Комиксы и разговоры

И конечно же куча красоты от дружочков, работавших над комиксами по мифам Древней Греции. Напомню, всё это было сделано за полтора месяца, и, спойлер, обе прошли путь с опережением графика: готовые авторки, издатели и заказчики, не проходите мимо. Маша Петрова с мифом о Фаэтоне и Яна Докучаева с мифом о Гефесте но это, как говорится, ещё не всё!

И ещё ударницы-«пушкинистки» с сегодняшнего просмотра: Лиля Лебедь и «Сказка о мёртвой царевне» Ира Гаврилова и «Сказка о золотом петушке» Настя Малафеева и «Сказка о рыбаке и рыбке» Аня Сергеева и «Сказка о Попе и работнике его Балде»

раз уж у Яси сейчас вечер, с нее и начну показывать работы этого модуля. у ребят был выбор - комиксы по мифам Древней Греции Куна или иллюстрации к сказкам Пушкина и сколько же всего крутого получилось

зимнюю сессию закрыла 🤩🤩🤩

Всё еще не умею продавать рекламу в канале, вместо этого лучше от души посоветую вам фильм про моего близкого друга, который сейчас самое время посмотреть. Потому что мой друг — Дед Мороз. Не шутка. Уже несколько лет под Новый Год мой друг Вася Сонькин работает Дедом Морозом, что бы ни происходило вокруг и где бы он ни был. Одно из самых ярких воспоминаний последнего времени: январь 2023-го, мы сидем в маленькой васиной комнате в Стамбуле и обсуждаем, какая странная жизнь сложилась. В Стамбуле в этот момент +10, вокруг происходит бурная жизнь, и буквально только что в баре, где мы были, Вася встретил девушку, которая буквально обратилась к нему «Ой, Дед Мороз» — потому что именно в этом качестве знала его раньше. А теперь они случайно столкнулись совершенно в другой стране и другом контексте, но «дедморозовость» никуда не делась. По-моему это то ощущение, которое именно сейчас многим из нас нужно. Фильм Сергея Карпова «Мы тебя везде ищем» можно посмотреть в сети за донат от 35 р или сколько позволяет бюджет.

Обновляю список чтения к курсу по европейскому комиксу в следующем году, и наконец добрался до Марион Файоль. Вы, надеюсь, читали её «Голый дом», который в 2024 выпустила «Бумкнига». «Дом» был очень классный, но «Нежность камней» потрясла ещё сильнее. Написал сначала «вообще разобрала меня на части» — книга буквально начинается со сцены похорон отцовского легкого и дальше всё становится только страннее. И грустнее, потому что всё это конечно метафора того, как сложно нам принять угасание и постепенное исчезновение фундаментальных людей в нашей жизни.

«Пожалуйста, подождите неделю прежде чем продолжить чтение». Комикс, который не хочет чтобы его читали. Потом «Арсен Шраувен» станет еще наглее и попросить подождать ещё две недели. И, знаете, я послушался. Раз уж это комикс о неловком ожидании, можно и читателю поиграть по его правилам, и неловко ожидать продолжения истории в которой произойдет то ли очень много, то ли почти ничего, то ли всё вместе. Арсен Шраувен (вроде-как-дедушка-автора Оливье Шраувена) в 1947 году отправляется в поисках успеха отправляется загадочную тропическую страну к родственнику. Тот придумал странный футуристический город где-то в джунглях и Арсену, после мучительного ожидания, предстоит возглавить экспедицию к месту строительства. Параллельно со всем этим Арсен влюбляется, паникует из-за тропических паразитов и встречает возможно опасных ягуаролюдей. Впрочем, возможно всё это выдумки ненадежного рассказчика, и перед нами история о банальной колониальной эксплуатации Конго (у Бельгии с этим давняя и болезненная история, протекшая в том числе в комиксы о Тинтине), приправленная густой дозой томления. В любом случае Шраувен (настоящий, Оливье) для меня остаётся столь же прекрасным: невероятное чувство ритма в работе с фреймами, наглая небрежность леттеринга, очаровательно визуализированные метафоры, и до боли точное ощущение неловкости человеческого бытия, плохо сочетающегося с нашим желанием мифологизировать себя. Как всегд, #прочитано и будет в первом комментарии

Новый Том Голд напомнил любимый фрагмент «Если однажды зимней ночью путник» Итало Кальвино.

