребёнком существует воображаемый ребёнок. Женщина ещё почти ничего не знает, поэтому неизвестность заполняется её фантазиями: желаниями, страхами, собственной историей, воспоминаниями о том, каким младенцем была она сама, представлениями о том, кто скоро придёт. А потом дитя рождается. Это трудная задача встречи - позволить реальному ребёнку постепенно оказаться не тем, кого мы ждали. Сможет ли новорождённое дитя быть увидено как новый субъект, похожий и одновременно отличный от воображаемого ребёнка матери, от родителей и от их представлений о самих себе. Любая встреча, и конечно мы чаще говорим про аналитическую встречу, начинается с похожей ситуации. В дверь входит человек, которого мы ещё не знаем. Теория предоставляет нам язык, позволяющий думать о происходящем, и одновременно незаметно начать решать за пришедшего, кто именно пришёл. Тогда рядом с реальным пациенткой или пациентом появляется своего рода кто-то воображаемый. Сможет ли реально пришедшая или пришедший к нашему порогу постепенно вытеснить того, кого мы уже успели вообразить? Бион предложил относиться к пациенту как к нашему лучшему и наиболее компетентному коллеге. И тут не только о скромности аналитика. В этом посыле есть определённое гостеприимство к неизвестному и признание того, что другой может принести в аналитическое пространство нечто, чего нет в моей теории и чего я ещё не умею о нём думать. Мы не знаем заранее, кто пришёл Вдруг тот кому мы предоставили место пациента окажется не тем, кого мы ожидали? Практикуя раз за разом невозможное психоаналитическое гостеприимство, я значительно изменила свое представление о пациенте, о его позиции в анализе и о характере наших отношений. Менялось и моё представление о том, кто такая я как аналитик в этих отношениях. И, пожалуй, самое существенное, или то, что я на данный момент считаю таковым - снова и снова менялось моё понимание того, что именно происходит между аналитиком и пациентом и что в этих отношениях делает анализ терапевтическим. Где-то мы бессознательно повторяем то первое гостеприимство, которое было предоставлено нам мамами в самом начале нашего существования. Где-то — гостеприимство наших собственных аналитиков. И, конечно, добавляем к нему что-то своё. А этому нас учат уже наши пациенты. #аналитик #беременность #пациент #другой

#хорошийфильм «Клют» Режиссёр — Алан Пакула, 1971. Кажется, как будто бы впервые посмотрела один из культовых американских фильмов 70-х. Джейн Фонда в 34 года получила за роль Бри Дэниелс свой первый «Оскар». Формально «Клют» снят как детектив, по сюжету частный сыщик ищет пропавшего мужчину и выходит на Бри, нью-йоркскую секс-работницу. Но довольно быстро фильм смещает интерес с расследования исчезновения на саму Бри. Знакомимся мы с ней через запись ее голоса на магнитофонной плёнке. Голос можно отделить от тела, сохранить, присвоить, включать снова и снова. Следом видим Бри на кастинге, уже как тело, которое рассматривают и оценивают. Голос. Тело. Преследующий чужой взгляд. Фрагменты образа Бри складываются и рассыпаются, каждый раз немного иначе. То, что Лора Малви через несколько лет назовёт male gaze, здесь уже вынесено в само устройство фильма: женщину рассматривают, прослушивают, выслеживают, пытаются узнать. Особенно прекрасны сцены Бри с женщиной-психотерапевтом. Джейн Фонда сама настояла, чтобы это была женщина, так как считала, что Бри не смогла бы так говорить о своей сексуальности с мужчиной. Эти сцены почти целиком рождались в импровизации. Может быть и за счет этого, создаётся ощущение пространства, в котором Бри начинает слышать собственные слова. В фильме, где все хотят "узнать" женщину, схватить и присвоить ее образ, возникает другой способ быть рядом: не разгадать, а позволить проявиться. Есть и ещё один эпизод, который мне очень нравится. В тяжёлый момент Бри приходит к терапевтке вне времени сессии, но её нет. Она не появляется по зову и рамка аналитических отношений сохраняется. Бри, продолжая искать с ней связь, оставляет номер телефона, по которому её можно найти. Этот номер становится ниточкой для Другого. Не буду спойлерить еще больше. Человек отсутствует, а связь продолжает действовать и даже становится дорогой к другому человеку. И, конечно, блистательная Джейн Фонда. Сейчас ей 88, и она по-прежнему публично и социально активна. Её биография удивительно переплетена с движением американского общества: сексуальная революция, Вьетнам, феминизм, культ тела, политический и экологический активизм. Она играла женщин внутри этих перемен и сама входила в них вместе со своей страной и эпохой. Бри, живущаая 60 лет назад, мне кажется удивительно современной. В ней угадывается и будущая Кэрри Брэдшоу с ее сексуальной самостоятельность в Большом городе и реализованном праве самой рассказывать свою историю. Но вопрос сексуальности не исчерпывается проблемой её свободы. Для психоанализа сексуальность является областью, в которой субъект обнаруживает собственную непрозрачность для самого себя. Мы можем распоряжаться своим телом, выбирать партнёров, устанавливать правила и всё же не вполне знать заранее, чего именно мы хотим и что сделает с нами желание другого. Бри мастерски умеет обращаться с мужским желанием. Секс как работа даёт ей сценарий, роль, определеную дистанцию и возможность сохранять агентность там, где женщина обычно оказывается "претерпеваюшей". Когда Клют становится для неё значимым, как решается вопрос ее свободы от мужчины? Мы видим, как впервые начинают выстраиваться отношения. Мы видим двух людей, каждый из которых постепенно обнаруживается для другого как отдельная субъективность со своим опытом, желанием, уязвимостью и свободой. Ни один уже не может полностью определить другого или удержать отношения внутри заранее известной роли. То, что возникает между ними, складывается в самом взаимодействии и меняет обоих. Говорят, что настоящая встреча, , начинается именно с этого нарушения привычного порядка, когда другой получает место в доме, который до сих пор казалось устроенным нами и принадлежащим нам. С гостями вообще есть эта проблема: пока они остаются гостями, мы хозяева дома. Но настоящая встреча иногда нарушает это распределение.

