YUNA / Юния Пугачева

«Вагина моей женщины — один из главных факторов моего долголетия» — говорит Брайан Джонсон — миллионер и самый известный в мире человека, который пытается не умереть. У него недавно обнаружили аутоиммунное заболевание, несмотря на эксперименты с долголетием. Или благодаря им. По его новой теории партнер влияет на здоровье не меньше, чем десятичасовой сон, протеиновое питание или спорт. Джонсон перечисляет исследования одно за другим. Люди в стабильных отношениях действительно живут дольше. У них ниже уровень хронического воспаления и кортизола, быстрее восстановление после болезней и операций. Гарвардский эксперимент, который продолжается уже почти девяносто лет, раз за разом приходит к одному выводу: качество близких отношений лучше предсказывает здоровую старость, чем многие медицинские показатели. Современная медицина все настойчивее лезет в отношения. Несколько лет назад главный санитарный врач США объявил, что хроническое одиночество для организма почти то же самое, что пятнадцать сигарет в день. Затем ученые добрались и до семейных ссор. Вердикт оказался предсказуемым: организм их тоже не любит. Воспаление растет, восстановление замедляется. Немногие согласятся встречаться с мужчиной, который принимает десятки таблеток в день, ложится спать в половине девятого и честно предупреждает: «Ты не мой главный приоритет». Но Джонсон свою идеальную партнершу все-таки нашел. Кейт Толо разделяет режим Blueprint, не протестует против десятков анализов, раннего отбоя в 20.30 и бесконечного улучшайзинга организма. Джонсон опубликовал результаты ее анализа вагинального микробиома с пометкой «Топ-1% в мире». После этого хочется сказать женщинам: перестаньте оптимизировать лицо. Возможно, главный актив вашего инвестиционного портфеля вообще никогда не видел косметолога. Не знаю, как теперь с этим живет сама Кейт. Как же понять, он с ней из-за юмора или микробиома? Хотя, может быть, это новый критерий выбора идеальной жены. Выбирать ту, у которой все бывшие до сих пор живы.

— Ах, ты прямо радуешься! Смотри, какая счастливая! — так муж прокомментировал мою реакцию на сериал, где 70-летняя женщина целовалась с 20-летним. Я не радовалась. Меня рассмешило его лицо: с таким ужасом, наверное, наблюдают конец света. Почти ни одна моя подруга больше не рассматривает мужчин старше себя. В 45 хотят 35-летних, в 55 — не старше 45, даже в 40 и 36 ходят на свидания на 5-8 лет младше. Еще недавно романтический идеал выглядел иначе: мужчина на 15 лет старше, с домами, винными шкафами и мнением по любому вопросу, включая те, о которых его не спрашивали. Сегодня это описание читается как предложение взять на обслуживание чужую биографию. И это не мое наблюдение за бокалом апероля. Вот, пожалуйста, статистика: за два года число мужчин, которые ищут исключительно женщин старше себя, выросло на 64%, быстрее всего — среди тех, кому от 18 до 25. Представляю, как сейчас тревожно заерзали мужчины за 50, потому что им обещали ровно обратное. Им говорили, что молодость портится, а зрелость дорожает вместе со статусом, и что наскучившую жену в свое время можно будет обменять на свежую, главное, чтобы были деньги, а над остальным можно не трудится в кабинете психотерапевта и в спортазале. Схема была безупречна. Шер, которой 79, а ее партнеру 40, обходится без реверансов: мужчины ее возраста, объясняет она, просто все умерли, а те, что остались, ее не потянут. Крис Дженнер, 70, партнеру 45, формулирует еще суше: это чертовски большое число, но это всего лишь число. Ровно то же самое мужчины их возраста про своих 25-летних четыре десятилетия подряд. Одна и та же арифметика, но одном случае общество восхищается, в другом закрывает лицо рукой и говорит «посмешище». Комментарии под любой историей, где женщина старше однообразны до умиления: «Посмотрим, что будет через пять лет», «А что будет, когда ему захочется детей», «Это он пока молодой», «Поиграет и бросит». И никогда такие фразы не сыпятся 60-летнему рядом с 25-летней, хотя прогноз там, если рассуждать хладнокровно, заметно хуже. Самое неприятное здесь даже не деньги — они сдали позиции первыми. 35-летний сегодня вполне может зарабатывать больше 50-летнего, а женщины крайне некстати обзавелись карьерами и инвестициями, отчего sugar mama перестало быть чем-то постыдным. Но ведь если убрать из уравнения социальную функцию мужчины как добытчика, то, что, собственно, остается активом? Опыт — безусловно. Юмор — хотелось бы, но он и в 30 наперечет. Зато в комплекте к очень пожившему мужчине прилагаются бывшая семья, алименты, дети, кардиолог с личным номером и вечная усталость. Британский Ourtime, приложение для знакомств после 50, решил уточнить у своих пользователей, что делает партнера привлекательным. Выяснилось, что юмор — 60%, собственные зубы — 32%, собственные волосы и умение приготовить ростбиф проходят отдельными строчками, как отдельные достижения. 16% ставят условием не больше двух предыдущих браков. Мужчине, который сорок лет искал в женщине свежесть, теперь самому нужно проходить техосмотр. В обратную сторону, замечу, это для меня по-прежнему не проходит. Женщина до 30 рядом с мужчиной на 20 лет старше была и остается одной из самых противоестественных конструкций, какие предлагает рынок. У меня есть сосед. Ему 85, и уже восемь лет у него одна и та же 28-летняя девушка. Сколько ей было в начале, посчитайте сами. Что она в нем нашла, я не понимаю до сих пор: версия «деньги» слабо подтверждается отчетностью, поскольку ее годовой бюджет на подарки — пять тысяч долларов. В год. Про том, что он — один из богатейших людей ЛА. При этом женщины почти никогда не говорят: «Мне нужен молодой». Они находят в этих отношениях эмоциональную близость и открытость, которых их ровесники в массе своей лишены. Мой муж старше меня на 13 лет, никогда не думала, что так будет. Для меня это просто цифры. Надеюсь, для него тоже. Хотя у него отменное чувство юмора и он очень волосат. Но счастливые женщины в 40 и 50 с молодыми парнями — мне нравится. Утром я застала мужа в ванной перед зеркалом. Он рассматривал свои зубы.

В этот пятничный вечер в Лос-Анджелесе все, как обычно, разбрелись по очередям. #Зачемстоим? За самой виральной шаурмой города — Miya Miya. Стоит ей попасть в любое видео, и алгоритмы начинают работать сверхурочно. Основатель Яз Судани ездил учиться делать шаурму в Иорданию. Курицу маринуют 48 часов, специи привозят из Аммана, картошку жарят на говяжьем жире. Отзывы в соцсетях можно сразу записывать как аудиодорожку для гастрооргазма. Работает Miya Miya всего дважды в неделю и закрывается при sold out, а sold out случается всегда. Стоять — от двух до трех с половиной часов. Цена вопроса — двадцать долларов. Говорят, весь секрет в специях из Иордании и гранатовой патоке. Я подозреваю, что главный ингредиент все-таки FOMO. Эту очередь я пропустила. Лучшую шаурму в моей жизни до сих пор делают в «Привозе» на Рублевке. Ожидание — максимум десять минут. Никакого вирусного контента из этого, конечно, не сделаешь.