Из газет ты узнал о новой книге Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник». Автор уже несколько лет ничего не издавал. Ты пошел в книжный магазин и купил книгу. И правильно сделал. Еще на витрине ты заметил нужную обложку. Зрительный след повел тебя вдоль плотных заслонов из Книг, Которых Ты Не Читал. Насупившись, они устрашающе поглядывали на пришельца с полок и прилавков. Но ты не должен поддаваться их внушению. Ты знаешь, что на книжных просторах десятки гектаров занимают Книги, Которые Можно И Не Читать; Книги, Написанные Для Чего Угодно, Только Не Для Чтения; Уже Прочитанные Книги, Которые Можно Было И Не Открывать, Поскольку Они Принадлежали к Категории Уже Прочитанного Еще До Того, Как Были Написаны. Ты одолел передовой пояс укреплений, и тут на тебя обрушиваются ударные силы пехоты, сформированные из Книг, Которые Ты Охотно Бы Прочел, Будь У Тебя Несколько Жизней, Но Жизнь, Увы, Всего Одна. Стремительным броском ты обходишь их и попадаешь в самую гущу Книг, Которые Ты Намерен Прочесть, Но Прежде Должен Прочесть Другие Книги; Слишком Дорогих Книг, Покупать Которые Ты Подождешь, Пока Их Не Уценят Вдвое; Книг, Которые По Тем Же Причинам Ты Купишь, Когда Они Выйдут В Карманных Изданиях; Книг, Которые Ты Мог Бы Взять У Кого-Нибудь На Время; Книг, Которые Читали Все, Поэтому Можно Считать, Что Ты Их Тоже Читал. Отразив эти наскоки, ты вплотную подступаешь к стенам крепости, где заняли оборону Книги, Которые Ты Давно Уже Наметил Прочесть; Книги, Которые Ты Безуспешно Искал Годами; Книги О Том, Чем Ты Занимаешься В Данный Момент; Книги, Которые Желательно Иметь Под Рукой На Всякий Случай; Книги, Которые Ты Мог Бы Отложить, Скажем, До Лета; Книги, Которых Недостает На Твоей Книжной Полке Рядом С Другими Книгами; Книги, Неожиданно Вызывающие У Тебя Жгучий И Не Вполне Оправданный Интерес. Ну вот тебе удалось поубивать воинственные полчища. Их все еще много, но они уже поддаются исчислению. Впрочем, относительное затишье нет-нет да и нарушается дерзкими вылазками. Засаду устроили Книги, Прочитанные Давным-Давно; Теперь Настало Время Их Перечитать. Вместе с ними окопались Другие Книги; Ты Постоянно Делал Вид, Будто Читал Эти Книги: Пришла Пора Действительно Их Прочесть. Ты резко сворачиваешь вправо, затем влево, уходишь от засады и с наскока врываешься в крепость Новинок, Автор Или Тематика Которых Тебя Привлекают. Внутри этой цитадели ты можешь пробить бреши в рядах защитников, разделив их на Новинки Неновых (для тебя или вообще) Авторов Или Тематик и Новинки Совершенно Неизвестных (во всяком случае, для тебя) Авторов Или Тематик, и заодно определить, насколько они тебе интересны, исходя из твоих желаний, а также потребностей в новом и неновом (в новом, которое ты ищешь в неновом и в неновом, которое ты ищешь в новом). Словом, бегло взглянув на названия книг, выставленных в магазине, ты прямиком направляешься к стопке свежеизданных «Если однажды зимней ночью путник», берешь один экземпляр и относишь его в кассу, чтобы установить на него твое право собственности.