Сегодня на Конференции по психоанализу мы много говорили про аналитическое поле, встречу, слияние, близость. Про нашу работу и профессию, кто как ее понимает. О том, кому принадлежит то, что в поле возникает, где заканчивается моё и начинается чужое, и можно ли вообще провести эту границу, если мысль рождается между людьми. Потом мы каким-то образом оказались в квантовой природе психики, очеловечивании искусственного интеллекта, его пользе и опасностях, конкуренции психотерапевтов и нейросетей и техногенных метафорах. И я сказала, на дискуссии. немного иронизируя, что психоанализ ведь тоже своего рода технология. А мы - ее носители. Мы заняли место тех, к кому люди прежде приходили со своим страданием, страхом, виной, желанием, вопросами о любви , ненависти и смерти. Когда-то это были священники и религия, шаманы и гадалки, гуру и жрецы, сегодня одним из таких мест стал кабинет психоаналитика. Мы психоаналитики - носители определённого способа думать о человеке, и даже психотерапевтические теории выбираем, возможно, не только за их объяснительную силу, но и потому, что какие-то из них лучше других помогают именно нам самим выдерживать тревогу и жить собственную человеческую жизнь. Кто знает, кто займёт наше место завтра. Может быть, машины и нейросети. А мы будем собираться на конференциях и делиться опытом того, как проходили у них анализ. В ответ коллега довольно резко сказал: если это машина, это нельзя называть терапией. У машины нет желания. И тут мне стало интереснее уже не то, может ли машина быть аналитиком, а то, что произошло между нами. Я вспомнила Младена Долара, говорившего в прошлом году в Стамбуле об иронии и непосредственности ( immediacy) — характерной для нашего времени тяге к незамедлительности , сокращению расстояния между желанием и его удовлетворением, импульсом и ответом. Возможно, моя интонация и правда не была беззаботно юмористической. В ней были раздражение и критика нашей профессиональной уверенности в собственной незаменимости, безусловно агрессия на отрицание профессионального страха лишиться авторитета, статуса и дохода. .Всё это тоже было правдой моей фразы. Мне хотелось быть услышанной во всех её аккордах. Потому что ирония существует именно в зазоре между тем, что человек говорит, и тем, что он этой фразой делает. Чтобы услышать иронию, приходится на мгновение задержать собственный отклик и допустить, что буквальный смысл сказанного ещё не исчерпывает происходящего. Спросить, хотя бы внутренне: что человек сейчас делает этой фразой? Над чем смеётся? Что ставит под сомнение? К чему приглашает меня присоединиться? Но этот промежуток схлопнулся Услышать, стало значить определить значение по теории и ответить из знания . «Машина может быть аналитиком». — «Нет, потому что у неё нет желания». А между этими двумя фразами осталось много неуслышанного: шутка, агрессия, тревога, провокация, сомнение в вечности нашей профессии, игра с нашей грандиозностью и приглашение вместе представить невозможное. Наверное, именно этого мне хотелось бы от встречи: не чтобы другой понял меня «правильно» и тем более не чтобы согласился со мной, а чтобы моя речь могла некоторое время оставаться многозначной. Чтобы мы не слишком быстро отнимали друг у друга право означать больше, чем мы успели услышать. Можно долго обсуждать, кому принадлежит то, что возникает в поле, и искать для этого язык квантовой физики. А можно обнаружить поле прямо между двумя людьми в нескольких секундах между одной фразой и ответом на неё. Не теории нам недостаёт. Нам не хватает паузы между словом другого и собственным ответом. Мы слишком быстро понимаем и, возможно, именно поэтому не успеваем услышать интонацию.. То, что возникает раньше смысла. Очарованные логикой, мы иногда пропускаем музыку встречи. PS Вряд ли я все эти мысли так соединила бы, если бы не сегодняшний шикарный глубокий доклад Нины Михайловны Савченковой "Стилизация и пародия как формы близости" о логосе и мелосе. Если у вас есть доступ к записям этой Сочинской конференции, рекомендую очень! #психоанализ #конференция #ирония #близость