«Moët & Chandon — по праздникам и жирным клиентам», — рассказывает анонимный продавец бутика Rolex в интервью люксовой журналистке Эми Оделл. На этом моменте я едва не поперхнулась. Слава богу, не моэтом. Напиточная иерархия в бутиках Rolex устроена так: зевакам — вода, постоянным клиентам полагается газировка, по выходным водка с клюквой. Шампанское выносят, только когда приносят чек для росписи. Продавец честен: если продажи не предвидится, могут и воды не вынести — иначе клиент устраивается поудобнее и просит еще одну легкую закуску. Срам какой-то. В нормальных бутиках, например, в Cartier или Chanel наливать готовы с порога. Дальше интервью превращается в антропологическую экспедицию. Герой продает Rolex в богатом анклаве на Восточном побережье Америки и уже смог закрыть годовой план в июне. Спрос на двадцать процентов выше того, что марка успевает производить, поэтому бутик в приоритет ставит своих постоянных клиентов, местных и тем, у кого случилось что-то особенное. Особенное, разумеется, может быть легендой. Мужчина, который хочет часы себе, говорит: «Я потом подарю их дочери». Взятки продавцам предлагают прямо у входа — по тысяче долларов каждому сотруднику, чтобы купить часы за десятки тысяч. Героя однажды даже пытались соблазнить бронью в мишленовском ресторане Нью-Йорка. Все бесполезно — судьбу дефицитных моделей решают директора бутиков, а они на такую наживку не клюют. Продавцы должны отличать настоящих миллиардеров от воннаби и стримеров, а главное — вычислять перекупщиков. Если модель из конкретного бутика всплывет на вторичном рынке, Rolex урежет ему поставки. Стримеров выдают очки Ray-Ban Meta, которые вежливо просят снять. Знаменитостям никаких привилегий, если нет отношений с брендом. Исключение готовы сделать разве что для действующего президента. Профессиональная деформация продавцов Rolex — «денежная дисморфия». Так называют момент, когда цифры перестают ощущаться: тысяча долларов — «да это ерунда». Хотя зарплаты у них крошечные. Ту же дисморфию я наблюдала у себя во времена работы в глянце. Я в этой гонке за часами не участвую. К часам равнодушна совершенно: в Лос-Анджелесе время принято замораживать, желательно вместе с овалом лица. Так что если что — мне в Rolex наливать газировку. За дайтоной не приду.

«Одиссея» «Одиссеей», но голый торс Мэтта Дэймона уже занял почетное место в мокрых снах домохозяек и не только и, судя по пресс-туру, Шарлиз Терон, которая на лондонской премьере объявила в камеру, что засматривается на его ягодицы. Осуждать ее трудно. Дэймону пятьдесят пять; для роли он похудел до 76 килограммов — собственного веса в старшей школе — и отказался от хлеба, пасты, пиццы и пива. Кристофер Нолан заказывал худого, но сильного. Царя, которого десять лет носило по морям. Тренировался Дэймон пять раз в неделю год: верх тела по понедельникам и четвергам, ноги по вторникам и пятницам, кардио по средам. Его тренер, доктор физиотерапии Гейб Стамп, не без гордости рассказал Vogue, что тело Одиссея лепили в «паршивом» зале — гантели, штанга, один блочный тренажер. Сам Дэймон говорит, что отказ от глютена полностью изменил его жизнь. Нарратив пришелся кстати. Сегодня любое быстрое похудение автоматически записывают на счет «Оземпика», и Голливуду понадобился герой старой школы: мужчина, который добился всего дисциплиной и отказом от фокаччи. Впрочем, за пятнадцать миллионов долларов гонорара кто бы не похудел? Бен Аффлек, как настоящий друг, шутит публично, что Мэтт теперь постоянно ищет повод снять рубашку. В «Одиссее» поводов хватало: море, жара, плен, боги. Лучший комментарий описывал сцену, где Дэймон играет бицепсом прямо в камеру, пока его армия умирает и кричит в агонии. Камера знает, на чем держать фокус. И все же Дэймон не единственный телесный спецэффект фильма. Рядом существует Шарлиз Терон, которой пятьдесят и которая выглядит почти так же, как в рекламе J'adore Dior двадцать лет назад. Его голодание проходит по статье героизма; ее внешность — по статье природного ресурса. Будто по-другому и невозможно. После комментария про ягодицы общество немедленно вспомнило о личных границах и святости брака: как она посмела, отец четырех детей. А почему нет. После десятилетий, в течение которых мир рассматривал под микроскопом саму Шарлиз Терон, она позволила себе посмотреть в ответ. Так что главный спор вокруг «Одиссеи» можно считать решенным. Гомер останется в школьной программе, Нолан — в истории IMAX, а пресс Мэтта Дэймона — в коллективном бессознательном домохозяек и не только и одной нестареющей нимфы.

Теперь о главном. У Гомера основной талант Одиссея — хитрость: герой болтлив, тщеславен и сочиняет себе ложные биографии. У Нолана хитрость заменена выносливостью, и если гомеровский Одиссей выигрывает умом, то нолановский просто переживает еще один день — на экране остается травмированный командир, который очень хочет домой и очень давно не спал. И вот тут выбор Мэтта Дэймона перестает вызывать вопросы. Он уставал на Марсе, уставал в открытом космосе, уставал в теле Джейсона Борна — за двадцать лет он стал лучшим специалистом по кинематографической усталости в истории Голливуда, а здесь его метод наконец достигает эпического масштаба: десять лет недосыпа в формате 1.43:1. Оскар, без сомнений, будет его. Вселенную Нолан тоже переустроил. У Гомера все начинается на Олимпе, в фильме же олимпийская администрация сокращена до предела: Афина видна одному Одиссею и с равным успехом может оказаться богиней или чувством вины, Посейдон сведен к плохой погоде, и все, в чем античный человек видел волю бога, Нолан диагностирует как травму. Стоит в кино человеку взять меч, как у него появляется диплом Королевской академии, поэтому Нолан заставил героев говорить современными американскими голосами — чтобы те не звучали музейными экспонатами. Первые двадцать минут кажется, что Одиссей сейчас спросит, где припарковал колесницу, но потом привыкаешь. К отсутствию эротики привыкнуть сложнее: у Гомера герой проводит год у Цирцеи и семь лет у Калипсо, причем явно не за обсуждением маршрута, в фильме же он образцовый страдающий супруг, и греков это удивило бы сильнее, чем акценты. Либо Нолан берег моральный капитал героя, либо просто не договорился с Шарлиз Терон. Но украли фильм женщины. Терон играет Калипсо как владелицу реабилитационного центра на одну персону — остров, полный пансион, вещества строго по расписанию, идеальный трип-ситтинг и не предусмотренная программой выписка. Она кормит Одиссея лотосом и семь лет готовит ему мягкий выход из путешествия, который так и не наступает, и впервые понимаешь, почему герой там задержался. Сильнейшая в фильме — Саманта Мортон, чья Цирцея страшнее Циклопа и всех штормов, хотя почти не повышает голоса — она смотрит, и этого достаточно. После одного из дублей съемочная группа зааплодировала; Нолан говорит, что видел такое однажды — у Хита Леджера в гриме Джокера. Энн Хэтэуэй ткет и распускает с лицом женщины, которая двадцать лет держит оборону против ста женихов и одного мифа, причем женихи — тут права даже разгромная рецензия Time — выглядят гостями Airbnb, которые отказались выселяться и уже обсуждают переоформление недвижимости. Зендея-Афина видна только Одиссею, и фильм Зендея не испортила. Самое радикальное — финал, дальше легкий спойлер. У Гомера порядок восстанавливается полностью: хозяин снова дома, трон занят. У Нолана трон достается Телемаху, а Одиссею остается Пенелопа — двадцать лет спустя это отдельная работа, и неизвестно, какая тяжелее. Мужчины у Нолана думают, что возвращаются домой, хотя возвращаются на суд. Спорить о верности тексту скучно: дословная верность поэме дает на выходе просто дорогую аудиокнигу. Главная претензия знатоков стоит на месте: Нолан вырезал богов. По-моему, боги просто переехали из сюжета в систему проката — сорок с небольшим храмов на планете, билеты за год, ночные бдения, жертвоприношения перекупщикам и гнев судьбы в виде сгоревшего проектора в Денвере. Мир, где смертный зависит от капризов невидимых сил, воспроизведен вплоть до ритуала, только силы теперь называются IMAX, Universal и техподдержка кинотеатра, и стоило Нолану убрать олимпийцев с экрана, как зрители немедленно назначили олимпийцем его самого. Он снял фильм о человеке, который десять лет пытается вернуться домой, и заставил миллионы людей ради этого покинуть собственные диваны. Сам объявил, что уходит в отпуск минимум на три года, потому что «Одиссея» довела его до пределов выносливости, и это логично: занял вакансию бога — соблюдай регламент. На седьмой день положено отдыхать.