Прошу прощения за странные сообщения в канале, иногда с вами общаются Кот и Аличе (это когда посты лучше становятся)

нееееееееее

Немного ретроградно вышло и конъюнктурно (это повторится)

Как фанаты «Властелина колец» с нетерпением ждут ТОЙ САМОЙ сцены, когда впервые показывают фильм новым друзьям («А вы знаете, что в этой сцене Вигго Мортенсен на самом деле сломал...»), уверен, каждый преподаватель с нетерпением ждет возможности показать ТОТ САМЫЙ пример. И для меня это, безусловно, «Великолепный часослов герцога Беррийского» братьев Лимбургов. Обожаю в нем примерно все: цвета, композицию, все эти бесконечные детали. А какие там очаровательные люди, от февральских крестьян в нужнике и босоногих косарей в июне, до ноябрьского пастуха очень ехидных свиней. Или купальщики и собаки в августе? Как торчат трусы и сборщика винограда в сентябре? Обожаю. Чтобы всё влезло в одну картинку, я самовольно исключил январь и декабрь, но посмотреть его целиком можно здесь.

Оливье Шраувен — моё главное визуальное открытие года. Где-то летом меня почти сбил с ног его «Арсен Шраувен» и я судорожно начал читать все его комиксы подряд и это восторг за восторгом. Вот например «Портрет пьяницы» 2020-го, где он выступил чисто художником — сценарий написали Флоран Рюппер и Жером Мюло. Это и нарративно очень круто, такое упражнение в создании максимально отвратительного и неприятного главного героя, феноменального социопата и говнюка с первой страницы и до самой последней. Но в какой мастер-класс всё это превращает Шраувен. Вот буквально с первых страниц, когда рисунок пульсирует как голова пробуждающегося пьяницы, или как погибшие персонажи буквально прячутся за условный занавес, из-за которого подглядывают за живым обидчиком, или как потом всё это перемешивается в делирии героя. И всё это с очень живой, подчас даже показательно как бы неряшливой линией, которой Шраувен добивается каких-то невероятных результатов. А в собственных комиксах он ещё и сюжет строит так, что это играет на сильные стороны его техники и это совсем уже ваааау. #прочитано и будет в первом комменте

Продолжу тут обсуждение современного состояния comic studies в России из комментов Даши Черной. У меня есть давний тейк: важная проблема российского комикса в разбалансированности всей экосистемы. Грубо говоря, чтобы все развивалось здоровым образом, должны быть читатели, авторы, рынок (издатели, магазины, маркетплейсы) и ещё одна прослойка, которую часто забывают: культуртрегеры. То есть система просвещения, будь то научного, научно-популярного или массового. Когда система разбалансирована, всё развивается черти-как. Перестроечные комиксы иногда издавались заоблачными тиражами (наследие СССР) но в отсутствии рынка, эти цифры тешили разве что самолюбие, но никак не кошельки авторов. В 2000-х появилась Коммиссия, и я умру на холме что это было важное мероприятие: про неё писали, туда приезжали звезды (Мёбиус в Москве!!!) туда приходили люди... и посмотрев на красиво развешенные принты, уходили ничего не купив, потому что покупать-то было нечего. Начиная с 2010-х первые три элемента (читатели, авторы и рынок) не без проблем, но начали развиваться. А вот культуртреггеры к сожалению отстают, и особенно в том что касается именно научной и научно-популярной сферы (про выставки СМИ и блогеров как-нибудь в другой раз). Фактически единственный формат книг про комиксы, что регулярно выходят — разного рода самоучители рисования. Замечательная и очень важная тема (очень жду такого от Маши). Но вот представьте, вы заходите в книжный магазин, в раздел истории, а там только школьные учебники. Замечательный, очень важный формат. Но это лишь один из возможных подходов к истории. Я помню, как пришел на первом-втором курсе истфака с упоением читал «Войну в средние века» Филиппа Контамина и «Монтайю» ле Руа Ладюри. Первая научила меня смотреть на войну как социокультурное явление, а не просто солдатиков на карте (ракурс!), а вторая абсолютно сорвала башню, показав как работает настоящая микроистория (теория). Есть ли у нас хоть какие-то аналоги в околокомисных текстах на русском? Узкие ракурсы? Переосмысление? Системный подход? Вообще какая-нибудь теоретическая база? Что-нибудь кроме перечисления фактов и базового анализа? В специализированных научных статьях мне это иногда встречается, хотя и с абсолютно непредсказуемым уровнем качества. Но когда речь доходит до чего-то больше и заметнее, до книг — тишина. Это, конечно, будет меняться. Медленно, мучительно, но, я надеюсь, неизбежно. Как менялись все остальные элементы этой системы. Я хорошо помню, как скептически относились к комиксам большие издательства и магазины в 2010-м, и как уже через пять лет расталкивали друг друга за лицензии и эксклюзивы. В непрофильных СМИ все больше комикса, есть куча классных профильных блогов и каналов (привет всем коллегам), которые медленно наращивают аудиторию несмотря на отсутствие больших денег и перспектив. Издательства раскручиваются небыстро, академия с ее затяжной сменой поколений и того медленнее, но и то и другое все же происходит. Но я вот смотрю на многих коллег, на ту же Дашу, что и как она пишет, и верю что и тут тоже все станет лучше.