Психоаналитик в атаке Еще в прошлом веке Бион написал фразу, которую с тех пор часто цитируют: «Психоаналитик должен уметь работать под бомбами». Тогда это звучало как метафора. Сегодня метафора становится реальностью: сирены, обстрелы, бессонные ночи. И в какой-то момент возникает странное ощущение привыкания — своеобразной адаптации к тому, что еще недавно казалось невозможным. Но вместе с этим все больше приходит понимание того, что происходит с нами в самой аналитической встрече. Когда мы встречаемся онлайн, мы вроде бы находимся в одном поле. Мы слышим друг друга, видим лица, разговариваем, думаем вместе. И одновременно можем находиться в совершенно разных пространствах. Иногда — существенно разных. Мы не учились такому анализу. У нас нет настольных книг о том, как работать, когда аналитик и пациент оказываются по разные стороны реальности. Нет готовых инструкций на случай, когда внешнее пространство перестает быть фоном и буквально входит в кабинет. А психика в таких обстоятельствах способна двигаться не только в сторону параноидно-шизоидной позиции, но и искать свое эфемерное, спасительное психотическое ядро — там, где хотя бы на мгновение можно почувствовать себя в безопасности. Такие процессы не могут не пугать. И, наверное, особенно опасно делать вид, что их нет. Потому что тогда терапевтическая связь может незаметно превратиться в некое подобие нарциссического псевдоубежища, где пространство встречи держится на иллюзии безопасности. Но мы здесь. Мы рядом. Мы видим друг друга. И, желая сохранить связь, делаем шаг навстречу собственным страхам, чтобы в эти пятьдесят минут все-таки почувствовать близость. Порой опасную. Но, возможно, именно такую, которая позволяет нам не потерять главное — нашу человечность. В эти выходные на конференции будет много разговоров о близости. О разрушении желаемого. О том, что происходит с нами, когда привычные опоры перестают работать. И о том, о чем не очень принято говорить в аналитических кругах. Интригую? Да. 🙂 Но будет интересно. Кто еще успевает присоединиться — для вас действует скидка 7% по промокоду. СПИКЕР Подробная информация и регистрация: sochi-conference.ru Социальные сети: Telegram конференции | ВК конференции P.s. фото из такого далекого, но все так же теплого фуршета 2025 года ❤️

Вот в таких реалиях мы живем... И продолжаем сохранять связи и встречаться друг с другом. В эти сб и вс всех ждем онлайн на Сочинской Конференции по психоанализу!! Делюсь постом от главной движущей силы психоаналитического пространства Сочи - Жанны Николаевны ⬇️ К посту она прикрепила чудесную фотографию с Конференции прошлого года. Я верю, что мы снова увидимся очно вскоре, а пока будем онлайн. И как не радоваться тому, что у нас есть сегодня такие технические возможности, преодолевающие пространство, политические споры и прочие препятствия Для читателей моего канала действует скидка 7% по промокоду СПИКЕР. 26–27 сентября — конференция 28 сентября — семинар Луки Николи Программа и регистрация: https://sochi-conference.ru