В Америке неделю идет война. Кристофер Нолан снял «Одиссею» и завещал смотреть ее исключительно в IMAX 70 мм, а таких экранов на планете чуть больше сорока — достаточно, чтобы основать религию, но всех уверовавших они физически не вместят. Билеты поступили в продажу за год до премьеры, когда фильм еще не был закончен, и за первые сутки исчезли 95 процентов мест, после чего включился вторичный рынок, где отдельные кресла уходили дороже тысячи долларов, а пять нью-йоркских билетов — за семь тысяч. Одна пара отложила рождение второго ребенка, чтобы роды не совпали с прокатом. Те, кому мест не досталось, всерьез обсуждают, как пробраться в зал внутри деревянного коня с запиской «это подарок», и Гомер оценил бы масштаб жертвоприношения. Мне достался первый ряд в Китайском театре в Голливуде — единственном IMAX-зале, где перед сеансом поднимается занавес, а во дворе почти сто лет вдавливают в цемент отпечатки всех, кого Голливуд считает бессмертными: Нолан расписался там в 2017-м к «Дюнкерку», за сорок лет до него — Дарт Вейдер, а в 1984-м лапы в бетон оставил Дональд Дак. Зал в тот уикенд побил собственный рекорд «Звездных войн», не без моих усилий. С первого ряда могу авторитетно сообщить: у всех актеров выдающиеся челюсти, а крик Циклопа на экране высотой с пятиэтажку стал моим посттравматическим расстройством, так что к пещерам я больше не подойду, и к гротам на Капри меня тоже не затащить. Семидесятимиллиметровый IMAX плохо описывается словами про «качество изображения». Картинка перестает помещаться в поле зрения, и приходится физически выбирать, куда смотреть — на глаз Одиссея, на мачту под потолком или на волну, которая нависла и, судя по звуку, намерена взыскать плату за парковку. На обычном экране ты смотришь, как люди плывут по морю; здесь море дает понять, насколько временным считает твое присутствие на этой земле. Сама «Одиссея» идет в тысячах обычных залов, но правильным способом ее увидеть объявлен дефицит, и ради нужного проектора люди пересекали штаты и океаны: лондонский BFI IMAX продал 28 тысяч билетов за первые сутки, кинотеатры по обе стороны Атлантики ставили сеансы в три часа ночи, и залы стояли распроданными. В Денвере у паломников появился собственный Посейдон — единственный местный 70-миллиметровый проектор сломался в первый же уикенд, и люди, ехавшие три часа ради трехчасового фильма, узнавали об этом у дверей. Чтобы зрители увидели картину так, как задумал Нолан, сначала пришлось изобрести технику, способную ее так снять. «Одиссея» — первый фильм, целиком снятый на пленочные IMAX-камеры, а обычная такая камера ревет так, что интимный диалог записать невозможно, поэтому специально для Нолана построили новую, в шумоизоляционном кожухе. Пленочной кассеты хватает на три минуты, и посреди длинных сцен актеры замирали, команда меняла пленку, а потом все продолжалось с той же реплики и той же слезы, потому что даже пауза на перезарядку обязана была оставаться психологически достоверной. Дельфины возле кораблей, кстати, настоящие — компьютерная графика у Нолана не в фаворе. За первый мировой уикенд фильм собрал 264 миллиона долларов, крупнейший старт в его карьере, и пятую часть кассы принес один IMAX. Премиальный формат обычно нанимают, чтобы продавать блокбастер, но в этот раз блокбастер продал человечеству формат. Голливуд двадцать лет строил франшизы из супергероев и знакомых логотипов, а Нолан за то же время построил франшизу из самого себя, и билеты покупали потому, что Кристофер Нолан лично сообщил: это надо увидеть на пленке размером с административное здание. Сам он признался, что нашел в поэме историю, которую рассказывает всю карьеру: в «Начале» герой любой ценой рвется к детям, в «Дюнкерке» возвращение домой само по себе объявлено победой, и даже «Оппенгеймер» — про человека, который формально вернулся с войны, но к собственной жизни так и не вернулся. Он обнаружил у Гомера первоисточник собственной фильмографии, а заодно выяснилось, что с древними текстами все это время было все в порядке — просто три тысячи лет никому не приходило в голову продавать Гомера как запуск нового айфона.

Тревожные аукционные новости: арт-воротила Ларри Гагосян в зоне риска. Полвека он держал школу статуса для новых денег, программа известная: купить Баскиа, посещать ужины галереи обязательно, потратить на коллекцию хотя бы миллиард, чтобы посадили рядом с Ди Каприо, и никогда, ни при каких обстоятельствах не говорить «нет», когда тебе предлагают молодого художника. Но теперь, боюсь, ему придется придумывать новые развлечения. Sotheby’s провел аукцион The CEO’s Uniform с одним лотом в каталоге — черная кожаная куртка миллиардера Дженсена Хуанга (состояние 175 млрд долларов), главы Nvidia, который делает чипы для всего ИИ сразу. Сольник на Sotheby’s — это мощно: даже Баскиа и Ротко продают в коллективном забеге. Купили. 960 тысяч долларов при эстимейте в сорок. Новая такая же, Tom Ford, стоит десять. Хуанг ходит двадцать лет в одинаковых кожаных куртках, при этом одевают его, по его же словам, жена и дочь. Sotheby’s назвал куртку униформой апостола — человека, поверившего в ИИ раньше всех, — отдельно уточнив, что Хуанг ел в ней лапшу на углу. Лапша теперь тоже провенанс. Перед торгами Хуанг куртку подписал: святой расписался на собственных мощах. Экспертиза — мое любимое. Подлинность подтверждали по складкам кожи: сличили заломы со снимками из Тайбэя, как отпечатки пальцев. В Средние века так освидетельствовали мощи: комиссия, акт, печать епископа. Куртка миллиардера прошла канонизацию по всем правилам. 45 коллекционеров, 65 ставок, победитель анонимен. Я бы на месте Хуанга озаботилась узнать, кто это. Технология мощей обратима: личная вещь с заломами и следами носки владельца — прямой канал к телу. У рынка новый индикатор. Nvidia растет — владелец гладит рукав. Просела на отчете — в ход пошли иголки. Люди, тридцать лет не поднимавшие головы от монитора, наконец подняли ее, осмотрелись — и за пару лет забрали медиа, гала-ужины, венецианские свадьбы. Теперь у них свои аукционы и свои святые. У меня в связи с этим новый ритуал для лос-анджелесских ужинов. Раньше на стенах друзей из индустрии я искала, что им продал консультант. Теперь буду искать куртку. И если найду — потру рукав, что ли. На удачу.