А ещё у меня сегодня день рождения, где студенты задарили меня подарками, гостинцами, цветами и даже нарисовали, так что теперь я сижу дома в растерянности и думаю, какая всё это невероятная привилегия. Спасибо что читаете, это вечный стимул не бросать всё на свете.

The Guardian выбрал комиксы года и это максимальное упражнение в смирении: из списка я читал только один комикс (и ещё другие работы трех авторов), но всё это значит лишь одно: ждите больше #прочитано, когда всё это (ну, что можно найти) будет, собственно, прочитано. Потому что моя главная профессиональная фобия это закостенеть и воспроизводить уже знакомые примеры и истории — ровно так мир и уезжает дальше пока ты сидишь на старом багаже. В то же время предлагаю не делать далеко идущих выводов на основании авторского списка, а просто использовать его как ещё одну точку входа в современный комикс. Полный список с моими комментариями на основе аннотаций и того что успел пролистать: «Do Admit!» Мими Понд про своё увлечение британскими аристократками, сестрами Митфорд. Они — одни из самых удивительных персонажей XX века и потому это моё ближайшее чтение. «Photographic Memory» Билла Гриффита про деда — одного из родоначальников американской фотографии и «покорение» Дикого запада. «The Compleat Angler» Гарета Брукса линогравюрная комиксизация фундаментального трактата XVII о рыбной ловле «Искусный рыболов» британца Исаака Уолтона. Не знаю может ли что-то звучать интереснее, и, да, я дед. «Spent» Алисон Бехдел  — после историй родителей и своего увлечения спортом Бехдел написала автофикшн о стареющей и коммерчески успешной активистке, по отзывам невероятно смешной. «The Once and Future Riot» Джо Сакко — документальная история межконфессиональных столкновений и погромов в индийском штате Уттар-Прадеш в 2013. Сакко не унимается и это прекрасно. «Ginseng Roots» Крейга Томпсона — многослойная история объединяющая детство, историю США, здоровый образ жизни и многое другое вокруг плантаций женьшеня. В США этот комикс выходил отдельными журналами в 2020-м и потому единственное что я успел прочесть. «Precious Rubbish» Кайлы И — автобиографическая история об абьюзе, зависимостях и прочей жести, оформленная как псевдо-детский журнал с настольными играми, бумажными куклами и рекламными полосами (Криса Уэр наше всё). «Cannon» Ли Лай — черно-белый графический роман о сложностях дружбы на фоне ресторана и увлечения хоррорами. Мне на первый взгляд напомнило моего нового любимца Оливье Шраувена. «Dry Cleaned» Йориса Мертенса — бельгийский нуар о водителе средних лет и его молодом помощнике-недотыкомке, которые вдруг находят сумку с деньгами. Дело происходит в 1970-х и выглядит невероятно красиво. «Tongues» Андерса Нильсена — авангдарно-футуристический пересказ мифа о Прометее на фоне войны за нефть в неназванной восточной стране отдаленно похожей на Ирак будущего в атмосфере Mad Max. Мне снесло крышу пока я листал. «Big Pool» Криса Харнана — яркая и ни на что не похожая абстрактная история о начале и конце мира (наверное). Посмотрите превью на TCJ и поймете почему мне так сложно это описать. «The Witch’s Egg» Дони Тодд — полноформатный дебют инди-надежды о ведьме которая влюбилась в ангела. Для контекста, Тодд называет среди источников вдохновения Хансельманна, Шагала, «За изгородью», Генри Дарджера и фольклориста Афанасьева. А я ещё вспомнил дорогую NorthxCarolina. «Milk White Steed» Майкла Ди Кеннеди отправляет десять выходцев с островов Карибского моря в рабочие регионы Англии и превращает их опыт в графический магический реализм с рисунком, вдохновленным ксилографией. «The Weight» Мелиссы Мендес — 600-страничная сага о трех поколениях семья в сельской части штата Нью-Йорк, травме, тяжелой работе, доброте и снова травме. Очень люблю жанр большой семейной драмы. «Raised By Ghosts» Брианы Лоевинсон — квази-автобиографическая история о взрослении в 90-х с непростыми родителями. Очень красиво выглядит сочетание регулярного четырехкадрового комикса и дневниковых записей на рваной бумаге. «Misery of Love» Ивана Альгабе — немыслимо красивое и в то же время мрачное акварельное наблюдение о расе и семье в современной Франции. По настроению, говорят, похоже на «Здесь», но разве что по настроению, визуально не похоже ни на что.