Когда отправишься в путь к Итаке, пожелай, чтобы дорога была долгой, полной приключений, полной познания. Не бойся лестригонов и циклопов, разгневанного Посейдона — таких на своём пути ты никогда не встретишь, если мысли твои возвышенны, если прекрасное волнение касается твоего духа и тела. Лестригонов и циклопов, свирепого Посейдона ты не встретишь, если не несёшь их в своей душе, если твоя душа не поставит их перед тобой. Молись, чтобы путь был длинным. Пусть будет много летних зорь, и с каким удовольствием, с какой радостью ты будешь входить в гавани, увиденные впервые, останавливаться у финикийских лавок и приобретать прекрасные товары: перламутр и кораллы, янтарь и эбеновое дерево, всевозможные чувственные ароматы — как можно больше чувственных ароматов. Посети многие египетские города, учись и учись у учёных. Всегда держи в уме Итаку. Достичь её — вот твоя цель. Но ни в коем случае не торопи путешествие. Лучше пусть оно продлится много лет. И пусть ты пристанешь к острову уже стариком, богатым всем, что приобрёл в пути, не надеясь, что Итака подарит тебе богатство. Итака подарила тебе прекрасное путешествие. Без неё ты бы не отправился в путь. Но больше ей нечего тебе дать. И если бедной ты её найдешь, Итака тебя не обманула. Мудрый, обретший столько опыта, теперь ты уже, должно быть, понял, что Итаки означают. Константинос Кавафис, "Итака" 1911 (пер. с греческого) #поэзия

Мы собирались встретиться в Сочи 26–27 сентября. Теперь конференция по психоанализу «Близость: между слиянием и встречей» пройдёт в эти даты ОНЛАЙН. Конечно, жаль, что всё изменилось. Но я подумала, что в этом изменении формата есть что-то очень созвучное самой теме V Сочинской конференции. Близость вообще довольно сложно устроена. Иногда расстояние мешает встрече, иногда, напротив, делает её возможной. А иногда приходится изменить способ быть рядом, чтобы связь сохранилась, потому что для близости безопасность важнее всего. Я буду участвовать в Сочинской конференции как спикер и модератор онлайн, и мне хочется пригласить вас, читатели моего канала. В течение двух дней мы будем говорить о близости в психоанализе, о слиянии и отдельности, о том, что происходит между аналитиком и пациентом, когда другой становится достаточно близким, чтобы его можно было встретить, и достаточно отдельным, чтобы его можно было увидеть. Будет много клинического материала, супервизии, дискуссии, мастер-классы и кино. Среди участников трое спикеров IPA: Бенджамин Килборн, Лука Николи и Андреа Селенца, и 26 российских психоаналитиков разных направлений. 28 сентября состоится отдельный семинар Луки Николи с прекрасным названием: «Зеркало Галадриэль. От сна, который нужно интерпретировать, ко сну, который нужно прожить». У онлайн-формата есть и своё преимущество: теперь для этой встречи не нужно далеко ехать. Можно просто открыть компьютер и оказаться среди тех, кому интересно думать об этих и других немного профессиональных и значительно личных вопросах вместе. Буду рада увидеть в онлайн пространстве ваши знакомые имена и лица! Для читателей моего канала действует скидка 7% по промокоду СПИКЕР. 26–27 сентября — конференция 28 сентября — семинар Луки Николи Программа и регистрация: https://sochi-conference.ru/