Кутюрная неделя у Chanel закончилась, началась судебная. В Гонконге судят бывших складских сотрудников, в Милане карабинеры зашли в офис поговорить про пакеты, а в воскресенье в ЕС вступил в силу запрет уничтожать нераспроданную одежду. Дом успел стать этичным ровно к дедлайну — редкая пунктуальность для индустрии, где все всегда fashionably late. Гонконгская часть — лучшее, что случалось с жанром судебной хроники. В 2017 году двое сотрудников склада не выдержали. Годами при них изделия ручной работы Chanel — стежок к стежку, цепочка к цепочке — уезжали с 23-го этажа на 5-й, где их ждал измельчитель. Люди, преданные творчеству дома сильнее самого дома, однажды решили спасти кожгалантерею. 601 сумку и 123 кошелька — тираж, которому не дали умереть по графику. Вынесли в 33 коробках. Обвинение называет это сговором с целью кражи. Но может, и правда, это было по любви. Спасатели элитной кожгалантереи погорели на трудолюбии: менеджмент насторожился, когда складские начали слишком охотно записываться на сверхурочные. Добровольная переработка — самая подозрительная вещь в любой корпорации. Поймали с поличным, увидев по камерам, как коробки с сумками грузятся в арендованный фургон. Конец гуманитарной миссии. Но судят их за мелочь по сравнению с тем, что прозвучало в зале. Chanel в Гонконге уничтожала от 10 до 20 тысяч изделий каждые полгода. Не бракованные. Просто «устаревшие» — любопытный термин рядом с легендой о твидовом жакете, который типа вне времени. Все честнее, чем кажется: уничтожение стока — денежно-кредитная политика. Центробанк сжигает наличность, чтобы держать курс; Chanel измельчает сумки, чтобы держать цену. Шредер в Гонконге — главный инструмент стабильности бренда, тайный финансовый директор. И тогда понятен настоящий состав преступления этих двоих: несанкционированная эмиссия. Они увеличили предложение — страшнее в люксе ничего не придумали. Chanel отвечает, что цифра историческая: с 2019 года все непроданное уходит на переработку в L'Atelier des Matières, 30 процентов сумок уже содержат вторичные компоненты. Охотно верю. Особенно в свете того, что с 19 июля измельчать запрещено законом. Пока в Гонконге уничтожали сумки, в Милане выясняли, как делают пакеты для тех, которым удалось выжить. Прокуратура пришла к одиннадцати компаниям — Chanel, Cucinelli, Moncler, Bulgari — из-за субподрядчиков, шивших чехлы и те самые фирменные пакеты, которые мы несем из бутика как трофей и потом храним в гардеробной, потому что рука не поднимается. У трофея нашлась изнанка: нелегальные работники, сдельная оплата в конверте, станки со снятой защитой, ярлыки made in Albania в цеху под Миланом. В прошлых сезонах этого сериала у подрядчиков находили сами сумки: Dior обходилась цеху в 53 евро при рознице в 2600, и остальные 2547 — доплата за то, чтобы таких подробностей не знать. Теперь дошли до упаковки. Даже бумажный пакет к сумке за 2600 евро, как выяснилось, кто-то шьет за сдельные копейки в конверте. Формально бренды ни в чем не обвиняются: узнали в мае, контракты разорвали за два дня. И весь этот дым идет на фоне лучшего сезона дома за десятилетие: Блази, овации, распроданный в день поступления дебют. Фасад сияет. Винтажная Chanel дорожает процентов на 12 в год. Сумки, измельченные в 2017-м, сегодня стоили бы дороже новых. В общем, кажется, единственные люди в этой истории, которые всерьез поверили в вечность Chanel, сидят сейчас перед присяжными.

В Erewhon в Беверли-Хиллз передо мной в очереди стоит мужчина в полной экипировке Arc’teryx. Мембрана за девятьсот долларов, рассчитанная на выживание там, где заканчиваются спасательные вертолеты. Он покупает смузи за двадцать шесть долларов и нервничает, что кассир работает медленно. Может, конечно, он поедет прямиком отсюда взбираться на гору, но вероятность этого примерно такая же, как встретить здесь кого-то, кто покупает сельдерейный сок из любви к сельдерею. Этот парень в альпинистской куртке ларпит. LARP — live action role play. Когда-то этим словом называли взрослых людей, которые по выходным бегали по лесу с поролоновыми мечами. Сегодня ларпить — значит изображать жизнь, которой у тебя нет. Фаундеры без продукта ларпят стартап в LinkedIn. Офисные работники ларпят продуктивность зеленым кружком в Slack. Девушки во льне и чепце ларпят жену фермера, ни разу не видев фермы. Девушки с ретритов ларпят просветление — безмолвная неделя на Бали, о которой потом двадцать сторис. Я, вероятно, тоже что-то ларплю, но об этом позже. Оскорблением слово стало в недрах анонимных американских форумов — так дразнили парней, скупающих тактическое снаряжение и изображающих спецназ в торговом центре. Оттуда оно доползло до модных журналов, где нашелся подвид — ларп бедности: богатые одеваются в рванину и кроссовки New Balance, потому что могут позволить себе выглядеть так, будто ничего не могут себе позволить. Одеться попроще — это эстетика иммунитета. Бедные носят простое, потому что вынуждены; богатые, уставшие от wealth signaling, ларпят средний класс. Настоящий ларп, тот самый, лесной и костюмированный, тем временем переживает джентрификацию. Школа волшебников в польском замке Чоха подорожала со ста восьмидесяти евро до четырехсот двадцати — за эти деньги дают три ночи в настоящем замке, мантию, галстук факультета и уроки зельеварения, только без Гарри Поттера: его еще в 2014-м отняли юристы Warner Bros. А в игре Fairweather Manor в польском замке Мошна люди с деньгами платят сотни евро, чтобы провести выходные в мире «Аббатства Даунтон» — причем часть покупает роли слуг, за право носить подносы и говорить «да, миледи». Disney в 2022 попробовал масштабировать чудо и построил в Орландо отель по «Звездным войнам» — две ночи по цене пяти тысяч долларов на пару, — но через полтора года закрыл его, списав четверть миллиарда.В лесу, как выяснилось, была душа. В отеле был неприятный счет. Почему слово выстрелило именно сейчас — очевидно. Купить биографию стало легче, чем прожить ее. Можно купить часы яхтсмена и первую линию Ральф Лорен — и никогда не бороздить Средиземное на своей лодке. Эстетика старых денег продается в магазине, соцсети превратили идентичность в документ с бесконечной правкой. Моя лента давно транслирует жизнь людей, которые как будто не работали ни дня, — траст-фанд в десятом поколении, только на фото. За кадром это тяжелая работа: арендовать машину на три часа съемки, запрыгнуть на хвост в чужой джет, надеть платье и вернуть его в магазин до конца недели возврата. А потом я открываю тикток средней дочери — Венеция, яхта, монтаж под тренд. У нее все настоящее, но в ленте это читается тем же хвастовством, что у всех: те же ракурсы, тот же звук, тот же шаблон. Прожитое и арендованное сняты на один сценарий — и алгоритму все равно, а зрителю уже тоже. Обвинение в ларпе, кстати, тоже ларп. Назвав чужой Arc’teryx костюмом, ты исполняешь роль человека с рентгеновским зрением, у которого-то все настоящее — подлинные горы, подлинная биография. Хотя у ларпа есть одно смягчающее обстоятельство: иногда костюм надевают на вырост. Почти любая настоящая биография когда-то начиналась с попытки примерить чужую. Парень в мембране, может, и правда однажды доедет до своих гор. Мужчина забрал смузи и вышел на парковку, к своему Range Rover. Мембрана его куртки выдерживает шторм. А я осталась стоять в очереди — в винтажном браслете Cartier, который никакая прабабушка мне не дарила.