«Дрейфуя в нарисованном море» наверное, самый пронзительный комикс, что я читал в последнее время. На обложке значится «Тим Бёрд, с картинами Сью Бёрд». Они — мать и сын, они оба рисует. Сью — классические пейзажи и натюрморты маслом, Тим — современные лаконичные комиксы в цифре. На их пересечении получается невероятно нежная и деликатная история об отношениях с матерью, которая начинается с почти детективного расследования истории одной из работ Сью (с документами факсами и путеводителями), а потом станет трогательным документом памяти о человеке, скончавшемся от рака во время ковида. Бёрду удается довольно сложная задача: не просто примирить в одном произведении два фундаментально разных подхода к рисованию (что уже подвиг), но ещё и использовали сильные стороны обоих медиумов. Простой и доступный и доступный визуальный язык Тима становится классным способом рассказать миру о работах матери, при этом уважительно вписав их в повествование. Потому что при жизни, несмотря на все усилия Тима, Сью отказывалась продавать работы, но радовалась когда их видели друзья и близкие. Благодаря комиксу их теперь увидит гораздо больше людей. #прочитано и как обычно будет в первом комментарии.

Первый в истории канала пост-знакомство по случаю конца осени и микро-вирального оффтопа. Всем привет, меня зовут Вася Кистяковский, я рулю магистратурой «Иллюстрация и комикс» в Школе Дизайна ВШЭ, где курирую кучу людей талантливей меня, а также преподаю историю комикса и, с недавних пор, диверсифицировался в курс про американское аутсайдерское искусство. А когда-то я был историком-американистом, делал «Чук и Гик» и переводил кучу всего от «Мауса» до «Понимания комикса». Ещё готовлю как в последний раз, но это к счастью стало моей профессией, и теперь у меня есть просто хобби, ура. Здесь я в основном пишу о комиксах которые меня зацепили (тег #прочитано), лениво реагирую на околокомиксные новости, тихо веду свой нейролуддитский крестовый поход против ИИ-«искусства», а также пишу обо всем что занимает мой аутистско-сдвгшный мозг и выкладываю своих кошек (редко). Мои любимые записи за осень: 1. «Я переродился торговым автоматом и теперь скитаюсь по лабиринту» и другие нелепые названия прямиком из манхвы и ранобе. 2. «Битва экстрасенсов» как русский рестлинг. 3. Откуда взялся «парламент сов» и другие обозначения групп животных и птиц. 4. Подборки любимых выпусков pants и «Кальвина и Гоббса». 5. Офигенные зины перваков-магистров по итогам первого модуля. Будем знакомы, спасибо. На иллюстрации работа фрагмент нашей консультации с прекрасной выпускницей Дашей.