Слишком много для одного Мы, люди, странным образом доверяем зрению. «Я вижу»  часто означает «я понимаю». Видимое получает вес реальности, а невидимое легче заподозрить в том, что его вообще нет. Даже о душевной жизни мы говорим языком зрения: прозрение, взгляд, видение, перспектива, озарение,  слепое пятно. Аналитическая реальность  невидима. Я вижу человека напротив, глаза скользят по лицу, замечают мимику и движение рук. Слышу голос. Но я не вижу перенос. Не вижу желание. Не вижу стыд. Не вижу того, что несколько секунд назад изменило атмосферу между нами. И всё-таки что-то позволяет мне сказать: это произошло. Возможно, понятие поля становится нам нужно именно в такие моменты, когда происходящего оказывается слишком много для одного. Когда его уже трудно целиком поместить во внутренний мир пациента, но столь же трудно объявить собственным переживанием аналитика. Возникает избыток  возбуждения, тревоги, желания, отвращения, нежности, страха. Аффективное и телесное напряжение разворачивается между нами и  требует регуляции, прежде чем сможет стать мыслью и речью. Сексуальное делает это  особенно явным. Я женщина-аналитик. Напротив меня, в кресле или экране ноутбука, может сидеть мужчина, который меня желает. Иногда это можно услышать непосредственно; иногда эротическое обнаруживается через паузу, взгляд, изменение голоса, внезапную робость или демонстративное равнодушие. Но существует и другая часть сцены: что происходит со мной, когда меня желают? Что я чувствую в собственном теле? Удовольствие от того, что я привлекательна? Ответное возбуждение? Нежность? Смущение? Страх? Желание стать холоднее, профессиональнее, бесплотнее? И тогда трудно продолжать верить в красивую иллюзию, будто я стою снаружи и наблюдаю чужое желание. Джоди Месслер Дэвис убеждена, что сексуальная субъектность аналитика становится частью аналитического поля и условием, при котором пациент может интегрировать собственное эротическое желание и развивать способность к интимности и зрелой любви. Разумеется, чувствовать -  не значит действовать. Психоаналитическая асимметрия никуда не исчезает. Но сама необходимость этой оговорки уже кое-что показывает: эротическое обладает силой втянуть наблюдателей в сцену, которую они собирались только лишь "исследовать". С пациенткой женщиной  конфигурация может оказаться не менее эротической. Она может смотреть на меня, сравнивать наши тела, возраст, свободу, женственность, манеру говорить; любоваться, завидовать, обесценивать, хотеть быть рядом и прикасаться.  Каков будет мой внутренний отклик, смогу ли я позволить ему быть? Мне близка мысль Джессики Бенджамин об идентификационной любви, гомоэротическом желании подобия: любви к тому, что воспринимается как «похожее» или чем хотелось бы стать. Это желание зеркальности, двойничества и признания: увидь во мне что-то от себя; позволь мне увидеть в тебе возможную себя. Получается, чтобы увидеть аналитическое поле, мне иногда приходится отказаться от надежды увидеть его как объект. Оно обнаруживается  по смещению, по избытку, по тому, что начинает происходить с моим телом и мышлением, по тому, что чувствует пациентка и   что ещё не имеет имени, но уже изменило обеих. В переживании аналитика всегда есть больше, чем доступно взгляду,  иногда даже больше, чем доступно внутреннему взгляду самого аналитика. Наверное, отсюда возник и мой вопрос к предстоящему круглому столу: когда происходящего становится слишком много для одного, начинаем ли мы именно тогда говорить о поле? И что значит «увидеть» аналитическую реальность, если та, кто смотрит, сама уже оказалась внутри картины? Об этом я буду говорить 20 сентября в 17.00 по мск на дискуссии «Поле, которого не видно. Как мы видим аналитическую реальность?» Ссылка на мероприятие: https://t.me/PsyClubSochi Иллюстрация: Пикси Ляо, «Ты толкаешь меня», 2021, из серии «Экспериментальные отношения» Pixy Liao, You Push Me, 2021, from the series Experimental Relationship.

Стихотворение начинается с кома в горле, с ощущения, что что-то не так, с тоски по дому, с тоски по любви. Это попытка дотянуться до мира, стремление обрести полноту бытия. A poem begins as a lump in the throat, a sense of wrong, a homesickness, a lovesickness. It is a reaching-out expression; an effort to find fulfillment. 1916

Эти строки взяты из письма Роберта Фроста к его жене Элинор Уайт. Роберт Фрост (1874–1963) — один из самых известных и любимых американских поэтов XX века, чьи стихи знает наизусть почти каждый в США.' В 1962 году Фрост посетил СССР; по его просьбе он встретился с Анной Ахматовой. Они оба были людьми, чья судьба в чём-то схожа по трагичности. Многое о людях прошлого и той эпохе можно узнать, прочитав воспоминания современников об этой встрече. Ахматова прочитала Фросту стихотворение «Последняя роза». Я прикрепила фото машинописи с её авторской правкой в качестве иллюстрации. Мне кажется оно очень созвучно по смыслу строкам Фроста из его "The lesson for today"/ Сегодняшний урок (1942). В нем он говорит, что если бы он мог, он бы написал себе на нагробии такую эпитафию: “I had a lover’s quarrel with the world” / "Я с миром пребывал в любовной ссоре". #поэзия

Моя коллега и участница Независимой реляционной группы Татьяна Панченко опубликовала статью о реляционной супервизии. Очень рекомендую вам её прочитать. Вот несколько цитат: «Реляционность, навязываемая как морально более зрелая позиция, становится собственной противоположностью». «В супервизии мы показываем не готовый результат, а процесс собственного мышления. Пациент уже услышал нашу неудачную фразу, заметил раздражение, почувствовал отступление. Теперь мы должны воспроизвести это перед человеком, которому приписываем способность понимать больше. Поэтому стыд – не побочное чувство супервизии, а один из её скрытых организаторов». Отдельного внимания заслуживает раздел статьи, посвящённый отношениям между супервизантами и супервизорами в профессиональном психоаналитическом сообществе в России — «Под взглядом учителя: российская история власти». #нрг #реляционныйпсихоанализ

