🕷️Madnesseer🕷️

au, в котором соулмейты могут ощущать сердцебиение друг друга. и намджун, который понял всё немного позже <3

Тэхен двигается и живет на автомате с тех пор, как Юнги оставил дом. Их дом. Тэхен злился, отрицал, старался отвлечься, занимал себя учебой - но это лишь все усложняло. Все теплые вечера вместе, теплые объятия, маленькие подарки, как напоминание и подтверждение своих чувств. Тэхен ел неохотно - раньше они с Юнги всегда ужинали вместе, обсуждали прошедший день, много смеялись и шутливо толкались, намывая посуду. Тэхен теперь не гуляет по любимым когда-то местам, не покупает мандарины и брезгливо морщится от терпкого запаха кофе. Он любит его. Всегда любил. Но их вынужденное расставание заставило его думать… а любили ли его? Все днисмешались в один, потеряли свои краски, оставив только щемящее сердце и горечь. И сейчас Тэхен чувствует, будто впервые за долгое время снова начинает дышать, делая резкий вдох, наполняющий легкие до боли. Знакомый до боли почерк выводит на глупой открытке с котами заветные строки «Я еду домой, Тэхен. Я люблю тебя.»

⭐️Подарочек для волшебной Madnesseer⭐️

чимин чувствует, что горячий поток ветра уносит за собой в пламя несколько белоснежных перьев с его крыльев — это больно. в волосах застревает пыль токийских улиц, листья деревьев, которые сметает за собой тайфун и отчаянные крики тех, кого утягивает в себя демон. чимин привык смотреть на страдания, чимин привык думать о том, что перед смертью мучения — неотъемлемый процесс ухода человека из жизни. но как же было страшно сейчас умирать. нимб совсем бледный над головой, а рука, которая крепко держит его за рубашку, не давая ветру снести его за собой, почти касается голой кожи под ней, пробираясь в вырез. чимин открывает глаза, смотря на человека перед собой — волосы чонгука растрепались, закрывая голубые глаза, галстук впился в шею, натянув кожу до болезненной красноты, он дышит тяжело, пытаясь удержать себя и чимина, оперевшись на фонарный столб. — отпусти, - почти шепчет чимин, не давая глазам выдать это гадкое чувство в груди. как же ему страшно. — чонгук, отпусти, - громко, расслабляя тело и крылья, за которые цепляется огонь. - спасай себя. — если ты хочешь умереть, - чонгук не спускает с него взгляд, сжимая ткань рубашки в руках крепче. чимин распахивает глаза, когда чувствует, что чонгук делает это — отпускает его. мир на секунду гаснет, он не слышит ни одного звука: нет звуков бензопилы, нет взрывов, нет бесконечных страданий людей вокруг, которые ножом оставляют в его ангельских крыльях раны, вырывая перья с корнем. он видит только чонгука — и то, как он держит его за руку. он чувствует, что чонгук его трогает. и тянет на себя ближе. чимин по привычке в секундах отсчитывает дни, чимин по привычке хочет вырвать руку, когда чувствует, что чонгук только крепче сжимает его запястье и прижимает к себе, сминая крылья — он больше не касается кожи, но чимин до сих пор чувствует ожог от чужих пальцев на себе. он греет, а не оставляет шрама от пламени, которое не успело коснуться его нимба — чимин на секунду себе позволяет слабость, прижимаясь к чонгуку ближе и ближе. — если собрался умирать, то делай это не рядом со мной. я не позволю кому-то еще сделать это, - на ухо сквозь сжатые зубы. ангелов нельзя трогать, чонгук знает это. он знает, что ангелы забирают время жизни всех, кто дотронется до их кожи. и он все равно это ради чимина сделал — это было страшно? — сколько ты забрал? - чимин прикрывает глаза, когда чонгук спрашивает это еще тише. — два месяца. крылья почти болят от того, как сильно чонгук помял несколько перьев, сломав пару — чимин прикрывает глаза, чувствуя грудью чужой тяжелый вздох. мечтает о том, чтобы вернуть чонгуку все то время, что когда-либо забирал у людей не по своей воле — знает, что не может. сердце чонгука стучит ровно, ударяясь о грудную клетку и целуя ударом кожу чимина под тонкой рубашкой. так он умирать боится меньше.

Ты похож на моего умершего щеночка

𝕾𝖑𝖞𝖙𝖍𝖊𝖗𝖎𝖓