Чуть-чуть о роли личности в языке. Вы наверняка натыкались на странные названия групп птиц типа «парламента сов». Или статьи в духе «а вы знаете, как на самом деле называется стая ворон? Заговор!». Мой любимый факт: все это «правильно» судя по всему появилось ровно из-за одного человека, Джулианны Бернерс, написавшей «Книгу Сент-Олбанс», труда по геральдике и охоте конца XV века. К сожалению, как и про большинство средневековых авторов, особенно женщин, мы толком ничего не знаем про Бернерс, даже так ли точно её звали. Может, она была Барнс или Бернс. И скорее всего была приорессой монастыре в Восточной Англии. Или нет, мы не знаем. Но мы знаем, что в середине Книги Сент-Олбанс есть добовльно борхесовский список «The companys of beestys and fowlys» где в первый раз в истории фиксирутся все эти парламенты сов, заговоры ворон, дозоры соловьев и прочие. Фиксировала ли Бернерс действующую языковую практику? Придумала ли целиком сама? Перемешала реальность и вымысел? Некоторые её названия такие звучные (gaggle of geese!), что прямо представляешь лукаво улыбающуюся монахиню, которая ехидно соображает самые абсурдные комбинации. I want to believe. Тут можно почитать всю книгу Бернерс, а «The companys of beestys and fowlys» на страницах 83-85. Современные иллюстрации Брайана Уайлдсмита.

Несколько недель бьюсь над текстом про Тессу Халлс и её «Feeding Ghosts» — это слишком многослойный и многосоставный комикс, чтобы уместить в короткий емкий текст, а длинные простыни у меня по статистике не очень читают. Так что пойдем по самому простом и очевидному пути: сравнить с первым графическим обладателем Пулитцера, «Маусом» Арта Шпигельмана. Не в бессмысленном смысле «лучше-хуже», а скорее потому что «Призраки» построены по похожей схеме, но спустя почти полвека развития графических нарративов. «Маус» часто называют комиксом о Холокосте, хотя едва ли не в большей степени это комикс об отношениях с отцом. «Призраки» усложняют схему, здесь Тесса исследует сразу три поколения своей семьи: бабушку, маму и себя саму. И за каждой своя трагедия. Бабушка пережила Китайско-японскую войну а затем спаслась с дочкой из послереволюционного Китая, но постепенно начала сходить с ума. Мама выросла в гонконгском пансионе для детей от смешаных браков, а затем взвалила на себя содержание бабушки, которую перевезла в США. И сама Тесса, которая буквально вырвалась из удушающей маминой «опеки» и годами путешествовала, чтобы после смерти бабушки попробовать разобраться в семейной истории через графические нарративы. В «Призраках» этот фокус на личных отношениях заметнее «Мауса», где многие фокусируются только на рассказе Владека. Здесь рассказчицей почти всегда выступает сама Тесса: она отправляется в Китай по местам бабушки, она вспоминает как на нее удушающе действовала мамина гиперопека и как её гиперкомпенсировала разными странствиями по свету. И благодаря роли авторки «Призраки» не распадаются на три большие части, а собираются в сложное, но гармоничное произведение на стыке биографии, исторического комикса и графического автофикшна. Невероятный результат для любого автора, а «Призраки» между прочим первый опубликованный комикс Халлс. Продолжение следует, но в любом случае #прочитано и будет в первом комменте.