Утро в Лос-Анджелесе. Когда убрал из презентации все лишние слайды.

Где-то в Кремниевой долине пунцовый Билл Гейтс прячется по углам. Человек, который сорок лет держал лицо перед антимонопольщиками, конгрессом и Стивом Джобсом, впервые не знает, куда девать глаза от всех техномогулов планеты, собравшихся на конференцию в Сан-Вэлли. Виной всему его дочь, начинающая стартаперша: дочь Билла Гейтса поймали на схеме, которую в индустрии проходят на первом курсе — в главе «как делать не надо, потому что за это сажают». Началось все безобидно. В апреле прошлого года Фиби Гейтс и ее соседка по Стэнфордскому общежитию София Кианни запустили Phia — браузерное расширение, которое обещало находить самые низкие цены и приучать нас к секонд-хенду. Здесь все слова были прекрасны: Миссия, Устойчивость, Осознанное потребление. Ну какой инвестиционный комитет устоит? Конечно, комитет отозвался. Деньги посыпались: восемь миллионов посевных от Kleiner Perkins — легендарного фонда, который когда-то дал миру Amazon и Google. Потом раунд A на 35,5 миллиона — его Phia объявила афишей в стиле лайнапа Coachella, где вместо хедлайнеров стояли Крис Дженнер, Сидни Суини, Пэрис Хилтон, Шерил Сэндберг и еще три десятка фамилий, от которых у любого инвестора начинается тахикардия. Vogue Business тут же выдал титул «самого звездного шопинг-стартапа всех времен». TIME внес в список лучших изобретений года. Forbes — в «30 Under 30». Фиби Гейтс в интервью охотно называла себя непо-бейби сама, на опережение. Из серии: признай мелкое, чтобы не обсуждали крупное. Она подчеркивала, что принципиально не взяла денег у родителей. Фамилия в этой сделке не значила ничего, просто совпадение, бывает. И вот расследование: Phia присваивала себе чужие партнерские продажи. Механика называется cookie stuffing: когда пользователь на телефоне доходил до оформления заказа, расширение тихо открывало фоновую вкладку, подставляло собственную реферальную ссылку и закрывало вкладку за секунды. В тесте Bloomberg комиссию, заработанную New York Times, которая честно привела покупателя к кассе, забрал себе стартап с оценкой 185 миллионов. Украсть у New York Times: даже в выборе жертвы все-таки чувствуется воспитание. Phia ответила заявлением: команда работала всю ночь и нашла досадный баг. Двадцать лет назад за такие поделки за решетку отправились два джентльмена, мухлевавшие со ссылками eBay. Отправил их туда исследователь Бен Эдельман — и теперь он вскрыл код Phia и обнаружил, что «баг» называется enable_coupon_auto_drop и управляется серверным рубильником: для десктопного Chrome — всегда выключен, для iOS — включен. Баги, как известно, не выбирают себе операционную систему и не живут семь месяцев, включая рождественский сезон распродаж. И баги не пишут в собственных логах shouldStandDown: false, когда система распознает, что покупателя привел конкурент, — а код Phia распознавал и все равно забирал комиссию себе. Написала ли Phia плохой код — дело десятое. Получил бы такой стартап хотя бы первую встречу с Kleiner Perkins, если бы вместо Фиби Гейтс на титульном слайде было написано Маша Иванова из Сакраменто? Ответ знает вся Кремниевая долина. Фонды, вложившие восьмизначные суммы, не потратили один день на то, чтобы установить расширение и посмотреть трафик. Проверять дочь Билла Гейтса никто не рискнул. Что дальше? Исков к Phia пока не прилетело. Молчат и звездные инвесторы — ни одна из трех десятков фамилий с той афиши не прокомментировала, куда делись комиссии. Молчит Билл Гейтс. Фиби закрыла твиттер. Оказалось, что это уже второй скандал: расширение уже копировало в фоне банковские выписки и почту пользователей. Скорее всего, ей ничего не будет. Стартапы с таким звездным пиаром не умирают от репутационных ран, а просто делают ребрендинг. Через год Фиби даст интервью о том, как трудности сделали ее сильнее, и какой-нибудь глянец поставит это на обложку. В Кремниевой долине любят повторять, что главное — технология. История Phia напомнила другую истину: иногда лучшей технологией оказывается фамилия. Все остальное — лишь расширение к ней.