Коллеги, продолжаю рассказывать о спикерах и их докладах к нашей дискуссии 20 сентября в 17:00 мск. Христина Фостиропуло психоаналитик, член IARPP , член Независимой реляционной группы; тренинговый аналитик и тренинговый групп-аналитик ЕАРПП и ECPP (Vienna, Austria); преподаватель МШГА  (Москва), преподаватель Института психоанализа им. З. Фрейда (Санкт-Петербург) Христина поделится своими мыслями на тему «Живое поле: речь, тело и эротическое в реляционной аналитической встрече» Аналитическая реальность никогда не дана нам непосредственно. Мы видим её через призму теорий, которыми располагаем, и через собственный опыт человеческой жизни. В своём выступлении я представляю реляционную перспективу в психоанализе — линию, связанную с работами Стивена Митчелла, Льюиса Арона, Джессики Бенджамин, Джоди Месслер Дэвис и других реляционных авторов. 1. Реляционная перспектива предлагает искать аналитическую реальность в матрице отношений. Поле мы переживаем изнутри, и оно становится доступным наблюдению по тем изменениям, которые производит в участниках встречи. 2. Речь  как событие. Сегодня значительная часть коммуникации существует в виде текстов: сообщений, переписки и чатов, в том числе ИИ. Аналитическая беседа включает голос, дыхание, темп, молчание. Поэтому поле проявляется и в том, как разворачивается сама беседа, а не только в содержании сказанного. 3. Ритм взаимодействия — один из способов, которыми невидимое поле становится заметным. Исследования взаимодействия младенца и заботящегося взрослого на которые опирается реляционная перспектива, показывают, как матрица отношений складывается во взаимной адаптации и регуляции двух активно вовлечённых участников. 4. В аналитической матрице поле обнаруживается в судьбе э возбуждения.  Джессика Бенджамин и Галит Атлас (2015) соединяют реляционную теорию взаимной регуляции с тем, как Жан Лапланш понимает сексуальное -  загадочное послание другого несёт избыток, который невозможно полностью перевести и психически переработать. 5.  Эротическое и сексуальное измерение аналитической встречи. В реляционной перспективе сексуальная субъективность обоих участников и связанные с ней переживания себя в отношениях со значимыми другими становятся важным организующим компонентом как для пациента, так и для аналитика.  Гомоэротизм идентификационной любви, проявляющийся в желании подобия и признания способен возникать как в однополой, так и в разнополой аналитической диаде. В какой момент аналитической встречи  мы вообще начинаем говорить о поле?» 🗓️ 20 сентября | 17:00 мск Встречаемся, чтобы смотреть на привычное с разных сторон. P.s. На снимке: Марина Абрамович и Улай. «Энергия покоя» (Rest Energy), 1980. Перформанс.

Дорогие читатели, 20 сентября приглашаю вас в проект Псиclub , 20 сентября будет дискуссия про аналитическое поле! https://t.me/PsyClubSochi

Продолжаю знакомить вас с моими выпускниками:) и напоминаю что в этом году набираю себе вторую группу, буду передавать свое мастерство. Программа по ведению детских и подростковых групп самопознания. ☎️ Если вы психолог, педагог, специалист помогающей профессии — и чувствуете, что хотите работать глубже с детьми и подростками, вести группы самопознания для них — напишите мне . Или позвоните: 8 903 350 52 56 Ирине Владимировне:) мы все расскажем. #агида #школаюм #психоанализ

Очень рекомендую Юлию Михайловну и ее Академию АГИДА,, если вы ищите обучение по психоаналитической работе с детьми и подростками, индивидуально и в группах. ⬇️

Ритмическая взаимность зависит от со-творения, то есть от непрерывной взаимной подстройки, сохраняющейся при изменении паттернов и позволяющей обоим партнёрам признавать различия и отклонения. Репрезентация «мира, в котором действуют устойчивые закономерности» (lawful world), таким образом, включает различие наряду с гармонией или адаптацией. Я считаю это ключевой репрезентацией в психике младенца, основой — задолго до речи, до символического порядка — мира, подчинённого закономерностям и познаваемого через сенсорно-аффективный музыкальный порядок связных взаимных отношений (см. Knoblauch, 2000). Первичным здесь является не «закон сепарации» (Chasseguet-Smirgel, 1985), не Закон отца и не «делай / не делай» (эдипальный закон), а «закон связи». Разумеется, это ритмическое Третье будет иметь далеко идущие последствия для наших последующих отношений с символической областью. *Иными словами, я резко разграничиваю понятия «мира, в котором действуют устойчивые закономерности» (the lawful world) и закономерность (lawfulness), с одной стороны, и лакановского закона отца — отцовского «Нет», запрета, табу, границы, возникающей вместе с символическим порядком, — с другой.

