Кисычев

я обращаюсь к депутатам, единороссам и чинушам, шикующим не по зарплатам и ссущим людям прямо в уши, приспособленцам, военкорам, пропагандистам, z-артистам, патриотическим актёрам и конъюктурным журналистам, строителям ракет крылатых и скрепоносным постимперцам, любителям кровавой ваты и тварям без души и сердца, позорному роскомнадзору, и фарисейнопатриарху, покорному генпрокурору и без пяти минут монарху, вы в курсе, что за всё веселье, и неуёмность развлечений придёт расплата и похмелье? и не бывает исключений.

что внутри так больно мучает и чего мы лишены? ощути со мной созвучие в этом царстве тишины. сколько нам темнеть под тучами, двери в небо без ключа. ощути со мной созвучие, чтобы больше не молчать. мы с тобою невезучие, и куда ни глянь — тупик. ощути со мной созвучие, чтобы не сорваться в крик. мы отыщемся по случаю и случимся всё равно. ощути со мной созвучие в мире без фальшивых нот.

олег забрасывал оксану цитатами из ницш и гёт он остальное очень плохо могёт

дома чернеют за окном, дома чернеют. жизнь заходила ходуном, что делать с нею? дома уснули без хлопот, дома уснули. живу в Тбилиси третий год, и два не в Туле. дома болеют по ночам, дома болеют. я прислонил к своим плечам, закат не с Нею. дома болтают на своём, дома болтают. и где-то мы с тобой вдвоём, но каждый с краю. дома шептали мы больны, дома шептали. меня тошнило от войны в парадном зале. дома кричали уходи, дома кричали. и разливался по груди свинец печали. дома остыли от жары, дома остыли. не вы ли были так храбры? не вы ли выли? дома горели от стыда, дома сгорели. жизнь покатилась в никуда на карусели.

закончен праздник, осталась мораль: уходит Месси — приходит Ямаль.

чутко спят тревожные дома, никому не скажем про кошмары, просто тихо выйдем из ума, чтобы не скрутили санитары.

мы познакомились в дороге смеясь играли в города и незаметно скоротали года

принеси мне запах хвои, дух бревенчатого сруба . мне б почувствовать живое, чтоб не дать внезапно дуба. принеси мне дрожь осины и берёзовую чащу. тянет прошлое в трясину, мне бы выжить в настоящем. принеси дождя ночного, облаков с верхушки клёна, чтобы в жизнь до страсти снова чувствовать себя влюблённым.

❤️

я мечтаю проснуться однажды в мире, где затянулись рубцы, где не тащат испуганных граждан умирать за чужие дворцы, где усталые воины света ощущают не тяжесть мечей, а желают друг другу с приветом вместо тихих — спокойных ночей. я мечтаю проснуться в июле и не множить свои феврали, где летят равнодушные пули чьи-то жизни сменить на нули, где кошмары чудовищной сечи славит трелью чумной соловей, где дрожат материнские плечи над могилами их сыновей. я мечтаю проснуться без ада под приставкой с названием «спец», где мне каждое утро не надо начинать с сообщений: «пиздец» и желать с обезумевшей жаждой то ли мести, а то ли проблем. я мечтаю проснуться однажды, только больше не спится совсем.

мы пустили корни и легли на дно то ли это вторник то ли жизнь говно

оставив кровоточить рану, Испания шагает к цели, а мы под слёзы Криштиану вдруг безнадёжно повзрослели.

🇳🇴🇳🇴🇳🇴 на карнавале не до смеха, о, Рио, ты печали полон! бразильцев дважды переехал норвежский викинг Эрлинг Холанн.

дом хлопнул дверью на закате, в подъезде скрипнули перила, присела тень на край кровати и до утра не уходила. она смотрела в лица спящих и поправляла одеяло, из всех возможных настоящих ей этой ночи было мало. она касалась стен прихожей и пряталась в углах гостиной. ей, как и всем, хотелось тоже быть частью замысла картины: не Примаверой, не Джокондой, а протянуть из коридора себя до края горизонта, как на полотнах Сальвадора, и простираться век от века, и быть изяществом сюжета, и привязаться к человеку в потоке солнечного света. но люди так недолговечны, они досадно мимолётны. и только тени бесконечны, когда ложатся на полотна. века её не изменили — как может век оспорить вечность? а торжество болотной гнили не побеждает человечность. она ходила по квартире, ждала рассвет на сонной кухне. пока есть тени в этом мире, то свет, конечно, не потухнет.

от всех новостей оглохнешь, и выбрать — такая мука: когда же ты, сука, сдохнешь? когда же ты сдохнешь, сука?

понты дешёвые хлыщи поджарые вот люди новые а песни старые

мечта в тарелку супа рухнет. прошу вас, фрау, не скандальте, вы — блюдо парагвайской кухни под соусом шести пенальти.

🖤

Бог преуспел в творенье тверди, но оказалось тверди мало, и он пристроил Кабо-Верде в одной шестнадцатой финала.