«Ну что, вы там уже скучаете?» — пишут нам дети, разъехавшиеся по путешествиям с бойфрендами и лагерям. Я отправляю сердечки и ржущие смайлики. Честно? Пока нет. У американцев для родительской тоски по уехавшему в лагерь ребенку есть официальный термин — kidsickness. Не шутка: сайты для родителей публикуют инструкции, как пережить разлуку, советуют записаться на пилатес и не сидеть сутками у монитора в ожидании свежих фотографий из лагеря. То есть скучать — это уже почти диагноз. Я, видимо, здорова. Мы так много времени проводим вместе в течение года, что когда начинаются лето, лагеря и раздельные путешествия, мы счастливы. Психологи, кстати, на нашей стороне: исследования подтверждают, что ничто так не развивает пресловутые софт-скиллы, как лагерь. Ну и это хорошая проверка отношений — есть ли вам с мужем о чем говорить, кроме логистики детей и их проблем. Некоторые за время детского лагеря успевают даже развестись. Дома полный дзен. Я ловлю все эти минуты долгожданной разлуки. Дошло до того, что когда садик предложил лагерь для нашей двухлетки, я — та самая женщина, которая когда-то думала: «Ну кто вообще отдает туда малышей?» — вдруг захотела. Но мест уже не оказалось. Умные люди. В Америке из этого давно сделали индустрию. Элитные лагеря вроде Camp Laurel в Мэне стоят почти двадцать тысяч за лето, туда выстраиваются очереди, а visiting day превратился в отдельный жанр контента: родители прилетают частными бортами, привозят детям суши из Nobu и снимают встречу для TikTok с хештегом #visitingday. У нас все скромнее и душевнее. Мы уже четыре года подряд отправляем младшую дочь на две недели в «Камчатку» — творческий лагерь в палатках на эстонском острове, который придумал первый легендарный редактор русского Esquire Филипп Бахтин. Человек с таким чувством юмора и креативом, что ему хочется отдать детей на воспитание добровольно и навсегда. Иногда отправляем по два раза за лето. Вожатые — все люди творческие: от нашего друга, выдающегося виолончелиста нашего времени Бориса Андрианова, до Данилы Козловского. Дети — из творческих и околотворческих семей с известными фамилиями, которые летят на этот край света из Лос-Анджелеса, Европы и России. Сам Бахтин скромно называет себя организатором вечеринок в лесу: днем дети снимают кино и репетируют спектакли, вечером спят в палатках под балтийским дождем, а кормят их повара с мишленовским прошлым. Двухнедельная смена стоит 2760 евро. И это, пожалуй, лучшая трата. Ребенок, который русскому предпочитает английский, возвращается оттуда с цитатами из любимой советской киноклассики. Она сама просится каждый год. Более того, еще не успев пройти первую смену этим летом, уже умоляет о третьей. Как вы понимаете, отказать в такой ситуации довольно трудно. После чек-ина ей вообще невозможно дозвониться: нет времени. Правда, не всем такое материнство сходит с рук. Одну маму недавно затравили в TikTok за то, что она отправила дочерей в лагерь на семь недель. «Вы думаете: у меня всего восемнадцать лет с ребенком. Но это не про вас — это про них», — ответила она хейтерам. Подписываюсь. Хотя признаюсь: у меня это и про них, и немножко про меня тоже. Я вообще сама хочу в «Камчатку». Филипп, если вдруг вы это читаете, возьмите меня вожатой на следующий год. И, вообще, давайте уже лагерь на три месяца. Надеюсь, скоро буду отправлять туда и Гришку — через каких-то девять лет (принимают с 11 до 17). А этим летом есть еще две детские смены. Теперь я понимаю, почему в первую нам пришлось пробиваться через связи среди вожатых. Вы теперь знаете, куда отправить детей в августе. Подробности здесь. А я, думаю, скучать к сентябрю. Ну, может быть.

Июнь 2026-го войдет в историю интернета как «Кровавый июнь». Весь TikTok, Reddit и Instagram внезапно превратились в международный гинекологический консилиум. Миллионы женщин со всех концов планеты рапортуют: месячные исчезли, пришли на две недели раньше или решили выйти на бис и явились дважды за месяц. «У меня было две менструации в июне, хотя такого не случалось никогда». «Я зарегистрировалась здесь только потому, что подумала: неужели это происходит только со мной?» «Мой цикл всегда был как швейцарские часы. И вдруг — полная анархия» — Reddit напоминает коллективный дневник цикла. Под такими постами тысячи комментариев: «И у меня», «Тоже самое», «Я думала, схожу с ума». Впервые в истории женщины оказались объединены не Олимпиадой, не чемпионатом мира и даже не пандемией, а синхронным открытием приложения Flo. Наука на этот счет высказывается мучительно скучно. Выборка нерепрезентативна. Нарушения цикла случаются постоянно. Жара, стресс, перелеты, болезни. Отдельные зануды напоминают, что ровно такая же паника — «почему у всех задержка в июне?» — вирусилась и год назад. То есть у интернет-апокалипсиса уже почти появилась сезонность. Как у гриппа. Но кого сегодня устраивает объяснение «это совпадение»? Мы живем в эпоху, когда любое странное событие обязано оказаться частью большого заговора. Если ученые разводят руками и начинают осторожно произносить слова «смещение выборки», на сцену немедленно выходят эзотерики. И вот у них картина мира давно сложилась. 29 июня CERN остановил Большой адронный коллайдер для многолетней модернизации. Что для физиков — плановая пауза, для нас, ищущих истину, — недостающий пазл. Коллайдер запустили в 2008-м — через несколько дней рухнул Lehman Brothers. Первый раз остановили в 2013-м — над Челябинском взорвался метеорит. Потом была пауза с 2018-го по 2022-й — и, как многозначительно замечают комментаторы, «мы все помним, что тогда происходило». Теперь новая остановка — до 2030 года. У опытного конспиролога вообще ничего не пропадает зря: татуя Шивы у входа в коллайдер, полнолуние, 666 в логотипе CERN. На этом фоне синхронный сбой женских циклов выглядит уже не совпадением. Инфлюэнсеры тоже не остались в стороне со своими теориями, набирающими популярность. «Наши тела — проводники информации», — пишет верифицированный аккаунт с полумиллионом подписчиц. — «Я думаю, это атака правительства… стоит обратить внимание, когда столько людей по всему миру делятся одним опытом». Я бы, разумеется, отмахнулась от всего этого, если бы не одно обстоятельство: я сама оказалась в числе тех, чей организм в июне внезапно решил, что календарь носит исключительно рекомендательный характер. У моих подруг — та же история. А это, простите, выборка, которой я доверяю больше любого peer review: женщины с приложениями для отслеживания цикла, нутрициологами, регулярными анализами и абонементами на пилатес. Предлагаю перекличку в комментариях.

Пора наконец сказать это вслух: комплект Alo — леггинсы или микрошорты, спортивный топ и Birkin — нужно запретить за пределами спортзала. Это главный модный моветон. Когда-то этот образ родился в пилатес-студиях Лос-Анджелеса, где выглядел абсолютно органично: тренировка, матча, ребенок из школы, домой. Но потом он покинул естественную среду обитания и, как все по-настоящему опасные эпидемии, начал распространяться по миру. Сегодня это уже международная униформа отсутствия фантазии. Неужели в мире закончилась одежда? Для кого тогда Matthieu Blazy, Миучча Прада, Джонатан Андерсон и еще сотни дизайнеров выдумывают коллекции, если женщины, имея возможность развить свой вкус, снова выбирают черный спортивный комплект? Hermès, кстати, стоило бы первым объявить войну этому тренду. Репутация Birkin и так последние лет десять держится из последних сил — сумку носит уже кто попало. Но Birkin поверх лосин — это приговор. Самое дорогое вынесли, одеться забыли. Поразительно, что эта униформа живет где угодно, только не в спортзале. Женщины теперь в ней завтракают, ужинают, ходят в рестораны, на вечеринки, в кино, в аэропорты и, конечно, в Instagram. Это невыносимо скучно, но это неважно — можно быть скучным. Дело в другом: этот образ убивает сексуальность. Секс всегда строится на интриге. На свободной мужской рубашке, платье, которое намекает, а не выкладывает все карты на стол. А спортивный топ с лосинами — это буквально объявление: «Товар лицом, брать будете?». Девушка в таком комплекте вне зала выглядит отчаявшейся и готовой на все, что предложат. Никакой загадки. Никакой игры. Мой муж называет эту униформу «сиси на гастролях» — побочный эффект любой пластики груди, после которой появляется непреодолимая потребность предъявлять результат всем, кто не успел отвернуться. Мое предложение простое: вне спортзала этот комплект должен быть разрешен только тем, кто действительно идет на тренировку, тем, кто только что с нее вышел, и беременным. Для всех остальных человечество пока, к счастью, не отменило одежду. Откройте шкаф.