Джессика Бенджамин Jessica Benjamin, Beyond Doer and Done To, 2017 Группа чтения этой книги

#смотримнакартину Эдвард Бёрн-Джонс «Губительная голова» (The Baleful Head) 1885–1887 Когда я впервые посмотрела на обложку книги The Bonds of Love Джессики Бенджамин, я не сразу поняла, что именно на ней изображено. Сначала увидела двух людей у воды,  симметрию фигур, холодную и мрачную синеву сада. И только потом заметила в руке мужчины отрубленную голову  и узнала горгону (с греческого "русалка") Медузу. «Губительная голова» завершает большой цикл о Персее Эдварда Бёрн-Джонса - английского художника-прерафаэлита, одного из крупнейших мастеров викторианской эпохи. Эту последнюю по сюжету сцену художник закончил первой. Вероятно он заранее видел, к какому образу должна в конце прийти вся история. Сначала мы видим, что подвиг уже совершён и Медуза убита, Андромеда спасена и они с Персеем  стоят друг напротив друга в таинственном саду,  соеденив руки над водой восьмиугольного фонтана. Яблони и розы отделяют их от внешнего мира. Похоже на брачный портрет. Потом можно заметить, что в этом саду уже начинается осень, на траве лежат упавшие яблоки, по воде плывёт мёртвый лист. Персей держит отрубленную голову Медузы и показывает её Андромеде через отражение в воде. Это единственный способ, позволяющий  оставаться невредимой встречаясь с губительным взглядом горгоны. В прозрачной воде фонтана возникает ещё одна сцена, параллельная. Отражёния лиц Персея и Андромеды и между ними головы Медузы. Персей смотрит на Андромеду, но её взгляд обращён вниз, к отражению мёртвого женского лица. Я чувствую, что Медуза, как центральный символ картины. одновременно принадлежит двум историям. Художники прерафаэлиты часто обращались к мифу, Средневековью и символизму, через которые раскрывали темы любви, смерти, желания, вины и власти. И здесь на картине в отражении Андромеда словно встречается с чем-то женским, что не помещается в образ прекрасной спасённой царевны, чем-то пугающим, яростным, опасным. Но этот лик Медузы не мираж или просто символика. В воде Андромеда смотрит на отражение жуткой  реальности. Персей убил эту женщину. Он держит её отрубленную голову в руке и показывает Андромеде как свидетельство собственной победы. Это сложная сцена между мужчиной, женщиной и образом женской опасности, уже побеждённой, но всё ещё сохраняющей силу. Так внутри изображенной Бёрн-Джонсом брачной сцены сохраняется история насилия и власти. Побеждённая и превращённая в трофей Медуза после смерти всё ещё обладает силой: именно этот лик встречает взгляд Андромеды. Вероятно имеет смысл то, что  «Губительная голова» была выбрана для обложки The Bonds of Love Джессики Бенджамин — книги о любви и зависимости, признании и власти, господстве и подчинении, о том, как отношения двух субъектов могут становиться отношениями субъекта и объекта. В предыдущем посте я писала, что собираю новую группу для совместного чтения этой книги. Мы начнём в октябре этого года И снова Медуза!!

В годовщину дня рождения Дональда Мельцера 🎉 (1922–2004) вспоминаем одного из наиболее влиятельных представителей Британской школы психоанализа. Его книги основаны на клиническом материале и отличаются особой оригинальностью интерпретаций, что, естественно, вызывает немало споров. Мельцер родился в Нью-Йорке и изучал медицину в Йельском университете. Он работал психиатром с детьми и семьями, а в начале 1950-х годов переехал в Англию, чтобы пройти анализ у Мелани Кляйн, который впоследствии называл «лихой скачкой». В Тавистокской клинике он сотрудничал с Эстер Бик и Мартой Харрис; и в своих книгах писал о формировании символов, сексуальности, снах, аутизме, поэзии и эстетическом конфликте. Мельцер считал нормальное развитие сложнее психопатологии, поскольку именно оно требует научиться мыслить. Психоанализ он определял как работу с переносом независимо от того, называлась ли она психоанализом или психотерапией. Психоаналитическое ремесло он рассматривал как находящуюся в самом начале своего развития искусство-науку, где теория и наблюдение продвигаются вместе и постепенно уточняют друг друга. Для Мельцера именно образный взгляд на внутренний мир делал психоанализ реальным и интересным. «Сон — это мой ландшафт», — говорил он, добавляя, что воображение и способность к игре по-настоящему проявлялись не в книгах, а в его собственной клинической работе и работе студентов.