Если у вас в ванной стоит шампунь Oribe Serene Scalp Densifying — переверните бутылку прямо сейчас и посмотрите, какой номер партии. Если видите YR010556, YR010566 и YR010576 — немедленно в ведро. В этих банках нашли бактерию. Сегодня я выбросила свою. Муж, который давно считает, что мой бьютиголизм вышел далеко за пределы здравого смысла, ликует с ненавистным «я же говорил». Для него нет разницы между шампунем за 10 долларов и за 166. Бактерия называется Pluralibacter gergoviae. Из семейства Enterobacteriaceae — там же кишечная палочка и сальмонелла. Согласитесь, не самые респектабельные родственники. Она устойчива к консервантам, которыми индустрия держит продукты в чистоте. Ее практически ничего не берет. Большинству людей она, скорее всего, не навредит. Но если иммунитет ослаблен, бактерия может вызвать инфекцию кожи, глаз или других тканей. Партии компания отозвала срочно в добровольном порядке, FDA повесило уведомление, салонам велели убрать бутылки с полок с глаз долой. Расследование продолжается, список партий может вырасти. После таких новостей — многие начали чесаться. На Reddit уже пошла вода горячая: у кого-то сыпь на спине, у кого-то на голове, у кого-то обострилась вдруг аллергия. Я тоже стою перед зеркалом и провожу инвентаризацию всего, что со мной не так, и наконец у меня есть виноватый. Не джетлаг и не пять беллини на прошлой неделе. Слава богу, появился козел отпущения. Есть что-то символичное в том, что бактерию нашли именно в люксовом продукте. Негласно есть же некая уверенность, что люкс отменяет биологию, что бактерии читают ценники и такие: «Простите, здесь пептиды. Мы, пожалуй, пойдем в Pantene». Но это не так — микробам все равно, сколько вы заплатили. Но когда выкладываешь 166 долларов за банку шампуня, все-таки хочется думать, что в эту стоимость входит право не думать о бактериях и услуги специалиста, который будет это делать на производстве. Вряд ли я вообще смогу покупать теперь продукцию Oribe — остался нерастворимый осадок. В мире столько брендов, что косметике вообще запрещено делать такие ошибки. У меня так уже было. The Laundress — средства для стирки, которые я любила. Их тоже отозвали из-за риска бактериального загрязнения. Мы ими стирали, и именно тогда у меня началась аллергия. Совпадение или нет — не знаю. Потом бренд сменил производство, обновил формулы, извинялся, перезапустился. Ни одной бутылки я больше не купила. Итоги такие: бутылка в мусорке. Муж доволен. Спина, кажется, все-таки чешется.

«Мой сын на чем-то сидит» — недавно мне позвонила подруга в панике. Она нашла у сына-подростка в ванной иголки, флаконы и дневник инъекций. Первая мысль была страшной: это героин. Она стояла посреди его комнаты с ампулами в руках и пыталась понять, каким тоном сообщают такие новости родственникам. Выяснилось, что это пептиды. Облегчение длилось ровно секунду. Одно дело бояться фентанила — враг понятный, у него есть лицо. А тут пептиды — модное слово из мира вэлнесса, биохакинга и долголетия. Из разговоров о том, как в сорок пять чувствовать себя на двадцать. Причем из наших собственных, чего греха таить. Ребенок колол себе то, что взрослые в Калифорнии бесконечно обсуждают за завтраком, на пилатесе и в кабинетах anti-age-врачей. Подробности не для слабонервных: мальчик жевал специальную сверхтвердую жвачку, чтобы «накачать» жевательные мышцы и получить более выраженную челюсть. Делал упражнения для шеи по видео и вел дневник вколов. Я думала, looksmaxxing — очередной интернет-тренд, который закончится так же быстро, как начался. Когда он проявляется не мемами, а в детской в виде шприцев, понимаешь: что-то вышло из-под контроля. Я открыла Reddit, а там уже не просто обсуждают, стоит ли подросткам колоть пептиды, а спорят, какие работают лучше, есть целые протоколы. Дальше был час, который я не забуду. Подруга дрожащим голосом читала мне названия с флаконов, а я на другом конце города вбивала их в Гугл. Мы обе тихо сходили с ума. Klow. Целый «стек» — смесь нескольких пептидов сразу: GHK-Cu, BPC157, TB500, KPV. Его рекламируют как средство для восстановления после тренировок и улучшения качества кожи. Шестьдесят долларов. Melanotan II, дающий загар без солнца: он стимулирует выработку меланина, чтобы кожа темнела сама. Semax — синтетический ноотроп «для концентрации» на период экзаменов. Ретатрутид, или, как его ласково окрестили, рататуй: препарат для снижения веса, который все еще находится в разработке. А под конец — то, от чего у меня свело зубы. Пептиды, влияющие на гормон роста. Их покупают, чтобы «дорасти» или быстрее нарастить мышцы. Любой эндокринолог объяснит, чем это кончается: после пубертата кости в длину уже не пойдут, зато непропорционально могут пойти кисти, стопы, челюсть, язык. Отеки в суставах и мозге. А неконтролируемый рост клеток — это, по сути, механика рака. Дозировку никто не контролирует. Что на самом деле находится во флаконе с китайского склада — неизвестно. Сертификаты подделываются. Оплата онлайн — и через несколько дней коробочка, замаскированная под Amazon, уже ждет подростка у двери. Признаюсь честно: я сама интересуюсь пептидами и кое-что использую. Вижу, как их продают на десятках странных сайтов, как их рекомендуют — иногда врачи украдкой, вне протокола, иногда просто девочки с хорошей кожей в тиктоке. Да и наши сильно похорошевшие друзья передают друг другу пептид-дилеров. Один приятель, которому за пятьдесят, между делом рассказывает, что колет женский пептид для либидо — чтобы держаться шесть часов на секс-пати-марафонах. Тоже на свой страх и риск. Видимо, страх смерти слабее, чем страх сойти с дистанции. Но взрослые — это взрослые, мы можем сколько угодно ставить над собой эксперименты. Другое дело — дети и подростки, которым через соцсети внушают дурацкие стереотипы о внешности. Раньше прятали под кровать сигареты и дневники с двойками. Теперь — флаконы с гормоном роста. Вот прогресс, который мы заслужили?

«Уходя на ужин с мужем, кинь в сумочку дорожную смазку и загляни в дамскую перед десертом. Трудно ходить с увлажненной вагиной и не чувствовать возбуждения» — этот совет за тридцать тысяч долларов в год дает доктор Салли Гринвальд. Именно столько берет самый востребованный гинеколог Кремниевой долины — та, кому доверили свои самые важные части тела жены здешних миллиардеров: от жены Марка Цукерберга Присциллы Чан и жены экс-председателя Twitter до спутниц техбро. Пока все выбирают, в какой книжный клуб вступить этим летом, в Кремниевой долине мечтают о «клубе миллиардерских вагин». Все как мы любим: лист ожидания, рекомендации, тридцать тысяч в год. Проповедуют там самое главное — женское сексуальное здоровье. Разговоры про эту докторшу набили оскомину — постоянно слышу на закрытых классах пилатеса для мам из Bel Air, куда ходит в том числе Хейли Бибер: кто к ней уже ходит, кто застрял в листе ожидания, а кто узнал наконец, где у него точка G. «Сколько лет активной жизни вы хотите? — спрашивает доктор Гринвальд. — Если оргазмы в восемьдесят есть в вашем списке желаний, над этим надо работать». Вся философия Долины стоит на одной идее: любую систему можно улучшить. Даже собственное тело — несмотря на старение и смертность — должно обновляться, как очередная версия iPhone. В отличие от десятков биохакеров, которые лечат местных техбро и обещают им лишние двадцать лет жизни, Гринвальд решила оптимизировать другую метрику. Не lifespan, а sexspan — срок сексуальной активности. Звучит это, надо признать, привлекательнее, чем очередной разговор про митохондрии. «Моя цель — чтобы мои пациентки никогда не поняли, что у них наступила менопауза» — девиз Гринвальд. По ее концепции оргазмы душат кортизол, выдают дофамин и окситоцин, у женщин с нормальной сексуальной жизнью меньше депрессии и тревоги. Пара, которая занимается сексом, живет дольше и реже разваливается. Оргазм рассматривается не как блажь, а инвестиция в долголетие. Вот некоторые советы за тридцать тысяч долларов, которые Гринвальд дает пациенткам. Химия: Nextstellis и Natazia с натуральным эстрогеном вместо синтетики, компаундированный тестостероновый крем — «убойный бустер либидо», глицинат магния на сон, матрас с терморегуляцией. Романтику и особый настрой Гринвальд предлагает забыть: лучше быстрый секс, даже если не хочется. Ее любимое сравнение — спортзал: на тренировку идти лень никому, но стоит начать — и уже непонятно, почему сопротивлялся. «Про секс на люстре я говорить не буду, — уточняет она. — Отличное хобби, если оно у вас есть. Мы держимся супер-гетеронормативного, ванильного секса». Эпическое «ты меня хочешь?» она советует заменить на деловое «слушай, у тебя есть пять минут?». Секс порождает секс. Вечер вторника перед тем, как забрать детей со спорта, — идеальное окно, чтоб «создать хороший эффективный секс, который не требует плетки и кожаных сапог». И, разумеется, она ратует за метрики. Кольца Oura на сон, глюкометры на сахар, приложения на белок, анализы Grail, МРТ всего тела за две. Санскрин велено везти из Европы — их формулы лучше. Не знаю, как вы, а я пойду спрошу у мужа, есть ли у него пять минут — посмотрим, что сегодня дефицитнее: они или тридцать тысяч долларов.

«Ты что, правда не представляешь свою рутину без LED-маски — или это реклама?» — меня часто спрашивают друзья. Отвечаю честно: не представляю. Она со мной уже больше года и стала такой же обязательной частью ухода, как средство для умывания. В Японии, где живут главные бьюти-маньяки, LED-уход — это база. Я пользуюсь LED-маской FAQ-202 от FOREO. После тридцати это для меня уже не блажь. Кожа меняется не только снаружи, но и изнутри: падает эстроген, и за ним тянется все остальное — коллагена меньше, восстановление медленнее, и однажды ты ловишь себя на том, что разглядываешь в зеркале структуру.  Я давно приняла, что никакой крем не вернет кожу двадцатилетней: крем работает на поверхности, а все важное происходит несколькими слоями глубже. Там как раз и работает красный и ближний инфракрасный led-свет. Последний в домашних масках встречается редко, и именно он в паре с красным стимулирует выработку коллагена и восстанавливает гидролипидный баланс кожи. Я наконец довольна своей кожей. При моей розацеа это вообще большая редкость: уже больше года она в полной ремиссии, тон стал ровнее, кожа упругая и плотная, лицо светится изнутри, даже если я спала четыре часа. Мой друг — пластический хирург — сказал фразу, которую я теперь повторяю всем: «Ты пользуешься маской 4-5 раз в неделю, и тогда у тебя будет результат». Тут работает только дисциплина. Мне еще спокойнее от того, что устройство подтверждено FDA и прошло клинические исследования — в мире бьюти это встречается реже, чем красивые обещания. Соблюдать дисциплину помогает то, что она беспроводная. Свои пятнадцать минут — и я спокойно хожу по дому или со светящимся лицом отвожу ребенка в садик. Воспитательница уже привыкла и я ей подарила такую же.  Легкий гипоаллергенный силикон ощущается как вторая кожа. Ради этой посадки инженеры отсканировали десять тысяч лиц. Не знаю, было ли среди них мое, но прилегает она идеально. От этого зависит результат: свет не рассеивается мимо, а уходит туда, куда нужно. Так что да. Напрашивается старая рекламная шутка: «Порошок или кипячение?» Тогда мы идем к вам. Я уже не представляю, как вы без нее живете. Кажется, сама вселенная решила, что пора написать этот пост именно сейчас: в июле шведский бренд FOREO отмечает свое 13-летие и дарит скидки до -50% на все бестселлеры. А мой промокод FOREOLOVE даст дополнительную скидку -5% на LED-маску FAQ-202 до 19.07.

Не знаю, что сейчас происходит на Патриках или Никитской, но в Беверли-Хиллз главный бьюти-тренд выглядит так: рассосать все насоссаное, что нажили за годы хождения к косметологу. Филлеры растворяют, импланты удаляют — хотят «настоящее лицо». В ChatGPT один из самых популярных эстетических запросов сегодня экзистенциально: как снова стать человеком. Пластические хирурги говорят, что пациенты приносят свои фотографии до уколов и просят вернуть, как было и лицо, и ягодицы. Эпоха бразильской попы, которая сначала заходила в комнату, а уже потом появлялась ее хозяйка, тоже подходит к концу. Если спросить ИИ, как выглядеть человеком, он первым делом напоминает — не забывайте дышать. Мода, конечно, держит нос по ветру. На последних показах визажисты объявили забастовку против идеальности. У Collina Strada модели вышли с усами от кофейной пенки над верхней губой. На Gucci нарочно оставили чуть осыпавшиеся тени, смазанную помаду и комочки туши. Следы жизни. После нескольких лет набившей оскомину эстетики clean girl, обещающей весьма скучный образ жизни, индустрия вдруг вспомнила, что люди вообще-то умеют веселиться и кайфовать не только от морковных шотов, а еще от walk of shame и прочих счастливых ночей, когда просыпаешься с припухшими глазами и следами туши. счастливых ночей, когда просыпаешься с припухшими глазами и следами туши. Мои друзья-мужчины, кстати, давно жалуются, что женщины стали очень похожи и в целом, если за аватаром нет яркой личности, то без разницы с кем мять простыни по пятницам. Я пишу это с Сардинии, из Порто-Рафаэль — деревни, где очень богатые европейцы уже полвека играют в хиппи. Вот листаю фотографии местных вечеринок 90-х и нулевых. Вот они, те самые живые лица, за возвращение которых в Беверли-Хиллз сейчас готовы заплатить сотни тысяч долларов. Клаудия Шиффер танцует с бокалом шампанского, рядом ржет босоногая Синди Кроуфорд, и еще сотни женщин, чьи лица без фильтра в FaceApp и без уколов «Радиесс» в скулы выглядят инопланетно притягательными. Ну что может быть скучнее вытянутых губ, надутых скул и бровей, которые от удивления уже физически не способны подпрыгнуть к волосам?