Однажды к юбилею Мельцера коллеги из Барселонской психоаналитической группы придумали игровое поздравление: они нарисовали открытки со стаей птиц, и каждый отправил Мельцеру одну из них со своим посланием. Кто-то даже заметил: «Ему семьдесят пять, а не семь!» Однако, приехав позднее на супервизию в Оксфорд, они увидели протянутую через всю комнату верёвку, на которой висели все открытки.

Дон (так называли его друзья) любил театр, теннис, лыжи, красное вино и хорошую домашнюю еду. Он обладал сильным и временами трудным характером, но был всегда открыт и невероятно гостеприимен, отличался мягким чувством юмора и проявлял бесконечное терпение ко всякому, кто искренне обращался к нему за помощью. Психоанализ он считал самой трудной и самой благодарной работой в мире. Исключение составлял лишь труд художника или музыканта, к которому он относился с благоговением. Мельцер интересовался архитектурой — его отец был строителем — и любил проектировать усовершенствования для дома. Он выращивал фрукты и овощи, с удовольствием занимался другой физической работой в саду и впитывал красоту лесов и плодородных ландшафтов; бесплодные земли он не любил, сколь бы впечатляющими они ни были. Он охотно плавал в холодной горной реке, но не переносил морской качки. Он любил собак и боготворил лошадей, некоторые из которых, несомненно, сохранили место в его внутреннем пантеоне. Хотя Мельцер признавался, что состояние мира всегда вызывает у него лёгкую депрессию, он не одобрял пессимизма, считая его выражением бессознательной недоброжелательности, и призывал в неблагоприятных обстоятельствах оставаться «непоколебимо бодрым». В конечном счёте и прежде всего он, подобно Полонию, призывал быть верным самому себе, то есть хранить верность своим внутренним объектам — «святым и ангелам психической реальности», тем «аспектам вашей собственной личности, которые заключают в себе проявления гениальности, к которым вы можете лишь стремиться» 🕊️ С благодарностью Дональду Мельцеру и ландшафтам внутреннего мира, Васильева Полина

Новая группа чтений: Джессика Бенджамин, «Узы любви» / The Bonds of Love (1988) В октябре я хочу открыть новую группу чтений по одной из самых известных книг Джессики Бенджамин — «The Bonds of Love: Psychoanalysis, Feminism, and the Problem of Domination» («Узы любви: психоанализ, феминизм и проблема господства»). Сейчас я уже веду группу чтений по её книге «Beyond Doer and Done To», написанной спустя 30 лет после «Уз любви». Я думаю, что это интересно — обратиться к более ранней работе, в которой формируются основания будущей теории, разработанной Бенджамин: интерсубъективность, взаимное признание, отношения зависимости и власти, проблема господства и подчинения. В Узах любви/«The Bonds of Love» Бенджамин исследует, как возникает способность признавать другого отдельным субъектом, почему эта способность нарушается в близких отношениях и каким образом любовь, зависимость, гендер и власть оказываются связаны между собой. Многие идеи, которые позднее станут центральными для её клинического мышления, впервые подробно разворачиваются именно здесь. Приглашаю коллег к совместному медленному чтению книги и обсуждению её психоаналитических и клинических идей. Старт — в октябре. Точную дату, день недели и время определим совместно с участниками группы. Встречи — раз в неделю. Онлайн, Zoom. Продолжительность — 55 минут. Стоимость — 1500 ₽ за встречу. Материалы и мой перевод текста я выкладываю в общий чат группы. Если хотите присоединиться и читать вместе — пишите мне @KhristinaF #чтения #бенджамин

"В действительности один из тонких вариантов асоциальной концепции опыта пациента в психоанализе — это концепция, подразумевающая, что, с точки зрения пациента, опыт аналитика является простым, а не сложным, одномерным, а не многогранным. Аналитик рассматривается как просто объективный, или критичный, или соблазняющий, или чувствующий угрозу, или заботливый, или эмпатичный. Любая подлинно социальная концепция опыта пациента в психоанализе допускает, что пациент может правдоподобно заключать о наличии в аналитике разнообразных, более или менее согласующихся между собой или конфликтующих тенденций, некоторые из которых, как воображает пациент, являются сознательными, а некоторые, как он полагает, — бессознательны. В такой модели пациент как интерпретатор понимает, что, каким бы отличным от его собственного ни был опыт аналитика, он не менее сложен, чем его собственный опыт". Ирвин З. Хоффман. «Пациент как интерпретатор опыта аналитика» (The Patient as Interpreter of the Analyst’s Experience), 1983 #реляционный #психоанализ #цитаты